Глава 20 Новый день

Ожидание казалось нескончаемым, когда Алекса и Алину выгнали. Выяснить, что произошло, не удалось, и только через полчаса врачи наконец покинули палату Кирилла. Девушка бросилась внутрь и замерла в страхе. Блондин лежал всё ещё неподвижно, но без трубки во рту, и тяжело, но самостоятельно дышал. Его веки слегка дрожали, а губы были пересохшими и потрескавшимися. Подойдя к кровати, Алина осторожно коснулась перевязанной руки. Парень распахнул красные глаза и слабо шевельнул губами, несильно сжав её руку.

— Привет. Как ты?

От радости хотелось как можно скорее поговорить с ним и услышать в ответ его голос.

— Прости... – прохрипел Кирилл.

В палату осторожно вошёл Алекс и подошёл к кровати.

— Он очнулся, — радостно прошептала девушка.

— Ну рассказывай, как ты осмелился так с нами поступить, придурок? – выпалил Алекс раздражённо, но не очень громко, и получил от Алины кулаком по плечу.

— Хватит. Он только очнулся...

Блондин растерянно оглядел палату.

— Извините, пациенту нужен отдых, — сказал врач, входя в палату. — Нам надо провести обследование.

Алина воодушевлённо взглянула на измученное, но всё равно красивое лицо Кирилла, совершенно не желая отходить от него ни на минуту, но, пересилив себя, взяла Алекса за локоть и мягко увела за собой. Мажор поднял глаза к потолку и выдохнул, надувая щёки.

— Я же говорил, что всё будет хорошо.

— Ты был прав, — с радостной улыбкой она схватила мажора и потрясла за плечи. Этот жест казался им обоим таким естественным, будто всех этих ужасных недель не существовало, будто всё плохое осталось лишь нелепым, страшным сном, растаявшим в утреннем морозном воздухе.

Жаль, что это далеко не все трудности, с которыми Кириллу предстояло столкнуться. Прижимая к груди папку, что отдал Алекс, девушка ярко ощутила безвыходность ситуации. Она могла бы уничтожить эти бумаги, но внутренний голос подсказывал, что Алекс прав в каждом слове. Для Кирилла это важнее, чем жизнь и смерть, и теперь он уже не боится сделать шаг в неизвестность. После всего, что он пережил ради этой папки, мысль о правде не даст ему покоя. Алекс бросил взгляд на руки Алины, затем внимательно посмотрел ей в глаза.

— Я хочу, чтобы он наконец успокоился. Но ты лучше знаешь, как поступить с этой папкой. — Она молча кивала, хотя её мысли были полны сомнений. Как же понять, как поступить правильно? — Если не справишься или нужна будет помощь — звони. Или найди меня в медицинском центре «Светлый путь». Если, конечно, не решишь избавиться от этого проклятого дела.

— Я буду приезжать. — Озадаченный взгляд девушки немного насмешил Алекса. — Оставь мне адрес. Думаешь, я брошу тебя там одного?

— Спасибо... И ещё раз... Прости за всё.

— Хватит... Мне не хочется возвращаться к этому. Теперь ты мой друг.

Парень тепло улыбнулся, не находя слов для ответа. Он просто стоял, смотрел на задумчивое лицо девушки несколько минут, и впервые жизнь не казалась ему отвратительной.

— Я пойду... В центре попросили приехать пораньше, чтобы оформить документы и заселиться.

— Ты... Обязательно напиши мне адрес. Не забудь. — Попросила девушка и совершенно неожиданно крепко обняла его за шею. Он задержал дыхание, а потом радостно выдохнул в её мягкие волосы и крепче прижал к себе, из-за чего желание уехать в этот чёртов центр окончательно улетучилось.

***

Алина сразу не заметила, что дверной замок был заперт только на один оборот вместо двух, когда повернула ключ. Войдя в коридор и включив свет, она увидела то, чего никак не ожидала.

— Папа? — за высокой фигурой отца показалось взволнованное лицо Юры.

— Привет, дочь, — мужчина подошёл к Алине и крепко обнял. Он был невысокого роста, не особо накаченный, но его объятия всегда оставались крепкими и тёплыми. Алина уже и забыла приятный, родной папин запах.

— Пап, что ты здесь делаешь?

— Вот так ты встречаешь родного отца? Пойдём, поговорим. — Борис Владимирович прошёл в гостиную и снова обратился к дочери: — С чего начнём?

— Что?

