37 глава. Поместье Гринграсс

— Постарайся произвести хорошее впечатление, — не столь всерьёз, сколько в шутку произнесла Ригель.

— Я очень постараюсь, — в тон ей ответил Дар, задорно ухмыляясь.

Утром дом Барских опустел: не уехали лишь хозяйка, Авигея и Барти. У остальных своеобразный отпуск подошёл к концу, но Марфа напоследок сказала, что будет ждать их снова — не без скрежета зуб, конечно.

После Золотой Долины разница в домах была ощутима. Вокруг всё кричало о статусе семьи.

Особняк выделялся своей архитектурой: его сложная крыша, устремлённая к небу, окрашена в глубокий серый цвет, что придаёт зданию солидность. Множество окон, обрамлённых изысканными рамами, отражают солнечные лучи. Входная зона поддерживается элегантными колоннами, которые словно охраняют вход в этот мир роскоши.

Перед особняком раскинулся величественный сад, в котором царит строгая симметрия. Множество клумб, аккуратно оформленных с помощью сдержанных цветочных композиций, притягивают взгляд и радуют глаз. Подстриженные кустарники, выложенные в чёткие линии, создают ощущение порядка и изысканности. В центре этого зелёного оазиса находится прямоугольный пруд с тёмной, почти загадочной водой, в которой отражаются силуэты деревьев и облаков, создавая атмосферу спокойствия и умиротворения.

Вокруг поместья и сада растут высокие зелёные деревья, которые обрамляют этот уголок природы, словно создавая живую стену, защищающую от внешнего мира. Дорожки из светлого камня, аккуратно проложенные между клумбами, ведут к различным уголкам сада, приглашая прогуляться и насладиться красотой окружающего пейзажа. Этот вид сверху открывает целый мир очарования и гармонии, где каждая деталь продумана и радует глаз.

— Я извиняюсь, а карта предоставляется? — наклонив голову, русый прошептал блондинке на ухо. — Боюсь, что заблужусь здесь к хуям, — парень замотал головой, осматривая холл.

С самого порога можно было понять, что не только «обёртка» поместья роскошна.

Холл, излучающий атмосферу грации и утончённости, оформлен в классическом стиле, который словно переносит нас в эпоху великолепия. Арочный вход, украшенный изысканной каменной кладкой, ведёт в это просторное помещение, где пол, выложенный роскошной мраморной плиткой, сверкает под светом, а мелкие квадратные вставки с игривыми узорами добавляют нотку элегантности.

В центре холла величественно располагаются большие деревянные двери, обрамлённые декоративными металлическими элементами, которые словно охраняют секреты этого места. За ними находилась библиотека в два этажа. Её стены, выкрашенные в белый цвет, были заполнены книжными полками, на которых располагались книги различных цветов и размеров. Потолок — голубого цвета, украшен росписью в виде созвездий — прихоть Ригель, которую пришлось выполнить.

Справа от библиотеки возвышается чудесная лестница с коваными перилами, плавно изгибающаяся вверх, будто приглашая подняться и открыть новые горизонты. И будьте уверены: вы собьётесь со счёта, если попытаетесь узнать, сколько же здесь всего комнат. Слева же находился вход в столовую, а оттуда можно было попасть в уютную комнату с камином.

На площадке между этажами располагается балкон с изящным кованым ограждением, откуда открывается вид на весь холл, позволяя наслаждаться его великолепием. Стены, облицованные светлым камнем, щедро декорированы лепниной, придающей помещению нотки роскоши и изысканности. На одной из стен гордо висит большая картина с изображением семьи Гринграсс в золочёной раме — как живое окно в мир искусства, притягивающее взгляды.

— Не заблудишься, — сквозь улыбку ответила та. — Всё, тихо, родители идут.

Дарий даже на секунду опешил, когда увидел приближающихся. На лице женщины сияла улыбка — она не шла, а буквально плыла. Шикарная укладка, небесно-голубое платье — Селестия будто спустилась с небес. А рядом с ней, в строгом костюме, шёл Гарет; выражение его лица было предельно серьёзным. Теперь парень был рад, что Ригель всё-таки заставила его надеть брюки и рубашку.

