Глава 19 Над пропастью

Очередная лекция прошла совершенно впустую. Алина осознала это, когда случайно выронила ручку и даже не подумала наклониться за ней под скамью. Просто сидела, безучастно глядя на аудиторию, где профессор, судя по всему, делился весьма увлекательной информацией. Это становилось очевидным по восторженным и сосредоточенным лицам студентов.

После занятий предстояло посетить собрание исследовательской группы. Просторный кабинет с гладкими, некогда приятными на ощупь столами, аромат старинных книг больше не пробуждали в ней чувства жизни. Голоса преподавателей и запахи аудиторий стали чужими. Вся жизнь стала чужой. Но это был путь, который она выбрала сама. Теперь винить стоило только себя — за то, что переоценила свои силы, за то, что позволила сердцу полюбить кого-то сильнее, чем свое драгоценное дело. Да что уж там... Она точно знала, что любит Кирилла больше самой жизни.

Эта мысль остановила посреди парка, утопающего в приглушённом свете фонарей, и девушка, достав телефон, задержала взгляд на их яркой фотографии с блондином — сделанной ещё в начале осени, на той самой лодке, у которой плавала утиная стая. Серое небо над головой заставляло всё больше утопать в болезненных воспоминаниях, а пальцы, словно подчиняясь собственной воле, скользили по экрану, набирая номер. Длинные гудки один за другим отдавались в динамике, но так и не дали услышать желанный голос, и Алина разочарованно опустилась на холодную скамейку.

Морозный воздух проникал в каждую клетку, но исходил не столько от погоды, сколько изнутри, где притаилась острая тоска. Входящий звонок заставил вздрогнуть. Сердце упало в пятки, но, к сожалению, на экране отобразилось не то имя, которое она так надеялась увидеть.

— Привет, Алекс.

Губы едва двигались от холода. Первые морозы не щадили и без того потрескавшееся лицо.

— Как ты там? — голос парня немного успокаивал. — Учишься?

— Стараюсь... А ты как?

Алекс усмехнулся:

— Жив пока... Так и не дозвонилась?

— Нет, а ты?

— Не отвечает. Дверь тоже не открывал. Но вечером у него всегда горит свет.

— Правда?

— Угу.

— Я думала, он уехал.

— Да перестань. Куда ему ехать? Он придёт в себя, вот увидишь. А ты... постарайся не думать о плохом.

— Легко сказать...

— Он даже сообщение прислал. Прости... может, мне не стоило об этом говорить...

— Сообщение? — переспросила Алина.

— Да... Написал, что у него всё обязательно будет хорошо. Что он справится со всем. Что-то в этом духе. Точно не помню.

Алина почувствовала, как внезапно затаила дыхание, а сердце стало биться неровно.

— Это всё?

— Нет, ещё поблагодарил, — продолжил Алекс неуверенным голосом. — Сказал спасибо за помощь с отцом и... за то, что я буду рядом... с тобой. — Девушка резко вскочила с лавочки. — Только не понимаю, зачем он это сказал. Может... ревнует?

Алина слышала, как Алекс улыбается на другом конце провода, даже не замечая, что бежит по парку.

— Когда он написал? — она закричала так громко, что прохожая резко обернулась.

— Сегодня днём, — растерялся мажор.

Слёзы потекли ручьём. Алина чувствовала, как сердце рвется, словно невидимые верёвки тянут его в разные стороны за ввинченные крючки.

Она перебежала дорогу, пересекла полукруглый двор и, добравшись до нужного подъезда, стала лихорадочно нажимать на кнопки домофона, пока ей не ответил женский голос.

— Простите, откройте, пожалуйста. Я забыла...

В ответ раздался щелчок — связь оборвалась. В отчаянии она дёрнула дверь, но та не поддалась. Лишь на четвертом звонке в домофон дверь всё же открыли, и, пулей взбежав на пятый этаж, Алина настойчиво постучала в дверь квартиры. На площадке стояла гробовая тишина.