— Сборы, — нахмурившись, произнёс мужчина, потирая подбородок с едва заметной щетиной. Его тёмные каштановые волосы были немного растрёпаны. — Я приехал за тобой.

— Папа, перестань...

— В смысле «перестань»? Тебя отстранили от исследования, учёба внезапно закончилась, так что пора ехать.

— Ничего не закончилось. Мне просто дали отпуск.

— Практически то же самое, — возразил отец. — Ничего страшного... Не получилось стать врачом — займёшься чем-нибудь другим, только дома — в кругу семьи.

— Я никуда не поеду, — твёрдо заявила Алина, усаживаясь на диван. Её уверенный тон заставил отца на мгновение растеряться.

— И что тебя так держит?

— Здесь мой любимый человек, и он сейчас в большой беде. Я не могу его бросить.

— Какой человек? — переспросил отец, вскинув брови.

— Любимый, — повторила Алина, встречая его взгляд.

— А я, значит, для тебя не любимый?

— Пап...

— Значит, это правда, что вокруг тебя парни толпами вьются, — задумчиво произнёс мужчина, потирая висок. Алина метнула грозный взгляд на брата, который привалился к стене между гостиной и кабинетом. — А я-то надеялся, что Юра меня просто разыгрывает. — Отец подошёл к девушке и сел перед ней на корточки. — Послушай, малышка. Я всё понимаю — гормоны бушуют, в городе полно классных парней, но ты действительно связалась с больным человеком?

Алина теперь уже надолго задержала взгляд на Юре, который упорно молчал.

— Да, пап, у Кирилла биполярное расстройство.

Борис Владимирович тяжело вздохнул и отвёл тревожный взгляд.

— Ты шутишь? Ты правда готова связать жизнь с таким человеком?

— Да, готова. Я понимаю твоё беспокойство, но это моя жизнь, и я хочу сама решать свои проблемы.

Отец поднялся, сделав лицо ещё более удручённым. Алина видела, как каждое её слово ранит мужчину, но в этот момент не могла позволить себе думать о чужих чувствах. После всего, что ей пришлось пережить, мнение всегда поучающего отца перестало быть самым важным. Внутри неё росла тяжесть — будто огромная каменная глыба, которая с каждым днём становилась всё тяжелее.

— Дочь, какие у тебя могут быть проблемы? У тебя есть я и мама. Мы не позволим никаким трудностям нарушить твой покой. Поехали домой. — В ласковом голосе отца прозвучала, наверное, вся его надежда.

— Какие у меня могут быть проблемы? — с горечью сказала девушка, чувствуя, как горячие слёзы собираются в глазах. Она скрестила руки на груди, готовясь к тяжёлым воспоминаниям. — Ладно, я расскажу: мой парень защитил меня от изнасилования, но обидчик оказался сыном губернатора, и тот решил его убить. Когда нас заманили в бар, на наших глазах его лучшего друга застрелили в голову. — По лицу Алины уже текли горькие слёзы, а отец стоял с открытым ртом. За его спиной бледнел и Юра. — Думаешь, я смогу теперь жить как раньше?

Повисла такая гнетущая тишина, что невольно захотелось прочистить уши. Алина вытерла мокрое лицо рукавом толстовки.

— Подожди, Алин, ты это сейчас серьёзно? — спросил отец, снова присаживаясь перед ней и осторожно касаясь колена. Девушка несколько раз кивнула. — Человека... убили... у тебя на глазах?

— Да. Губернатор застрелил его.

— Ох! — отец тяжело выдохнул, а Юра в ужасе опустился на подлокотник кресла.

— Диджея убили? Он... мёртв? — промямлил брат онемевшими губами. — Я же... я же не хотел этого... — Алина и её отец одновременно посмотрели на парня. Он опустил голову, сжал волосы на затылке и растрепал идеально уложенную прическу. Казалось, его внезапно перестал волновать внешний вид. — Я просто попросил..., чтобы блондина ненадолго оставили в психушке, — сказал он, поднимая голову, но избегая взгляда сестры. Лицо Юры стало почти багровым.

— Ты... встречался с губернатором?! — Тело Алины внезапно сжалось от напряжения. Парень кивнул, глядя куда-то в пустоту. — И что ты ему сказал?

— Что... его сын... хочет найти тайный сейф. Я подслушал телефонный разговор, когда они все здесь ночевали. Он говорил с каким-то Максимом Сергеевичем.

Девушка медленно поднялась на ноги. Отец все еще приходил в себя от шока и не успел среагировать, когда она бросилась к брату и стала бить его по голове, плечам и лицу.

