Выпускной

Тяжесть четырнадцатичасового перелета усталостью растеклась по каждому мускулу. Элизабет хотелось раствориться в прохладе гостиничных простыней, не открывать глаз, позволить вязкой дремоте утянуть себя обратно в небытие. Но безжалостный, пронзительный писк будильника, казалось, сверлил виски, не оставляя ни единого шанса на сон.

С тяжелым вздохом, поборов искушение просто накрыть голову подушкой, она медленно перевернулась на другой бок. Перед глазами, сквозь ресницы, еще склеенные сном, проступил знакомый силуэт. Широкая, надежная спина Пабло мирно спала, укрытая до плеч легким одеялом, а его ровное, мерное дыхание говорило о глубоком и безмятежном сне. Казалось, этот назойливый звук существовал в какой-то другой, параллельной реальности, неспособной потревожить его крепкий сон.

Теплая волна нежности прокатилась по телу Элизабет, на мгновение вытеснив ломоту и раздражение от настырного будильника. Как же хорошо, что он здесь, рядом. Его присутствие было якорем, островком спокойствия в этом суетливом утре, которое обещало быть таким волнительным и важным. Особенно сегодня — в ее выпускной.

Мысль о предстоящем дне вызвала новую волну смешанных чувств. С одной стороны, это был формальный конец важного этапа, черта под американской школьной жизнью. С другой — ей совершенно не хотелось вновь погружаться в атмосферу прошлого, встречаться с лицами, которые давно стали лишь смутными воспоминаниями, пережитками той прежней Элизабет. Переезд в Барселону, смена обстановки, новый язык, новая культура — все это стало глотком свежего воздуха и лучшим решением за всю ее недолгую, но уже такую насыщенную жизнь. Там она чувствовала себя собой, настоящей.

Но сейчас она была здесь, в Сан-Диего — городе своего детства, который теперь казался таким далеким и чужим. Выпускной был неизбежен, как восход солнца. Не то чтобы она могла просто взять и не пойти, раз уж прилетела через полмира.

Больше всего ее беспокоил Пабло. Он был героем и любимцем миллионов на футбольном поле, но здесь, в Америке, среди сотен незнакомых подростков, галдящих на чужом языке, он мог почувствовать себя не в своей тарелке. Английский он знал на уровне «hello» и «thank you», и хотя его обаяние часто говорило громче любых слов, перспектива провести целый день среди сумасшедших американских школьников могла стать для него настоящим испытанием. Впрочем, она усмехнулась про себя, вспоминая его настойчивые уверения о том, что он «обязательно должен быть рядом в такой день». Сам напросился — пусть теперь расхлебывает. Его преданность трогала до глубины души, но и вызывала легкую тревогу за его душевное равновесие в предстоящем испытании.

Наконец, осознание того, что время неумолимо тикает, заставило Элизабет сбросить остатки сна. Каждый мускул протестовал, но пора было собираться. Словно преодолевая невидимое сопротивление, она с трудом откинула одеяло и, спотыкаясь, поползла в ванную. Ноги едва слушались, голова была тяжелой, как чугун.

Горячие струи душа, однако, сотворили маленькое чудо. Вода смывала усталость, прогоняла сонливость, возвращая телу ощущение жизни. Мышцы постепенно расслаблялись, а мысли становились яснее. Горячий пар окутывал ее, словно мягкое облако, и на несколько драгоценных минут она забыла о предстоящем дне, о перелете, обо всем, кроме приятного тепла и успокаивающего шума воды.

Она накинула на распаренное тело мягкий махровый халат и вернулась в спальню, чувствуя себя значительно лучше. В воздухе витал легкий аромат шампуня и геля для душа. Подойдя к туалетному столику, она принялась за привычные утренние ритуалы: несколько капель масла для волос, чтобы усмирить непослушные после душа локоны, затем лосьон для тела, оставляющий на коже тонкий, едва уловимый аромат...

Внезапно она почувствовала на своей талии горячие руки. Сердце екнуло от неожиданности, но тут же успокоилось, узнав знакомое прикосновение. Она подняла глаза и встретилась взглядом со своим отражением в зеркале, а за ее спиной, прижимаясь всем телом, стоял Пабло. Он нежно обнимал ее, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, и его губы коснулись плеча легким, почти невесомым поцелуем. Ее рука сама собой потянулась к его взъерошенным после сна волосам, пальцы мягко запутались в темных прядях.

— Я все еще не могу поверить, что у меня такая прекрасная девушка, — прошептал он хриплым от сна голосом, его дыхание щекотало ее кожу.

— А я не могу дождаться, когда вся школа увидит, какой у меня классный парень, — улыбнулась блондинка.

Пабло тихо рассмеялся. Он чуть сильнее сжал ее в объятиях, прежде чем отстраниться ровно настолько, чтобы заглянуть ей в лицо через зеркало. В его карих глазах плясали озорные искорки, смешанные с той самой неподдельной нежностью, которая всегда заставляла ее сердце таять.

— Думаешь, они оценят? — спросил он с притворной скромностью, хотя в его голосе явно слышалось самодовольство. — Вдруг я не пройду фейс-контроль на входе в американскую школу? У вас хорошо относятся к испанцам?

