38 глава. Птичка

— Венцена, стой, — проговорил мужской голос с нотками раздражения.

Брюнетка резко развернулась на пятках и упёрла руки в бока.

— Я. К ним. Не пойду, — отделяя каждое слово, сказала девушка. Брови были нахмурены, от чего между ними пролегла морщина. Колючий взгляд цеплялся шипами за силуэт дорогого дедушки, словно гнилая, почерневшая от жестокости мира роза.

Стоило Венцене перешагнуть порог дома Высоцкого — началось. По крайней мере, ей так казалось. На самом деле Владимир спокойно завёл разговор, намекая, что девушке стоит навестить родителей.

— Вика уже десять писем написала, — напомнил мужчина. — Один ужин, Вени, один.

— А вот раньше надо было думать, когда, как шавку, меня выкидывали! — воскликнула брюнетка. — Десять лет назад они предали меня! А сейчас, видите ли, хотят помириться! Нет — и точка!

— Ради меня. Чтобы моё старое сердце было спокойно, — промолвил Высоцкий. — Я очень редко тебя о чём-то прошу.

— Ты не имеешь права о таком просить, — пробурчала Венцена, но сменила гнев на милость. Всё-таки она очень любила своего дедушку и была благодарна ему за всё, что он делает.

— Один час — и не больше, — с этими словами Венцена наконец вышла из гостиной.

Уголки губ у мужчины потянулись вверх. Да, он сам был не в восторге от этой идеи, но когда прочитал письма от Виктории — младшей внучки, его сердце сжалось от боли и несправедливости.

— Я полетела! — прокричала брюнетка из соседней комнаты.

Владимир усмехнулся, зная, что девчушка действительно «полетела». Он услышал, как хлопнули створки, а затем посмотрел в своё окно и заметил спешно удаляющуюся ворону.

Высоцкий прекрасно знал, что этот вечер ничем хорошим не закончится. Нрав — и пусть глубоко закрытая обида внутри — не даст внучке спокойно говорить с родителями. Сам он, будучи уже взрослым человеком, который многое пережил, более спокойно относился к семейному раздраю, но всецело принимал сторону Венцены.

***

Сняв с плеча чёрное перо, брюнетка сделала несколько глубоких вдохов и выдохов перед тем, как нажать на дверной звонок. В последний раз в этой квартире она была семь лет назад, когда опять повелась на своеобразные «просьбы» дедушки. Тогда у неё у самой было лёгкое желание вновь очутиться в когда-то родном доме. Но то, что она случайно услышала, отняло всё стремление возвращаться.

— Всего час, — тихо проговорила Высоцкая, как бы успокаивая себя, и уверенно нажала на звонок. Сердце билось в унисон собственному счёту — как только она отсчитает десять секунд, улетит. Скажет дедушке, мол, никого не было дома, и тогда ничто не посмеет испортить ей день. Победно улыбнувшись, девушка уже собралась разворачиваться, как, к большому несчастью, дверь распахнулась.

Девочка с небесными глазами и струящимися русыми волосами до лопаток предстала перед Венценой. Эмоции на лице младшей сменялись с неимоверной скоростью: сначала было недопонимание, потом удивление, восторг, и финалом стала радость с лучезарной улыбкой.

— Катя! — громко воскликнула русая и накинулась на сестру с объятиями. Брюнетка опешила и неуверенно погладила ту по голове. — Я думала, ты не придёшь!

— Я тоже, — еле слышно сказала девушка. Находясь в неопределённой стадии, она даже пропустила то, как именно её назвала Виктория.

— Проходи скорее! Мама уже стол накрыла, — радостно говорила младшая, утягивая Вени за собой. — Папа сказал, что нет смысла тебя ждать, но я настояла, что пока ты не придёшь, праздник не начнётся.

Брюнетка разулась, стараясь натянуть на себя улыбку. Она медленно осмотрела прихожую — ничего не изменилось: всё та же вешалка, коврик при входе, картина с берёзами на стене. Прошедшее время выдали лишь обои, которые потеряли былую яркость, а в уголках и вовсе отходили. И, конечно же, самое ненавистное — запах сигарет. Казалось, что он просочился в стены, не оставляя ни единого места, где бы был чистый воздух, не пропитанный этим ядом, который каждый раз напоминал то, о чём Венцена предпочла бы забыть. Девушка поморщила нос.

