Глава 26 - Гравитация

Гермиона уже собиралась уходить, когда вспомнила, что с ней хотел поговорить Блейз. Любопытство вспыхнуло с новой силой, заставляя девушку невольно улыбнуться уголками губ, хитро прищурив глаза. Учитывая новости от Дафны, гриффиндорке не терпелось услышать, что же от нее хочет итальянец. Может, он обо всем догадался? В конце концов, он хорошо знает свою девушку и мог заметить маленькие изменения: она не прикасалась к алкоголю, морщила нос на свои любимые канапе с лососем и многие другие мелочи, которые не бросаются в глаза.

      Лавируя между гостями, Грейнджер искала мулата, который всегда находился в самом центре внимания, однако, сейчас его нигде не было видно. Наконец, она заметила его в удивительно пустынном уголке зала, шушукающимся с каким-то мальчишкой. На вид ему было не больше восемнадцати, однако, судя по выражению лица слизеринца, внешность обманчива, а парнишка не так прост, как может показаться на первый взгляд. В конце концов и я не выгляжу, как ученица Лазаря и вторая личность в Отделе тайн.

      Словно почувствовав на себе пристальный взгляд, Блейз развернулся, хмуря брови, однако, поняв, что смотрит на него не посторонний, а Гермиона, облегченно выдохнул и кивнул девушке, говоря, что скоро подойдет. Не прошло и пяти минут, как Забини материализовался рядом.

— Ты хотел поговорить, — напомнила шатенка, повернув голову к итальянцу. — Я тебя внимательнейшим образом слушаю.

— Как ты относишься к шантажу? — перешел сразу к делу слизеринец.

— Зависит от того, у кого ты спрашиваешь, — Грейнджер подняла бокал с вином так, что бы свет свечей напротив придал напитку рубиновый оттенок.

— Я спрашиваю у Гермионы, у лучшей подруги моей девушки, а не у замминистра или львицы Отдела тайн. Ну и?

— У Гермионы? — шатенка вздохнула. — Тогда я отвечу, что все зависит от ситуации и, иногда, цель оправдывает средства.

— Тогда наш разговор имеет смысл, — кивнул Блейз. — Я знаю, что ты должна Дафне, — Грейнджер насторожилась, но продолжила слушать. — Я предлагаю тебе отдать долг, но через меня. Уверен, ты знаешь, почему мы с ней еще, — он замялся, подбирая верные слова, — не узаконили наши отношения?

— Мистер и Миссис Гринграсс, — кивнула гриффиндорка. — Поверь, я знаю достаточно, если не больше тебя.

— Именно поэтому мне и нужна твоя помощь. Я хочу сделать Даф предложение, но мне понадобится их разрешение. Сама знаешь все эти заморочки чистокровных.

— То есть, ты хочешь, чтобы я нарыла на них компромат и вынудила отдать их дочь за тебя? Я правильно тебя понимаю?

— Не совсем, — Блейз поморщился, а потом шумно выдохнул, решив сказать всю правду. — Я хочу убрать их с пути, чтобы они больше не появлялись в нашей с Даф жизни. Не хочу их убивать, но вот передать главенство в семье Дафне и вышвырнуть их из страны... Звучит очень заманчиво.

— Ты понимаешь, что для этого нам нужно чудо? Такие рычаги, что никто не спасет.

— То есть, ты согласна? — в почти черных глазах Забини сверкнул азарт, перемешанный с надеждой.

— Скажем так, я тоже недолюбливаю эту парочку по своим причинам и, если уж быть совсем честной, — Гермиона хищно усмехнулась, показывая свою истинную личину, — они мешаются под ногами уже давно.

— Не думал, что доживу до момента, когда буду строить интриги против власти вместе с гриффиндоркой, — улыбка итальянца стала шире. — Куда катится мир?

— Мы не плетем заговоры против власти, — промурлыкала шатенка. — Я, считай, и есть правительство. Мы убираем нежелательных лиц, — она задумалась, — мешающих достигнуть высоких и благородных целей.