Элизабет фыркнула и легонько толкнула его локтем.

— О, будь уверен, пройдешь. Особенно когда все сучки увидят тебя. Я уверена, выстроится очередь за автографами.

Она повернулась в его руках, обвивая шею парня и заглядывая ему в глаза уже без посредничества зеркала.

— Но если серьезно, ты готов к этому? Они никогда не видели известных людей ближе, чем по телевизору.

Его взгляд стал серьезнее. Он провел большим пальцем по ее щеке.

— Я готов ко всему, если ты рядом. Кроме, может быть, попыток заставить меня говорить по-английски больше пяти фраз подряд. Это будет катастрофа.

Элизабет рассмеялась, и он поцеловал ее — мягко и неторопливо, стирая последние остатки утренней тревоги.

— Ладно, суперзвезда, — сказала она, отстраняясь с легкой неохотой. — Нам действительно пора собираться. У меня сегодня важная миссия — получить аттестат, а у тебя — выглядеть сногсшибательно и очаровывать всех, чтобы все точно обзавидовались.

Она, высвободившись из его объятий, направилась к шкафу, чтобы достать наряд для своего выпускного, чувствуя, как его теплый взгляд следует за ней.

— Лиз... — произнес парень хриплым голосом.

Блондинка повернулась, приподняв бровь.

Он стоял там, опираясь плечом о дверной косяк, и смотрел на нее так, что по спине у нее пробежали мурашки, несмотря на утреннее тепло комнаты. Его взгляд был томным и обволакивающим, словно он хотел впитать ее всю, запомнить каждую деталь. Губы были слегка приоткрыты, и в глубине его темных глаз читалось что-то глубокое. В этот момент он хотел сказать это. Те самые заветные три слова, которые крутились у него на языке, но почему-то сейчас, когда момент казался идеальным, они застряли где-то в горле. Язык вдруг показался непослушным, обмякшим, а сердце заколотилось так сильно, что казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Это было странно. Он столько раз представлял, как скажет ей это, но сейчас слова просто отказывались складываться.

— В чем дело? — мягко спросила Элизабет, заметив его внезапную заминку и странное выражение лица. Легкая тревога промелькнула в ее глазах.

Гави глубоко вздохнул, пытаясь собрать мысли в кучу. Напряжение момента спало, и вместо заветного признания с его губ сорвалось что-то совершенно другое. Он хрипло выдавил, глядя на нее с той же неугасающей жадностью:

— Просто подумал, как сильно хочу сорвать с тебя этот халат прямо сейчас и забыть про твой дурацкий выпускной.

Элизабет удивленно моргнула, а затем рассмеялась — звонко и заразительно, откидывая голову назад. Она закатила глаза, но в ее смехе не было обиды, только веселье. Во всяком случае, это был его способ. Его корявый, немного неуклюжий, но такой искренний способ сказать «я тебя люблю», не произнося этих слов вслух. И в этом был весь Пабло.

***

Кондиционированный воздух в такси приятно холодил кожу после утренней духоты. Мелькающие за окном пальмы и знакомые улицы Сан-Диего, которые Элизабет когда-то знала как свои пять пальцев, теперь вызывали лишь легкую ностальгию, смешанную с нетерпением поскорее разделаться с этим формальным мероприятием. Пабло молча смотрел в окно, его рука уверенно лежала на ее колене — простое прикосновение, которое говорило больше слов.

Наконец, машина плавно остановилась у ярко украшенного входа в школьный актовый зал, уже гудящего от голосов и музыки. Элизабет глубоко вздохнула, собираясь с духом, и с благодарной улыбкой приняла руку Пабло, которую он галантно предложил, помогая ей выйти.

Она взяла его под руку, и они вместе направились внутрь. На Элизабет было шикарное кружевное платье коричневого цвета, которое, словно вторая кожа, облегало ее точеную фигуру, подчеркивая каждый изгиб — тонкую талию, округлые бедра, изящную линию плеч. Тончайшее кружево создавало иллюзию хрупкости и одновременно дразнящей откровенности, играя с воображением. Каждый ее шаг был преисполнен грацией, а светлые волосы, уложенные мягкими волнами, каскадом ниспадали на открытые плечи.

Пабло не мог оторвать от нее взгляда. Он и раньше видел ее в красивых нарядах, но сегодня, в этом платье, она была просто ослепительна. Его сердце пропустило удар, когда он представил, какой эффект она произведет на толпу. Смесь гордости и легкой ревности зародилась в его груди. Он с трудом подавил желание притянуть ее ближе, укрыть от чужих глаз. Мысль о том, сколько еще парней, находящихся в самом разгаре бурного полового созревания, с горящими глазами будут смотреть на его девушку, заставила его инстинктивно чуть крепче сжать ее руку, словно обозначая свои права.

Едва они переступили порог, как волна звуков и запахов — смесь цветочных духов, лака для волос и возбужденного гула сотен голосов — обрушилась на них. Зал был полон выпускников в их лучших нарядах и родителей, пытающихся запечатлеть каждый момент. И, конечно же, Блэквуд старшей видно не было...

