предчувствие

Глава 15

Я стоял на месте в полумраке пыльного магазина, глядя на исчезающий силуэт того, с кем я столько прошёл. Дверь захлопнулась, и последний звук его шагов растворился в звенящей тишине. Внезапно стало тихо - так тихо, что звон в ушах отдавался громче, чем когда-либо.Воздух, ещё недавно наполненный его гневом, его страхом, его присутствием, стал неподвижным и мёртвым. Я остался один. Словно потерял не друга, а часть самого себя - ту, что напоминала, кто я был до всего этого. Ту, что могла остановить меня.Мои пальцы сами собой сжали рукоять «Клыка». Холод металла был единственным, что ощущалось реальным. Без Моргота его вес на спине казался втрое тяжелее.«Иди и сам зачищай всё, раз такой бесстрашный».Он был не прав. Я не был бесстрашным. Просто мой страх давно переродился в нечто иное - в холодную, безостановочную ярость, которую можно было обуздать, только двигаясь вперёд. И теперь, когда его сдерживающее присутствие исчезло, эта ярость начала медленно подниматься из глубин, как чёрное масло, заполняя пустоту, которую он оставил.Я сделал шаг. Не к выходу, куда ушёл он, а обратно, вглубь магазина. К той самой канистре.«Это часть их веры. Их безумия», - говорил он.Но он ушёл. А я остался. И выживать в одиночку можно только с помощью самого грязного оружия.Я поднял канистру. Пластик был прохладным и скользким. Она была чудовищно тяжёлой. Теперь я был и охотником, и приманкой. И маяком.Плечо, пронзённое болью от удара медведя, горело, словно подтверждая мой выбор. Я вышел из магазина, и первый же порыв ветра показался мне враждебным. Теперь каждый шорох, каждый хруст ветки - всё это было обращено против меня одного.Я шёл к паровозу, и мир вокруг внезапно стал огромным, пустым и бесконечно враждебным. Но в этой враждебности была странная, извращённая свобода. Больше не нужно было спорить. Не нужно было никого беречь.Я забросил канистру в кабину машиниста. Металл грохнулся о деревянный пол, и этот звук был похож на захлопывающуюся крышку гроба. Гроба для нас обоих. Обернувшись, я посмотрел на станцию, которую мы так и не зашли. Я решительно пошёл в жилой вагон и взял с наших запасов провизии пустую бутылку воды, которую я сегодня выпил. Набрав в неё золотистого масла. Оно переливалось в лучах солнца, как диско-шар, отбиваясь золотистым оттенком. Теперь у меня есть оружие, только смогу ли я им воспользоваться? Всё это время я не выпускал меч из рук, может, из-за страха. Идя по платформе, окружённой хвойными деревьями, отдавая в носу свежестью вперемешку с запахом сажи, который уже впитался в меня за всё это время. Проходя всё ближе и ближе к двери вокзала. Запах свежести сменился запахом разлагающегося нечто, что ждёт меня за дверью. Я распахнул двери и попал в зал ожидания. Место шумных толп людей перед моим взором развернулась ужасающая картина. Десятки гниющих людей висевших на деревянных балках вдоль всего здания. Их руки были привязаны к верёвке, а с горла были видны дорожки засохшей крови. Животы были вспороты, а рёбра выпирали наружу, словно крылья. Я читал про такое - это были пытки викингов «Кровавый орёл», легендарная казнь времён викингов. Приговорённому перебивали топором рёбра на боках, затем прорезали кожу и мышцы напротив каждого ребра и вытаскивали рёбра наружу. Затем через более широкие разрезы в верхней части спины доставали лёгкие и располагали их под рёбрами; таким образом, дыхание умирающего человека, поднимающее и опускающее рёбра, изображало давшие названию казни крылья птицы. Хоть это немного отличалось, но всё же было на это похоже. Внутренности свисали с трупов, как нитки, тянущиеся к земле. Лица были бледными и изуродованными, не до конца можно было понять, как человек выглядел. Десятки порезов превратили лица в фарш. Пол был в алой краске, закрывая её естественный цвет. На сидениях разбросаны сумки, пакеты, чемоданы, которые уже никто не сможет взять с собой. Запах крови вперемешку с гнилью бил невыносимо, меня вырвало на месте, я не мог пошевелиться.