Глава двадцать седьмая

Дисклеймер: В главе немного присутствует кровь!

Ли Сонхи.

Суббота. Настроение — паршивое, тревожное. Я не в силах подняться с кровати, но время идёт. Кажется, сегодня можно навестить Хёнджина, вот только врач ещё не звонил Чану. А рядом со мной лежит спящая Бона, которая вряд ли станет собираться в университет. Как она говорит, суббота — день не учёбы, а прогулок, тусовок и отдыха.

На субботу у нас в основном не планируются пары, да и что угодно связанное с учёбой. Но в этот день всё же поставили нудную, никому ненужную пару.

Этой ночью я спала в другой комнате совместно с Мун. Крис был один и ночевал у себя. Комнату я и подруга решили сменить, так как прошлая напоминала не особо приятную историю.

Полночи я успокаивала Бону. Она переживала за Хвана и готова была разрыдаться, как беспомощное маленькое дитя. Но вроде у меня получилось с помощью снотворного её уложить спать. И теперь мне предстоит разбудить Мун, ведь как никак, а я не желаю сидеть одна. Пусть и одну пару.

Пару попыток увенчались провалом, и я опустила руки ненадолго. Пока девица наслаждается сном, я хотя бы немного приведу себя в порядок, перед тем как снова вернуться к спящей подруге.

Выхожу из комнаты и застываю на ровном месте. Глаза бегают в разные стороны. Сначала на дверь, за которой находится спальня Чана, а затем на лестницу. Не в силах предпринять решение, мои ноги сами понесли меня к комнате Криса.

Открываю дверь и вижу Бана, который лежит на кровати. Не хочу его будить, беспокоить, поэтому очень тихо лягу рядом. Понимаю, да, мне стоит спуститься вниз и собираться в универ, но не могу пройти мимо Криса. Привязалась к нему уж очень.

Аккуратно и крайне тихо подбираюсь к пустой части кровати, а после, не торопясь, ложусь к Чану.

Разглядываю, как будто впервые увидела его. И всё же так хочется изо всех сил обнять Бана. Тяну свою руку к его торсу и осторожно приобнимываю Чана. Практически прижимаюсь к нему и вдыхаю аромат парфюма. Такой же прекрасный и сводящий с ума!

— Тебе не спится? — доносится бас мужчины.

Глупо улыбаюсь, обнимая крепкий торс ещё больше. Кладу голову на его бицепс, а затем начинаю просить прощения, ведь я нарушила его сон!

— Прости, что разбудила.

Бан усмехается и ловко в ту же секунду разворачивается ко мне. Недовольно смотрит на меня, нахмурив брови. И через мгновение Чан лежит на спине, устало вздыхая.

— Я бы... я бы хотел поговорить с отцом. В конце концов, всё так навалилось, а опоры нет. Конечно, я должен сам всё решать и делать, но иногда так нужна отцовская поддержка... Скучаю по нему. — Кристофер прикрыл глаза.

— Я твоя опора, Чан. Ты можешь надеяться на меня.

— Тогда надеюсь, что ты защитишь себя от Хёнэ. Она же непредсказуема. Чего угодно от неё можно ожидать.

И тут я замялась. Разговор о Шин заставлял меня вспоминать о нашей встречи в магазине. Слова, слова Хёнэ... Она буквально одержима Баном! И я не знаю, на что Шин пойдёт, чтобы отомстить и вернуть Чана себе.

— Она любит тебя, но это уже не любовь. Это безумие, Хёнэ рехнулась.

Бан посмотрел на меня, а затем уставился в потолок. Казалось, будто в его голове творится полнейший хаос. А может, так и есть.

— Сонхи, — произнёс он. — Скажи мне, ты когда-нибудь испытывала чувство безысходности?

— Что случилось? Ты о чём это? — насторожилась я.

— Тебе кажется, что человек идеален. И он, вроде как, отвечает тебе взаимной любовью, но только не говорит этого. И в такой период, когда нужно понять всё происходящее между тобой и тем человеком, жизнь словно издевается и напоминает о самом худшем кошмаре, который вновь возвращается обратно с неимоверной силой. А времени на обсуждение внутренних дел совсем не хватает.

И тут мне показалось, что Крис говорит про нас.

                                           ***

Отсидев нудную пару, Бона выскочила из аудитории и понеслась в гардеробную. После стояния в гигантской очереди, она потащила меня к диванчику. Быстро стала надевать на себя куртку, а затем принялась наматывать на меня длинный шарф.

— Ли, давай быстрее! Чан не звонил? — беспокоится. — Вдруг Хёнджину лучше стало? Или... поторопись, пожалуйста!

Как только я покончила с верхней одеждой, мы тут же помчались к выходу. Оказываемся на улице, а затем сразу надвигаемся в сторону автомобиля Бана.

После того, как мы тронулись, прошло двадцать с лишним минут. Войдя в отделение больничних палат, главврач встретил нас без улыбки на лице. Мун распереживалась, а от волнения даже приобняла меня. Сама Бона тряслась, словно сейчас озвучат слова, решающие её судьбу.

