Осторожно, боль

— Сонь, — Миша прошёл в кухню и замер на пороге.

Она сидела за столом, спиной к нему, в абсолютной тишине.  Не повернулась, не сказала ни слова.  Только чуть сильнее сжала ладони, будто они её единственный якорь.

Он почувствовал, как в груди кольнуло.  Что-то не так.

— Эй... — он подошёл ближе, медленно, осторожно, — что случилось?

Она молчала.  Потом глубоко вдохнула и, не поворачиваясь:

— Ты знаешь какую-то... Веру?

Пауза.  Он нахмурился.  — Знаю. Почему ты спрашиваешь?

Теперь она обернулась.  И в её взгляде было не обвинение — хуже. Там было сомнение. Тонкое, скользкое, вырастающее из боли, которую она так долго прятала.

— Она приходила.  Сказала, что ты быстро загораешься и быстро остываешь. Что у тебя было много женщин.  Что ты... не тот, за кого себя выдаёшь. 

Она не плакала.  Не кричала.  Просто смотрела — как человек, которому снова больно верить.

Миша опустил пакет с булочками на стол.

— Чёрт... — выдохнул он.  Он подошёл ближе, но не тронул её.

— Слушай, я не буду играть в "не знаю, о чём она", — спокойно, сдержанно. — Да, мы были близки. Когда-то. Очень давно. Но я не с ней. Я не с кем-то ещё. Я с тобой.

Она опустила глаза.

— Я не ревную... просто... — голос дрогнул, — я не умею быть уверенной, что меня не бросят.  И когда кто-то говорит, что тебя "много", а я слишком "сломанная", я начинаю верить. 

Миша сел напротив.  Смотрел долго. Молча.  Потом протянул руку и коснулся её пальцев.

— Я не знаю, что будет завтра. Но знаю одно — сегодня ты нужна мне. Не сломанная. Не идеальная. Просто ты.  И если ты будешь убегать — я пойду за тобой.  Если молчать — я буду сидеть рядом.  И если в тебе поселится страх, — он сжал её пальцы чуть сильнее, — я буду первым, кто выгонит его к чёрту. 

Она посмотрела на него.  И впервые за день — вздохнула глубоко.  Будто снова вспомнила, как это — дышать.