— Вот как это теперь называется? — Блейз утробно рассмеялся. — Отлично! Предлагаю не тянуть с этим. Я как раз занимаюсь сбором информации, но если ты подкинешь мне пару фактиков...

— Дай мне пару дней, — Гермиона коснулась его плеча, внушая уверенность. — Считай, это будет мой вам подарок на свадьбу.

      Забини фыркнул, но не сдержал довольной улыбки. Было видно, что он сильно волновался, когда просил у Грейнджер о такой услуге, и что все это очень много для него значит. Гриффиндорка в свою очередь прекрасно это понимала, знала, как сильно он любит подругу, буквально боготворит и носит на руках.

      Неожиданно для себя, Гермиона поняла, что не чувствует в груди тихой зависти или тоски, что была раньше, только радость за подругу. А потом она поняла, почему. Она сама была счастлива с мужчиной, которого любила и который любил ее.

***

      Когда Гермиона вышла из зеленого пламени камина, на улице уже было темно, а в гостиной царил полумрак. Лишь несколько свечей, стоявших на маленьком круглом столике, накрытом белой скатертью, мягко оттесняли черноту ночи, проливая на все поверхности золотистый свет. Девушка осмотрелась по сторонам и достала палочку. Внутренний голос подсказывал, что что-то тут не так, ведь обычно в мэноре до поздней ночи, пока все жители не уснут, горел свет.

— Котенок, ты слишком напряжена, — прошелестел любимый бархатистый голос рядом. — Как все прошло у Дафны? — Драко вышел из тени на свет, а на его плечи было накинуто пальто.

— Так и знала, что ты что-то задумал, а меня решил спровадить, — хмыкнула гриффиндорка, проигнорировав ласковое обращение.

      Может быть, первое время она и пыталась возмущаться, но потом смирилась, ведь, если уж быть честной с самой собой... Ей нравилось это прозвище. В памяти сразу всплывало воспоминание о том, как Малфой заботился о ней после плена у Непризнанного, как ласково качал ее на руках и обнимал. В конце концов, рядом с ним она и правда из львицы превращалась в котенка, позволяя себе слабость. Хоть Гермиона и старалась показать свою независимость и силу, она почти всегда уступала слизеринцу. Они могли спорить, не сходиться во мнениях, но стоило их взглядам встретиться, раскаленное серебро всегда одерживало вверх над шоколадом. Сначала Грейнджер это не нравилось, а потом... Она вдруг осознала, что ей комфортно быть рядом с мужчиной сильнее, чем она сама, ей было спокойно и мирно, ведь она знала, что рядом всегда есть тот, кто подхватит ее и, если понадобится, защитит.

— У Дафны и Блейза все хорошо, — Гермиона подошла к блондину, чуть склонив голову набок. — Вижу, вы тут без дела не сидели?

— Верно, — Малфой обнял ее за талию, с обожанием смотря на девушку перед собой. — Ты очень красивая, котенок, ты это знаешь? — гриффиндорка улыбнулась и отвела глаза, невольно засмущавшись. Только он мог производить на нее такой эффект, как если бы она была девчонкой, а не взрослой женщиной. — А еще очень милая, когда краснеешь, — слизеринец коснулся ее щеки, очерчивая скулу. — Донельзя упрямая, своенравная и свободолюбивая... и моя.

— Какой собственник, — без тени злобы фыркнула Грейнджер, снова заглядывая ему в глаза, прекрасно зная, что утонет в них. — И какой же повод для таких слов и действий? — она ласково зачесала его длинные пряди платиновых волос назад. — Или просто настроение такое?

— Есть предложение. Пойдешь со мной на свидание?

— Что? — Гермиона удивленно посмотрела на него из-под ресниц, думая, что ослышалась.

— Свидание. Мы еще ни разу не были на свидании, — повторил Малфой, ни на секунду не отводя взгляда от ее лица.