Вместо каких-либо звуков из-за двери, её оглушали только бешено стучащее сердце и шум крови в ушах. Поглощало непреодолимое желание колотить по проклятой двери, пока она не развалится на куски. В сознании вспыхнула светлая мысль, словно одинокий луч света посреди грозы. Пробегая двор, парк и дорогу, девушка считала каждую секунду, но путь до дома всё равно казался бесконечным. Лёгкие нещадно жгло, когда она забежала в квартиру и, распахнув шкаф, достала из-под одежды пакет с вещами Макса, которые ей передали в морге. Ключ лежал рядом с кошельком и телефоном парня. Алина так и не успела передать их Кириллу. На обратном пути все мысли казались безнадёжными, а голову занимали лишь те ужасные картины, которые рисовало воображение. Человеческий мозг — удивительный орган, только он способен заставить нас таять от счастья из-за простого слова или взгляда, бояться чего-то совершенно безобидного или воображать самое страшное, когда так хочется верить в чудо.

Отсутствие этого чуда ощущалось уже на пороге. Аромат чистых вещей и еды странно переплетался с металлическим привкусом. Должно быть, от быстрого бега и холодного воздуха ноздри Алины слегка воспалились...

Она медленно пошла по коридору, будто опасаясь, что кто-то выскочит из комнаты, но на самом деле пугала тут холодящая кровь тишина. Ведь самое страшное чувство для человека — это вовсе не физическая боль и не безумие, а стремление увидеть то, во что так не хочется верить. Желание убедиться в собственном ужасе, которое не отпускает.

Алина осторожно заглядывала в комнаты, и с каждым шагом дыхание прерывалось, как будто ожидало чего-то невообразимого, способного разрушить остатки души. Она была на грани. Оставалось только нанести последний удар, оставляющий неизлечимую рану.

В кухонной комнате, где Кирилл с такой решимостью говорил о расставании, снова застала пустота, пропитанная их общими слезами, и девушка разрыдалась — сначала от облегчения, потом от обиды. Чувства накрыли едким смогом, словно поджидая момента, когда она сдастся и утонет.

Алина развернулась и сделала два шага обратно к выходу, но резко остановилась, потому что перед глазами вспыхнуло что-то яркое и резкое, от чего душа застыла, а тело окоченело. Медленно, будто оттягивая неизбежное, повернула голову и, затаив дыхание, потянула уже приоткрытую дверь в ванную. Казалось, сердце никогда не замирало так надолго. Она чувствовала, как вот-вот задохнётся, не сделав ни единого глотка воздуха, потому что он был пропитан кровью. Всё вокруг утопало в её алом оттенке, и сделав неосторожный шаг, она не знала, куда поставить другую ногу.

Бледное лицо зловеще выделялось на фоне пола, залитого густой жидкостью.

— Кирилл! — выдохнула девушка, падая на колени.

Из горла вырвался крик. Руки метались по ослабевшему телу, не зная, за что ухватиться. Шокирующая картина не позволяла мыслить ни о чём кроме страха и тошноты. Горькие рыдания сдавливали внутренности, но она заставила себя сделать глубокий вдох и запачканными руками достать из кармана телефон.

Вызвав скорую помощь, Алина вскочила на ноги, бросилась на кухню и принялась лихорадочно рыться в ящиках и шкафах, пока не отыскала несколько полотенец, а затем крепко завязала окровавленные запястья. Блондин был так безжизненно неподвижен, что она не решалась проверить его дыхание и пульс. Слёзы всё текли, смешиваясь с металлическим привкусом, наполнившим тесное помещение. В конце концов, она наклонилась к его лицу. Из-за паники, страха, то ли из-за собственного тяжелого дыхания, она ничего не смогла расслышать, и прижавшись к стене, спрятала голову в колени.

«Операционная»

Алина пристально разглядывала надпись, разделяя слово на слоги и буквы, стараясь отогнать мысли о смерти. Слёзы не прекращались. Лицо пекло от их бесконечного потока. Она смутно помнила, как скорая доставила их сюда. Кирилла увезли за двойные двери, и, глядя на испуганные лица врачей, стало понятно — это конец. Как же иногда хочется быть глупой и наивной, чтобы раны не резали так глубоко, а память не заставляла снова и снова проживать одну и ту же боль.

