Бонус

подписчики моего ткг взяли интервью у Элизабет, теперь это читаете вы!все ещё не подписан на мой канал?)

***

Сердце Элизабет забилось учащённо, выдавая ее волнение. Она спешила по коридору в сторону раздевалки «Барселоны». Она хотела ещё раз поздравить Пабло, разделить с ним радость победы. Но стоило ей завернуть за угол, как дорогу преградила толпа журналистов, словно плотина, сдерживающая поток. Камеры назойливо вспыхивали в лицо, ослепляя и дезориентируя. Микрофоны, словно ядовитые жала, тянулись к ней, готовые выудить сенсацию любой ценой.

— Госпожа Блэквуд! — выкрик прорезал шум. — Редакция «Всё подслушано в Каталонии!». Многие спрашивают, как вам удаётся крутить романы сразу с тремя мужчинами? Дайте пару лайфхаков для юных дам!

Кровь прилила к щекам. Элизабет попыталась прорваться сквозь плотное кольцо журналистов, но ее хватали за рукава, толкали в спину, окружая со всех сторон. Какого чёрта?

— Попустите меня, пожалуйста! — взмолилась она, пытаясь сохранить подобие спокойствия. — Это неэтичный вопрос. Мне нужно работать.

Но ее мольбы потонули в какофонии голосов.

— Уж нет, сеньора Блэквуд! — прозвучал наглый ответ. — Ответьте на пару вопросов! Многие считают, что ваша карьера в клубе оплачена весьма специфическим образом. Неужели вы действительно готовы отрицать, что добились своего положения, используя… свои женские чары?

В горле пересохло. Элизабет почувствовала, как вновь всё ее достоинство сводится к пошлым сплетням и грязным намёкам. Она замерла, словно кролик перед удавом, понимая, что выхода нет. Они не отпустят ее, пока не получат то, что хотят. Вопрос был лишь в том, насколько низко они готовы пасть и сколько грязи она готова вынести, прежде чем сломаться. А Пабло… Пабло, вероятно, уже праздновал победу в раздевалке, не подозревая о том, что происходит в коридоре и какая буря разгорается вокруг его возлюбленной.

— Изначально меня взяли лишь как красивое лицо для клуба, — её голос дрожал. — Но я оказалась там совершенно случайно. Если вы под «женскими чарами» подразумеваете мою внешность, то, вероятно, вы правы. Но не более.

— То есть у вас нет романтических отношений с Гави?

Элизабет вздохнула.

— Мы действительно с Гави встречаемся, но это произошло сильно позже.

— Каково это — быть в отношениях с человеком, который постоянно находится под давлением общественного мнения и критики? Не боитесь ли вы, что его успехи могут затмить вашу карьеру? — прозвучал следующий вопрос, холодный и расчётливый.

Элизабет на мгновение прикрыла глаза.

— Это непросто, конечно, — начала она, стараясь говорить твёрдо и уверенно. — Пабло очень талантливый и трудолюбивый человек. Я горжусь его успехами. И нет, я не боюсь, что его слава затмит меня. Я самодостаточный человек, у меня есть своя работа, свои цели. Мы поддерживаем друг друга, и это главное.

Не успела она договорить, как в толпе прозвучал новый вопрос, такой же безжалостный и проницательный.

— Как Гави относится к слухам и сплетням о ваших отношениях, особенно когда они могут повлиять на его репутацию?

Элизабет перевела дух.

— Пабло —  умный и рассудительный человек, — ответила она, стараясь не выдать своего волнения. — Он знает, что большая часть этих слухов — ложь. Мы доверяем друг другу, и это самое важное. Мы не обращаем внимания на то, что говорят другие, и сосредотачиваемся на наших отношениях.

Она чувствовала, как взгляды журналистов прожигают ее насквозь, как они ищут малейшую трещинку в ее обороне. Ледяной тон вопроса заставил Элизабет вздрогнуть.

— Недавно вас видели в компании Пау Кубарси. Как бы вы прокомментировали эти слухи? Это просто дружеская встреча, или у Гави есть причины для беспокойства?

Она постаралась сохранить спокойное выражение лица.

— Пау — талантливый молодой игрок, с которым я общаюсь по работе. Это была просто дружеская встреча, не более. У Пабло нет причин для беспокойства.

Журналист усмехнулся.

— Очевидно же, что он имеет к вам чувства.

Элизабет сжала губы. В разговор вклинился другой мужчина:

— Учитывая вашу историю отношений с Педри, а теперь с Гави, и слухи о Кубарси, не кажется ли вам, что вы слишком увлеклись молодыми талантами «Барселоны»? Это у вас хобби такое?

