Финал

Безумно грустно, что в финал мы не прошли. Зато сегодня смотрим Эль Класико! А сейчас предлагаю немного пофантазировать...

***

Элизабет сидела на краю кровати, ее взгляд был прикован к узору на ковре, но в голове она видела совсем другое — бескрайнее зеленое поле, рев трибун, вспышки фотокамер. Колени предательски дрожали, выдавая бурю, бушующую внутри. Финал. Это слово звучало как заклинание, клятва, мечта, воплощающаяся в реальность. Финал Лиги Чемпионов.

Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Она переживала не только за себя, но и за Пабло, чью уверенность и талант она безмерно ценила, а также за всю команду. Эти ребята стали для нее больше, чем просто коллеги; они стали семьей. Вместе они прошли через взлеты и падения этого сезона, через пот и кровь на тренировках, радость побед и горечь поражений.

Из ванной комнаты вышел Гави, его мокрые волосы блестели в свете лампы. Он подошел к Элизабет, нежно обнял ее за плечи и прижался щекой к ее волосам.

— Автобус приедет через десять минут. Ты сразу с нами? — его голос звучал мягко и успокаивающе, как теплое одеяло в холодную ночь.

Элизабет кивнула, чувствуя, как его прикосновение немного унимает дрожь. Конечно, она будет с ними. Как иначе? Сегодня — кульминация всего, к чему они шли. В голове мелькнула мысль о работе, которая никуда не делась даже в этот судьбоносный день. Она твердо решила справиться со всем: сначала поддержать команду, а потом — все остальное. Потому что сегодня важен только финал. И они должны победить.

— Ты переживаешь? — тихо спросила она.

Парень отстранился, его взгляд стал серьезным, но в глазах читалась нежность. Он опустился на корточки перед ней, взяв ее ладони в свои. Его руки были теплыми и сильными, контрастируя с ее ледяными пальцами.

— А ты как думаешь? — усмехнулся он, мягко поглаживая ее костяшки. — Переживаю, конечно. Но больше всего… за тебя.

Элизабет подняла брови, удивленная. За нее?

Пабло наклонился ближе, его дыхание коснулось ее щеки. Он поднес ее ладонь к своим губам и оставил легкий поцелуй на каждом пальце. Этот простой жест вызывал у нее дрожь — не только от волнения перед матчем, но и от его близости. Она знала, что в его взгляде всегда читалось что-то большее, чем просто желание. Что-то такое, что делало ее слабой и зависимой от его внимания. Влияние Гави на нее было тонким и почти неощутимым для других, но она чувствовала его всем своим существом. Он знал, как одним взглядом заставить ее сердце биться чаще и как легким прикосновением вызвать ураган эмоций.

— Я знаю, как тебе тяжело, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. — Ты всегда держишь все в себе и стараешься быть сильной. Но сегодня… сегодня можно и нужно немного расслабиться. Позволь себе просто быть рядом с нами. Мы все сделаем.

Он поднялся, потянув ее за собой. Их тела оказались вплотную друг к другу. Элизабет чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань платья. Он обнял ее крепко, прижав к себе так, словно боялся отпустить.

— Я верю в команду, — прошептал Гави ей на ухо. — Поэтому просто будь рядом. И все будет хорошо.

Он отстранился; его взгляд был полон ободрения и… чего-то еще. Чего-то темного и обжигающего. В этот момент она ощутила острое желание убежать, спрятаться и раствориться в его объятиях, забыв обо всем на свете. Но она не могла. Она должна быть там, на стадионе, выполнять свою работу.

Ее ладони непроизвольно скользнули вверх по его спине, ощущая напряженные мышцы под тонкой тканью футболки. Его близость, тепло и уверенность опьяняли, заставляя забыть о страхе и тревоге. Хотелось просто утонуть в этом ощущении безопасности.

Она отстранилась на дюйм, заглядывая в его глаза. В глубине карих омутов она видела не только уверенность в победе, но и… нежность, искреннюю заботу о ней. Этого было достаточно.