Из операционной никто не выходил уже несколько часов. Ночная тишина окутывала больницу, и, сидя в длинном коридоре, девушка всем своим существом прочувствовала одиночество, словно осталась одна во всем мире. В пустом мире. Ведь он станет пустым без него...

Снова нахлынули рыдания. Они одолевали душу без остановки, и было уже плевать на жгучую боль в мокром лице. Плач раскалывал на части пустой больничный коридор.

Она не услышала быстрые шаги на лестнице, но почувствовала лёгкое прикосновение к плечу и, подняв глаза, увидела Лизу — её лицо тоже было мокрым. Зрение застелила пелена, но спустя мгновение Алина рассмотрела за спиной подруги фигуру поникшего мажора. Казалось, за несколько дней парень полностью исчерпал свои силы. Он медленно обошёл Алину, сел рядом и завёл руку ей за спину, а Лиза устроилась с другой стороны. Так они и сидели минут десять, разделяя друг с другом этот страшный момент.

— Что говорят? — Алекс едва шевелил губами, будто боялся нарушать тишину, и Алина, не сумев ничего ответить, покачала головой. Ручейки в который раз потекли по щекам. Наверное, за всю свою жизнь она не плакала столько, сколько в эту ночь. — Эй... тебе нужно успокоиться, — мажор мягко провёл рукой по её спине. — Я принесу кофе.

— Я взяла успокоительное, — сообщила Лиза, когда парень поднялся и ушёл вниз по лестнице. Блондинка достала из сумки бутылку воды и блистер с таблетками.

— Что мне делать? — хрипло выдавила Алина.

— Ждать... — Лиза помогла подруге запить таблетку и, закручивая крышку бутылки, заглянула ей в глаза. — Возможно, ты удивишься, услышав это от меня... Но я думаю, его время ещё не пришло. Не может такой человек так нелепо уйти из жизни. — Алина взглянула на подругу болезненным, пустым взглядом. — По крайней мере, мне очень хочется в это верить, — заключила Лиза, обнимая её за плечи, и попыталась перевести колючую тему. — Профессор очень переживает за тебя. Он разговаривал с врачом Кирилла.

— Зачем?

— Возможно, он хочет помочь. Об этом позже. Главное, чтобы он выбрался.

Алина всхлипнула, и слёзы остановились, но внутри всё ещё было тяжело, временами так сильно, что хотелось умереть, однако уснуть или забыться она не могла — нужно было ждать новостей. Через несколько минут Алекс принёс горячий кофе, аккуратно придерживая стакан, и постоянно забирал обратно, не позволяя ей обжечь пальцы. Лиза наблюдала за этим с каким-то странным интересом.

— Как я могла его оставить... — проговорила студентка, уютно устроив голову на плече мажора, и Алекс легко и почти незаметно коснулся губами её макушки.

— Ты не виновата. Здесь никто не виноват.

— Я знала, что ему нельзя оставаться одному. Но всё равно ушла. Думала только о своих чувствах...

Алекс глубоко вдохнул, пытаясь подобрать нужные слова.

— Мы всегда слишком зациклены на своих чувствах. Они никогда не дают нам покоя. Но винить себя глупо — это Киру не поможет. Оторвавшись от стены, Алекс посмотрел на девушек. — Нам нужно собраться с силами и помочь ему. Пусть знает, что у него всё ещё есть друзья. — Алекс даже смог улыбнуться, несмотря на усталость, сквозившую в его взгляде.

Алина ничего не ответила, лишь снова уронила голову ему на грудь, и парень замер, стараясь даже не дышать, будто боялся спугнуть нивную птичку. Они сидели уже пятый час, и из операционной не поступало никаких новостей. За всё это время туда вошли двое врачей, почти бегом проскользнув по коридору, но никто не выходил.

Прошёл ещё час, и когда Алина начала засыпать, дверь операционной наконец-то распахнулась. Мажор мягко похлопал её по спине, отчего горячая волна прокатилась по телу, и девушке пришлось резко вернуться в реальность. Парень выпрямился. К ним подошел изможденный доктор с покрасневшими глазами и медленно расстегнул халат. На его лице виднелся глубокий след от медицинской маски.