- Что здесь произошло? - спросил я себя в надежде понять цепочку событий и кому это понадобилось.Внутри было холодно, несмотря на то, что на улице был разгар лета. Запах чьих-то духов до сих пор чувствовался в воздухе, вперемешку с этим запахом гнили. Кто знает, может, этот человек всё ещё тут? Я поднялся на колени, сердце вылетало из груди. Посмотрев на скамейки в углу, за грудой чемоданов, стояли два рюкзака. Не гражданские, мягкие и бесформенные, а жёсткие, с чёткими углами и рельефом карманов, словно выточенные из оливково-зелёного пластика. Их материал был грубым на ощупь, песчанистым, цвета выцветшей военной формы - не яркий салатовый, а грязно-зелёный, болотный оттенок, в котором угадывались отблески былой хаки.Каркас рюкзаков был жёстким, спины усилены алюминиевыми вставками, давно потерявшими блеск и покрытыми матовой патиной. Лямки - широкие, с толстой поролоновой подкладкой, когда-то эргономичной, а ныне сплющенной и протёртой до дыр в местах, где когда-то давили плечи неведомых хозяев. Пряжки фастексов, когда-то ярко-чёрные, теперь были исцарапаны до матового серого цвета и туго ходили, словно кости, заевшие в суставах.Они стояли, прислонённые друг к другу, как два солдата, забытые на посту. Их многочисленные карманы - большие на боках, плоские на лямках, маленькие под клапанами - зияли пустотой. Ни шуршания обёрток, ни лязга инструментов, ни плотной тяжести пайков. Абсолютная, звенящая пустота, которая была страшнее, чем если бы они были набиты под завязку. Казалось, их вывернули наизнанку, тщательно выскоблили всё, что могло иметь хоть какую-то ценность, и оставили тут как надгробия над чьей-то пропавшей надеждой.От них пахло пылью, затхлостью и чем-то едким, словно они побывали в дыму, который въелся в ткань навсегда. Они были похожи на сброшенные панцири - прочные, выносливые, пережившие своих носителей, но не сохранившие ничего от их прежней жизни. Медленно подойдя к ним, я понял, что это то, что мы искали. Внутри они и правду оказались пустыми, и лишь пыль была наполнителем для рюкзаков. Один рюкзак закинув на плечо, а второй положив в рукав, я двинулся вдоль здания подальше от этого зрелища и запаха. Я вышел из комнаты ожидания и оказался внутри самой станции.Оглянувшись по сторонам, я направился в администраторскую. Я направился вперёд к двери с надписью, что запрещала заходить мне. Когда был ребенком, то мне всегда было интересно, что же находится в таких комнатах... Не в лучший момент я это узнаю, конечно, но как есть. Я дёрнул ручку, однако дверь была закрыта. Ещё раз и ещё раз, но дверь никак не поддавалась. Я собирался уже отойти, как заметил слева окно, ведущее прямо в комнату. Подняв его, я пролез внутрь.По правде, сложно сказать даже, что я видел. Внутри лежали какие-то записки, отчёты и подписанные бумаги, стояли пустые, немытые чашки из-под кофе. Однако это всё было неважно, моё внимание привлёк лишь один предмет - огромная карта ЖД путей всей страны. Наконец-то, мы сможем выбрать маршрут!Хотел бы я сказать так, но карта была разорвана практически на пополам. Окно слева от неё было разбито, и, видимо, осколками карта и повредилась. Очень обидно, однако большая её часть всё же сохранилась. Аккуратно сняв со стены шероховатую бумагу, я свернул её и забрал с собой. Кусок карты, обещавший направление, теперь жёг мне ладонь, словно украденный.Именно в этот момент я впервые это почувствовал.Не звук. Не запах. Шестое чувство, которое просыпается, когда на тебя смотрят из темноты. Спину между лопаток будто пронзили ледяной спицей. Я замер, вцепившись в свёрток, и медленно обернулся.