— Ты у меня самый лучший, Пабло, — прошептала она, ее голос дрожал. — Я знаю, что у тебя все получится. Ты выложишься на все сто, я это знаю. И я буду там, на трибуне, поддерживать тебя.

Она приподнялась на цыпочки и коснулась его губ своими — легкий, почти невесомый поцелуй, полный надежды, веры и… любви. Она не могла сказать ему этих слов, но они были в каждом ее прикосновении, в каждом взгляде, в каждом вздохе.

Пабло ответил на поцелуй, углубляя его и делая более требовательным. Казалось, он хотел впитать в себя ее уверенность, силу и энергию. Он прижал ее к себе еще крепче, заставляя почувствовать его твердое тело и страстное желание.

Затем он отстранился, тяжело дыша. На его губах играла легкая улыбка. Пабло провел большим пальцем по ее щеке, стирая невидимые слезы. Этот жест был таким интимным и знакомым, что Элизабет на мгновение потеряла дар речи.

— Я знаю, — прошептал он, касаясь ее щеки. — Я чувствую твою поддержку. Это самое главное. Дай мне собраться, уже пора выходить, — сказал он, отступая на шаг. Его взгляд, еще недавно такой мягкий и обжигающий, снова стал сосредоточенным и решительным.

Он направился к своей сумке, лежащей на полу, и начал быстро собирать оставшиеся вещи: наушники, бутылку воды, защитные щитки. Его движения были отточены до автоматизма, как у солдата, готовящегося к бою.

Элизабет наблюдала за ним, чувствуя, как адреналин медленно возвращается в ее тело. Волнение перед матчем никуда не делось, но теперь оно смешалось с воодушевлением и уверенностью в победе. Она знала, что команда сделает все возможное и она должна быть рядом, чтобы поддержать их.

— Готова? — спросил он, поворачиваясь к ней лицом.

Элизабет кивнула и взяла свою сумочку. Она поправила костюм, стараясь придать себе более собранный вид. Она должна была выглядеть профессионально, несмотря на бурю эмоций внутри.

Они вышли из номера и направились к лифту. В коридоре было тихо и спокойно, словно отель затаил дыхание в ожидании предстоящего события.

На первом этаже царила суета. Команда бурно обсуждала что-то, СМИ старались запечатлеть снимки, фанаты толпились у входа, надеясь поймать взгляд своих кумиров.

В углу, оперевшись на стену, стоял Педри; его лицо выглядело усталым и измученным. Он закрыл глаза, словно пытаясь отгородиться от окружающего шума.

Пабло и Элизабет подошли к Гонсалесу.

— Брат, как дела? — спросил Гави, кладя руку ему на плечо.

— Ты как? Выглядишь уставшим, — добавила она.

— План с Истоном провалился? — спросил он, приоткрывая глаза.

Блондинка прикусила губу.

— Да? Я еще не разговаривала с ним.

Брюнет вздохнул и провел рукой по волосам.

— Вчера вечером она снова приходила ко мне в номер. Стучала, умоляла открыть. Я не открыл.

Пабло сжал плечо друга сильнее, выражая свою поддержку без слов.

— Ладно, забудь об этом, — сказал он, стараясь придать голосу бодрость. — Сегодня у нас финал. Нужно думать о победе, а не о Бернардите.

Элизабет кивнула, соглашаясь с парнем.

— Он согласился помочь, — сказала блондинка, обращаясь к Педри. — Впервые вижу, чтобы Истону кто-то отказал. Ну, кроме меня, конечно.

Педри слабо улыбнулся.

— Спасибо, что попытались. Но, наверное, уже слишком поздно, и она слишком сильно привязалась, — сказал Гонсалес , отрываясь от стены и выпрямляясь.

— Тогда остается единственный вариант, — поджала губы Элизабет. — Честно поговорить с ней и сказать, что вам не по пути.

— Ладно, хватит об этом. Пора идти. Автобус ждет. — Педри посмотрел на Элизабет с благодарностью. — И спасибо тебе, что беспокоишься. Это много значит для меня.