— Мы его стабилизировали, — выдохнул врач. Было очевидно, что силы его иссякли, и он даже не пытался подбирать слова. — Парень ваш потерял много крови. Была гипоксия, — монотонный голос врача не сулил ничего благополучного, всё больше окуная в страшную неизвестность. — Мы подключили аппарат искусственного дыхания, но... — Все замерли. Это «но» не предвещало долгожданного облегчения. Каждый почувствовал это, заглянув в глаза доктора. Мужчина тихо вздохнул, пряча руки в карманы халата. — Мы не знаем, насколько сильно пострадал мозг. Он пережил кислородное голодание. Это может означать, что парень... не придёт в себя.

У Алины подкосились ноги. К счастью, Алекс крепко держал её за руку, хотя и сам едва стоял. Неужели, только что обретя единственного друга, он потеряет его навсегда? Неужели судьба действительно так жестока к Кириллу? Неужели всё это происходит на самом деле?

Тяжёлые мысли роились в голове, пока доктор рассказывал, как Кириллу перелили огромное количество крови, и что, к счастью, группа оказалась не редкой, иначе операция даже не смогла бы начаться. Мажор слушал усталые слова словно сквозь туман, даже не понимая, хорошие ли это новости. Оказывается, до боли странное чувство охватывает сердце, когда не знаешь, проживёт ли твой друг хотя бы следующую минуту.

— Какие прогнозы? Вы же, наверное, хотя бы примерно понимаете, что с ним будет, — голос Алекса повысился, но доктор лишь широко раскрыл глаза и сдержанно ответил:

— Мы будем проводить дополнительные тесты на мозговую активность, поддерживать кровообращение... Сейчас самое важное — убедиться, что всё сделано правильно.

— Так вы... даже этого не знаете? — вскрикнул Алекс. — Скажите хотя бы, чего нам ждать...

— Я не могу делать таких прогнозов. Я всего лишь врач. — Доктор внимательно смотрел на взволнованного парня и перепуганных девушек с видом провинившегося подростка. — Я бы сказал, что это загадка, как себя поведёт его мозг. Даже если он очнётся, возможна потеря памяти или другие повреждения: нарушение речи или...

— Или что? — настаивал Алекс, игнорируя очевидную усталость собеседника.

— Он может полностью утратить способность функционировать.

— Как это?

Доктор поочерёдно посмотрел на парня и на каждую из девушек.

— Это... может быть кома. Сейчас остаётся лишь надеяться, что парень достаточно сильный, чтобы справиться.

— Он очнётся! — выпалил Алекс, пытаясь убедить неизвестно кого. Доктор устало кивнул и скрылся в конце коридора, оставив ребят с надеждой, устремлённой ему вслед.

— Значит, будем ждать, — Алина опустилась на кушетку. Слёз больше не было, как и каких-либо догадок, что будет дальше.

— Он очнётся. Я уверен, — повторил парень, словно говорил с пустотой. Алине тоже хотелось убедить мозги в этих словах, дав самой себе обещание верить несмотря ни на что, потому что иначе весь её мир теряет смысл. И если чудо случится, она будет готова сделать всё возможное, чтобы подобное никогда не повторилось.

Первой рядом с блондином должна была дежурить Алина. Алекс сумел договориться, чтобы их пускали в реанимацию, и иногда закрадывалась неприятная мысль о том, что доктор даёт им шанс попрощаться. Никто не знает, что будет дальше, но девушка была уверена в одном: она никогда его не отпустит.

— Лиза? Что ты здесь делаешь? Сегодня моя очередь. — Войдя в палату, Алина удивилась сидящей у кровати блондинке.

— Я останусь с ним, а ты сходи в институт. Ты не была там уже месяц. Профессор тебя ждёт. Он просил передать, чтобы ты обязательно пришла. — Студентка собиралась что-то сказать, но подруга её перебила. — И прежде чем ты откажешься, он сказал, что готов предоставить тебе академический отпуск. Но только если ты появишься в университете.