— Урод! Что ты натворил? Это твоя вина! Ты убил его! Ты убил Макса!

Отец попытался оттащить дочь, но она отчаянно вцепилась в русую шевелюру Юры, а парень с ошеломленным лицом и приглушенным вскриком прикрывал себя руками. Мужчина с трудом оттащил её и крепко обнял. — Отпусти! Я убью этого выродка!

— Тише, тише, — успокаивал отец, прижимая к себе рыдающую девушку. Окончательно сломленная отчаянием, она сползла вниз по его ноге и бессильно осела на пол. Борис Владимирович тяжело вздохнул и потёр лицо рукой. — Так... Ну-ка, скажи мне, ты что, связался с губернатором? — спросил он у приёмного сына. Юра тяжело дышал, пытаясь привести в порядок свои растрёпанные волосы. — Что ты делал? — Когда ответа не последовало, мужчина шагнул к парню и слегка хлопнул по щеке. — Я спрашиваю, что ты делал?

— Проверял... проверял документы на перевозку грузов и... составлял новые, если это было нужно. Всего пару раз. Он обещал, что взамен уберёт блондина. Я не хотел, чтобы он вертелся вокруг Алины. Потому что... Алина... я всегда тебя любил, понимаешь?

Отец издал дрожащий звук губами. Напрасно Юра надеялся, что его слова хоть как-то тронут девушку. Она спокойно пропустила их мимо ушей.

— Как ты мог так поступить с Кириллом? — спросила она, не прекращая плакать. — Он же ничего плохого тебе не сделал. Он тебя братом называл! — Угрожающий крик Алины заставил отца схватить её за плечи. — Ты всегда ратовал за справедливость, а сам связался с губернатором...

— Ты ведь дипломированный адвокат! — теперь и отец повысил голос. — Как ты мог не понять, чем он занимается?

Юра молча смотрел в пол.

— Я понимал... — парень виновато опустил плечи. На его лице отражалось понимание. Человеческая жизнь — это ведь не буква на бумаге. Её нельзя просто так стереть или закрасить. И исправить эту ошибку уже не получится. — Такого я не хотел... — Юра поднял глаза, наполненные ужасом.

— Папа, убери отсюда этого идиота, иначе я его придушу!

— Успокойся! — бросил мужчина с угрозой в голосе, тут же ощутив укол вины, и мягко погладил дочь по голове. — Поезжай домой. — бросил мужчина в сторону парня. — Я останусь с Алиной, пока ей не станет лучше. А потом заберу её отсюда.

Отец обеспокоенно притянул девушку к себе, и Алина устало прижалась к его теплой, родной груди, мысленно заверяя, что домой он уедет один.

Раздался звонок в дверь, и Алина поспешно выбралась из-под одеяла. В её комнате тускло горела лампа, а за окном большими хлопьями падал снег. Часы показывали без пяти одиннадцать дня. Звонок прозвучал снова, окончательно убедив, что это не сон. На пути к двери встретился сонный отец. На лестничной площадке стоял профессор в чёрном пальто, припорошенном снегом, с неизменным портфелем в руках.

— Здравствуй, Алина, — произнёс Антон Иванович. — Случилось кое-что. Нам нужно поговорить.

— Что-то с Кириллом?

— Нет. — Видимо, профессор сам встревожился её испуганным видом, поэтому сразу начал мотать головой. — Он под наблюдением, не волнуйся. Может, ты меня впустишь?

Девушка отступила назад, и он пересёк порог, встретившись взглядом с её отцом.

— Это... мой папа, — сообщила она, проходя в квартиру, а затем указала и в сторону профессора: — Папа, это мой наставник.

— Добрый день! — Антон Иванович пожал руку её отцу и прошёл за Алиной на кухню.

— Очень приятно, конечно... — начал Борис Владимирович, следуя за ними. — Но что вам понадобилось в квартире моей дочери с самого утра?

— Я пришёл сообщить новости, чтобы Алине не пришлось зря ехать в больницу. Кирилла сегодня переводят к нам в стационар.

— Почему? — Девушка так и не успела поднять стакан с водой к губам.

— У него появились признаки острой депрессии. — Она поставила стакан, затем, опустившись на локти, закрыла лицо руками. Отец обеспокоенно посмотрел на дочь, затем метнул колючий взгляд на незваного гостя. — Только... не переживай так. Это поправимо. Теперь он под моим контролем, и лечение будет правильным.