— Не за что, — она тепло улыбнулась брюнету. — Мы же команда.

Гави притянул ее к себе за талию, прижимая ближе. Элизабет инстинктивно обняла его за плечи, чувствуя, как его тепло проникает сквозь ткань пиджака, успокаивая разбушевавшиеся нервы. В этот момент к ним подошел Френки де Йонг.

— Эй, голубки, — усмехнулся он. — Надеюсь, я не сильно помешал вашей шведской семье. Автобус подали. Пора выдвигаться.

Гави, не разрывая объятия, кивнул.

— Идем, — пробормотал он Элизабет на ухо, мягко подталкивая ее вперед.

Они все вместе направились к выходу. Вокруг все еще кишели журналисты и фанаты. Блондинка прикрыла глаза, предчувствуя, как СМИ будут рады запечатлеть её появление в объятиях Пабло.

В автобусе царила атмосфера сосредоточенности. Футболисты расселились по местам: кто-то надевал наушники, кто-то разминал шею, кто-то тихо переговаривался с соседом. Гави занял место у окна, и Элизабет, едва они тронулись, устроилась у него на плече, прикрыв глаза. Напряжение последних дней, волнение перед матчем, бессонная ночь – всё это давало о себе знать. Она почти мгновенно провалилась в сон, чувствуя себя в безопасности под защитой сильной руки парня.

Педри сел рядом с Ферраном Торресом, обменявшись с ним коротким кивком. Мысли о Бернардите всё еще беспокоили его, но он старался отогнать их, сосредотачиваясь на предстоящей игре. Да, играть сегодня ему не предстоит, но зато ему придется сидеть рядом с персоналом и в том числе с Элизабет. Он украдкой взглянул на девушку, мирно спящую на плече Гави, и на его губах появилась едва заметная улыбка. Всё будет хорошо. Он знал это.

Тишину, царившую в автобусе, внезапно разорвал оглушительный звук музыки. Громкий ритм латиноамериканского трека заполнил всё пространство, заставляя вибрировать стекла и закладывать уши.

Все в автобусе разом вздрогнули, переглядываясь с недоумением и раздражением. Кто осмелился нарушить их сосредоточенность перед таким важным матчем?

Элизабет недовольно заворочалась на плече Пабло. Ее глаза, слипающиеся от усталости, неохотно открылись. Она поморщилась от яркого света, пробивающегося сквозь шторы.

— Что происходит? — пробормотала она, сонно оглядываясь вокруг.

Гави погладил ее по волосам, стараясь успокоить.

— Просто небольшая заминка, — прошептал он ей на ухо. — Сейчас всё уладим.

В этот момент из передних рядов автобуса, пританцовывая в такт музыке, вышел Ламин. Его лицо сияло от довольной улыбки.

— Что за… — начала Элизабет, но не успела договорить.

Из-за сидения, где сидел Ямаль, внезапно вынырнул Марк Берналь с колонкой в руках, из которой доносились оглушительные звуки.

— Сюрприз! — прокричал Ламин, поднимая колонку над головой. — Надо же как-то взбодрить нашу команду перед финалом!

В автобусе воцарилась смешанная реакция: кто-то улыбнулся, кто-то закатил глаза, кто-то тихо посмеивался.

Элизабет, несмотря на сонливость и раздражение, не могла не улыбнуться. Пабло же был настроен менее благосклонно. Он нахмурился и посмотрел на парней строгим взглядом.

— Марк, выключи это сейчас же, — сказал он твёрдо и решительно. — У нас финал через несколько часов. Нам нужно сосредоточиться.

Берналь немного смутился от серьезного выражения лица Пабло. Он опустил колонку и взглянул на Ламина в поисках поддержки. Ямаль резко замотал головой. Хорошо, что Ханси Флик и другие люди в возрасте ехали во втором автобусе; иначе юная звезда уже давно бы получила подзатыльник.