— Ладно, — протянула Алина, уже предвидя исход разговора с профессором. Она давно определилась, как поступить с учёбой и любимым делом. Это решение она приняла той ночью, когда Кирилл пошевелил большим пальцем, а она, уставшая, уснула на краю кровати.

В просторном холле университета кружил знакомый аромат бумаги и дерева. Воспоминания тут же перенеслись к моменту, когда Алина впервые переступила порог этого здания, наполненная восторгом и мечтами о светлом будущем. Теперь же её шаги были ровными, дыхание спокойным, а сердце уверенным. Она переборола жалость, зная, что должна быть сильной, чтобы окончательно утвердить своё решение.

— Добрый день, — девушка вошла в просторный тёплый кабинет, утопающий в огнях жёлтых ламп, расставленных на столе и некоторых полках. Мужчина, сидевший за столом, внимательно проследил за её неторопливым шагом.

— Здравствуй, Алина. — Отложив бумаги, профессор кивнул на мягкий стул перед своим рабочим местом. Она присела и осмотрела кабинет, где плотные шторы скрывали пасмурный свет из окна. — Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше.

— Я хотел поговорить о твоей учёбе и работе в исследовательской группе. Знаю, что тебе сейчас непросто, но эти вопросы тоже нужно решать. Время не стоит на месте. Ты должна продолжать работать или завершать начатое. — Алина бросила растерянный взгляд на профессора. — Я могу предложить тебе академический отпуск или помочь перейти на заочное обучение, пока ты заботишься о своём парне, но мне кажется, ты пришла сюда не ради этого. — Алина нахмурилась. — Ты ведь хочешь быть рядом с ним, и никакая учёба тебя не остановит, ведь так?

— Я хочу бросить исследование. — Фраза, которую она таила в себе несколько недель, далась на удивление легко. Наставник даже не изменил выражения лица, словно ожидал именно этого.

— Хорошо.

— Хорошо? — переспросила Алина, не веря своим ушам.

— А ты хочешь, чтобы я тебя отговорил?

— Нет... Просто странно это слышать от вас.

— Я давно перестал убеждать людей в чем-либо. Если человек тебе верит, он рано или поздно сам придет к тому же решению. А если он выбрал свой путь, я не смогу его вернуть, а лишь помешаю. Я не хочу мешать тебе. Хочу помочь.

— Как?

— Я понимаю, почему ты так поступаешь. Еще когда читал твой первый доклад, понял: ты не просто студентка, стремящаяся к званию. Ты — настоящий врач. И если однажды решишь вернуться к учебе, я буду очень рад. А сейчас ты нужна только одному пациенту. Поэтому... Я взял эту карту. — Мужчина достал из высокой стопки бумаг папку и положил её перед Алиной. «Пациент №213 Сударев Кирилл Андреевич» — говорила крупная надпись на обложке. Студентка подняла сияющие от слёз голубые глаза. — Я решил включить Кирилла в исследование. Мы как раз почти набрали нужное количество пациентов. По правде говоря, он будет десятым.

— Но... он сейчас... — Не зная, как на это реагировать или как объяснить, что блондин может даже не очнуться, Алина заплакала.

— Конечно... всё это случится, когда он придёт в сознание.

— Возможно, никогда... — с горечью выдохнула девушка.

— Послушай... — Профессор протянул руку и легонько похлопал её ладонь. — У меня за плечами огромный опыт. Я видел многих пациентов. Сильных, слабых, отчаявшихся, запутавшихся, но таких, как твой Кирилл, — ещё никогда. Любой другой на его месте уже давно покинул бы этот мир, но его любовь к жизни — это почти необъяснимое чудо. Даже здоровые люди порой теряют надежду, а он... держит её очень крепко. Честно говоря, прочитав его историю болезни, я сам почти поверил в божественный промысел. Что-то не позволяет ему уйти. Так что... поверь мне, твой парень и на этот раз выиграет.

Дослушав красивую, но слишком невероятную речь, Алина неверующе фыркнула и в который раз, благодаря словам наставника, убеждалась — самых лучших людей судьба не щадит ни минуты, но вместе с тем рождался вполне логичный вопрос: если бы всё обстояло иначе, оставались бы эти люди такими, какие они есть?