Раздражение волной поднялось внутри нее. Как они смеют так говорить?

— Это возмутительно! — вспылила она. — Моя личная жизнь — это моё личное дело. И я не обязана перед вами отчитываться.

Но ее протест утонул в щелчках затворов камер и бормотании голосов.

— Хорошо, тогда объясните, — прозвучал ещё один вопрос, настойчивый и проникающий. — Как вы убеждаете себя и окружающих, что ваши отношения с Гави не являются перескоком после разрыва с Педри, а являются серьёзным и самостоятельным выбором?

Элизабет глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Ей нужно было держать себя в руках.

— Мои отношения с Педри закончились, — ответила она, глядя прямо в глаза спрашивающему. — Мы остались друзьями. С Пабло у нас всё совершенно иначе. И я не должна никому ничего доказывать. Мы счастливы вместе, и это единственное, что имеет значение.

— Как Педри отреагировал на ваши отношения с Гави? Они ведь лучшие друзья. Возникли ли у вас разногласия из-за этого, и не повлияет ли это на атмосферу в команде?

Блондинка нахмурилась. Этот вопрос был особенно болезненным.

— У Педри и Пабло хорошие отношения, — уклончиво ответила она. — Все прекрасно понимают, что личная жизнь — это одно, а профессиональная — другое. Насколько я знаю, это никак не повлияло на атмосферу в команде.

Следующий вопрос был ещё более циничным.

— Вам не кажется, что ваши постоянные «романы» с молодыми футболистами бросают тень на их репутацию? Не боитесь ли вы, что они могут пострадать из-за вашей репутации?

Элизабет вскинула голову.

— У меня нет никаких «постоянных романов», — отрезала она. — Я нахожусь в отношениях с Пабло, и всё остальное — выдумки. И я не думаю, что моя личная жизнь может повлиять на репутацию других людей.

Наступила тишина, которую нарушил голос женщины, прозвучавший с особой злобой.

— Элизабет Стюарт, газета «Свет и тень Каталонии». У вас отвратительная репутация в обществе из-за известных всем обстоятельств, в связи с этим все девушки с именем «Элизабет» ненавидят вас из-за негативного окраса своего имени, в том числе и я. Вы портите наше имя своей шлюшьей репутацией.

Блондинка опешила. Она это серьёзно? В этом обвинении было столько личной ненависти, столько злобы, что ей стало страшно. Элизабет с трудом сглотнула, пытаясь восстановить самообладание.

— Я не буду отвечать на этот вопрос, — прошипела она, глядя прямо в глаза женщине, выкрикнувшей оскорбление. — Следующий вопрос! Или я могу идти?

Из толпы вынырнул мужчина с надменным выражением лица.

— Майкл Родриго, газета «Каталонская пресса». Ответьте на вопрос, собираетесь ли вы продолжать учёбу после окончания школы или планируете и дальше жить за счёт футболистов «Барселоны» и вашего друга-модели?

Они что, всерьёз думают, что она настолько поверхностная?

— Я буду поступать в местный университет, — процедила она сквозь зубы. — И мои планы на жизнь не касаются ни вас, ни футболистов «Барселоны».

— Элизабет, — вкрадчиво произнес следующий журналист. — А как вы познакомились с Истоном Ромеро?

Причём тут вообще Истон?

— Мы знакомы много лет, — ответила она, стараясь не выдать своего замешательства. — Он нашёл мою страничку в соцсетях и написал.

— Между вами была какая-либо романтическая связь? — настойчиво продолжал журналист. — Ведь Истон известен всем как тот ещё дамский угодник.

— Нет, — отрезала Элизабет. — Между нами никогда не было ничего, кроме дружбы.

Журналисты, казалось, не верили ни единому её слову. Напряжение в коридоре нарастало.

— Некоторые считают, что ваши отношения с Гави могут повлиять на ваши профессиональные связи и карьерный рост. Вы согласны с этим? — прозвучал следующий вопрос.

Элизабет вздохнула. Они не отстанут.

— Я надеюсь, что нет, — ответила она. — Я профессионал своего дела, и я делаю свою работу хорошо. Я не думаю, что моя личная жизнь должна влиять на то, как меня воспринимают другие.

— Есть ли у вас страх, что из-за отношений с Гави вас могут считать менее компетентной журналисткой? — продолжали давить на неё.

— Конечно, такие опасения есть, — призналась блондинка. — Но я стараюсь доказать своим трудом, что это не так. Я работаю не покладая рук, чтобы показать, что я заслуживаю своего места.

Она чувствовала себя загнанной в угол, словно пойманной в ловушку. Журналисты, как стая голодных волков, окружали ее, готовые разорвать на куски. Но она не собиралась сдаваться. Она будет бороться до конца, чтобы защитить свою репутацию, свою любовь и свою мечту.