— Ты... Драко, ты уверен, что это хорошая идея? — она облизнула пересохшие губы, выдавая свое беспокойство.

— Я? Да. Так пойдешь со мной? — он не давил, но ждал ответа.

— Разве я могу тебе отказать? — шатенка покачала головой, а потом улыбнулась. — Да, я пойду с тобой на свидание.

— Значит то, что мы приготовили со Скорпом, останется ему одному, — Драко накинул на ее плечи теплую мантию и взял за руку, уже готовый трансгрессировать.

— Стой, — девушка забрала свою ладонь, — а что вы подготовили?

— Не переживай, каток, украшенный светлячками и фонариками, подождет тебя, — Малфой вновь взял ее за руку и трансгрессировал, перенося их на косую аллею.

— Ты решил показать всей магической Британии, что... — она запнулась, не зная, каким словом назвать их пару.

— Что ты моя женщина? — уголки губ слизеринца самодовольно приподнялись. — Да, определенно.

— Просто невероятно, — Гермиона тихо рассмеялась, беря его под руку. — Ты же понимаешь, что уже в понедельник об этом будут кричать все газеты?

— Как удачно, что ты только вернулась от Дафны и Блейза в этом роскошном платье, да?

— Ты все продумал, — кивнула девушка, даже не спрашивая, куда они идут. — Как и всегда.

— Вот такой вот я умный и замечательный, — кивнул Драко, вызывая у девушки тихий смех.

      Мужчина улыбнулся, стараясь растянуть эти секунды спокойствия. Сейчас, идя по Косой аллее с Гермионой, он чувствовал себя самым счастливым человеком во всем мире. Она была рядом, держалась за его локоть, улыбалась и смеялась, а Малфою казалось, что девушка и вовсе светится изнутри, даря ему тепло.

      Люди, проходившие мимо, конечно, сразу же узнавали замминистра и героиню войны, однако то, что она шла под руку с бывшим Пожирателем Смерти, одной из самых скандальных фигур конца двадцатого века, чистокровным аристократом Драко Малфоем, повергало их в шок. Самые впечатлительные оборачивались на них и провожали взглядами, однако пару это не волновало. Слизеринец вел свою спутницу вперед, в то время как сама Гермиона полностью отпустила ситуацию, наверное, впервые за много лет, и позволила мужчине взять на себя главную роль.

— И даже не спросишь, куда я тебя веду? — полюбопытствовал мужчина, словно прочитав ее мысли.

— Нет, — Грейнджер подняла на него глаза и улыбнулась. — Я тебе доверяю.

      Он чуть не сбился с шага. Конечно, Драко знал, что девушка открылась ему, перестала вздрагивать, когда он подкрадывался к ней со спины, и даже не клала палочку под подушку перед сном, однако услышать от гриффиндорки, невыразимца, что она доверяет ему... Это значило для блондина намного больше, чем любые поцелуи и клятвы в вечной любви. Доверие и верность — вот, что он ценил больше всего.

      Они вошли в один из самых помпезных ресторанов Лондона «Ла-Манш», но, вместо того чтобы попросить у них верхнюю одежду, встречавшая волшебница сразу повела их вперед, через весь зал. На мгновенье Гермионе захотелось закатить глаза, прекрасно понимая, что таким образом Малфой показывает чуть ли не всему высшему обществу, что они вместе, однако сдержалась и спрятала непрошенную ухмылку. Конечно, все гости смотрели на них. Посетители, идущие через зал в верхней одежде, сразу притягивали взгляд, а стоило увидеть их лица, как интерес возрастал многократно.

      Подведя их к позолоченному кованому лифту, волшебница пригласила их войти, а потом, с помощью заклинания, запустила механизм, отправляя посетителей наверх.

— Спорим, я смогу тебя удивить? — шепотом спросил Драко, обнимая ее за талию.

— Даже не сомневаюсь, — шатенка положила руки ему на грудь, хитро улыбаясь. — Особенно мне нравится выбор места.