По коридору вперёд — маленькая кухня. Раньше там было четыре стула, но Высоцкая заметила только три. Если вернуться к выходу и пойти налево, то можно увидеть зал, из которого уже исходил аромат зажаренной курицы. Дальше по коридору развилка: направо — комната родителей, а в левой стороне была бывшая спальня Венцены, которую теперь занимала Вика. Самая обычная двушка в хрущёвке.

Младшая Высоцкая уже убежала в зал, а брюнетка в очередной раз нервно выдохнула и осилила расстояние между входом и дверью гостиной.

Отец сидел в кресле и с важным видом читал газету. Женщина с внимательным взглядом осматривала стол, вспоминая, всё ли принесла из холодильника.

— Я же говорила, что она придёт! — радостно воскликнула русая, родители тут же отвлеклись от своих дел и посмотрели на дочь.

Наталья прижала руки к сердцу, а её рот раскрылся от удивления. Аркадий медленно отложил газету. Наступила тишина, которую никто не решался нарушить.

— Катенька, — едва слышимо промолвила мать. На её глазах проступили слёзы. Имя раздалось в ушах, как самая раздражающая песня на планете; как злостные крики за стеной, пока ты пытаешься сделать уроки; как слова «я тебя не люблю», брошенные между вдохом и выдохом; как голос преподавателя на первом уроке, когда ты ещё спишь; как радостные возгласы в честь победы чужой команды, когда твоя только что проиграла. Имя, которое раньше было мелодией, сейчас стало — шумом.

— Я Венцена, — вкрадчиво произнесла та.

— Венцена? — с презрением и надменной усмешкой переспросил мужчина.

— Давайте уже все будем кушать, — промолвила Вика. То ли она заметила нарастающую раздражительность сестры, то ли и вправду уже желала быстрее начать празднование. Было неважно — главное, что это сработало.

Ужин прошёл в молчании, если бы именинница не развлекала всех историями.

— А потом Миша догнал его и вернул мой портфель, — закончила русая.

— Какой хороший мальчик, — усмехнулась старшая. Она активно участвовала в диалоге с сестрой, но на вопросы родителей отвечала холодно и кратко.

— И Миша мне, кстати, подарил духи! Я сейчас принесу! — Вика тут же вскочила со стула и пронеслась к выходу.

— Как дедушка? — спросил Аркадий, хоть в его голосе и не звучал интерес.

— А ты напиши и узнаешь, — бросила брюнетка, отпив чай. — А лучше приедь в гости.

— У меня работа в театре, если ты не знала, — холодно отозвался мужчина.

— Представляешь себе, — девушка посмотрела на мужчину, крепко сжимая ручку кружки, — не знала.

— Ну вот, если бы ты писала, то знала бы. Совесть не мучает? Даже неинтересно, как родная семья живёт?

— Аркаш... — нежно пролепетала женщина.

— Моя родная семья живёт в Золотой Долине, — отчеканила Венцена. — Вас, как погляжу, уж точно совесть не мучает.

— Катерина, — с нажимом проговорил отец.

— Я Венцена! — вновь напомнила она, и ссора точно бы продолжилась, если бы не появление Виктории.

— Смотри какие! — она протянула брюнетке упаковку духов «Белая сирень».

— А Миша-то у тебя романтик, — протянула Высоцкая, и младшая залилась краской.

— А ты мне что-нибудь подаришь? — скромно спросила русая. Венцена задумалась. Подарок она, конечно, не приготовила, но в её голове тут же вспыхнула замечательная идея.

— Что ты очень-очень хочешь? — заискивающе спросила старшая.

Девочка задумалась, а затем её глаза сверкнули блеском, и она ответила:

— Велосипед! Как у Машки, оранжевый!

Девушка ярко улыбнулась и щёлкнула пальцами. В этот же момент возле стены появился велосипед с большим бантом на руле. Виктория громко ахнула и подбежала к только что появившемуся подарку. Она осмотрела его со всех сторон, будто не веря, что он существует, а затем кинулась на шею сестры.

— Спасибо, сестрёнка! Спасибо! — внутри разлилось тепло. Цена уже с большой тягой обняла младшую. Но счастье длилось недолго.

— Что за фокусы в моём доме?! — Аркадий грозно смотрел на старшую дочь. — Быстро убрала!