— Как вы реагируете на критику в адрес Гави? Бывают ли у вас разногласия по поводу его игры и его поведения на поле?

Неужели нормальный вопрос?

— Я всегда поддерживаю Пабло, — ответила она. — Конечно, я переживаю, когда его критикуют. Но я понимаю, что это часть футбола. И да, у нас бывают разногласия по поводу его игры, особенно когда он играет очень жёстко. Но это его выбор.

— Вы практически не скрываетесь от СМИ, но официально подтверждаете их только сейчас. Чья инициатива была поцеловаться перед всем стадионом? Это так смело!

Элизабет закусила губу, сдерживая улыбку.

— Инициатива была Пабло, — призналась она. — Он очень эмоциональный человек.

Журналисты переглянулись, ожидая её реакции.

— Многие фанаты считают, что ваши отношения с Гави — это просто пиар-ход. Вы специально подогреваете интерес к своей персоне? — прозвучал очередной провокационный вопрос.

Элизабет нахмурилась.

— Это неправда, — твёрдо ответила она. — Наши отношения настоящие. Мы не нуждаемся в пиаре. Тем более он.

— Вы планируете свадьбу с Гави? Нам ожидать маленьких футболистиков? — выпалил кто-то из толпы.

Элизабет опешила. Чёрт возьми, они серьёзно?

— Это слишком личный вопрос, — ответила она, стараясь скрыть своё смущение. — Мы ещё очень молоды. Сейчас мы сосредоточены на наших карьерах и на наших отношениях. О свадьбе и детях мы пока не думаем.

Она чувствовала, как силы покидают ее. Элизабет понимала, что ей нужно как можно скорее вырваться из этого кошмара. Она больше не могла этого выносить.

— Не боитесь ли вы, что однажды, когда отношения с Гави закончатся, ваша карьера в клубе тоже подойдёт к концу? — прозвучал вопрос, словно похоронный звон.

— Я надеюсь, что этого не произойдёт, — ответила она, стараясь говорить уверенно. — Я не думаю, что моя карьера должна зависеть от моих личных отношений.

— Многие задаются вопросом, как клуб терпит вашу ситуацию с Гави и слухами о других игроках. Некоторые считают, что вы пользуетесь особой протекцией. Можете ли вы прояснить, кто вас «крышует»?

— Я не понимаю, на что вы намекаете, — ответила она, стараясь говорить как можно более невозмутимо.

Журналист усмехнулся.

— Не нужно притворяться, Элизабет. Мы все взрослые люди. Ходят слухи, что ваша «особая связь» с Жоаном Лапортой выходит за рамки деловой. Можете ли вы прямо ответить на вопрос, есть ли у вас с президентом интимные отношения?

В этот момент послышался громкий голос, прорезавший наэлектризованную тишину:

— Вы вообще тут все охренели?

Элизабет подняла глаза и вздохнула с облегчением.

Толпа журналистов, словно по мановению волшебной палочки, расступилась, пропуская Пабло. На его лице застыла ярость, а в глазах сверкали молнии. Футболист был похож на разъярённого быка, готового разорвать любого, кто посмеет встать у него на пути.

— Что здесь происходит? — рявкнул он, обводя взглядом журналистов. — Какого чёрта вы пристаёте к моей девушке?

Он схватил Элизабет за руку и притянул к себе, словно желая защитить ее от этого гадюшника.

— Я требую, чтобы вы все оставили её в покое! — продолжал он, повышая голос. — Если хоть один из вас ещё раз приблизится к ней хотя бы на шаг, я обещаю, вы пожалеете об этом!

Журналисты, ошеломлённые его внезапным появлением и яростным напором, молча расступились, освобождая им путь. Гави крепко сжимал руку Элизабет, словно боясь, что её снова схватят. Они быстро шли по коридору, подальше от этой толпы, подальше от этих грязных вопросов и грязных намёков.

Выйдя из коридора, блондинка остановилась, переводя дух. Её трясло от пережитого стресса. Пабло развернул её к себе и крепко обнял.

— Всё в порядке, — прошептал он, гладя её по волосам. — Я рядом.

Элизабет уткнулась лицом в его плечо, и слёзы, которые она так долго сдерживала, хлынули потоком. Она чувствовала себя такой маленькой, такой уязвимой. Но в объятиях Пабло она находила утешение и защиту. Он был её крепостью.

— Ты мне обязан оплатить психолога после такого.

Парень рассмеялся.

— Обязательно.

***

От Автора:tg: spvinsattitiktok: spvinsatti