— Минуточку внимания! — воскликнул Ламин, его голос звучал уверенно. — Я знаю, что вы все хотите отдохнуть и сосредоточиться, но я вот, например, полон энергии! И если вы хотите, чтобы я сегодня хорошо сыграл, вам придется меня потерпеть!

По салону пронесся тихий смех.

— Сейчас тебе аниматоров позовем, если не успокоишься, — пошутил Дани Ольмо.

Ямаль на это только ухмыльнулся.

— Кстати, о аниматорах! — подхватил он. — Ты, может, сам им станешь?

Ольмо покачал головой.

— Слушайте, у меня такая идея! — начал Ламин. — Давайте устроим игру! Чтобы узнать друг друга получше. Да, мы, конечно, команда, но здесь есть несколько человек, которых особо никто не знает. Поэтому, хотите вы или нет, мы будем в это играть!

Он оглядел всех, выжидая реакции. В автобусе воцарилась тишина. Даже сонно дремлющая на плече Пабло Элизабет слегка приоткрыла глаза, заинтересовавшись происходящим. Ямаль и его неуемная энергия были заразительны.

— И что ты имеешь в виду? — спросил Мартин.

— Мы знаем про друг друга множество слухов, но правду знают лишь единицы. Поэтому я предлагаю вспоминать слухи, а человек, про кого они, будет отвечать, — широко улыбнулся он.

— А если кто-то не хочет, чтобы все знали правду? — спросил Фермин.

Ямаль приблизился к нему.

— А тебе есть что скрывать?

Лопес фыркнул.

— Я просто предположил.

— Ну раз предположил, то с тебя и начнем! — хлопнул в ладоши Ламин. — Все мы знаем, что у тебя с виду идеальные отношения. Вы с Бертой не разлей вода. Но как ты относишься к тому, что недавно в интернете начали обсуждать, что она публиковала свои откровенные фото до ваших отношений?

Элизабет напряглась. Ей не нравилось, что затеял Ямаль.

— Вот именно, что до отношений со мной, — закатил глаза Фермин. — Ей было шестнадцать, и это не моё дело. Мне без разницы.

Ламин ухмыльнулся, словно довольный тем, что ему удалось зацепить Фермина.

— Ну ладно, допустим, — протянул он. — Следующий вопрос. Жерар! Ходят слухи, что ты до сих пор спишь с плюшевым мишкой. Это правда?

Мартин непонимающе посмотрел на товарища:

— Чего?

— Я шучу, конечно! — рассмеялся Ламин, вызывая смех по всему автобусу. — Вопрос другой: как ты относишься к тому, что в интернете постоянно пишут, что ты недостоин Барсы?

Жерар сморщился и тяжело вздохнул.

— Я понимаю, что возможно не дотягиваю. Но для меня большая честь играть за Барсу, и я делаю всё для этого. Не моя вина, что в команде нет других вариантов.

— Как это нет вариантов? — воскликнул Ямаль. — Эктор, душа моя! А что ты думаешь про Мартина? Кто достоин основы: ты или он?

В салоне настала тишина. Эктор, сидевший в передней части автобуса, от неожиданности чуть не выронил телефон. Он оглянулся на Ламина и Жерара, затем нервно откашлялся.

— Ну это… э-э… Решать тренеру, — уклончиво ответил он, стараясь избежать прямого ответа.

Ламин не унимался.

— Да ладно тебе, Эктор! Не будь таким дипломатом! Скажи честно, ты считаешь, что Мартин заслуживает играть в старте?

Форт снова замялся, но взгляд Кунде, который внимательно наблюдал за происходящим, заставил его собраться.

— Мартин отличный игрок, — начал он. — Он много работает и всегда выкладывается на тренировках. Но… я из академии.

— То есть ты считаешь, что академия важнее? — поддразнил его Ямаль. — Даже если Флик сейчас выбирает Мартина?

Эктор вздохнул. Он явно не хотел участвовать в этом фарсе.

— Послушай, Ламин, я не хочу никого обижать, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Жерар перспективный игрок, но я считаю, что на данный момент я лучше подхожу для этой позиции. Это моё мнение.