— Папочка... — жалобно протянула русая.

— Молчать! — он стукнул кулаком по столу, от чего несколько вилок упало на ковёр.

— Не смей кричать на неё, — проговорила Венцена, отпуская из объятий сестру.

— Тебе вообще слова не давали! — гаркнул мужчина. — Ты здесь никто и звать тебя никак!

— Давайте не будем ссориться, — взмолилась Наталья, прижимая младшую дочь к себе.

— А я никогда не забывала о том, что я тебе никто! — брюнетка поднялась из-за стола. — Я пришла только ради сестры.

— У тебя нет сестры! Ты отреклась от нас всех, когда примкнула к этому антихристу! Это всё от лукавого, это всё от дьявола! — внушал, даже больше себе, чем дочери, мужчина.

— Мне было семь! — воскликнула брюнетка. — Когда ты выставил меня на порог из-за моих способностей! Я была ребёнком!

— Ты исчадие ада! И я рад, что избавился от бракованного ребёнка, Катерина! — мужчина встал следом.

Женщина закрыла рот рукой, а свободной постаралась закрыть уши Вике.

— Именно поэтому я Венцена! И я бы с радостью поменяла фамилию, чтобы не делить её с таким гнилым человеком, как ты!

— Да как ты смеешь! — всё произошло быстро. Мужчина занёс руку — и уже в следующее мгновение на щеке брюнетки виднелся красный отпечаток ладони. Удар был сильным, а главное — неожиданным, отчего девушка упала на пол.

Высоцкая крепко сжала кулаки. Она еле сдерживалась, чтобы не показать всю мощь своего «антихриста», но её останавливала лишь сестра. Девочка вырвалась из рук матери и присела рядом с брюнеткой. Её голубые глаза внимательно изучали девушку.

— А ну быстро отошла от неё! — приказал отец, и Виктория дрогнула. Венцена сама поднялась с пола и отошла в сторону, перед этим погладив младшую по голове.

— Ноги моей здесь больше не будет, — промолвила брюнетка и направилась к выходу. Но, обернувшись, добавила: — Если ты хоть раз поднимешь руку на Вику — твоё сердце может не выдержать.

Это были её последние слова перед тем, как выйти из квартиры. Девушка не знала, что ей движет. Она неспешно прокрутилась на месте, представляя перед собой часы Биг-Бен в Лондоне, и трансгрессировала.

***

Звёздная ночь, тихий гул автомобилей и ворона, одиноко летящая в только ей известном направлении. В небе она провела уже добрых два часа. Почему же Венцена отправилась в Лондон? Хороший вопрос — а главное, по делу. Но ответ на него будет — тишина.

Единственное, что всплывало в голове брюнетки, — так это недавние события и воспоминания.

До семи лет Катерина жила в любящей и понимающей семье — всё, как у обычных людей. Девушка, в должности старшей сестры, следила за четырёхлетней Викой, но ей это было не в тягость. Брюнетка любила свою сестру всем сердцем.

Как и у многих, во главе семейства был отец. Аркадий — человек холоднокровный, любит, когда всё по порядку. На эмоции его могла вывести только старшая дочь — с пылающим характером, везде всё узнать, свои пять копеек вставить. Это мужчина и не любил, от чего мог прикрикнуть на дочь, но это было в редких случаях.

Наталья была по уши влюблена в своего мужа, с гордостью носила роль кухарки, посудомойки, уборщицы и прислуги. Ведомая и слабая характером. До замужества была педагогом, но Аркадий сказал, что жена на то и жена — хозяйством заниматься и детей воспитывать. И женщина его послушала. В то время это не было чем-то странным — так жили все.

В один момент всё поменялось. Это был спокойный летний день. Катя сидела за кухонным столом и, под надзором отца, читала книжку вслух. Как вдруг в окно постучали — это был голубь с письмом в клюве. Письмо о приглашении Катерины Высоцкой в школу магии и волшебства «Колдовстворец».

Аркадий тогда разорвал письмо, сказав, что это чья-то глупая шутка. Девочка не смогла ему перечить, хоть внутри у неё всё загорелось. Письма стали приходить ежедневно, что ещё больше злило мужчину. В один из таких дней маленькая Катя встала в позу:

«Хочу учиться в Колдовстворце!» — такими были её слова.