По мере того как они продвигались вглубь зала, Элизабет начала узнавать лица. Сара, ее бывшая соседка по парте на химии, теперь с ярко-розовыми волосами; Майк, местный шутник, выглядевший непривычно серьезным в костюме; группа девчонок, с которыми она когда-то сидела за одним столом во время обеда. Взгляды словно магнитом притягивались к ним — к ней, блистающей в своем платье, и к темноволосому футболисту рядом с ней, от которого исходила аура уверенности и чего-то неуловимо притягательного.

Все смотрели на них. Кто-то неловко отвел глаза, застигнутый врасплох, кто-то начал оживленно перешептываться с соседом, прикрывая рот ладонью. Некоторые девушки кусали губы, оценивающе разглядывая Пабло, а потом с плохо скрываемой завистью — Элизабет. На лицах других читалось откровенное удивление.

Блондинка мысленно усмехнулась. Необходимая реакция была вызвана. Ну и наделают они сегодня шума. Она почти чувствовала, как по залу начинают расползаться первые волны сплетен. Жаль, конечно, что все сегодня заканчивают школу. Больше не получится обмениваться слухами на переменах и наблюдать за школьными драмами. Впрочем, ее собственная жизнь теперь была куда интереснее любой школьной мыльной оперы.

Ее взгляд скользнул по толпе и остановился на фигуре в дальнем углу зала. Джек. Он стоял с нахмуренными светлыми бровями и внимательно следил за их появлением. Его рука собственнически обнимала за талию Фелицию Логан — королеву школьного бала прошлого года. «А говорил, что между ними ничего нет», — с легкой иронией подумала Элизабет, вспоминая его клятвенные заверения пару месяцев назад. Она снова усмехнулась, на этот раз чуть заметнее.

Их взгляды пересеклись на долю секунды. Неловкости не было, лишь тень обиды в его глазах. Она выбрала не его. Они едва заметно кивнули друг другу — молчаливое, почти формальное приветствие старых знакомых.

Элизабет перевела взгляд и её лицо озарилось теплой улыбкой. В другом конце зала, у стены, она заметила миссис Джонсон, свою любимую учительницу английского языка. Женщина, немного постаревшая, но всё ещё с тем же добрым и внимательным взглядом, стояла в окружении нескольких учеников, оживленно беседуя.

Блондинка почувствовала внезапный прилив ностальгии и благодарности. Миссис Джонсон была единственной, кто по-настоящему видел её, кто поощрял её желание переехать и помогал раскрыть потенциал. Она просто не могла пройти мимо, не поздоровавшись.

Она мягко сжала руку Пабло.

— Мне нужно поздороваться с одной учительницей. Жди здесь, я быстро.

Пабло кивнул, его взгляд скользнул по залу, оценивая обстановку.

— Конечно. Не задерживайся, — с легкой улыбкой ответил он. Ему нравилось, как она общалась со своими старыми знакомыми, но долго тосковать в одиночестве ему тоже не хотелось.

Пабло остался стоять один, обводя взглядом банкетный стол, накрытый в углу зала. На столе красовались традиционные закуски: канапе, мини-пирожки и, конечно же, несколько подозрительных пакетов сока. Пакеты уже были распечатаны, а рядом стояла гора пластиковых стаканчиков. Он нахмурился. Его спешили эти скрытые игры. Взрослые люди — а это были всё-таки выпускники, большинство из которых уже совершеннолетние — прятались за пакетами сока, словно школьники.

Любопытство взяло верх. Он взял один из бокалов, стоящих рядом, и поднес его к одному из распечатанных пакетов. Наклонив пакет, он налил немного жидкости. Она была полупрозрачной с легким золотистым оттенком. Он усмехнулся. Ну ещё бы. Даже по запаху можно было догадаться.

Сделав небольшой глоток, он точно определил — шампанское. Дешевое, вероятно, но шампанское. Легкий привкус сладости и пузырьки приятно щекотали язык. Он покачал головой с усмешкой. Что ж, по крайней мере, в скучном соке было хоть что-то интересное. Он задумался, стоит ли и Элизабет предложить немного, но тут же отбросил эту мысль. Не стоит травить её этим дерьмом.

Едва Гави успел поставить стакан с «соком» обратно на стол, он почувствовал легкое прикосновение к плечу. Обернувшись, он увидел целую компанию миниатюрных девушек, одетых в короткие платья самых нелепых пастельных оттенков, которые только можно себе представить. Каждая из них старалась перещеголять другую в яркости макияжа и количестве бижутерии. Все они широко улыбались ему, нарочито выпячивая грудь.

Одна из них, с особенно высоким начесом и густо накрашенными ресницами, подступила ближе и заговорила на непонятном ему языке. Пабло нахмурился. Ему даже не хотелось вникать в смысл их болтовни. Он не понимал по-английски достаточно хорошо и, честно говоря, ему было всё равно.

