я ᴨᴩᴏᴄᴛуɯᴋᴀ,и ϶ᴛᴏ хᴏᴩᴏɯᴏ.

Ни с того ни с сего мне захотелось знать, чем закончилась книга.Не спав всю ночь, читая - пересложив свою одежду, по крайней мере, раз десять - я обнаружила, что у “Грозового перевала” нет хорошего конца. Из-за глупой, избалованной эгоистки Кэтрин (да, чья бы корова мычала, но все же) все в итоге оказались несчастливы. Ее выбор разрушил жизни тех, кого она больше всего любила. Потому что она предпочла пристойность страсти. Следовала голосу разума, нежели сердца. Выбрала Линтона, вместо Хитклифа.

Юнги, вместо чонгука.

Это, решила я, таща свою усталую задницу в школу следующим утром, не было хорошим предзнаменованием. Обычно я не верила в предзнаменования, знаки и всякую дребедень о том, что суждено, но схожесть между мной и Кэтрин Эршо были слишком очевидны, чтобы их игнорировать. Я не могла не думать о том, что книга пыталась мне что-то сказать.

Я прекрасно понимала, что слишком уж зациклилась на этом, но мой недосып вперемешку со стрессом по поводу всего остального, заставлял мои мысли забираться в интересные места. Интересные, но совершенно бесполезные.

Весь день я была практически как зомби, но посреди алгебры кое-что, все же, разбудило меня.

- Ты слышала о сыльги?

- О том, что она залетела? Ага. Слышала сегодня утром.

Я постаралась выкинуть из головы проблему, которую пыталась решить уже некоторое время. Впереди меня сидели две девчонки, и я узнала одну из них, десятиклассницу из группы поддержки.

- Боже, что за шалава, - сказала она. - И непонятно, кто отец. Она спит со всеми подряд.

Стыдно было признаться, но моей первой реакцией был чистейший, эгоистичный страх. Я подумала об чонгуке. Да, он отказал сыльги в коридоре несколько дней назад, но что, если что-то изменилось? Что, если то письмо было просто насмешкой? Игрой, чтобы запудрить мне мозги? Что, если он и сыльги...

Я постаралась выкинуть эту мысль из головы. Чонгук осторожен. Он всегда пользуется презервативами. Кроме того, девчонка сказала правду - сыльги спала со всеми подряд. Шансы на то, что это ребенок чонгука очень малы. И у меня вообще нет никакого права волноваться об этом. Он не мой парень. Даже при том, что практически признался мне в любви в том письме. Я встречаюсь с юнги, и что бы там чонгук не решил, это не мое дело.

Моя следующая мысль была о сыльги. Ей семнадцать, она только школу должна закончить и, если слухи правдивы, уже беременна. Что за кошмар. И все об этом знают. Когда я вышла из класса, я слышала, как об этом перешептываются в коридорах. В школе такого размера как Сеул сплетни распространяются быстро. Сыльги была у всех на уме.

Включая меня.

Так что как только я вышла из кабинки в туалете за несколько минут до английского и обнаружила сыльги, стоящую у раковины и подкрашивающую ярко-розовой помадой свои губы, мне пришлось приложить усилие, чтобы не отвести глаза.

Но мне нужно было хоть что-нибудь сказать. Мы не были особо близки, но обедали вместе каждый день.

- Привет, - пробормотала я.

- Привет, - ответила она, все еще водя помадой по нижней губе.

Я включила воду и уставилась на свое отражение в зеркале, пытаясь не пялиться на нее. Какой у нее уже срок? А ее родители знают?

- Знаешь, это все неправда.

- Что?

Сыльги надела колпачок на помаду и бросила тюбик себе в сумку. Она наблюдала за мной в зеркале, и я заметила, что ее глаза немного припухли.

- Я не беременна, - сказала она. - Я думала, что беременна, но тест показал, что нет. Я делала его два дня назад. Думаю, кто-то просто услышал, как я говорила это Айрин  и Венди  и… ладно, неважно. Я не беременна.

- О, ну, это хорошо. - Мда, может не самый лучший ответ, но меня как-то застали врасплох.

Сыльги кивнула и потянула за одну из своих белокурых кудряшек.

- У меня как камень с души свалился. Не знаю, как бы я сказала об этом родителям. И парень точно бы не стал прилежным папочкой.