Ямаль ухмыльнулся, довольный тем, что ему удалось вытащить из друга хоть какую-то определённость.

— Хорошо, хорошо, услышали твоё мнение, — сказал он. — Теперь Мартин! Что ты думаешь по этому поводу? Ты согласен с Эктором?

— О Боже, прекрати их мучить уже, — закатила глаза Элизабет.

— Так, так, Лиз... — протянул парень, подходя ближе к ней. — Хочешь быть следующей?

— А есть что-то, что вы обо мне не знаете? — горько усмехнулась блондинка.

Ламин поджал губы.

— Здесь ты права, — он почесал затылок. — Но зато есть твой парень! Пабло, слухам, конечно, лет больше, чем мне, но расскажи, пожалуйста, правда ли, что именно с твоей мамой Пике изменял Шакире?

Педри, сидевший неподалёку, ударил себя по лбу.

— Ламин, ты идиот? — устало произнёс Гави. — Может, лучше ты прокомментируешь видео, где твой отец поддерживает Реал?

Ламин, казалось, ничуть не смутился вопросом Пабло. Он расплылся в широкой, почти хищной улыбке.

— О, Пабло, я задел тебя за живое? — провокационно протянул он. — Не волнуйся, я с удовольствием расскажу про папу. Да, он болеет за Реал с самого детства. И что? Я люблю своего отца, несмотря на его футбольные предпочтения. И он поддерживает Барсу ради меня. Может, ты нам расскажешь про слухи о том, что ты посещал закрытые вечеринки с эскортницами?

— Хватит, Ламин! — резко произнёс Френки де Йонг, поднимаясь с места. — Прекрати эту клоунаду. Ты ведёшь себя как ребёнок.

— Я и есть ребёнок! — не унимался Ямаль. — Френки, а ты как относишься к тому, что тебя называют самым переоценённым игроком Барсы?

— Мне плевать! — спокойно ответил де Йонг. — Кажется, ты забыл упомянуть, что на этих якобы «вечеринках» не только имя Пабло, но и твоё. Кто-нибудь вообще когда-нибудь был на них? А точно, вроде только ты, Ламин. Яхты, эскортницы... Для этого ты не ребёнок?

Ямаль фыркнул.

— Мне тогда разбили сердце. Тяжело, когда девушка, которую ты любишь, выбирает другого. Так ведь, Пау?

Кубарси, сидевший через проход, закрыл глаза и всем своим видом показывал, что не желает участвовать в этой перепалке. Он устало потер переносицу, борясь с внезапно нахлынувшими чувствами.

— Ламин, правда, ты перебарщиваешь! — вмешался Гонсалес. Его голос был спокойным, но твёрдым. — Зачем всё это? Мы все здесь, чтобы играть в футбол, а не копаться в грязном белье.

— И вот ещё одна жертва коварной женщины! — язвительно сказал Ямаль, снова вызывая смешки по всему салону. — Лиз, надеюсь тебе всё ещё стыдно за то, как ты поступила с Педри.

Блондинка уткнулась в ладонь лицом. Ей хотелось просто поскорее приехать на стадион.

— Вижу, что стыдно! — протянул он довольно. — Роковая ты женщина, Лиз. Разбила столько сердец! А ну-ка поднимите руки те, кто тоже был влюблён в Элизабет!

— Сомневаюсь, что она вообще кому-то нравится! — послышался голос из глубины автобуса.

Блондинка усмехнулась, сразу понимая, кому принадлежит этот комментарий.

— Так, а вот и самая свежая новость! — хищно произнёс Ламин. — Юный медицинский работник и их тайная связь с Педри...

Пабло и Элизабет взволнованно посмотрели на брюнета, который уставился в одну точку. Хотел он этого или нет, сейчас Ямаль ударил гораздо сильнее, чем по его истории с Элизабет.