— Мама, папа, — пролепетала блондинка и быстро, но с врождённой грацией очутилась в их объятиях.

Барский продолжал улыбаться, нервно покачиваясь с носков на пятки, но тут же остановил себя. Сжал и разжал кулаки, отряхнул невидимые пылинки с брюк. Переживал ли он? Пф... конечно! От Гринграсс за километр веяло аристократией. А что, если он вместо вилки для салата возьмёт вилку для рыбы? Да чёрт, он даже не знает, как они выглядят и в чём их различия! А как контролировать свою речь? У него через каждое слово — если не нецензурная брань, так поговорка. Поймут ли его вообще? В душе ему было плевать, что о нём подумают, но вот что о нём подумают миссис и мистер Гринграсс...

«Господи, лишь бы бабушке понравиться», — подумал русый про себя. Он постарался незаметно выдохнуть, а затем проговорил:

— Мистер и миссис Гринграсс, здравствуйте, — Дар не знал, как его голос звучит со стороны, но надеялся, что уверенно.

Наконец на него обратили внимание. Старший изучил его сканирующим взглядом и протянул руку. Русый с охотой пожал её, стараясь вложить всю свою силу — то ли от переживаний, то ли чтобы доказать, что силы у него хоть отбавляй. Когда Селестия протянула руку, он с лёгкой опаской наклонился и оставил слегка ощутимый поцелуй.

— Какие манеры, — женщина улыбнулась. — Пройдёмте за стол. Бабушка, к сожалению, задержится, начнём без неё. Вы, наверное, устали с дороги.

Вслед за супругами они прошли в гостиную.

Комната, наполненная светом, излучала уют и элегантность благодаря классическому оформлению. Большое арочное окно, как рамка для живописи, открывало восхитительный летний пейзаж, а ухоженный сад манил своей гармонией.

В центре комнаты возвышался обеденный стол, накрытый белоснежной скатертью — словно облаком, на котором расставлены изысканные тарелки и блестящие стаканы. Вазы с яркими цветами, словно маленькие произведения искусства, добавляли нотки живости и свежести, наполняя пространство ароматами. Вокруг стола уютно расположились деревянные стулья с изогнутыми спинками, приглашая гостей присесть и насладиться не только вкусной едой, но и тёплой атмосферой общения.

Начало трапезы прошло в тишине. Блюда были изысканными, но Дар не мог сосредоточиться на еде. Он пытался запомнить каждую деталь: от тончайших фарфоровых тарелок до блестящих столовых приборов, которые казались ему настоящими произведениями искусства.

Селестия и Гарет, казалось, были совершенно непринуждёнными, как будто у них не было никаких забот — хотя, возможно, так оно и было.

Нервы у парня были на пределе. Он видел, какую осанку держит миссис Гринграсс, с какой лёгкостью Ригель управляется со столовыми приборами, как одновременно благородно и расслабленно сидит Гарет, слегка откинувшись на спинку стула. Барский призадумался и решил повторить позу мужчины. Однако его неожиданное движение оказалось слишком резким — стул под ним скрипнул и неожиданно подломился. Дарий потерял равновесие и вместе со стулом рухнул назад, оказавшись на полу. Тишину нагло нарушил громкий звук падения и, кажется, какого-то хруста.

Супруги обернулись на источник звука. Ри удручённо выдохнула, закрыв глаза ладонью. Стоит ли описывать, что чувствовал в этот момент сам Дар?

— Ты в порядке? — с беспокойством спросила Селестия.

— Да... — бурый тут же поднялся с пола. — А вот стул, кажется, нет, — в одной руке он держал сломанную ножку.

— Ничего страшного. Отложи его в сторону и возьми новый, — с её лица не сходила нежная улыбка, а вот Гарет излучал лишь смесь недоумения и вопроса: как его дочь выбрала такое чудо? К тому же в голове, вероятно, мелькнула мысль о том, что вся мебель была сделана на заказ.

— Квентин, — сухо произнёс мужчина, и перед ним тут же материализовался домовик. Без слов поняв задачу, он направился к гостю.

— Я могу починить, — быстро протараторил парень, не отдавая сломанную мебель эльфу.