— Ну вот, видишь, всё будет нормально с твоим Кириллом. Собирайся, Алин. Нас мама ждёт.

— Пап, ты, кажется, меня не понял. Я не поеду.

Отец тяжело вздохнул.

— И что ты собираешься делать? В острое отделение тебя всё равно не пустят. Приедешь, когда твой парень поправится.

— У Алины будет доступ к больному, так как он участвует в исследовании, — вклинился профессор.

— Но она в нём уже не участвует...

— Как наблюдатель и студент — нет, но как родственник её присутствие необходимо.

— Родственник... — фыркнул отец. — Профессор, вы не помогаете... Я хочу увезти дочь из этого кошмара.

— Я не оставлю Кирилла одного, — твёрдо заявила девушка. — Сколько можно повторять?

— Но ведь ты говорила, что у него есть друг. Пусть он и присмотрит.

— Алекс сейчас проходит реабилитацию в наркологическом центре.

— Прекрасно... — протянул отец. — Чем ещё удивишь? У меня, кажется, уже предынфарктное состояние.

— Простите, но я считаю, что Алине после всего произошедшего не стоит резко менять обстановку. После такого стресса психике лучше постепенно привыкать к новому укладу вещей. Говорю вам это как врач.

Алина подняла на наставника благодарный взгляд.

— А я, как отец, заявляю: не позволю дочери переживать весь этот кошмар в одиночку.

— При всём уважении, но ваша дочь уже взрослая. Она стремится быть рядом с любимым человеком. Думаю, лишать её единственной радости было бы ошибкой.

Отец сурово нахмурил брови и скрестил руки на груди.

— Её единственная радость — это её семья.

— Да что за спор? — Выпалила Алина. — Я никуда не поеду, и точка. — Она залпом выпила стакан воды и со стуком поставила на стол. — Пап, я бы очень хотела сказать, что у меня всё в порядке, но за последние месяцы моя жизнь перевернулась: я влюбилась; незаконно проникла в здание больницы; на моих глазах убили человека — моего друга. Мне бы хотелось просто обнять тебя, как раньше, и притвориться маленькой девочкой, но я уже совсем другая. Я люблю Кирилла так сильно, что не могу даже нормально дышать, а ты хочешь забрать у меня последний воздух... Можешь увезти меня силой, но будь уверен: если понадобится, я остановлю машину собственным телом.

— Убедительно... — протянул отец.

— Мне жаль, что это случилось в твоей жизни, — сказал профессор, мягко сжав хрупкое плечо девушки. — Я помогу тебе со всем справиться.

Отцу не понравился слишком смелый жест профессора. Он подошёл к Алине и осторожно усадил её за стол.

— Господи... Что же я маме скажу? – выдавил Борис Владимирович, с тревожным видом нависая над столом и дочерью. Алина посмотрела на отца с надеждой в глазах. Она была уверена, что не оставит Кирилла, несмотря ни на что, но ссора с отцом тоже её тяготила. Это отнимало слишком много драгоценных сил.

— Спасибо, пап...

***

Несколько недель Алина не могла избавиться от мучительной дилеммы, терзавшей её по ночам. Папка продолжала пылиться в шкафу стола, среди конспектов и учебников, а Кирилл всё так же оставался прикованным к постели, только теперь из-за огромного нежелания двигаться. Его внутреннее состояние оставалось для всех загадкой. Никто не мог даже представить, в какой бездне сейчас находится его душа. В их последнюю встречу парень всё так же молчал, уставившись в одну точку, а заглянуть ему в глаза было почти невозможно – там притаилась такая беспросветная пустота, что всякая надежда на чудо угасала. Поэтому каждый день, навещая блондина, она оставляла злосчастный документ под стопкой тетрадей, бросая на него печальный взгляд.

Войдя утром в палату, девушка была почти уверена, что Кирилл не спит. Лечение только началось, и, скорее всего, лекарства лишь немного приглушают его тревожные мысли. Страшно представить, какой серый, непроглядный шторм бушует сейчас в его голове. Он неподвижно лежал под одеялом, устремив взгляд в потолок, словно спал с открытыми глазами, даже почти не моргая.

Она взялась за запястье, где всё ещё блестел разноцветный сокол, пусть теперь и с укороченным, размазанным крылом из-за множества шрамов. Старалась не плакать, но взгляд на его неподвижное лицо заставил слёзы предательски выступить на ресницах. Чтобы не губить атмосферу ещё и своими переживаниями, она твёрдо решила пройтись. Морозный воздух отрезвлял, проникая в лёгкие, и, кажется, даже немного охлаждал раны в душе. Окончательно разозлившись на свою нерешительность, девушка достала телефон и вызвала такси.