Высоцкий взбесился и объяснил, что такого никогда в жизни не будет, но девочка не отступала.

Это и стало финальной точкой. Когда до мужчины дошло, что это не шутки и не ошибка, он выставил дочь за дверь, несмотря на мольбы Натальи и плач Виктории.

Катенька тогда не понимала, в чём дело, и направилась к дедушке, который с радостью её принял. Обида на родителей стала вечным осколком в её сердце — на отца за то, что отрёкся, и на мать за то, что бездействовала. Даже если вынуть осколок, рана никогда не затянется и будет регулярно гноиться и воспаляться, не давая забыть о своём существовании.

Возможно простить. Возможно вернуть взаимоотношения в былое русло. Но воспоминания, к сожалению, не сотрёшь никогда. Сколько бы лет ни прошло, сколько бы хороших людей ни было вокруг — обида никогда не уйдёт. Она поселилась глубоко внутри, уже давно пустив свои корни по венам. А подкармливают её нередкие рассуждения и вопросы: почему же с семилетней девочкой так поступили собственные родители?

Больно было за Вику — не хотелось её оставлять, но выбора не было.

Девочка всё-таки попала в Колдовстворец и с радостью принималась за учёбу. А спустя три года, когда ей исполнилось десять, она решилась вновь прийти домой.

Девочка осторожно поднималась на нужный этаж, когда услышала обрывки фраз:

«Хорошо, что Вика нормальная», — брюнетка узнала бы этот голос из тысячи. Он принадлежал отцу. — «Хватит и одного отродья в семье».

Долгожданная встреча так и не состоялась. Высоцкая пулей вылетела из подъезда, а из глаз лились обжигающие слёзы.

С этого момента и перестала существовать «Катерина». Теперь была только «Венцена» и вечная ненависть, что равнялась энергии тысячи солнц.

Дальше жизнь шла своим чередом. Близкие друзья в виде Барсиков появились в пятом классе, и мир стал ярче. Потом — больная любовь. И вот вроде порядочная Венцена надломилась и в корень изменила всю себя. Дар и Ави были рядом. Был рядом и дедушка, и Марфа, которая заменила брюнетке бабушку, ушедшую из жизни, когда девушке было лет пять.

Когда Высоцкая заметила похожий по описанию особняк, она снизила высоту. Многочисленное количество окон выбивало из колеи.

Незаметная в ночи птичка облетела каждое окно и, наконец, в одном открытом заметила знакомый силуэт. Она мягко и бесшумно приземлилась на подоконник и стала наблюдать.

Парень в белой футболке и домашних штанах копошился в шкафу, а затем, с радостной ухмылкой, достал бутылку огневиски.

— Только ты и я, — прошептал кучерявый, откупорив крышку.

Ворона издала краткое:

— Кар!

Этого было достаточно, чтобы брюнет

поперхнулся и устремил свой взор к окну.

— А ну кыш отсюда! — пробурчал Рабастан, подходя к подоконнику и махая рукой, чтобы спугнуть незваных гостей. Но птица умело цапнула его за палец.

— Вот сучка! — парень поставил бутылку на прикроватную тумбочку и потряс запястьем, пытаясь сбить боль. Затем в его голове активно закрутились шестерёнки. — Подожди... — он медленно повернул голову.

Венцена не стала дожидаться, пока до Лестрейнджа дойдёт, и превратилась в человеческий облик.

— Прости, что помешала твоему свиданию, — язвительно проговорила брюнетка, закидывая ногу на ногу.

— Я знал, что ты не оставишь моё письмо без внимания, — брюнет подошёл ближе.

Перед тем как отправиться домой, Лестрейндж написал Высоцкой письмо и подсунул под дверь её спальни. Там он оставил адрес своего поместья и в красках описал, как до него долететь. Именно долететь.

— Кто-то говорил, что выходит из игры, — он напомнил слова девушки, сказанные тогда в магазине.

Брюнетка, наклонившись к Басти, прошептала ему на ухо:

— Ты правда сейчас хочешь обсуждать мои слова? — кончиком языка она очертила мочку. — Мне кажется, есть занятие поинтереснее.

Парень не задавал лишних вопросов, он без слов подхватил её под бедра и вместе с ней опустился на кровать.

Высоцкая наотмашь махнула рукой, накладывая запирающие и заглушающие чары.