— Да? — в голосе слизеринца проскользнуло сомнение.

— Да, — несмотря на то, что лифт уже остановился, они не вышли. — Знаешь, почему Министерство не проводит здесь встречи? Колдокамеры, скрытые дезлюмисцентными чарами, запечатлеют все и всяк, а наши гости нередко хотят остаться инкогнито.

— Как хорошо, что мы будем сидеть не в зале, а здесь, — Малфой мягко повернул ее за талию, показывая вид. — Что скажешь?

      У их ног был весь Лондон, горевший тысячей огней. На удивление не веяло холодом, но Гермиона тут же заметила, что крыша накрыта чем-то вроде колпака из согревающих чар. Все вокруг было увито стеблями цветущей дикой розы, над бутонами которой кружили зачарованные золотистые искры, а в воздухе парил еле уловимый сладковатый аромат.

      Сюда не долетал шум улиц или говор голосов. Тишина и спокойствие, а над головой мириады звезд, складывающиеся в созвездия, скрывающие тысячи неизведанных миров. Казалось, они не поднялись на крышу здания, а перенеслись в другой мир.

— Невероятно, — выдохнула Гермиона, зачарованно смотря на открывшуюся ей красоту. — Сдаюсь. В чем слизеринцы хороши, так это в организации и в эффектности, — она наконец повернулась к нему лицом.

      В этот момент мир для Драко замер и сжался до одного человека — до нее. Искренняя, улыбающаяся Гермиона Грейнджер, смотрящая на него своими карими глазами, полными любви и тепла. Мужчине хотелось, чтобы она всегда смотрела на него так и не отводила глаз.

      Поддавшись порыву, он шагнул к ней и поцеловал, мягко оттягивая нижнюю губу, посасывая ее. Возможно, когда они оба были младше, страсть для них проявлялась в резкости, спонтанности и даже, отчасти, боли, как когда играешь с огнем, но не сейчас. Сейчас они ценили каждое мгновенье, стараясь растянуть его, прочувствовать каждой клеточкой тела и души. Им было некуда спешить, нечего бояться. Они были как лава, такая же медленная, но в то же время горячая и всепоглощающая. И им обоим это нравилось.

      Гермиона не была идеальна, у нее были свои недостатки и особенности, но... Драко научился принимать их или обходить. Девушка ценила свою свободу и независимость, поэтому он научился доверять ей и не контролировал каждый шаг, не навязывал свои решения, а иногда и вовсе, проклиная весь этот мир, заставлял себя молчать или бездействовать. Малфой был лидером, был мужчиной, который никогда не станет пресмыкаться, и гриффиндорка уважала это, уступала, признавая его силу, поддавалась, даже когда могла победить. Они смогли найти баланс. Две сильные личности, уважающие друг друга, сошедшиеся в завораживающем медленном танце. В этом была их особенность и красота.

***

      Было уже за полночь, когда они переместились на плед, постеленный на полу, накидав подушки. Драко сидел, прислонившись спиной к стене, а Гермиона лежала на его коленях так, чтобы видеть и небо над их головами и серебристые глаза блондина.

      Он рассказывал ей о созвездиях и астрономии, уделяя особое внимание тому, как волшебники и магглы вместе исследовали небеса, стараясь разгадать их тайну; рассказывал, почему многих в древних магических семьях называют в честь звезд или созвездий и как именно выбираются такие имена. Невольно Гермиона снова нашла на небе созвездие дракона и скорпиона и осознала, что эти точки света теперь точно навсегда останутся с ней.

— Знаешь, хорошо, что мы не сошлись в школе, — вдруг сказал Драко, не отрывая глаз от звездного неба. — Ничего бы путного из этого не вышло.

— Думаешь?

— Уверен, — он опустил взгляд на девушку, удобно устроившуюся у него на коленях. — Я бы тогда никогда не признал, что магглорожденная гриффиндорка может быть сильнее и умнее меня. Я бы давил на тебя, стараясь таким образом возвыситься, а ты бы брыкалась.