Мажор проходил лечение в частной клинике уже шестую неделю. Алина часто мысленно упрекала друга за то, что оставил её наедине с очередной неразрешимой дилеммой, особенно когда каждое утро открывала ящик стола и подолгу смотрела на крупную надпись «дело» на картонной папке.

После почти двух часов пути по заснеженной дороге автомобиль остановился у уютного трехэтажного домика, напоминающего особняк, с жёлтой облицовкой и серой крышей. В центре помощи наркозависимым царила удивительная тишина. Казалось, это место должно быть более оживлённым для тех, кто пережил не одну ломку. Серьёзная ухоженная женщина с блондинистыми от природы волосами предложила Алине присесть на просторный диван в холле.

Алекс медленно, с легкой неуверенностью спустился в холл.

— Не ожидал тебя увидеть...

— Прости... Кирилл... всё ещё в депрессии. Обещаю, теперь буду приходить чаще.

— Не стоит, если это причиняет тебе неудобства.

— Нет, конечно, — поспешно возразила Алина. — Просто... Кирилла перевели в психиатрическую клинику. А ещё мой отец приезжал. Я долго не могла понять, что с этим делать.

Алина вынула из сумки папку, и из неё выпал конверт, о существовании которого она совершенно забыла. Алекс поднял его и взглянул на Алину с удивлением.

— Не открывала?

— Совсем про него забыла...

Алекс протянул ей конверт и глубоко вздохнул.

— Ничего страшного... потом откроешь.

Интерес выбил из головы неуверенность. Она вскрыла бумагу и достала сложенный пополам лист бумаги.

— Чек? На два... миллиона?! — девушка поднесла бумагу к глазам, и они невольно расширились. — Алекс... Что это?

– Подарок... – парень неловко пожал плечами. – Не волнуйся, это не отцовские деньги. Они с моего счёта.

– Да плевать... Я не могу их взять. – она протянула чек парню.

— Знал, что ты так скажешь. Но мне они тоже не нужны. Это всё, что осталось от моего счёта, который зачем-то хранил отец. Не хочу верить, что он когда-либо заботился обо мне, — Алекс опустил взгляд. — Я хочу, чтобы эти деньги принесли пользу Кириллу. И тебе. Больше мне их некому отдать.

— Как ты собираешься жить, если совсем ничего себе не оставил?

— Я оплатил этот отличный центр, где смогу прожить ещё три года. Решил дать себе последний шанс, исключив возможность тратить время впустую. Понимаешь? – Алина кивнула, опустив листок, который держала в руке. — Для меня лучше, когда их нет. Так что используй их на лечение моего друга.

— Это как-то неправильно...

— Я и так перед тобой в долгу.

— Ничего ты мне не должен. – от обиды девушка повысила голос, и Алекс растерянно опустил глаза.

— Хорошо. Тогда считай это подарком. На Рождество. — Алина подняла глаза и увидела счастливую ясную улыбку парня, которой, чтобы появиться, понадобилась, возможно, целая жизнь. Ей совершенно не хотелось стирать эту улыбку с его лица, поэтому она ответила своей и, свернув чек, убрала его обратно в конверт.

— Как ты тут?

— Как видишь. — Парень весело пожал плечами. — Мне уже лучше. Скоро буду как новенький. А как там Кир?

— Пока... не разговаривает со мной.

Алекс кивнул.

— Хорошо, что вы вместе.

— Мы все вместе. Теперь втроем.

Через пару недель Кирилл уже поднялся на ноги, но его лицо всё ещё сохраняло тоскливое выражение. Каждый раз, когда Алина заходила в палату, он медленно поворачивал голову и так же медленно отводил грустный взгляд, почти ничего не говоря.

— Привет. Как ты? — обратилась девушка к неподвижному лицу, устроившись на стуле, который уже стал ей привычным. — Сегодня я написала почти десять страниц. Лиза говорит, что нам стоит больше разговаривать. Я принесла альбом, чтобы порисовать для тебя. — Блондин пару раз моргнул, но продолжал смотреть в стену. — Как завтрак? — спросила Алина, выводя линии карандашом. — Надеюсь, здесь вкусно готовят. Может, принести что-нибудь? Скажи, что ты хочешь. Или напиши.