Сексуальность. От Рабастана именно этим и пахло сейчас. Не алкоголем и сигаретами, которые так ненавидела девушка, а именно сексуальностью. Желанием. Брюнетка сдалась довольно быстро, погружаясь в поцелуй с головой.

Венцена положила руки на плечи парня, кусая его губы и ухмыляясь. Брюнет был явно доволен собой, чувствуя себя победителем в их игре.

Кучерявый держал её за талию, бесцеремонно заползая пальцами ей под футболку. Он ненадолго разорвал поцелуй.

— Моя любовь редко бывает нежной, — с ухмылкой прошептал кудрявый, впиваясь в её шею и пальцами сжимая грудь. Из горла брюнетки чуть не вырвался стон, который она поспешила заглушить бутылкой огневиски.

Рабастан стянул с неё ненужную ткань и впился губами в грудь. Венцене нравились такие игры — грязные, без сожалений и без мыслей о последствиях. Она и прилетела сюда для этого, чтобы избавиться от давящего хаоса в голове, чтобы снять напряжение. Лестрейндж тяжело дышал, притягивая резкими рывками девушку к себе и продолжая осыпать её тело поцелуями-укусами. Возбуждение перекрывало его разум.

Это была не просто страсть, она была всепоглощающей, что заставляло отключить мозг и просто отдаваться этому моменту. Даже если бы сейчас постучали в дверь, они бы в один голос послали неизвестного.

Парень приподнял Цену за бедра, чтобы стянуть мешающуюся ткань, и девушка смогла лучше ощутить пылающее желание Лестрейнджа.

Не было смысла тратить на предварительные ласки много времени — оба прекрасно понимали, что участвуют в подобных авантюрах не в первый раз.

Лёгкие шорты Высоцкой вместе с оставшимся бельём улетели в сторону к остальным вещам. Она прикусила губу и села на парня сверху, помогая рукой вставить член. Когда теперь уж их тела точно слились воедино, Рабастан вцепился в её ягодицы, довольно рыкнув. Он стал двигаться в девушке, шлёпая её по ягодицам и до синяков сжимая бёдра.

Венцена постанывала, кусая губы с неимоверной жёсткостью, так, что алые капли виднелись на уже измученных губах.

— Иди сюда, — брюнет схватил её за шею и уложил на себя, ускоряя движения тазом. Высоцкая застонала в его ухо, цепляясь ногтями за плечи и грудь парня. На его ключице остался длинный след–царапина. Лестрейнджа это только подначивало продолжать.

Сколько грязных слов, сколько движений и стонов. Крики можно было не сдерживать — чары были давно наложены.

Нет романтики, нежности, светлых чувств, которые освещали бы эту порочную спальню. Только грешная пошлость, сопровождаемая грязными шлёпками.

Брюнет не обошёлся одной позой и уже перевернул Катерину под себя, кусая её тонкую шею и сжимая пальцем сосок левой груди. Венцена лишь шептала:

— Сильнее... Да... — она в экстазе хватала ртом воздух и сжимала пальцами одеяло.

Парень взял ноги Высоцкой и закинул их к себе на плечи, вновь входя в девушку. Новая волна оргазма захватила брюнетку. Она хваталась за сильные руки брюнета, на которых выступили напряжённые вены. Рельефы сводили её с ума ещё больше.

Рабастан тихо мычал и постанывал, иногда припадая к горлышку бутылки за новой порцией алкоголя.

Он раздвинул ноги девушки, взял глоток огневиски в рот и наклонился к Цене, передавая ей его в поцелуе. Брюнетка проглотила алкоголь, продолжая целовать парня. Она орудовала языком в его рту, как в собственном доме. Проводила кончиком по его зубам, переплетаясь с его языком.

Басти вошёл глубже, промычав от наслаждения в поцелуй, и слизал кровоподтёк с нижней губы девушки.

Венцена бурно кончила, содрогаясь всем худеньким телом. Следом за ней наступил оргазм кудрявого, и, он, тяжело дыша, рухнул рядом. Они просто лежали, переводя дыхание, даже не смотря друг на друга.

— Это было ахуенно, — наконец промолвил тот, отпивая алкоголь из бутылки.

— Согласна, — она нагло вырвала огневиски из рук парня, чтобы сделать глоток.

— Так почему ты решила принять приглашение? — ухмыльнувшись, спросил брюнет.