— Отдай стул Квентину и возьми новый, — холодно проговорила Ри и сверкнула на парня своим ледяным взглядом. Барскому оставалось только послушаться и оставить победу за домовиком.

— Где вас таких находят, — бурчал эльф, удаляясь, — дизайнерские стулья... миссис Гринграсс будет недовольна... — никто не обратил внимания на его пламенную речь, кроме Дария, в котором помимо неловкости и стыда смешалось негодование.

Дальше супруги обсуждали последние новости из мира искусства и политики, тактично пропуская недавний инцидент, а юноша просто сидел и ловил каждое слово, стараясь не упустить ничего важного.

— Дарий, а ты чем занимаешься в свободное время? — неожиданно спросила Селестия, отвлекшись от разговора с мужем.

Парень чуть не подавился. В голове промелькнула мысль: «Что же сказать?»

— Эм... да так... — он закрыл глаза на секунду, собравшись с мыслями. — В основном занимаюсь спортом, играю в квиддич.

Селестия кивнула, а мужчина, не отрываясь от своего блюда, добавил:

— Спорт — это хорошо. В наше время важна физическая форма. А чем занимаются твои родители?

Ригель незаметно сжала руку парня под столом. Было видно, что он напрягся.

— Гарет, — нежно проговорила миссис Гринграсс, — дай ему спокойно поесть.

— Ну, надо же узнать, с кем встречается наша единственная дочка, — невозмутимо ответил блондин.

— Я считаю, что бабушка прекрасно справится с этой ролью, — промолвила Ри, и отец отступил. Барский понимал его — как вообще можно спорить с Ригель? Он, конечно, пытался, но ничем хорошим это не заканчивалось.

Парень почувствовал, как его плечи расслабляются. Пусть и ненадолго — но он избежал этих вопросов.

Разговор продолжился в более свободной форме: о учёбе в Колдовстворце, о поездке в Золотую Долину. Дар почувствовал, как тяготы напряжения постепенно уходят. Он даже начал наслаждаться атмосферой. Блюда сменялись одно за другим, и каждый раз он удивлялся, как можно приготовить что-то столь вкусное. Однако, несмотря на непринуждённое общение, он всё ещё чувствовал себя немного не в своей тарелке.

Русый еле сдерживал смех, когда младшая Гринграсс рассказывала, как именно они добирались до Колдовстворца или какой фейерверк устроили мародёры напоследок.

Блондинка рассказала абсолютно всё: с родителями у неё были очень хорошие отношения, так что не было смысла что-то утаивать.

— Получается, ты анимаг? — спросил мужчина. — Зарегистрированный?

— Конечно, — ни на секунду не задумываясь, ответил бурый. Теперь была очередь девушки сдерживать смех.

— А как вы с Ригель познакомились? — Селестия мягко улыбалась ребятам. Она уже давно отложила приборы и просто любовалась счастливым лицом дочери.

— Ну... — Барский почесал затылок. Он не забыл их первую встречу, но вот хотела ли Ригель говорить о ней? Эту тяжёлую ношу забрала на себя девушка.

— Я тогда дежурила и встретила Дара. Мы разговорились, поняли, что у нас много общего. Да и к тому же я с Ави дружу.

Их разговор прервался появлением домовика — Хейзел. Русый уже видел её, как только переступил порог дома.

— Хозяин, пожаловала миссис Гринграсс, — прозвучал тоненький голосок, и эльф тут же исчез. В гостиной уже раздавался цокот каблуков — Цефейра быстро направлялась к столу, кивая всем вместо словесного приветствия.

Барский хотел было подняться с места и поздороваться, но женщина опередила его:

— Сиди уже, иначе стульев в доме не останется, — кажется, Квентин уже успел доложить о недавнем инциденте. — Честно, Ригель, — она присела за стол, обращаясь к внучке, — я думала, ты в дом Сириуса приведёшь.

Русый крепко сжал кулаки — костяшки побелели, а на челюсти заходили жевательные мышцы.

— Бабушка, — строго проговорила блондинка, но та и глазом не повела, лишь молча принялась за еду.