Парень продолжал молчать, и студентка уже начала думать, что не дождётся слов, но он вдруг повернулся и заглянул ей прямо в глаза. В опустевших карамельных зрачках пробивался слабый блеск.

— Мороженое. — Вяло протянул блондин. Девушка сначала растерялась, но затем радостно улыбнулась, кивая в ответ. — Алекс... Не приходит...

Алина едва сдержала восторженный порыв. Неужели его хоть что-то заинтересовало?

— Он лечится в клинике. Передавал тебе привет. Думаю, скоро сможет приехать. Ему уже намного лучше.

Алина взяла Кирилла за руку и почувствовала лёгкое сжатие его ладонью, прежде чем он молча отвернулся и укрылся одеялом. Сердце охватила лёгкая грусть, но вместе с тем вспыхнуло радостное волнение. Он заговорил с ней — именно об этом она мечтала последние четыре недели. Однако уже через десять дней всё внутри снова оборвалось. Алина и Кирилл сидели в общей комнате клиники, и парень умиротворённо смотрел в окно, поэтому она никак не ожидала услышать следующую фразу:

— Отдай мне папку.

Алина нервно сглотнула и прижалась щекой к его предплечью. — Кир... Не надо, прошу... Алекс тебе про неё рассказал? — Блондин молчал. Алина знала, что даже эта пара слов даётся ему с большим трудом. — Кир, мне так страшно. Я боюсь спать, представляя, как ты себя чувствуешь. Знаю, я не должна тебе это говорить, но я не такая сильная, как ты.

Парень тяжело дышал, но продолжал молча смотреть в окно, не реагируя на слова, словно осознавал, что на них не хватит сил. Она всё ещё не могла понять, почему для Кирилла так важна правда, если она способна разрушить его хрупкий разум.

— Принеси, — Вложив в просьбу всю свою последнюю энергию, он молча ушёл в палату.

После ужина, к которому за пятнадцать минут Кирилл так и не притронулся, Алина зашла к парню, чтобы перестелить постель, пока в процедурной ему выдавали таблетки. Из-под подушки вылетело что-то белое. Обойдя кровать, она подняла небольшой фотоснимок, который заставил моментально побледнеть. С фотографии смотрела улыбающаяся кареглазая девочка с милыми ямочками на щеках — такая же красивая, похожая на брата, но навечно оставшаяся милым ребёнком.

Следующей ночью за окном свирепствовала метель. Девушка изо всех сил пыталась уснуть, чтобы хоть на миг забыть о боли Кирилла. Его сознание утопало в глубоком омуте, но даже в таком состоянии ему была необходима правда. Теперь становилось понятно — почему. Память нельзя утопить, переписать или вычеркнуть, как ненужное слово в тетради. Память — это мы, наше внутреннее «я», наша самая большая слабость. Она способна нас уничтожить, разрушить нашу жизнь до основания, но в то же время делает нас теми, кто мы есть. И именно поэтому она — наша сила.

***

Администратор на входе привычно улыбалась каждый раз, когда Алина приезжала в наркологический центр. Девушка старалась навещать Алекса каждую неделю, за исключением тех редких случаев, когда состояние Кирилла ухудшалось и его начинали мучить галлюцинации. Тогда она оставалась в больнице на всю ночь и всё это время вела записи, основанные на своих наблюдениях и мыслях.

Мажор вышел из общей комнаты, слегка сонный, но заметно посвежевший и бодрый. Мысль о том, что ему здесь действительно хорошо, согревала, и она ярко улыбнулась, наблюдая, как он приближается.

— Ты сегодня рано. Как добралась в такую погоду?

— Без проблем. Было время подумать.

— Пойдём, выпьем чаю. Согреешься. — Алекс повёл Алину в просторную столовую, где царили тишина и уют, а три больших полукруглых окна рассеивали неяркий свет пасмурного неба. Белые спокойные тона комнаты погружали в атмосферу уверенности, в то же время подстёгивая к чистоте и порядку в голове. Руководители этого центра явно знали значение слова «покой». Парень щёлкнул выключателем, и помещение озарилось мягким жёлтым светом. — Что-то случилось? Или соскучилась? — Алекс с легкой смущённой улыбкой включил чайник и достал из шкафчика две белоснежные чашки, после чего сел за один из квадратных столиков.

— Есть разговор, — спокойно ответила Алина, устраиваясь напротив. Мажор опустил голову и слегка поджал губы. — И ещё, я очень рада тебя видеть. Кажется, ты поправился, — добавила она, протягивая руку и легонько тыкая его в щеку.