Девушка неспешно накрылась зелёным пледом, пока Лестрейндж наспех накинул на себя штаны. Повернувшись на бок и подперев голову рукой, он стал дожидаться ответа.

— Какая разница? Ты хотел меня, и ты получил. В чём проблема?

Он задумался. Действительно, какая разница, что сподвигло Высоцкую очутиться в его постели? Главное, что он заполучил её. Но что-то внутри не отпускало парня.

Басти смотрел на её растрёпанные волосы, на изучающие в ответ омут глаз, на припухлые, раненные губы из-за частых поцелуев, но больше всего радовали отметины на шее. Его будоражило то, что они были его. Пусть только в моменте — Венцена была его. Это как получить желаемый трофей, но в этот раз он не хотел отпускать его так быстро. Парень жаждал раз за разом возвращаться к своему выигрышу и не просто прокручивать воспоминания стоя под душем, а воплощать все свои похотливые мысли, стоя вместе с ней под душем.

— Проблем нет, — брюнет потянулся за поцелуем, но девушка неожиданно отпрянула. Он недоуменно уставился на неё.

— Ну, как говорится, пора и честь знать, — невозмутимо промолвила Высоцкая, принимая сидячее положение.

— Чё? Какую честь, Цена? — смеясь, промолвил брюнет.

— В гостях хорошо, а дома лучше, — невинно улыбаясь, продолжила девушка, вставая.

— А-а... — протянул Рабастан. — Ну ты ещё вкинь, что сделал дело и гуляй смело.

— Точно! — воскликнула брюнетка, поднимая свои вещи. — А я смотрю, ты хорошо выучил поговорки косолапого.

Парень рассмеялся и покачал головой, а затем резко встал.

— Ты же не думала, что я так просто отпущу тебя, птичка?

Венцена растянулась в улыбке и кончиком языка прошлась по ряду верхних зубов. До чего же это действие взбудоражило кудрявого. Она медленно отступила назад.

— Я птица вольная, — в его манере ответила девушка.

— Оглянись, ты в моей клетке и, причём, прилетела добровольно, — вкрадчиво произнёс Лестрейндж и начал наступать.

Всё происходило по нарастающей. Шаг назад от Высоцкой, один вперёд от Рабастана — и вот уже закрутилась своенравная погоня.

Девушка ярко улыбается, её волосы развиваются, когда она стремительно бежит по комнате, стараясь избежать парня, который со смехом гонится за ней.

Брюнетка придерживает плед у груди. Она обходит стол и уклоняется от кровати, её шаги лёгкие и быстрые, а лёгкий хохот наполняет помещение.

Брюнет, не прекращая заливаться смехом, пытается её догнать. Он поворачивается, стараясь предугадать её маршрут, но она ловко ускользает от него, прячась за шкафом и выглядывая, как будто проверяет, не приближается ли он.

Тем не менее, вскоре её хихиканье становится всё тише, и в момент, когда Венцена решает сделать резкий поворот, Басти оказывается рядом. Он резко обнимает её сзади, и они оба замирают— такая лёгкость и ребячество, то, что было нужно. Сейчас девушка выглядит по-особенному красивой: идеально прямые волосы превратились в пышную капну струящихся волн, широкая улыбка оголяла белоснежные зубы, обнажённое тело прикрывает лишь плед, на щеках сверкает розовый румянец, а карие глаза горят как никогда. Рабастан на мгновение цепенеет. Он осматривает каждую её чёрточку, пока девчушка вновь заливается озорным хохотом.

— Попалась, — шепчет Лестрейндж, и от его голоса кожа Цены покрывается мурашками. Она запрокидывает голову назад, встречаясь с его озорным взглядом, и, повернувшись, брюнетка целует его в шею, затем ещё раз, более тягуче.

Кудрявый не выдерживает и, поднимая её на руки, несёт к кровати.

Кажется, ночь обещает быть длинной и бессонной. Что ж, какая разница? Если обоих устраивает такой расклад и в их игре каждый остаётся с выигрышем. Ближе к четырём утра Высоцкая всё-таки высвободится из крепких объятий Басти, пока тот будет спать, и выпорхнет из окна, но в этот раз в голове будет легко, и мысли будут только про прошедшую ночь.

Тгк/тт: ensoleil.l🫶