— Что ж, — обратился к нам мужчина. — Ваш друг чувствует себя хуже. Сомневаюсь, что поправка будет. Видите ли, — врач словил тишину, а затем продолжил. — У парня глубокие ножевые ранения, данное дело исследуется в полиции. Боюсь, шрамы станут заживать нескоро, поскольку по вашему другу нанесли удары ножом, и всё настолько трагично, что он мог покинуть нас ещё вчера.

И мы все переглянулись ужасающимися взглядами. Бона зарыдала, подошла ближе к пожилому мужчине и стала умолять:

— Можно мы, пожалуйста, увидим его?

— Категорически запрещено. Пациенту нужен отдых. — Возразил врач.

Крис кивнул головой, якобы согласен с ним. Незаметно взял запястье Мун и отвёл назад от главврача. Та же тихо всхлипнула и негромко спросила:

— Можно хотя бы глазком его увидеть? Нам не хватает его... С ним моя жизнь красочная, а каждый разговор с ним — лечение. Понимаете, сейчас у меня болит здесь, — она указывала на сердце. — И мне необходимо взглянуть на него и подержать его руку...

Я подумала, что мужчина откажет. Но на моё удивление, он нисколько не стал вновь упрекать раздражающую фразу «нельзя». Лишь бросил несколько кивков и покинул нас, оставив одних перед закрытой дверью, где лежит Хёнджин.

Чан открыл дверь, и первым, что я увидела, оказалось словно бездыханное тело Хвана. Но аппарат пищал, нам было видно его сердцебиение. Войдя полностью в небольшое пространство, Бона подбежала к Хёнджину и стала печально глядеть на своего молодого человека.

Было больно видеть Мун, которая в обычной жизни радостная и счастливая, а на данный момент самая несчастная девушка. Из её глаз катились слёзы на щёки, запачканные от размытой туши. Она горько плакала, и я не могла вот так стоять и смотреть на это, поэтому присоединилась к подруге и стала её обнимать.

Бан грустно смотрел на лучшего друга, у которого из ноздрей проходили прозрачные трубки, благодаря которым обеспечивается проходимость дыхательных путей.

В голове водились самые разные мысли. Что с Хёнджином? Почему врач особо ничего хорошего не сказал? Почему так с ним? За что, Хёнэ, за что?

                                          ***

И вот я снова сижу дома у Бана. Совсем одна. Делаю вид в универе, что всё отлично. А изнутри рыдаю, боль меня пронзает до смерти.

На часах 21:42. Крис уехал давно. Бона осталась в больнице. Она решила ждать, пока Хёнджин очнётся.

Оставляю тетрадь по психологии раскрытой, а затем спускаюсь вниз на первый этаж. Прохожу в ванную комнату и открываю кран с ледяной водой. Мне так плохо... И предчувствие что-то нехорошее. Как будто что-то родное уходит?

Умываю лицо охлаждённой водой и пялю в отражение. Я изменилась. Чувства не прежние, а совсем другие. Мировоззрение поменялось. Люди так страдают, и мýка не только у меня. У всех свои проблемы, а на чужие неприятности отзовутся лишь те, кто жертвует собой. И может быть, помогая другим, человек ощущает спокойствие на душе. То есть, что он помог. Он молодец! Но, на самом деле, человеку больнее всего каждый раз переживать то, что он постоянно выручает других, а не себя. И только ведь ему никто не помогает. Никому нет дела до этого человека. Это ведь не их проблемы.

С забитой полностью головой, высушаю лицо полотенцем и покидаю ванную. Выдвигаюсь на кухню и кипячу воду в чайнике. Через мгновение он начинает бурлить, вода сейчас будто лава в вулкане повысится.

Наливаю кипяток и заварку в кружку. Размешиваю чайной ложкой и смотрю в одну точку. Сегодня эмоции меня маловато навещали. Жизнь кажется пустой, но ведь это... но ведь это не так, верно? В ней столько всего прекрасного! Только ничего сейчас прекрасного не происходит.

Всё ужасное с двойной силой льётся. Подруга, любимый человек, родители, друзья... И всё-таки меня убивают мысли, события.

Каждый день ненастоящий, сил верить во всё происходящее просто напросто нет. Грусть и печаль всё чаще, когда же конец? Сегодня? Завтра?

И нарывистые стуки во входную дверь заставили меня вздрогнуть на ровном месте. Поставив чай на столешницу, я повернулась к двери и устало поплелась туда.

Распахнув дверь, в квартиру зашёл Чан. Мужчина выглядел уставшим, но в то же время абсолютно полным сил. Не моё дело, но я поинтересуюсь.

— Что такое?

— Неважно. Ты поужинала? — переносит тут же тему.

— Чан, ответь мне на вопрос. Что такое? — упрямо выявила я. — Что случилось?

Он опустил взгляд вниз. Не хотел говорить. Лишь обречённо выдохнул и стал смотреть вглубь своей квартиры.

— Сонхи, подойди ближе ко мне, — посмотрев на меня, приказал Бан.