— Он никогда на это не согласится, потому что терпеть не может больницы. За столько лет они бы и мне стали как кость в горле.

— Не переживай, исследование заключается лишь в том, чтобы подобрать для пациента наилучшее лечение и обучить родственников правильно справляться с болезнью. Иными словами, ты будешь заботиться о нём, а мы — следить за его состоянием. При этом его будут лечить лучшие врачи совершенно бесплатно.

— Почему вы выбрали его?

— Подумай сама. Он — идеальный кандидат. Судьба не щадила его. Он пережил смерть близких и справлялся даже в худших обстоятельствах. А теперь... Мы хотим увидеть, как его жизнь изменится с тобой.

— Я просто хочу, чтобы он жил спокойно.

— Алина, наблюдение не означает круглосуточного слежения. Ты сама будешь помогать ему. Таким образом, хоть и косвенно, но ты тоже будешь участвовать в работе. Я бы очень этого хотел.

— Я... не уверена.

— Не торопись с решением. Подумай. Это возможность помочь Кириллу и самой быть в курсе исследования. Только так я могу хоть как-то помочь тебе не забросить учебу полностью, и в будущем стать настоящим врачом. К тому же твое официальное место в исследовании освободится, и ты сможешь пригласить любого другого студента.

— Любого? — Эта мысль даже ни секунды не обдумывалась, а просто возникла в сознании, как кукушка в старых часах. — Тогда пусть это будет Лиза... Филиппова.

— Значит, ты согласна?

Алина кивнула. В тот момент она отказалась от всего, что раньше составляло смысл её жизни. Но в её душе зародилось нечто новое, и всё, что казалось таким важным прежде, теперь обитало в одном измученном жизнью разуме — отчаянном разуме Кирилла.

***

За окном больничной палаты падал первый снег. Мечты о прогулке по заснеженному парку, о том, как двое улыбаются друг другу и держатся за руки — единственное, что немного грело разорванную душу. Но блондин по-прежнему лежал неподвижно на больничной койке, грудь медленно приподнималась в такт тяжелому дыханию через аппарат. На лице всё ещё были заметны синяки, оставшиеся после той драки в баре, словно напоминание о том, что прежняя жизнь осталась позади. Возможно, это его передышка, но как Где-то глубоко билась последняя надежда на то, что, отдохнув, его мозг сможет снова вернуть прежний боевой настрой и немеркнущую волю к жизни.

Девушка нежно коснулась перебинтованной руки, и грудь сдавила тоска по беспечным дням, где всё было так просто и понятно. Теперь ощущалась легкая грусть по несбывшемуся исследованию, но грела мысль, что ей хотя бы удалось осуществить мечту подруги.

Со временем Алине удавалось находить утешение и отвлекаться от тяжёлых мыслей о состоянии Кирилла. Работа на кафедре ускользнула, как птица, взмывшая в небо, но благодаря профессору она могла быть рядом с блондином, а большего ей и не нужно.

Тихий стук в дверь нарушил задумчивое молчание, и в дверном проёме показалась черноволосая голова.

— Как дела? — Алекс прошел в палату, бросив взгляд на умиротворенного друга.

— Всё так же...

— Он всегда говорил мне, что ни одна проблема, ни одно страдание не стоят жизни. Что жизнь — это дар, который нужно беречь всеми силами. — Алина посмотрела на мажора с выпученными глазами. — Когда отец постоянно избивал меня, Кир никогда не говорил, что я должен подчиниться, чтобы всё прекратилось. Он говорил, что я должен защитить себя и маму. Он собирался купить нам билеты в другой город, но я был слишком напуган. А потом... было уже поздно... Этот чудак даже продавал свои вещи, чтобы собрать деньги. А я так поступил с его девушкой...

Алина почувствовала необъяснимую волну в груди — что-то между сожалением и растерянностью.

— Никто не ожидал, что всё сложится именно так. Ты хороший человек. Просто иногда обстоятельства складываются не так, как нам бы хотелось.