Глаза Бернардиты, до этого полные наивной уверенности, забегали, она нервно закусила губу. Напряжение в автобусе достигло предела, словно вот-вот взорвется бомба. Все ждали, что скажет брюнет, но тот продолжал смотреть в одну точку, словно оглох.

Ламин, видя её замешательство, лишь подлил масла в огонь.

— Видишь, дорогуша? Правда в том, что будущего у тебя с Педри точно нет. Кто-нибудь вообще верит, что он забыл Лиз? Таких, как она, не забывают. Они остаются в сердце навсегда.

Девушка вспыхнула.

— Это неправда! — воскликнула Бернардита, её голос дрожал. — Педри, скажи ему! Скажи, что это неправда!

Она ждала ответа, умоляюще смотрела на Гонсалеса. Но он молчал. Его лицо оставалось непроницаемым.

Ламин пожал плечами и с сарказмом взглянул на брюнету.

— Ну что, Педри? Прокомментируешь?

Но Педри лишь молчал, словно не слышал ничего вокруг. Он продолжал смотреть в пустоту.

Как вдруг двери автобуса распахнулись, и внутрь вошёл Ханси Флик. Он вопросительно оглядел салон.

— Ламин, почему ты стоишь? — спросил он строго.

В этот момент водитель автобуса обернулся и облегчённо вздохнул.

— Слава богу, вы зашли! — воскликнул он. — Он мне чуть автобус не перевернул!

Флик бросил на Ямаля испепеляющий взгляд. Тот виновато улыбнулся.

— Все выходим из автобуса, — скомандовал Ханси, и игроки начали неспешно подниматься со своих мест, стараясь избежать встречи взглядом с тренером.

Педри стоял на улице, сжав губы в тонкую линию. Его лицо было бледным и измученным. К нему подошли Элизабет и Пабло, обеспокоенно глядя на него.

— Педри, ты как? — спросила Элизабет с тревогой в голосе.

— Я в порядке, — ответил Гонсалес, стараясь говорить как можно более уверенно.

Перед ними вдруг возник Пау Кубарси, его взгляд был полон вины и раскаяния.

— Ребята, пожалуйста, не обижайтесь на Ламина, — сказал он, опустив голову. — Он просто расстался с Алекс. Опять.

***

Стадион замер в оглушительной тишине, время словно остановилось. Напряжение висело в воздухе, и каждый вдох казался последним. На табло горели цифры, отсчитывающие секунды до конца матча — до финального свистка, который решит судьбу Лиги чемпионов.

И вот он прозвучал! Резкий, оглушительный звук разорвал тишину, словно выстрел. Барселона — официальный победитель Лиги чемпионов!

Стадион взорвался. Рев толпы, ликующие крики, гул фанфар — все это слилось в единый, оглушительный аккорд триумфа. На поле творилось безумие. Игроки, уставшие и измотанные, но невероятно счастливые, падали на колени, обнимались и плакали от радости.

Скамья запасных сорвалась с места, словно пружина, и полетела навстречу победителям. Тренеры, врачи, запасные игроки — все смешались в единой, ликующей толпе.

Элизабет, сидевшая рядом с ними, не могла сдержаться. Чувство восторга захлестнуло её с головой. Она вскочила со своего места и побежала по полю к своей команде, к своей любви.

Она пробиралась сквозь ликующую толпу, стараясь найти своих друзей. И вдруг её схватили крепкие руки и прижали к себе. Это был Кубарси, его лицо сияло от счастья.

— Мы это сделали, Лиз! — кричал он, не отпуская её из объятий. — Мы сделали это!

— Ты такой молодец, Пау! — отвечала она, обнимая его в ответ. — Ты играл потрясающе!

Он крепко прижимал её к себе, словно боялся, что это всё — лишь сон. Их лица светились от радости, а глаза блестели от слёз. Они были частью этой победы, частью этой команды, частью этой истории.