— Ответишь на вопрос? — изогнув бровь, вопрошала я.

— Просто работа, Ли. Ничего такого, — говорил тот.

Я медленно сделала два шага вперёд — теперь я вплотную к нему подошла. Мои веки желали опуститься, дать волю сну, но я всё ещё стою на ногах.

Кристофер оглядывал мои глаза, пытаясь найти в них что-либо. Но там ничего. Ни искры, ни тревоги, ни чувств. Пустота.

— Если вдруг... если вдруг меня не будет рядом, будь осторожна. Не выходи поздно на улицу, не открывай никому дверь. Тебе не надо спасать кого-то, слышишь? Спаси саму себя.

Одинокая слеза, которая появилась ниоткуда, покатилась по моей щеке. Признаю, этот мужчина заставит в миг меня почувствовать все эмоции. И боль, и любовь, и спокойствие, и тревожность.

Неужели он собирается покинуть меня? Что это за прощание? Как это понимать?

— Что это значит, Крис? — обняв его за шею, я поднялась на носочки. И вот опять слеза, теперь начинаю плакать.

— Малышка, — выдохнул он. — Это только твоя безопасность, не более. Ты же знаешь, я не могу никак оставаться с тобой всё время. У меня работа, полно дел.

— Чан, пообещай, что не оставишь меня, — слёзы ручьём полились из моих глаз, а я всё сильнее прижалась к мужчине. Держась за крепкую шею обеими руками, я горько плакала в плечо Бана.

— Я...

— Пообещай, Крис, — вновь попросила я.

— Обещаю, — сказал он и обнял меня.

Шин Хёнэ.

И вот какого фига этот Тоюн всё портит? То ему одно не нравится, то другое. Расплата за наше расставание с Баном ещё не состоялась, ведь этот придурок всё испортил. Я совсем недавно уложила в больничку Хвана, кажется, теперь и очередь глупого Тоюна.

— Хёнэ! — Орал Юджон. — Сюда иди!

С первого этажа огромного особняка доносились недовольные вопли. И с целью заткнуть источников шума, я поплелась вниз.

Увидев разъярённую рожу Юджона, и окровавленную руку Тоюна, я изогнула бровь. И что у них происходит? У нас как бы намечается покушение, а тут они друг на друга решили напасть!

— Что происходит? — скрестив руки, поинтересовалась я.

— Что происходит? А я тебе сейчас расскажу. Тоюн хотел в одиночку отыграться против твоего Чана! И представляешь, даже нас с собой не позвал! И вот, как видишь, никуда он не делся. Я слегка поранил его ручку, да, Тоюни? — наигранно хлопал ресницами Юджон.

— Серьёзно? — И звонкая пощёчина прилетает по щеке мужчины. — Тоюн, твою мать, что за подстава? Из-за первой твоей выходки утром мы потеряли все патроны! А теперь ты в тайне от нас сваливаешь убивать Бана?

И тот ни слова не проронил. Измученно пялил на свою руку и пытался остановить кровь, что сочилась из руки. И как же я в этот момент его ненавидела.

— Шин, — кинув потрёпанный рюкзак на пол, обратился ко мне Чонин. Судя по всему, он прямиком из улицы. — Забирай Оби, а потом проваливайте по комнатам. Тоюну предстоить испытать на себе новоисточённый нож.

Умеет же Юджон быстро всем всё докладывать. Чонина дома нет, а он всё равно всё знает.

Махнув Оби рукой в сторону лестницы, я и она поднялись на второй этаж. Ян свернула в направлении своей комнатки, а я развернулась к своей. Дойдя до неё, открыла дверь и вошла в знакомое место. Сажусь на кресло и прикрываю глаза, а затем устало выдыхаю.

В голове вертится вечер, запомнившийся мне навсегда. Тот вечер, когда Кристофер завершил наши отношения...

«Flashback»

— Хёнэ, ты серьёзно? Что значит твоё «прости»?

— Бан, этого не было. Не изменяла я тебе.

На лице мужчины появляется гнев. Он не может меня простить, не может. Он не верит.

— Шин, я так понимаю, тебе было очень важно провести с тем идиотом ночь. Но почему он, а не я? Тебе плевать?

Так и хочется обнять и сказать, что измены нет. Вот только он не верит мне.

И на данный момент я просто без понятия, что мне ему соврать. На свою пьяную голову я изменила Крису, изменила. Но я люблю его и желаю быть с ним!

— Давай всё забудем и начнём по новой?

— Хёнэ, — негромко обратился он. — Спасибо за всё, но я не могу так. Ты была для меня целым миром, единственным человеком, который смог меня осчастливить. Но теперь ты дала мне ножом в сердце с двойным ударом. Наплевала на мои чувства. Значит теперь плевать и мне.

— Чан...

— Мы расстаемся, Хёнэ. Это конец. Прощай.

«End flashback»

И вот я рыдаю, уткнувшись в свою руку. Мир не станет прежним. Я готова мстить. Не переступлю своему желанию. Ни за что!

— Мы расстаёмся, Крис... Прощай.