— Они сложились так, что все его усилия оказались напрасными. Я сдался. Не смог защититься от отца, не сумел постоять за себя, загнал себя в тупик. Но он всё равно нашёл способ меня вытащить. Именно он заставил меня бороться, хотя на это и ушло больше десяти лет. — Девушка молча глотала подступившие слёзы. Слова Алекса вдруг пробудили в ней ещё более глубокую тоску. — Ты сделала правильный выбор, — сказал Алекс, и Алина вновь встретилась с его взглядом, полным слёз. — Он тот, кого стоит любить.

Слова парня заставили её улыбнуться. Комнату окутало едва уловимое, но тёплое чувство, и Алина знала — Алекс тоже это ощутил.

— Знаешь, когда мы встретились в клубе, мы с Кириллом тогда ещё не были знакомы. Всё, что случилось той ночью, помогло нам быть вместе. Если бы не ты, ничего бы этого не было.

— Вот именно... — хрипло произнес парень.

— Это жизнь, Алекс. Без чёрного не бывает белого.

Палата погрузилась в приятную тишину. Удивительная вещь — жизнь. То, что сначала кажется невозможным, в одно мгновение может стать самым дорогим и нужным.

— Выйдем, поговорим? — вдруг предложил он. — Не хочу при нём.

Печально взглянув на неподвижного парня, Алина вышла следом за мажором, и они сели на кушетку у палаты.

— Что говорит твой профессор? Он может ему помочь?

— Может. Но не в нынешнем положении. Чтобы вылечить Кирилла, нужно хотя бы понять его психическое состояние, а сейчас только одному Богу известно, как он мыслит. Да и мыслит ли вообще...

Последние слова прозвучали слишком тихо, и Алине казалось, что слёзы вот-вот снова польются из глаз.

— Я уверен на все двести процентов, что этот парень скоро придёт в себя. Потому что он... какой-то неодолимый.

— Да, так и будет. — Алина постаралась сделать голос как можно более уверенным.

— Нам просто нужно набраться терпения. Он всегда такой: заставляет волноваться, но всё равно притягивает, словно магнит для всего мира. — Алина едва смогла шевельнуть губами. Её до мурашек тронули внезапные чувства, пробудившиеся в Алексе. — Совсем забыл, зачем пришёл... То самое дело, — сказал мажор, переводя взгляд на серую папку в своих руках.

— Алекс... — Алина медленно покачала головой. — Я не уверена, что это хорошая идея.

— Я понимаю, что ты чувствуешь. Но не пытайся оградить его от собственной жизни. Ему это не нужно. Наоборот, Кирилл хочет знать всё. Он это дело не оставит. — Алина вцепилась в обивку кушетки так сильно, что пальцы занемели, но не могла ни возразить, ни поспорить, потому что точно знала: первым делом, когда блондин проснётся, снова начнёт поиски дела родителей. — Не лучше ли иметь ответы под рукой, когда он очнётся?

— Он только что выбрался из одного испытания, а мы сразу собираемся втянуть его в другое... — прошептала она, и в уголках глаз блеснули слёзы.

— На этот раз мы будем крепко его держать. Но он должен узнать, что случилось с его семьёй, иначе никогда не успокоится и будет всё время рваться в эту яму.

— Мне страшно.

— Когда Кир узнает, кто это сделал, он сможет винить его, а не себя.

— Может, ты прав... — пробормотала она, забирая документы у парня из рук.

— И еще... — Парень достал бумажный конверт, неуверенно сжимая его пальцами. — Это тебе.

Он положил конверт на папку, которая теперь лежала у Алины на коленях. — Открой дома, ладно? Кстати, я записался в лечебный центр за городом. Хотел... чтобы ты знала.

— Правда? — Девушку захватило радостное удивление, когда на его лице заиграла неловкая растерянность.

– Лечение займет три месяца. Стоит оно как крыло самолёта, но, говорят, там не так ужасно. Если честно, мне очень страшно, но кое-кто дал мне понять, что ради достойной жизни нужно уметь терпеть.

— Ты молодец... — успела сказать Алина, прежде чем в палате Кирилла раздался громкий сигнал, и туда стали сбегаться взволнованные врачи.