Пустота за запылённым стеклом администраторки была неподвижна. Пустой зал ожидания зиял мёртвым светом. Но где-то там, в глубине станционного лабиринта, за углом, в щели между вагонетками - *что-то* было. Что-то, что вычислило мой запах, услышало скрип двери и теперь терпеливо ждало.«Паранойя, - тут же отрезал я сам себе, с силой втискивая карту в рюкзак. - Ты один. Это просто ветер».Но ветер не оставляет за спиной ощущения тихого, безразличного интереса. Ветер не заставляет кожу на затылке покрываться мурашками.Я вышел из комнаты, нарочито громко хлопнув дверью, будто пытаясь отогнать тишину. Мои шаги по кафельному полу эхом отдавались под сводчатым потолком, и мне показалось, что это эхо - двойное. Что где-то в такт мне, с идеальной задержкой, отзывается другой, чуть более мягкий шаг.Я остановился. «Эхо» прекратилось.Сердце заколотилось где-то в горле. Я резко обернулся, выхватывая «Клык» - острая сталь с шипением вышла из ножен. Длинный коридор был пуст. Лишь тени колыхались в такт ветру за разбитыми окнами.- Кто здесь? - мой голос прозвучал хрипло и неуверенно, потерявшись в огромном пространстве.В ответ - лишь скрип старого дерева. Может, это и правда была просто постройка, скучающая по своим мёртвым обитателям? Или я и вправду начинаю сходить с ума от одиночества?Но инстинкт, выточенный в огне и крови, кричал обратное. Я не был один. Здесь был «кто-то» или «что-то». Не монстр, рвущийся в атаку с рёвом. Нечто более опасное - терпеливое. Наблюдающее. Я двинулся дальше, прижимаясь спиной к стене. «Клык» в моей руке был не просто оружием, а щупом, которым я ощупывал враждебную тишину. Чувство наблюдения не исчезало. Оно висело на мне гирей, неотступное и невидимое.И вот, из-за двери в конце коридора, ведущей в служебное помещение с табличкой «Камера хранения», донёсся звук. Не шаг. Не скрип. Тихий, влажный, методичный «чавк». Звук, от которого кровь стынет в жилах. Звук, знакомый до тошноты.Всё внутри меня сжалось в ледяной ком. «Оно» здесь. И оно не просто следило. Оно было занято. Поедало.Я подкрался к двери, затаив дыхание. Дверь была приоткрыта на волосок. Из щели тянуло смрадом свежей крови и содержимого разорванных кишок. Часть моего разума кричала, чтобы я бежал. Но другая, та, что заполнилась чёрным маслом ярости, требовала посмотреть. Узнать. Убедиться.Медленно, сантиметр за сантиметром, я заглянул в щель.Комната была залита кровью. Она была везде: на стенах, на сломанных стеллажах, на полу, где образовывала липкую, аленькую лужу. В центре этого ада, спиной ко мне, сидело Существо. Оно было похоже на сгорбленного, мускулистого человека, но кожа была вся в чёрной слизи, которая стекала на пол, словно потрескавшаяся глина. Его плечи ритмично вздрагивали.Оно ело. В его когтистых лапах была часть туши, которую уже невозможно было опознать. От тела, лежащего под ним, отходили кровавые дорожки - оно было разорвано на несколько частей, и одна из конечностей, похожая на руку с обглоданными пальцами, валялась в углу, как брошенная игрушка.Раздался очередной чавкающий звук, и мутант глухо урчал, вгрызаясь в плоть.И тут я понял. Это «оно» было тем, кто следил за мной. Не умный охотник, а хищник-падальщик. Он учуял свежую кровь из зала с «кровавым орлом» и теперь, наевшись, просто ждал. Ждал, пока новое мясо - «я» - само не попадёт в его поле зрения. Его наблюдение было не интеллектуальным, а животным - терпеливым выжиданием добычи возле водопоя.Я отшатнулся от двери, сердце колотилось, вышибая ритм прямо в висках. У меня не было шансов пройти незамеченным. Путь вперёд был отрезан. Оставался только один выход - назад, к паровозу.Развернувшись, я почти бесшумно рванул по коридору, но мой сапог со звонким стуком задел пустую металлическую банку, валявшуюся на полу.Чавание за моей спиной прекратилось.Послышался низкий, сиплый рык. Рык существа, чью трапезу прервали.