— Мы бы старались исправить друг друга, — кивнула Гермиона, уловив его мысль. — Сейчас мы гибче.

— Ты знаешь, что я люблю тебя, да? Со всей твоей строптивостью и своенравностью?

— А я тебя со всей твоей самовлюбленностью, собственническими замашками и ревностью, — улыбнулась она, подняв руку и ласково коснувшись гладкой щеки.

      Драко сам не заметил, как расплылся в улыбке, в то время как его глаза потеплели и, казалось, начали светиться от счастья. Сейчас он будто помолодел, черты лица стали мягче, а в уголках глаз появились еле заметные лучистые морщинки, какие бывают у людей, которые часто смеются. И Гермионе это нравилось. Ей нравилось видеть, как рядом с ней он преображается, как скидывает маски и становится искренним и открытым. Таким Малфой нравился ей еще больше, такого Малфоя она любила всем сердцем, ради такого Малфоя она готова была проявлять терпение и понимание.

***

      Теодор уже чувствовал себя намного лучше, лишь от глаза по всей голове изредка расходилась тупая боль, которую слизеринец изо всех сил игнорировал. Вот уже две недели он был дома и наслаждался уютом и спокойствием. Днем он все свое время старался уделять сыну, а вечерами сидел у камина с Пэнси, читая книги, однако, мужчина не мог не заметить некоторое изменение в настроении и поведении жены. Она была задумчива и молчалива, иногда отвечала невпопад и будто бы была где-то очень далеко.

      Этот вечер не стал исключением. Пэнси сидела на диване и смотрела на одну строчку вот уже добрые пятнадцать минут, почти не моргая. Решив, что с этим срочно нужно что-то делать, Теодор подошел к ней и сел на корточки у ног жены, осторожно забирая из ее рук книгу и беря тонкие холодные пальцы в свои горячие ладони:

— Пэнс, что происходит?

— О чем ты? — она дернулась, словно выныривая из своих мыслей.

— О тебе. Я вижу, что тебя что-то беспокоит и уже давно, — он заглянул в ее болотные глаза, но даже не улыбнулся. — Поделись со мной, пожалуйста.

— Я... — она попыталась забрать свои руки, но не получилось, Нотт держал крепко. — Все хорошо, просто...

— Скажи мне, — настаивал он. — Это началось после... — мужчина запнулся, — после нашего временного пребывания у Малфоя.

— Грейнджер, — выдохнула Пэнси, отводя взгляд. — Все дело в тебе и Грейнджер.

— Милая, между нами...

— Знаю, — девушка закрыла лицо руками, шумно вздыхая. — Не знаю, может, если бы между вами что-то было, было бы проще.

— Что? — Тео встал и присел на диван рядом с ней. — Почему?

— Потому что... Она понимает тебя без слов, понимаешь? По взгляду. У меня такое чувство, будто, не знаю, будто Грейнджер знает тебя лучше, чем я.

— Возможно... — Нотт хмыкнул. — Возможно так оно и есть. Мы с ней через многое прошли, и не всегда у нас было время на слова. Тебя беспокоит то, что мы с ней так близки?

— Нет, — Пэнси вымученно улыбнулась. — Меня беспокоит, что мы с тобой не так близки.

— Ты хочешь это изменить?

— Да, — уверенно ответила девушка. — Да, хочу, потому что для меня наш брак не фикция. Я люблю тебя и, даже если наши отношения не идеальны... Я хочу это исправить, Тео, хочу сделать все, чтобы было хорошо не только нашему сыну, но и нам, — она на мгновенье замолчала, а потом сдавленно уточнила. — Нам обоим.

      Слизеринец не ответил, лишь улыбнулся и, обняв жену за плечи, притянул ее к себе, кутая в объятиях. Казалось, мечты медленно сбываются. Оба знали, что будет непросто, но им хотелось стать ближе, роднее, и они готовы были над этим работать.