Ему было просто неприятно. Он чувствовал себя чужим в этой компании, как будто попал в аквариум с какими-то странными ярко раскрашенными рыбками. Ему не нравились их кричащие наряды, их навязчивые улыбки и манерность. Ему не нравилось то, что эти «пастели» вторглись в его личное пространство, окружив плотным кольцом, словно хищники, высматривающие жертву.

Он машинально кивнул, изобразив подобие улыбки, но сам напряженно искал взглядом Элизабет. Он хотел увидеть её лицо, услышать её голос, почувствовать её прикосновение.

Одна из девушек заметила его замешательство, взяла его за руку и потянула в сторону танцпола.

— Come on! — пропищала она.

Он медленно повернул голову, обводя взглядом зал в надежде увидеть знакомую светлую прядь волос, её грациозную походку. Но, черт возьми, её нигде не было. Пабло почувствовал нарастающее раздражение. Он приехал сюда со своей девушкой, и ему хотелось быть с ней, а не окруженным этими назойливыми девицами.

Девушки, похоже, восприняли его молчание как знак согласия. Они стали более настойчивыми: одна начала игриво тянуть его за рукав, другая пыталась поправить воротник его черной рубашки, третья, наклонившись, что-то шептала ему на ухо, от чего по спине парня пробежали мурашки от отвращения.

— Let's dance! — снова пропищала та же девушка, дергая его к танцполу.

Гави почувствовал себя загнанным в угол. Он хотел просто отойти, но девушки перекрыли ему путь, не давая даже шагу ступить. Его и без того не очень хорошее настроение стремительно ухудшалось.

И вдруг, позади девушек, раздался резкий, холодный голос:

— Кхм, кхм.

Девушки моментально замерли и, словно по команде, расступились, освобождая проход. Перед Пабло предстала Элизабет, сложившая руки на груди и сверлящая взглядом всю эту компанию. На её обычно приветливом лице не было и следа улыбки.

Футболист не сможет понять ни одного слова, которое она произнесет далее, но ему и не нужно было. Выражение её лица говорило само за себя.

— Какого черта вы здесь устроили? — прошипела она, и даже по её интонации Пабло был уверен, что этим «пастелям» ничего хорошего не светит. Он видел, как их накрашенные лица бледнеют, а на смену кокетливым улыбкам приходит испуг. Кажется, они прекрасно поняли, что нарвались не на того парня. А точнее — не на того парня и его девушку. Гави невольно усмехнулся.

— Привет, Элизабет, — пискнула одна из них, та самая, что так рьяно тянула его танцевать. Её голос дрогнул, а улыбка превратилась в жалкое подобие. Остальные девушки тоже как-то съежились, отступая на полшага назад, словно перед ними внезапно вырос невидимый барьер.

Элизабет даже не удостоила её ответом. Её ледяной взгляд медленно прошелся по каждой из них, задерживаясь на мгновение, отчего те ещё больше вжимали головы в плечи.

— Не припомню, чтобы вы когда-либо со мной здоровались, — процедила она сквозь зубы. Её голос был обманчиво тихим, но в нём звенела такая угроза, что у Пабло по спине пробежали мурашки — на этот раз совсем другого рода — восхищения. Он едва сдержал довольную ухмылку.

Девушки молчали, переглядываясь с испугом. Та, что пыталась поправить ему воротник, нервно сглотнула; её рука инстинктивно потянулась к шее, словно защищаясь.

— Или вы решили, что раз он иностранец и плохо понимает по-английски, то можно вести себя как стая голодных гиен? — продолжала Элизабет, делая шаг вперед. Девушки синхронно отступили ещё на один. — Думали, он ответит вам тем же и не расскажет своей девушке?

Гави смотрел на неё с восхищением. Она была невероятной — сильной и уверенной. И в этот момент он понял: он не просто хочет быть с ней; он гордится тем, что она рядом.

Её взгляд остановился на рыжей, которая шептала Пабло на ухо. От рыжих её теперь тошнило. Та покраснела до корней волос и опустила глаза.

— Вынуждена вас разочаровать, — тон блондинки стал ещё более ядовитым. — Он, может, и не понял ваших жалких попыток флирта, но я, к вашему сожалению, прекрасно понимаю язык тела. И то, что я видела, мне категорически не понравилось.

Она выдержала паузу, давая своим словам впитаться. Тишина вокруг них стала почти осязаемой, нарушаемая лишь отдалённой музыкой и гулом толпы, которая, казалось, ещё не заметила назревающей драмы.

— Так что, — Элизабет обвела их последним презрительным взглядом. — Советую вам испариться. И если я ещё раз увижу хотя бы одну из вас на расстоянии вытянутой руки от него, клянусь, этот ваш пастельный макияж размажется по всему залу. Вам ясно?

Девушки, не говоря ни слова, торопливо закивали. Которая первой заговорила с Пабло, что-то невнятно пробормотала, похожее на извинение, и, подхватив под руки своих подруг, они быстро ретировались, буквально растворившись в толпе, словно их и не было.

Как только они скрылись из виду, Элизабет глубоко вздохнула, и напряжение на её лице немного спало. Она повернулась к Пабло, и в её глазах, ещё мгновение назад метавших молнии, появилась знакомая нежность, смешанная с лёгким беспокойством.