— Скажи, Дарий, — начала бывшая Блэк, — на чём ты основывался, выбирая столь экстравагантную причёску для нашего времени? — она непринуждённо положила в рот кусочек запечённой утки.

Кажется, что-то надломилось... О, это же мечты Барского — где он понравился Цефейре.

— Я считаю, что одной роскошной причёски Ригель вполне достаточно, — ухмыльнувшись, ответил он. Супруги молча наблюдали за этим интересным сюжетом.

— А я считаю, что ты похож на человека, который отсидел приличный срок в Азкабане, — парировала женщина.

— Бабушка, — тут же вмешалась девушка, — а где дедушка?

— Ты же знаешь, ему вечно не сидится на месте, — Гринграсс аккуратно вытерла уголки губ салфеткой. — Сейчас он, скорее всего, в Италии. Отправлю ему письмо, чтобы заказал новые стулья.

Дар открыл было рот, но тут же закрыл — Ри впилась своими ногтями в его бедро, предупреждая.

— Что ж, — начала Цефейра, внимательно осматривая Барского, — я бы хотела побольше узнать про тебя. Начнём с лёгкого. Почему вы с сестрой перевелись в Хогвартс?

Дарий собрался с мыслями. Он был готов к тому, что бывшая Блэк устроит ему тотальную проверку — хоть уже и не был уверен, что дойдёт до финиша.

— На Урале началась война. Даже спустя много лет нашлись... — он запнулся, подбирая культурное выражение, — люди, которые не приняли магию, и они пошли в наступление. Мы не хотели этого, сначала пытались вести переговоры, но всё было тщетно. Тогда начали собирать добровольцев на войну. Наши родители примкнули под самый конец, но так и не застали соглашение о мире. После этого бабушка решила отправить нас в Хогвартс — так сказать, сменить обстановку.

На лице Селестии промелькнул ужас, и она встревоженно схватилась за руку мужа. Ри всё так же мягко держалась за запястье Дара.

— Соболезную, — искренне промолвила Цефейра. — Расскажи про свой род. Не пойми меня неправильно, но твоя фамилия для всех нас в новинку.

— Барские — чистокровный русский род, но его наследники только мы с сестрой. Моя бабушка — урожденная Мороз.

— Мороз? — переспросила черноволосая, и парень кивнул.

— Кем были твои родители? — продолжила женщина.

— Отец был аврором, мама нигде не работала, но хорошо разбиралась в медицине.

— Как они познакомились? — вмешалась Селестия. Если бы она знала, чем ей обернётся этот вопрос, то явно предпочла бы промолчать.

— Как нам говорили родители, мама приехала в Россию как турист — чтобы расширить кругозор, — вкрадчиво начал юноша. — Но оказалось, что нас обманывали.

Настал черёд Ригель. Этого момента она ждала весь вечер.

— Оказалось, что их мама училась в Хогвартсе. Мы поняли это, когда нашли вот эту фотографию, — девушка медленно положила снимок на стол и придвинула его к родителям. — И вы были с ней знакомы, — в её голосе звучали нотки раздражения.

Супруги опустили взгляд вниз, Гарет тут же нахмурился.

— Нет... — прошептала женщина. — Гарет, скажи, что это неправда.

Селестия сразу узнала её. Свою Кви. Она была её самым родным человеком. С ней, тогда ещё Селвин, можно было обсудить всё на свете — начиная с уроков и заканчивая мечтами о будущем. Их дружба крепла годами, и теперь эти воспоминания накатывали на Селестию, как волны на берег. Она вспомнила, как они вместе смеялись, делились секретами, поддерживали друг друга в трудные времена. Но всё это было спрятано глубоко внутри, под тысячью замков.

— Кви... — произнесла она тихо, не в силах отвести глаза от фотографии.

На снимке была молодая женщина с яркими глазами и улыбкой, которая могла осветить даже самые тёмные уголки. Женщина почувствовала, как сердце болезненно сжалось.

— Аквила Бёрк — твоя мать? — уточнила Цефейра.

«Бёрк...» — отразилось в мыслях парня. Теперь он знал её настоящую фамилию.

— Да — незамедлительно ответил Барский.