- Кто он?

Это был ужасно эгоистичный вопрос.

- Да так, один парень… минхо.

Слава Богу, - подумала я. Затем, естественно, почувствовала себя ужасно виноватой. Совсем не время было думать о себе.

- Он просто один из этих тупых парней из братства в колледже, которые кайфуют от того, что трахают девчонок из старшей школы. - Она опустила взгляд, поэтому я не могла больше видеть ее глаз в зеркале. - А мне на это наплевать. Я просто позволила ему использовать меня, и я никогда не думала… даже когда порвался презерватив… - Она замялась, качая головой. - В любом случае, я рада, что тест оказался негативным.

- Да уж.

- Хотя это было страшно, - добавила она. - Я почти в истерике ожидала результата. Все поверить не могла, что оказалась в такой ситуации.

- Я понимаю, - сказала ей я, но не находила это таким уж удивительным. Это все же была сыльги. Разве все ее предыдущие действия не вели к этому? Она спала с парнями, к которым не испытывала никаких чувств, забывая о всех последствиях.

Прямо, как это делала я…

Окей, я не спала с парнями, во множественном числе. Чонгук был единственным. И у меня есть к нему чувства… сейчас есть, как только я перестала с ним спать. Это было просто… я даже не знала, как это можно назвать. Не совсем удачей. Может, совпадением? В любом случае, я была достаточно умна, чтобы знать, что это больше не повторится.

Но я забыла-таки о последствиях. Меня ужаснуло, как легко я могла оказаться на месте сыльги. Я могла стать той девчонкой, о которой все говорят. Я могла бы бояться беременности. Или, хуже того, оказаться беременной. Хоть я и пила противозачаточные, и мы с чонгуком всегда пользовались презервативами, но все эти штуки тоже иногда подводят. Они могли и нас подвести. А я стояла тут сейчас и осуждала сыльги практически за то же самое. Я была той еще лицемеркой.

“Я клянусь тебе, что ты не шлюха”. У меня перед глазами внезапно мелькнул тот момент в спальне, когда чонгук говорил мне, что я не шлюха, что я не одинока и что мир также запутался, как и я.

Я не очень хорошо знала сыльги. Не знала, какой ее жизнь была дома или что происходило в ее личной жизни, за исключением ее проблем с парнями. И стоя в туалете, когда она рассказывала мне свою историю, я не могла не задуматься: может она тоже от чего-то убегала? Все это время я осуждала ее, считала ее шлюхой, но, по сути дела, мы жили двумя достаточно схожими жизнями.

Называть сыльги шалавой или шлюхой все равно что называть кого-то Простушкой. Это оскорбительно и больно. Эти обидные слова из тех, которыми каждая девчонка, глубоко внутри, боится быть названной. Шлюха, сучка, стерва, вертихвостка, недотрога, кретинка. Все они одинаковы. Все девчонки чувствовали, что одно из этих обидных слов когда-то применялось и к ним.

Так может быть каждая девчонка чувствовала себя и Простушкой тоже?

- Ой, я опаздываю, - сказала сыльги, как только прозвенел второй звонок. - Мне пора.

Я наблюдала, как она сгребла свои учебники и сумку со столешницы, размышляя над тем, что творится сейчас у нее в голове. Помогла ли ей эта ситуация осознать последствия ее действий?

Наших действий.

- Увидимся позже, розэ, - сказала она, направляясь к двери.

- Пока, - ответила я, и продолжала: - И, сыльги… мне очень жаль. Это отвратительно, то, что о тебе говорят другие. Просто запомни, что все, что они говорят - это неважно. - Я снова подумала об чонгуке и о том, что он сказал мне в своей спальне. - Те люди, что обзывают тебя, просто стараются заставить себя выглядеть в лучшем свете. Ты такая не одна.

Сыльги выглядела удивленной.

- Спасибо, - поблагодарила она. Она открыла рот, будто хотела что-то добавить, но затем снова его закрыла. Не говоря больше ни слова, она вышла из туалета.

Кто знает, может она пойдет и вечером снова переспит с каким-нибудь парнем. Она могла и не извлечь никакой пользы из произошедшего с ней. Но, вполне возможно, что она теперь совершенно изменит свою жизнь или, по крайней мере, будет более осторожной. Я, может, никогда об этом и не узнаю. Это был ее выбор. Ее жизнь. И я не имела права ее судить.