— Ты в порядке? — спросила она уже мягче, её рука потянулась к его щеке, нежно поглаживая. — Эти мелкие пиявки тебя не слишком достали?

Парень не мог сдержать улыбки. Он взял её руку в свою, поднёс к губам и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Теперь в полном порядке, — ответил он с плохо скрываемым восхищением в голосе. — Ты была великолепна. Я почти начал им сочувствовать.

Элизабет фыркнула.

— Сочувствовать им не за что. Сами напросились. Нечего было лапы распускать. — Она обвила его шею руками, прижимаясь ближе. — Но в следующий раз, если что, просто рычи на них по-испански. Уверена, эффект будет не хуже. А то стоишь, молчишь, как будто тебе это нравится.

Гави рассмеялся, обнимая её за талию.

— Мне нравилось, как ты за меня заступаешься. Это было… очень горячо.

Он поцеловал её в макушку, и девушка тихо рассмеялась, забыв на мгновение о неприятном инциденте. Главное, они снова были вместе, и никакие назойливые поклонницы не могли этому помешать.

Вскоре в зале приглушили свет, и на сцену вышел директор школы, начав свою торжественную речь. Парочка нашла свободные места в одном из задних рядов. Музыка стихла, и зал погрузился в ожидание. Началась церемония вручения аттестатов. Фамилии выпускников одна за другой звучали из динамиков, сопровождаемые аплодисментами.

Перед ними сидела группа парней, явно из футбольной команды школы, судя по их спортивным курткам, наброшенным на спинки стульев, и характерным стрижкам. Они периодически оборачивались, бросая любопытные взгляды на Гави. Наконец, один из них, самый рослый, набравшись смелости, повернулся и немного заикаясь обратился к Пабло, протягивая ему сложенный вчетверо листок бумаги и ручку.

Элизабет наклонилась к парню.

— Они просят твой автограф, — тихо перевела она, сдерживая улыбку.

Гави удивлённо поднял брови, но затем понимая кивнул. Он взял листок и ручку и быстро расписался. Парень забрал автограф и что-то быстро сказал своим друзьям. Те обернулись, широко улыбаясь и хором с явным акцентом произнесли:

— Мучас грасиас!

Затем они снова повернулись, на этот раз к Элизабет. Тот же рослый парень, все еще улыбаясь, сказал:

— Эй, Лиз. А тебе привет от Остина.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Элизабет. Кровь отхлынула от её щек, а сердце неприятно сжалось. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок, несмотря на духоту в зале. Взгляд её стал отсутствующим, устремлённым куда-то сквозь спины сидящих впереди парней.

— Элизабет Блэквуд, — отчетливо произнес директор со сцены, но блондинка не реагировала. Зал на мгновение затих, ожидая.

Пабло заметил её внезапную перемену. Её рука, которую он держал, похолодела. Он легонько сжал её пальцы.

— Лиз? — тихо позвал он, наклоняясь к её уху. — Милая, тебя вызывают.

Голос Гавиры, низкий и знакомый, пробился сквозь туман, окутывающий её сознание. Она вздрогнула, словно очнувшись ото сна, и непонимающе посмотрела на него.

— Что? — прошептала она.

— Твой аттестат, — мягко сказал он, кивнув в сторону сцены. — Твоя очередь.

Она растерянно моргнула, затем перевела взгляд на сцену, где директор всё ещё ждал её с аттестатом в руках. Осознание медленно возвращалось.

Собрав остатки воли, Элизабет медленно поднялась. Ноги казались ватными, каждый шаг давался с трудом. Пабло ободряюще сжал её руку, прежде чем отпустить. Она сделала глубокий вдох и направилась к сцене, чувствуя на себе взгляды всего зала. Ей казалось, что она идёт целую вечность. Поднявшись по ступенькам, она подошла к директору. Он с улыбкой протянул ей синюю папку с золотым тиснением.

— Поздравляю, мисс Блэквуд, — сказал он.

Элизабет выдавила из себя подобие улыбки и пробормотала «спасибо», забирая аттестат. Она быстро развернулась и, стараясь не смотреть ни на кого, спустилась со сцены, чувствуя, как ноги подкашиваются от пережитого шока и облегчения от того, что это наконец закончилось.

Когда церемония подошла к концу и выпускники вместе с родителями начали выходить из зала, Пабло тут же оказался рядом с ней. Он ничего не спрашивал, просто взял её за руку. На улице уже начинались танцы, играла музыка, кто-то запускал фейерверки.

Неожиданно парень остановился, развернул её к себе и, прежде чем она успела что-либо сказать, нежно, но настойчиво поцеловал. Поцелуй был полон поддержки и тепла; он словно смывал остатки неприятного осадка. Затем он легко подхватил её на руки и закружил, отчего Элизабет рассмеялась — впервые за последние полчаса искренне и свободно. Когда он опустил её на землю, то протянул ей роскошный букет ярко-красных роз, который, видимо, всё это время прятал где-то неподалёку.

Её глаза заблестели.