— Это всё Маша со своими пирожками. — Они рассмеялись, вспомнив пламенную любовь Марии, повара лечебного центра, к выпечке. — О чём разговор?

— В общем... У Кирилла сейчас мало что можно узнать. Да и спрашивать его я не хочу, но мне нужно понять, что делать. — Алина достала из сумки фотографию и положила перед парнем. — Расскажи всё, что знаешь, если тебе не трудно.

Алекс серьёзно посмотрел Алине в глаза и взял фото кареглазой светловолосой девочки, зажав её между пальцев. Несколько минут он внимательно изучал снимок.

— Сестра Кирилла... Карина. — констатировал парень, не отрывая взгляда от детского счастливого лица. Он поднял печальные глаза. — Насколько я знаю из материалов дела отца, они ехали в той машине втроём, а Кирилл остался дома. Тело Карины так и не нашли. Помню, говорили, что её унесло течением, но водолазы прочесали огромную территорию, и ничего... — Алина сглотнула комок в горле и крепко сжала сумку с делом, лежавшую у неё на коленях. — Похоже, выбор не стал легче?

— Он попросил принести папку. Даже мне плохо от всего этого, Алекс. Зачем ты рассказал о ней?

— Потому что... он никогда не обманывал меня. Единственный человек, который, несмотря на своё положение и состояние, не лгал и ничего не скрывал. И я просто не могу поступить с ним иначе.

Алина отвернулась, чтобы скрыть блеск слёз в глазах.

— Почему именно сейчас?

— Намекаешь, что я слишком долго не был ему другом?

— Нет, я... не это имела в виду.

— Алин, давай честно. Надо поступать так, как считаем нужным, ведь так? Я сделал то, что сделал, а дальше всё зависит от тебя. Я же отдал тебе папку. Мне очень хочется, чтобы он всё узнал, но, если ты думаешь, что это ему навредит, просто выбрось её.

— Думала, приеду, и всё сразу решится... Но, кажется, стало только хуже.

— Хочешь совет? Не терзай себя долгими размышлениями. Сделай то, что решила сделать, как только увидела эту фотографию. Только зря себя мучаешь.

— Я хочу рассказать ему... Но я ещё и будущий врач. Я слишком хорошо понимаю, что с ним может случиться. Снова.

— Ты сказала: «Рассказать»? — девушка подняла взгляд, чувствуя, как забегали глаза. — Ты заглянула внутрь... Ты знаешь, кто это сделал... Из-за этого так долго думаешь? — мажор наклонился ближе через стол и осторожно коснулся её запястья. — Хочешь, я поговорю с ним? Я ведь уже предлагал. Только скажи...

— Это не поможет, — прошептала Алина. — Не важно, кто ему скажет. То, что написано в этих документах, всё равно останется оружием для Кирилла.

За последние две с половиной недели Алина всего один раз пришла в больницу — в тот день, когда профессор назначил Кириллу гимнастику и поручил ей наблюдать за результатами. Девушка старалась как можно дольше избегать возвращения к вопросу о папке. Одна лишь мысль о том, что стопка документов может их разлучить, заставляла содрогаться.

Блондин начал чаще вставать с постели, заниматься обычными ежедневными делами по уходу за собой и даже немного общаться с другими пациентами, однако долгие разговоры по-прежнему давались ему с трудом. Он быстро уставал от вопросов и размышлений, а вкусная еда, которую каждый день присылал Алекс, не вызывала у него никаких эмоций. Еда и люди казались ему одинаковыми, но, по крайней мере, больше не пробуждали неконтролируемых чувств. Это состояние было одновременно опасным и обнадеживающим. Однако, зная, что парень находится под присмотром, девушка могла немного успокоить своё сердце и сильнее надеяться на его выздоровление. Несколько раз её руки тянулись к столу за той злополучной папкой, но в последнюю секунду она каждый раз представляла себе лицо Кирилла, заглянувшего в эти записи.

Когда она пришла в спортзал, блондин больше не упоминал документы, что, с одной стороны, радовало, но с другой — усиливало тревогу. Они потренировались в беге и приседаниях, после чего Кирилл трижды подтянулся на турнике. Девушка записала результат в дневник и одобрительно улыбнулась. Выпив воды из бутылки, он натянул свитер поверх футболки и с привычным равнодушием на лице сел на скамейку рядом с девушкой. Он так долго молчал, что у Алины от напряжённого ожидания пробежали мурашки, но ей не хватало смелости заговорить первой.