Элизабет высвободилась из объятий Кубарси и продолжила свой путь по полю. Ей нужно было найти Пабло, нужно было разделить с ним этот момент триумфа. Она знала, что он ждет её. Девушка пробиралась сквозь ликующую толпу; сердце бешено колотилось в груди в предвкушении встречи. И вдруг горячие руки резко обхватили её лицо и развернули к себе. Мир вокруг исчез; остался только он. Глаза Гави горели огнем победы, а лицо, мокрое от пота, казалось невероятно привлекательным. Не говоря ни слова, он наклонился и поцеловал её. Это был поцелуй, полный переполнявших их эмоций: радости, облегчения и любви. Его руки, все еще дрожащие от напряжения матча, крепко обнимали её за талию, прижимая ближе. Элизабет ответила на поцелуй с той же силой, запустив пальцы в его мокрые волосы. На несколько мгновений они забыли обо всем; существовали только они вдвоем, слившись в единое целое.

Когда они наконец оторвались друг от друга, их лбы все еще соприкасались. Пабло тяжело дышал; его глаза блестели. Блондинка провела рукой по его щеке, стирая капли пота.

— Я так тобой горжусь, — прошептала она, её голос дрожал. — Невозможно сильно горжусь.

Пабло улыбнулся; его улыбка была усталой, но счастливой.

— Мы это сделали, — прошептал он в ответ, прижимаясь к ней еще ближе.

— Иди к остальным, — тихо произнесла она.

Парень кивнул, отстранился и, бросив на неё последний долгий взгляд, направился к группе игроков, ликовавших в центре поля. Элизабет проводила его взглядом, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Она видела, как он что-то говорит Фермину, хлопая его по плечу и подбадривая. Знала, что ему важно поддержать каждого члена команды, вне зависимости от того, сколько времени тот провел на поле.

Повернувшись, Элизабет увидела Педри. Он стоял чуть в стороне от общего веселья, одетый в свою игровую форму, хотя и не провел на поле ни минуты. В его глазах читалась грусть, и этот взгляд говорил красноречивее любых слов.

Элизабет почувствовала укол совести. Травма не позволила ему принять участие в матче, и, несмотря на победу команды, его личное поражение ощущалось особенно остро.

Она поймала его взгляд. Мягко улыбнувшись, она направилась к нему. Он смотрел на нее, и в его глазах мелькнула благодарность. Они медленно шли навстречу друг другу, преодолевая разделявшее их расстояние. Казалось, в этот момент вокруг них не было ни стадиона, ни ликующей толпы, ни оглушительной музыки. Существовали только они двое и их общее прошлое, связывающее их невидимыми нитями.

Когда они встретились, не говоря ни слова, они крепко обнялись. Это были объятия, полные сочувствия, понимания и поддержки. Элизабет чувствовала его тепло и его боль. В этот момент ей хотелось сказать ему, что все будет хорошо, что он сильный и что он обязательно вернется.

Она понимала, что никакие слова не смогут утешить его полностью, но надеялась, что ее присутствие и объятия смогут хоть немного облегчить его страдания.

В этом объятии было все: прощение за прошлое, поддержка в настоящем и надежда на будущее. Возможно, именно в этот момент они оба смогли окончательно отпустить прошлое и посмотреть в будущее с чистым сердцем.

— Я так счастлива за команду, — прошептала она, отстраняясь.

— Я тоже, — ответил Педри, слабо улыбаясь. — Это был один из лучших сезонов. Безумно эмоциональный.

В его голосе слышалась усталость, но также и гордость за команду и их общую победу. Элизабет понимала, как тяжело ему сейчас. Смотреть на то, как твои друзья поднимают кубок, зная, что ты не смог внести свой вклад в финале, — это испытание не для слабонервных.

В этот момент Элизабет заметила позади Педри Бернардиту. Она стояла рядом с доктором Пруна, сжимая губы в тонкую линию. Ее глаза испепеляли блондинку; в них читалась неприкрытая ненависть. По спине Элизабет пробежал холодок.

Она понимала Бернардиту — видеть, как Педри обнимает его бывшую, особенно в такой момент, когда он сам переживает не лучшие времена, было невыносимо. Элизабет взяла руки Гонсалеса в свои и посмотрела ему прямо в глаза.