— Пабло… спасибо большое, — прошептала она, вдыхая аромат цветов. Её щеки всё ещё горели, но теперь уже от радости и смущения. Она крепче сжала его руку. — Пойдём танцевать.

И не дожидаясь ответа, она потянула его за собой в центр импровизированного танцпола на школьном дворе, где уже веселилась толпа выпускников. Музыка была громкой; смех и разговоры сливались в один радостный гул. Элизабет прижалась к Пабло и позволила себе наконец расслабиться и насладиться моментом, отгоняя прочь все тёмные мысли. Сейчас, рядом с ним, ей ничего не было страшно.

Музыка сменилась на более медленную. Гави притянул её ближе: одна его рука уверенно легла ей на талию, другая переплелась с её пальцами. Элизабет положила свободную руку ему на плечо, щекой прижалась к его груди, чувствуя, как мерно бьётся его сердце под тонкой тканью рубашки. Они двигались плавно, в унисон; её кружевное платье шуршало при каждом движении, а его тепло окутывало её, даря ощущение безопасности и абсолютного счастья. Она закрыла глаза, вдыхая его запах — смесь дорогого парфюма и чего-то неуловимо своего, родного. Каждый изгиб её тела идеально совпадал с его.

Внезапно кто-то довольно ощутимо врезался в Элизабет сзади, заставив её споткнуться и выпрямиться. Пабло тут же крепче обнял её, удерживая. Они одновременно обернулись.

Перед ними, чуть смущенно улыбаясь, стояли Джек и Фелиция Логан, которая выглядела такой же безупречной, как и всегда, в своём атласном платье цвета шампанского.

— Ой, простите, — сказала Фелиция, поправляя идеальную укладку. Коулман лишь коротко кивнул, его взгляд на мгновение задержался на Элизабет.

Неловкая пауза длилась всего секунду. Затем Джек, словно ничего не произошло, взял девушку за руку, и они начали танцевать рядом, почти касаясь их. Блондинка чувствовала на себе его взгляд. Она украдкой, краем глаза, посмотрела на него. Парень действительно смотрел прямо на неё; его светлые брови были слегка сведены, а в глазах читалось что-то сложное — смесь упрека и чего-то ещё, что она не могла расшифровать.

Не отдавая себе отчета, Элизабет одними губами, почти не двигая ими, прошептала:

— Извини.

Джек едва заметно ухмыльнулся — какой-то кривой, понимающей усмешкой — и тут же отвёл взгляд, сосредоточившись на Фелиции. Ещё через мгновение их пара уже растворилась в толпе танцующих, увлечённая музыкой.

Пабло, который не сводил глаз с Элизабет во время этого молчаливого обмена, почувствовал, как внутри поднимается знакомое чувство. Он не понял ни слова, ни жеста, но напряжение, повисшее между его девушкой и этим парнем, было почти осязаемым. Он слегка нахмурился; его рука на её талии чуть крепче сжалась. Гави посмотрел на Элизабет в явном недоумении; его тёмные глаза внимательно изучали её лицо.

— Кто это? — спросил он тихо, но в его голосе прозвучали стальные нотки.

Элизабет немного растерялась от его прямого взгляда и тона.

— Это Джек, — ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал как можно беззаботнее. — Тот самый, который… ну, звал меня танцевать. Помнишь? Я рассказывала.

Пабло молчал, но его челюсти чуть заметно сжались. Он помнил. И ему это совершенно не нравилось. Ревность, острая и неприятная, кольнула его где-то в груди. Он не любил это чувство, но оно возникало само собой, когда он видел, как другой парень смотрит на его девушку — особенно таким взглядом, какой он только что поймал у этого Джека. И этот их безмолвный диалог…

— И о чём были ваши переглядки? — спросил он, стараясь сделать голос ровным, но напряжение всё равно просачивалось.

Элизабет почувствовала, как меняется его настроение. Она знала эту его черту — внешнее спокойствие, за которым скрывалась буря.

— Да так, ни о чём особенном, — попыталась она отмахнуться, но тут же поняла, что это плохая тактика. — Просто… ну, я не ответила на его приглашение. Некрасиво получилось, наверное. Поэтому извинилась.

Его хватка на её талии ослабла.

— То есть ты жалеешь, что не пошла с ним? — в его голосе появился сарказм.

— Нет, конечно, нет! — быстро возразила Элизабет, глядя ему прямо в глаза, чтобы он видел ее искренность. — Я рада, что сейчас с тобой. Просто… это была неловкая ситуация. И он смотрел так…

Она запнулась, не зная, как объяснить этот взгляд.

Гави пристально смотрел на нее. Музыка все еще играла, другие пары кружились вокруг них, смеясь и болтая, но для них двоих мир снова сузился до этой точки напряжения.

— Как он смотрел, Лиз? — его голос был тихим, но настойчивым.

— Ну… как будто я ему что-то должна, — неуверенно проговорила она, чувствуя себя немного виноватой, хотя и не понимала, в чем именно. — Это глупости, Пабло, правда. Не обращай внимания.

Он медленно кивнул, но его глаза оставались серьезными.