И идя по коридору в сторону английского, я решила, что еще сто раз подумаю, прежде чем обзывать сыльги или, раз уж на то пошло, кого-то другого - шлюхой.

Потому что она была такой же, как и я.

Такой же, как и все.

Это было то, что нас объединяло. Мы все были шалавами или сучками, или недотрогами, или Простушками.

Я Простушка. И это хорошо. Потому что тот, кто не считал себя Простушкой, видимо, не имел друзей. Каждая девчонка иногда чувствует себя непривлекательной. Почему я поняла это только сейчас? Почему я изводила себя по поводу этого тупого слова, когда все на самом деле настолько просто? Я должна была гордиться тем, что я Простушка. Гордиться тем, что у меня есть такие прекрасные друзья, которые считали себя моими Простушками.

- розэ, - поприветствовала меня миссис лиён, когда я зашла в класс и заняла свое место. - Лучше поздно, чем никогда.

- Да, - ответила я. - Извините, что это заняло столько времени.

***

Тем вечером я пришла домой настолько измученной, что у меня даже не было сил подняться по лестнице, поэтому я просто плюхнулась на диван и уснула в мгновение ока. Я уже и забыла, насколько хорошо иногда поспать в обед. В европейских сиестах точно есть какой-то смысл.

Американцам стоит добавить их к своим расписаниям, потому что они действительно освежают, особенно после такого драматичного дня, какой был у меня.

Когда я проснулась, было почти семь, и у меня оставалось совсем мало времени для того, чтобы приготовиться к своему свиданию. Мне нужно было около часа только на то, чтобы волосы уложить, особенно учитывая то воронье гнездо, что было у меня на голове после сна. Просто замечательно.

С того момента, как я стала встречаться с юнги, я начала уделять больше внимания своей внешности. Не думаю, что он обращал на это особое внимание, уверена, он бы сказал, что я отлично выгляжу в костюме клоуна - даже с цветными волосами и все такое. Но я чувствовала непреодолимое желание удивить его. Поэтому я выпрямила волосы и собрала их в высокий хвост, прицепила на уши пару серебряных клипс (я слишком труслива для того, чтобы сознательно что-то себе проколоть), и нашла кофточку, подаренную мне лисой на мое семнадцатилетние. Она была сшита из белого шелковистого материала с серебристой росписью и была тесновата мне в груди, заставляя ее тем самым выглядеть немного больше.

На часах было почти восемь, когда я наконец спустилась вниз в босоножках на платформе, подвергая свою жизнь опасности в надежде выглядеть выше. Проходя мимо кухни, я постаралась отвести глаза, потому что отец вчера вечером, думая, что цветы от юнги, поставил их в старинную вазу посреди обеденного стола. Доковыляв до гостиной, я села на диван в ожидании своего кавалера, обещая себе, что разберусь с романтической дилеммой на выходных.

Не находя лучшего занятия, я схватила программу ТВ-передач, лежащую на кофейном столике, и начала ее просматривать. Мое внимание привлек желтый клейкий листик, засунутый посреди страниц в качестве закладки.

Оказалось, папа отметил марафон “Семейных уз” в следующую пятницу. Это вызвало у меня улыбку, и я, достав ручку, накарябала на листочке: “Я сделаю попкорн”. Папа увидит это, придя со своей встречи. Как только я положила программу обратно на столик, в дверь позвонили. Я поднялась и, насколько возможно быстро и при этом не падая, подошла к двери, ожидая увидеть широкую улыбку юнги,которую я не заслуживала. Но белоснежная улыбка, приветствовавшая меня, принадлежала другому человеку.

- Мам? - Я практически выдохнула это слово, выглядя, как какая-то деваха их мыльной оперы, только что обнаружившая, что ее злая сестра-близнец оказалась живой. Поэтому стыдливо прочистив горло, я спросила:

- Что ты тут делаешь? Я думала, ты в Теннесси.

- Я была, но приехала тебя проведать, - ответила мама, склоняя голову на бок, как в фильмах делают супер звезды. Ее платиновые волосы были заколоты на затылке, и она была одета в черно-красное вязаное платье до колена. Типичная мама.

- Но это же семь часов на машине отсюда, - сказала я.