— Расскажите нам правду, — потребовала Ригель.

Трое взрослых переглянулись, словно взвешивая все «за» и «против». Дарий не был зол или раздражён — в его сердце теплилась надежда, что он наконец узнает правду. Гарет кивнул, и миссис Гринграсс, взглянув на Барского, начала:

— Это было много лет назад, когда мы учились в Хогвартсе. Мы все были очень разные — у каждого свои взгляды и характер, но нас связывала крепкая дружба. Теперь ты знаешь, что в нашей компании был ещё один человек.

Женщина тяжело вздохнула.

— Я всегда любила Аквилу, — продолжила она. — Она была для меня особенной. Мы обе были толерантны к миру: нам было неважно ни происхождение, ни статус. Нам было важно только то, что мы вместе.

Следом за Селестией продолжил мужчина:

— В день нашей свадьбы мы видели Аквилу в последний раз. Она сказала, чтобы мы забыли, кто такая Аквила Бёрк, и что отныне такого человека не существует. Мы не знали, куда она уехала и жива ли вообще.

Барский сидел неподвижно, пытаясь полностью осознать услышанное. В голове стояла сплошная каша. Он даже не знал, стоит ли ему что-то говорить или какую эмоцию показать. Юноша будто находился в вакууме.

— Это был очень трудный момент для всех нас, — промолвила женщина. — Но жизнь шла, и вскоре у всех появились свои дела и заботы о детях. А тайна о том человеке по имени Аквила Бёрк осталась с нами навсегда.

Наступила гнетущая тишина. Она давила с неимоверной силой.

— То есть вы не стали бороться и просто отпустили её? — Ри нахмурилась. — Мам, раз она была тебе так близка, почему ты даже не попыталась узнать причину?

— Ты слишком мала, чтобы понимать такие вещи, — жёстко проговорила Цефейра.

Когда блондинка хотела возразить, бывшая Блэк продолжила: — Идите в свои комнаты. Квентин покажет спальню Дария.

От этого тона можно было покрыться ледяной корочкой. Гринграсс недовольно фыркнула, но всё же поднялась из-за стола.

— Дарий, — окликнула Селестия того перед выходом, — у тебя её улыбка.

Парень застыл. Слова женщины эхом отзывались в его голове. Он постарался выдавить из себя что-то наподобие улыбки и удалился.

Ему срочно нужен был выброс эндорфинов. А это значило — отжимания, пресс, планка и... Ри.

***

Наступила глубокая ночь. Жаль, что звёзд не было видно. Гринграсс сидела на кровати, нервно накручивая очередной локон на палец.

Спальня Ригель была оформлена в белых и синих тонах. В центре стояла большая кровать с мягким пледом глубокого синего цвета. На прикроватной тумбочке — колдография с её любимыми змейками. Два больших окна, а напротив — письменный стол, на котором всегда царил порядок, что, по большей части, было заслугой домовиков.

В комнате было две вещи, которыми она особенно гордилась. Первое — потолок с изображением звёздного неба: благодаря бабушке, проекция отражала всё происходящее наяву. И второе — огромная гардеробная, которая, наверное, даже больше, чем обычная комната Дария в Золотой Долине.

Если случайно заблудиться и попасть в её комнату, хозяйку вычислить не составит труда — по звёздам и запаху чёрного кофе.

Блондинка не ложилась спать лишь потому, что знала — Дар придёт к ней.

Её комната находилась в восточном крыле, а гостевая спальня, которую Цейфера выбрала для парня, — в западном. Чтобы добраться до Ригель, нужно было каким-то чудом пройти мимо комнаты бабушки и Квентина. Звучит нереально — но не для Барского.

Дверь бесшумно открылась, но даже это не скрылось от глаз девушки. Она тут же подскочила и через секунду уже была в объятиях парня.

Русый крепко прижимал её к себе за талию — словно спасательный круг. Будто если отпустит хотя бы на секунду, то утонет. Никогда ему не было так спокойно, как сейчас. Делая отжимания у себя в комнате, в надежде успокоить вой мыслей, он сбился уже после пятидесяти, но не останавливался. Если бы ему в сентябре сказали, что силовые упражнения для разгрузки ему сможет заменить чьи-то тонкие руки, обвившие его спину, — он бы послал этого человека куда подальше.