— Я не люблю, когда другие парни так смотрят на тебя, — наконец признался он, и в его голосе прозвучала неприкрытая ревность, почти детская обида, смешанная с собственническим инстинктом. Девушка положила обе руки ему на плечи, заглядывая в глаза.

— Пабло, — мягко сказала она. — Посмотри на меня. Мне никто не нужен, кроме тебя. И уж точно не этот Джек. Да, он когда-то пытался за мной ухаживать, но это было давно и неправда. Я выбрала тебя. И ни на секунду об этом не пожалела.

Она видела, как напряжение на его лице постепенно спадает.

— Правда? — спросил он, все еще немного неуверенно.

— Абсолютная правда, — подтвердила она, легонько проведя пальцем по его щеке. — Этот парень просто… часть прошлого, не более того. Он ничего для меня не значит.

Гави глубоко вздохнул, словно сбрасывая с плеч невидимый груз. Он притянул ее к себе еще ближе, утыкаясь носом в ее волосы.

— Хорошо, — прошептал он. — Я верю тебе. Просто… я так боюсь тебя потерять.

Она крепче обняла его.

— Ты никогда меня не потеряешь, — заверила она его так же тихо. — Никогда.

Они снова погрузились в танец, и тревога, казалось, отступила. Музыка лилась плавной, чувственной рекой, унося их в свой мир. Пабло осторожно вел, его рука на ее талии была теплой и уверенной, а ее ладонь доверчиво лежала в его. Она снова положила голову ему на плечо, и он ощутил ее мягкие волосы на своей щеке, вдохнул тонкий аромат ее духов, смешанный с запахом роз, которые он ей подарил. Каждый их шаг был идеально синхронизирован; тела двигались как единое целое. Он чувствовал легкое прикосновение ее бедра к своему и тепло ее дыхания на шее. Этот момент казался идеальным, таким, каким он его и представлял. Сердце стучало в груди гулко и сильно. Вот он, тот самый момент. Пабло, действуй.

Он медленно поднял голову с её плеча, его взгляд был полон нежности и решимости.

— Лиз, — тихо позвал он, его голос дрогнул.

Она подняла голову, но вместо того чтобы встретиться с его взглядом, её глаза метнулись куда-то за его плечо, фокусируясь на чем-то в темнеющей лесной чаще, окаймляющей школьный двор. Пабло этого не заметил. Он видел только её лицо, её приоткрытые губы, и ему казалось, что она смотрит на него с тем же замиранием сердца, что и он на неё. Набравшись смелости, он произнес три самых важных слова, которые так долго носил в себе:

— Я тебя люблю…

Слова повисли в воздухе, наполненные всей его нежностью и надеждой. Он ждал. Ждал ответной улыбки, блеска в глазах, возможно, ответного признания. Но ничего не последовало. Элизабет продолжала смотреть куда-то вдаль, её лицо оставалось непроницаемым, словно она его не слышала. Или, что было ещё хуже, слышала, но решила проигнорировать.

Холодная волна прокатилась по его спине. Он почувствовал, как внутри всё сжалось от обиды и разочарования. Это было похоже на удар под дых. Он только что открыл ей свою душу, а она… она просто молчала, глядя мимо него. Боль была острой и неожиданной. Он не стал повторять свои слова, не стал пытаться достучаться до неё снова. Гордость, смешанная с уязвлённым самолюбием, не позволила. Он отвёл взгляд, чувствуя, как щеки заливает краска стыда и унижения. Вместо радости и эйфории, на которые он рассчитывал, внутри поселилась горькая пустота.

Стараясь, чтобы его голос не дрожал, он выдавил из себя нечто похожее на шутку.

— Кажется, музыка слишком громкая.

Он сделал вид, что ничего не произошло, что эти три слова не сорвались с его губ, что её молчание его ничуть не задело. Главное — она не сбежала; всё ещё была рядом. И этого пока было достаточно. Он заставил себя улыбнуться и снова притянул её чуть ближе, продолжая вести в танце, хотя ноги вдруг стали ватными, а сердце — тяжёлым камнем.

А Элизабет в этот момент действительно его не слышала. Её взгляд был прикован к фигуре, неподвижно стоящей у кромки леса. Это был Остин. Даже на расстоянии она узнала его самоуверенную осанку и то, как он держал голову. Он смотрел прямо на неё. Пронзительно, изучающе; словно между ними не было десятков метров и гула выпускного вечера. Его взгляд пригвоздил её к месту, парализовал, возвращая в прошлое, которое она так отчаянно пыталась забыть.

***

Тихий плеск воды в небольшом инфинити-бассейне был единственным звуком, нарушавшим благословенную тишину. Теплый воздух, напоенный ароматами южных цветов, лениво обволакивал обнаженные тела Элизабет и Пабло, скользивших в прохладной, подсвеченной изнутри воде.

Элизабет откинула голову назад, позволяя воде ласкать ее шею и плечи. Мокрые светлые волосы прилипли к лбу, а капли стекали по лицу, смешиваясь с теми, что остались от смеха или, возможно, непролитых слез. Она глубоко вздохнула, выпуская из легких остатки напряжения минувшего вечера.