- О, поверь мне, я знаю. - Она драмматично вздохнула. - Семь с половиной с пробками. Так… ты собираешься меня пригласить войти или нет? - По тому, как она мяла в руках ручку своей сумки, было заметно, что она нервничает.

- Ах да, заходи. Извини, но папы сейчас нет.

- Я знаю. - Мама так оглядывалась вокруг, что я забеспокоилась. Она смотрела на кресло и диван, которые раньше принадлежали и ей, будто раздумывая, дозволено ей сейчас на них садиться или нет. - Он на встрече АА по пятницам. Он говорил мне.

- Ты с ним разговаривала? - Это была новость для меня. Насколько я знала, мои родители избегали контакта с последнего приезда мамы в прошлом месяце.

- Мы дважды говорили по телефону. - Она перевела взгляд с мебели на меня и тем самым, словно повесила мне на плечи что-то тяжелое. - розэ, милая… - Ее голос был мягким и грустным. Мне было больно ее слушать. - Почему ты не сказала мне, что он снова начал пить?

Я передвинулась, пытаясь исчезнуть из поля ее зрения.

- Не знаю, - пробормотала я. - Думаю, я надеялась, что это пройдет. Я не хотела беспокоить тебя по мелочам.

- Я понимаю, но, розэ,это серьезное дело, - сказала она. - Надеюсь, теперь ты это понимаешь, и если подобное повторится, не станешь держать это при себе. Тебе нужно будет сказать мне. Поняла?

Я кивнула.

- Хорошо. - Она вздохнула, выглядя более оживленной. - В любом случае, это не главная причина моего визита.

- Тогда почему ты приехала?

- Потому что твой отец также сказал мне кое-что, - поддразнила она. - Что-то о парне по имени мин юнги.

- Ты вела машину семь часов только потому, что я иду на свидание?

- У меня есть и другие дела в сеуле, - ответила она. - Но это немного важнее. Так значит, это правда - у моей малышки есть парень?

- Ну, да, - сказала я, пожав плечами. - Думаю, что есть.

- Тогда расскажи мне о нем, - стала подгонять она, решив, наконец, сесть на диван. - Какой он?

- Он хороший, - сказала я. - А как там дедушка?

Она подозрительно прищурила глаза.

- Он в порядке. Что такое? Ты принимаешь противозачаточные?

- Боже, мама, да, - простонала я. - Не в этом дело.

- Слава всевышнему. Я слишком молода и хороша собой, чтобы становиться бабушкой.

Да уж, - подумала я, вспоминая сыльги.

- Тогда в чем проблема? - настаивала она. - Я приехала потому, что услышала, что у тебя сегодня горяченькое свидание, и хотела, чтобы мы провели время вместе, как мама с дочкой. Но если у тебя есть какие-то проблемы, рассказывай, может я могу дать тебе пару материнских советов. Два в одном, так сказать. Моя поездка хоть окупит себя.

- Ну спасибо, - пробурчала я.

- Ох, милая, я же шучу. Что происходит? Что не так с этим парнем?

- Ничего. Он просто идеален. Он умен и добр, и превосходно мне подходит. Только есть еще другой парень… - Я покачала головой. - Это глупо. Я веду себя, как идиотка. Мне нужно время, чтобы все обдумать. Вот и все.

- Ну, - сказала мама, поднимаясь. - Просто запомни, что всегда стоит делать то, что приносит тебе счастье, окей? Не ври сама себе только потому, что считаешь, что так безопаснее. Реальность нагонит тебя… думаю, я тебе об этом говорила.

Да, говорила.

Но я так долго от всего убегала, что уже и не знала, чего хочу.

- Хотя, - продолжала мама, - я кое-что привезла тебе на твое свидание, и это может помочь тебе, пока ты все обдумываешь.

Я наблюдала с легким чувством ужаса, как она достает из своей сумки небольшую розово-желтую коробочку. Любая штука, обернутая в эти цвета, уже не обещала быть чем-то хорошим.

- Что это? - спросила я, когда она положила коробочку в мою протянутую руку.

- Открой и узнаешь, глупая.

Вздохнув, я развязала страшнючий бант на коробке и подняла крышку. Внутри лежала тоненькая серебряная цепочка с маленькой подвеской в форме буквы “Б”, как одна из тех, что носят девчонки в средней школе, будто боясь забыть свое собственное имя.