Гринграсс нехотя отстранилась и взглянула на русого.

— Обсудим? — спросила она осторожно, вглядываясь в его глаза. Если бы заметила в них хоть малейшую тень нежелания, тут же перевела бы разговор на другую тему.

Барский кивнул, и они прошли к кровати. Блондинка нервно теребила край подушки.

— Итак, теперь мы знаем хоть немного про твою маму. Я уверена, что со временем они смогут рассказать больше.

— Они не договаривают, — сухо отозвался юноша. — Если они не знают точно, то сто процентов догадываются, почему мама ушла и оборвала все связи.

— Её фамилия — Бёрк. Это священный чистокровный род. Можно попробовать найти её семью — вдруг они знают больше, — предположила Ри.

— Как же меня бесит, что приходится, сука, собирать всё по крупицам, когда бабушка знает всё, — пробурчал Дар. — Ещё этот ебучий дневник!

— Дневник! — воскликнула девушка. — Это дневник Тома Реддла. Сейчас он собирает единомышленников, и я осмелюсь предположить, что его мотивы даже близко не стоят с благотворительностью. Он помешан на чистоте крови, и все чистокровные семьи его поддерживают. От его рук уже погибли люди.

— Откуда ты это знаешь? — Бурый удобнее устроился на постели. Гринграсс приняла это за приглашение и, не раздумывая, устроилась у него под боком.

— Ну, разные слухи гуляют, — невинно ответила она.

— А ты мастерски собираешь всё вместе, — утвердительно произнёс Дарий. — Всё, давай поговорим о чём-нибудь другом — башка кипит.

— Давай. Например, про стул, — парень закатил глаза и тяжело выдохнул. — У тебя что, шило в одном месте?

— Да я просто отодвинуться хотел! Но слегка не рассчитал... Мне этот ебучий стул будет в кошмарах сниться, — он уткнулся лбом в светлую макушку. — Кажется, я проебался в знакомстве с твоими родителями.

— Ну, они точно это надолго запомнят, — хихикнула Ригель. — Всё хорошо, Дар, могло быть и хуже. Я вот твоей бабушке тоже не понравилась.

— Моя хотя бы не говорила, что лучше бы я Сириуса домой привёл, — буркнул парень. — Просто молчала.

— А ещё смотрела так, будто я тебя убить собираюсь! — возразила блондинка и залилась смехом.

— Я готов погибнуть от твоих рук, — саркастично протянул русый.

— Ха-ха! — она пихнула его локтем в бок.

— Вот! Уже дерёшься! Бедный я и несчастный — нахожусь в отношениях с тираном!

— Тираном?! — воскликнула Ри, принимая сидячее положение. — Сейчас я тебе покажу тирана!

Девушка схватила его за шею и принялась делать вид, что душит, пока Барский изображал, будто сопротивляется.

— Не-е-ет, — протянул он, — я же люблю тебя! — с этими словами он вскинул руку и «погиб».

Ригель резко отпрянула и удивлённо уставилась на парня.

— Любишь? — но русый продолжал притворяться мёртвым. — Нет! Так не пойдёт! Быстро очнулся! — юноша распахнул глаза. — Повтори, что ты только что сказал.

— Я. Тебя. Люблю, — с расстановкой повторил он. Дарий, наверное, сам не понял, как эти слова впервые сорвались с его губ. Так легко и непринуждённо. Но, сказав то же самое снова, он вложил в это, казалось бы, обычное предложение всю свою искренность.

— Только такой, как ты, может признаться в любви, когда его душат, — съязвила блондинка.

— Именно за это ты меня и любишь, — парировал тот и, не дав возможности Ри сказать ещё что-нибудь колкое, притянул её к себе и впился в её губы.

Блондинка, как обычно, охотно ответила, но теперь её мысли были заняты лишь его признанием. Эти слова, в которые большинство людей не вкладывают и грамма чувств, с его уст звучали как услада для ушей — настолько они были долгожданными и потому такими искренними.

Тгк/тт: ensoleil.l🫶