Слабая нежная рука медленно скользнула по колену Алины, накрыла её ладонь и слегка сжала. Он откинулся на стену, прислонив затылок к шероховатой синей поверхности, и прикрыл глаза. Так и сидели, пока их не позвали на обед, а вернувшись в палату, парень устало забрался под одеяло. Девушка аккуратно собрала его вещи, убрала в сумку то, что нужно было постирать, и, привыкшая к молчанию, собралась уходить.

— Спасибо, — усталый хриплый голос заставил непослушные слёзы подступить к горлу. Алина застыла на пороге, застёгивая кофту.

— Не за что, — откликнулась она, подходя к кровати. Мягко похлопала Кирилла по укрытой груди и уже намеревалась уйти, как вдруг он неожиданно поймал её за руку, сохраняя непроницаемое выражение лица. Алина так и не смогла заставить себя уйти и очнулась лишь утром, сидя в кресле у окна.

Утром она долго всматривалась в лицо спящего парня, и казалось, что он счастлив. Умиротворённое спокойное дыхание говорило о хорошем, счастливом сне, и так не хотелось разрушать этот временный мир, где он мог отдохнуть от собственной жизни. Мысли роились в голове — от тревожных переживаний до мучительных угрызений совести, и даже наблюдая за его сном, девушка не могла избавиться от страха, представляя, насколько его разум переполнен терзаний о правде. О той самой правде, что скрыта в ящике её стола.

Что-то кольнуло внутри — мгновенное, но захватившее и тело, и душу. Алина вернулась домой, убрала документы в сумку и снова села в такси, которое предусмотрительно не отпустила. На этот раз казалось, что она наконец научилась действовать так, как поступил бы он. Кирилл никогда не стал бы обманывать или скрывать правду, будучи убеждён, что способен избавить любого от тяжести судьбы, и доказать — жизнь учит нас принимать обстоятельства, чтобы сделать человечнее. Он всегда был готов держать за руку, даже рискуя собственным здоровьем и счастьем. Но ведь и его кто-то должен держать. А последствия — это всего лишь неизвестная переменная, зависящая от множества факторов. Оставалось лишь верить, что разум Кирилла окажется достаточно сильным, чтобы принять эту переменную со всеми её проявлениями.

Девушка с беспокойством наблюдала, как блондин переворачивает страницы, внимательно читает каждое слово, оставаясь совершенно невозмутимым. Она напряжённо ждала неизбежного, теребя рукав свитера, пока Кирилл не остановил взгляд на одной из страниц. Его брови нахмурились, и он поднёс папку ближе к глазам. Он снова и снова перечитывал абзац, моргая, словно боялся, что это всего лишь игра воображения. Но, встретившись взглядом с Алиной, он сразу всё понял. Её глаза никогда не врали. По её щеке скользнула слеза. Кирилл тяжело опустился в кресло и, положив папку на колени, начал медленно читать заново.

Несовершеннолетний нарушитель выехал на встречную полосу на угнанном автомобиле своего отца — синей Toyota Aristo 1998 года выпуска с государственным номером К324НВ.

Отчёт оказался чересчур подробным, и у Кирилла не хватало сил перечитывать его полностью. Он пробежал взглядом до нужного отрывка и долго смотрел на выделенные внизу слова: «Максим Савин — 15 лет».

Парень долго не отводил взгляд от бумаги, затем закрыл картонную папку, склонил голову к коленям и сжал пальцами белый клок волос. Он молча сидел, уставившись в пол, а Алина, съежившись в кресле, неподвижно ждала хотя бы одного его слова. Душа застыла где-то в далекой глубине, моля о благополучном исходе, но что-то подсказывало: он не справится. Не то чтобы она не верила в Кирилла — просто внутренний голос упрямо не позволял надеяться на чудо.

Алина вздрогнула, когда блондин тихо рассмеялся, будто пытаясь подавить в себе крик. Она молча сжимала пальцы, приказывая себе не проявлять жалость. Кирилл вытер глаза большим и указательным пальцами, затем поднял голову.

— Оставь меня, пожалуйста, — спокойно попросил парень, и Алина подняла удивлённый взгляд.

Она только кивнула, потому что снова не знала, какие слова могли бы хоть немного помочь. Тихо вздохнув, она встала с кресла и вышла из палаты, бережно прикрыв дверь. На мгновение остановилась у входа и, не услышав ни звука, медленно направилась к выходу.