— Как же хорошо, что мы ушли из этого кошмара, — произнесла она, ее голос был тихим, но отчетливым в ночной тишине. Она перевернулась на спину, раскинув руки, и посмотрела на звезды, мерцающие над ними, словно бриллианты.

Пабло медленно плыл рядом, его движения были плавными и уверенными. Он кивнул, стараясь скрыть бурю эмоций, все еще бушующую внутри.

Я тебя люблю...

Но он заставил себя улыбнуться ей. Ничего страшного. Время придет, и она скажет ему в ответ те самые заветные слова. Он верил в это. Или, по крайней мере, очень хотел верить. Главное, что сейчас она была здесь, с ним; ее тело так близко, а смех такой искренний.

Он замер, оперевшись локтями о бортик бассейна, и устремил взгляд куда-то за линию горизонта, где море сливалось с небом. Мысли роились в голове, путаные и тяжелые.

— Пабло? — голос Элизабет вывел его из задумчивости. Она подплыла ближе, ее глаза, темные в полумраке, внимательно изучали его лицо. — Ты застыл.

Он резко поднял взгляд и встретился с ее глазами. Легкая тревога мелькнула в их глубине.

— О чем ты думаешь? — спросила она мягко, ее пальцы коснулись его мокрого плеча, посылая по коже волну мурашек.

Он на мгновение растерялся, но быстро нашелся, стараясь придать голосу игривую беззаботность. Легкая усмешка тронула его губы.

— Думаю о том, какая это была гениальная идея — плавать в бассейне полностью обнаженными, — произнес он, его взгляд скользнул по ее телу, видневшемуся сквозь прозрачную воду, задержавшись на изгибах, которые лунный свет делал еще более соблазнительными.

Элизабет тихо рассмеялась, ее щеки слегка порозовели.

— Да? — кокетливо переспросила она, и в ее голосе зазвучали знакомые игривые нотки, от которых у него всегда перехватывало дыхание. Она медленно прикусила нижнюю губу, ее глаза блестели. Затем, не отрывая от него взгляда, она плавно, как русалка, подплыла к нему вплотную так, что их тела почти соприкоснулись под водой. Тепло, исходившее от нее, окутало его, и на мгновение все тревоги и сомнения отступили перед этим всепоглощающим влечением.

Ее мокрые руки легли ему на плечи; пальцы вплелись в его волосы на затылке, притягивая его лицо к своему. Секунду они смотрели друг другу в глаза, и в этой безмолвной паузе читалось все: желание, нежность, затаенная боль и отчаянная потребность забыться друг в друге. А потом их губы встретились.

Поцелуй был как вспышка — долгожданный ливень после засухи. Горячий, требовательный, сметающий все на своем пути. Соленый привкус воды на ее губах смешивался с его собственным вкусом, создавая пьянящий коктейль. Языки сплетались в страстном танце: исследуя, дразня и распаляя огонь, который уже пылал между ними. Пабло обхватил ее талию и прижал к себе так сильно, что между их телами не осталось ни миллиметра пространства. Он чувствовал каждый изгиб ее тела, гладкость ее кожи под своими ладонями и упругость ее груди, прижимающейся к его. Вода вокруг них казалась закипающей от их страсти.

Элизабет застонала ему в губы, её пальцы сильнее сжали его волосы. Она отвечала на его поцелуй с такой же отчаянной страстью, словно пыталась этим поцелуем стереть все неприятные воспоминания, сомнения и страхи. Её ноги обвились вокруг его бедер, и он почувствовал, как её тело тает в его объятиях.

Пабло оторвался от её губ, чтобы перевести дыхание. Его взгляд, затуманенный желанием, блуждал по её лицу, шее и ключицам, где блестели капли воды, словно крошечные алмазы.

— Лиз… — прошептал он, его голос звучал хрипло.

Она не ответила, лишь снова прильнула к его губам. На этот раз поцелуй был глубже и интимнее. Его руки скользили по её спине, ниже, к изгибу бедер, исследуя и воспламеняя. Она выгнулась ему навстречу, её тело дрожало от предвкушения. Прохлада воды контрастировала с жаром их тел, усиливая каждое прикосновение и каждое ощущение.

Он подхватил её и прижал спиной к гладкому бортику бассейна. Её стоны становились громче, смешиваясь с тихим плеском воды. Все слова были забыты, все тревоги отступили на задний план; осталась только чистая, первозданная страсть, соединяющая их в этот момент под безмолвным взглядом ночного неба.

***

От Автора:

друзья, вот и подошло к концу наше увлекательное путешествие вместе с Лиз, Пабло, Педри, Истоном и другими...хочу сказать вам огромное спасибо за всю поддержку, за ваши тёплые слова, мне безумно приятно слышать это! однако мы не прощаемся! впереди вас ждёт спешл, ну и «Тайны на трибунах 2» 25 мая)подписывайтесь на мой тгк, так как именно там вы сможете получать всю актуальную информациюtg: spvinsattiну и про тикток не забудьте :)tiktok: spvinsatti

я буду рада, если вы прочитаете мои другие работы, также ожидается много новых в ближайшее время.

всем ещё раз большое спасибо 💘