— Пожалуйста, — тихо сказала она. — Пообещай мне, что поговоришь с Бернардитой.

В его глазах промелькнуло удивление; он, казалось, не заметил ее присутствия.

— Я поговорю, — пробормотал он.

— Спасибо, — ответила блондинка.

Девушка отпустила его руки и отошла в сторону, давая ему возможность разобраться в своих чувствах и поговорить с Бернардитой. Она верила в Педри; знала, что он хороший человек и что не хочет причинить боль ни Бернардите, ни себе.

***

— Педри! — крик Гавиры прорезал шум стадиона.

В следующее мгновение они столкнулись с такой силой, словно два метеора, нашедшие друг друга в бескрайнем космосе. Крепкие объятия, дружеские хлопки по плечам, смех, перемешанный с рывками счастливых всхлипов. Эмоции, сдерживаемые на протяжении всего напряженного матча, хлынули наружу бурным, неконтролируемым потоком.

— Мы чемпионы! Слышишь, Педри?! Мы сделали это! — голос Пабло дрожал от переполнявшей его радости.

— Чемпионы! Черт возьми, мы чемпионы! — вторил ему Гонсалес, его голос хрипел.

Они отстранились друг от друга, но лишь на мгновение, чтобы снова сцепиться в объятиях. В их глазах блестели слезы — это были слезы счастья, слезы победы, которую они выковали вместе, плечом к плечу, пройдя через все трудности и испытания.

— Помню, как в академии орали на меня после неудачных игр, — сквозь смех проговорил Гави, отстранившись от друга на долю секунды, чтобы заглянуть ему в глаза. — Говорили, что мы разучились играть в футбол!

— Да ладно тебе, — отмахнулся Педри, все еще тяжело дыша от пережитых эмоций. — Зато теперь они первыми тебе руки пожмут, чтобы сфоткаться! Ты показал всем, чего стоишь! Мы доказали всем!

Но долго наслаждаться моментом им не дали. Другие игроки тоже жаждали разделить триумф, и их разлучили новые объятия и поздравления. Брюнет, немного ошалевший от такого шквала эмоций, вдруг заметил рядом с собой Бернардиту. Она стояла с мягкой, почти печальной улыбкой, ожидая своей очереди поздравить его.

— Педри, поздравляю, — прошептала она, когда он наконец оказался рядом с ней.

Он неловко обнял ее в ответ, ощущая себя предателем. В голове бешено стучала одна и та же мысль: сейчас или никогда. Отстранившись от нее, брюнет набрал в грудь воздуха и, глядя ей прямо в глаза, произнес:

— Бернардита… послушай. Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Что-то случилось? — в ее голосе проскользнула тревога.

— Извини, но… между нами все кончено.

Его слова прозвучали слишком резко и отрывисто, словно он рубил концы, не заботясь о том, как это воспримет она. Взгляд девушки застыл, словно ее заморозили. В ее глазах, еще секунду назад излучавших нежность, резко потемнело, словно кто-то опустил непроницаемую завесу. На щеках проступил нездоровый румянец.

— Что… что ты сказал? — прошептала она, и голос ее сорвался.

— Прости. Я знаю, это тяжело слышать, но… я не вижу нас вместе.

Бернардита покачнулась. Казалось, ноги ее ослабели и превратились в вату. Она медленно попятилась назад, словно марионетка с оборванными нитями, пытаясь уйти подальше от парня и этого ужасного момента.

Она больше не нужна была ему. В глазах Бернардиты отражался невысказанный укор и немой вопрос: как он мог? Но футболист уже отвернулся, чтобы вновь окунуться в водоворот всеобщего ликования, оставив ее одну с разбитым сердцем и крушением надежд. Он выбросил ее из своей жизни как старую ненужную вещь, не задумываясь о боли, которую причиняет.

От Автора:tg: spvinsatti там вся актуальная информация про мои работы tiktok: spvinsatti там кстати сегодня вечером будет первый спойлер спешла ;)