Я не стал бежать. В тот миг, когда рык прорвал тишину, что-то внутри щёлкнуло. Не ярость, не страх - нечто более древнее и податливое. Моя рука сама сжала «Клык» так, что костяшки побелели, и прежде чем я успел отдать себе приказ, моё тело уже развернулось на звук, приняв боевую стойку. Меч снова водил мной, а не я им.Из двери камеры хранения, залитой кровью, выползло Оно.Это была собака. Или то, что от неё осталось. Тело крупного пса, лишённое шерсти, было покрыто плёнкой чёрно-зелёной, мерцающей слизи, стекавшей на пол густыми каплями. Рёбра выпирали из-под натянутой, влажной кожи, а лапы заканчивались не когтями, а чем-то вроде острых, костяных крючьев, цокавших по кафелю.Но самое ужасное - её голова. Морда была вытянута и оплывша, как у слепого щенка, но на её месте зияла пасть, усеянная рядами игольчатых, сгнивших зубов. А выше... выше, на месте глазниц, пульсировали два гигантских, фасетчатых глаза мухи. Они были цвета мутного мёда, состояли из тысяч шевелящихся шестигранников и смотрели на меня сразу со всех сторон, не моргая, отражая моё искажённое лицо в жуткой, раздробленной перспективе.Она не бросилась сразу. Она замерла в дверном проёме, и её слизистая грудь с хрипом вздымалась. Два чёрных, булавочных шарика в центрах её фасеточных глаз были прикованы ко мне. Она изучала меня. Оценивала.Потом раздался не рык, а низкий, гортанный треск, словно ломаются мокрые ветки. И она рванула.Не по прямой, а зигзагом, её тело извивалось, оставляя на полу скользкий след. Она была чудовищно быстрой. Я едва успел отпрыгнуть, и «Клык», ведомый чужим импульсом, описал в воздухе дугу. Лезвие не задело плоть, лишь с хлюпом рассекло слой слизи, брызнувшей мне в лицо. Она обожгла кожу, как кислота.Собака-муха развернулась на месте, её крючья скребли по полу. Её фасеточные глаза уловили каждое моё движение, каждый намёк на смещение центра тяжести. Она не просто видела - она «просчитывала».Она рванула снова, на сей раз сделав обманное движение и бросившись мне под ноги. Я отскочил, споткнулся о разбитый чемодан и рухнул на спину. Мир взметнулся, и передо мной оказалась её пасть, изрыгающая тошнотворное зловоние гниющего мяса.И в этот миг «Клык» снова повёл мою руку. Моя кисть сама дёрнулась вперёд, вонзив клинок не в пасть, а в основание её шеи. Раздался не крик, а булькающий, захлёбывающийся визг. Чёрная, густая кровь хлынула на меня, смешиваясь со слизью.Я рванул меч на себя, откатываясь в сторону. Существо билось в агонии, его фасеточные глаза бешено вращались, переливаясь, пока не помутнели. Оно ещё дёргалось, когда я поднялся на ноги, весь в чёрной жиже, дрожа от выброса адреналина и ужаса перед тем, что только что произошло.Я не победил его. «Клык» победил, использовав моё тело как инструмент. И теперь, глядя на его окровавленное лезвие, я понимал - эта связь была куда страшнее, чем любой мутант. Меня вырвало на месте, не сумев отойти от произошедшего, у меня в памяти навсегда остался силуэт этой твари. От одной мысли, что это огромная муха, меня бросает в дрожь. Обпёршись на меч, я вытер рот от того, что было съедено мной сегодня. Но что-то было не так, чувство, что за мной следят, не только не пропало, а ещё и усилилось. Не сумев побороть страх перед неизвестностью, я рванул в сторону выхода, который вёл на местный городок. Обернувшись, я увидел в большом окне силуэт человека, больше похожий на сектанта, чем на обычного человека.- Какого хуя, неужели опять они?? - измученным голосом прохрипел Вапсиг, прокручивая всё, что случилось, у себя в голове.На улице было теплее, чем в том склепе, пели птицы, шелестел ветер. Запах хвои наконец-то перебил смрад разложения, проникая в лёгкие, словно обещание очищения. Но это обещание было ложным. Я шёл, не чувствуя облегчения, а лишь невыносимую тяжесть в ногах и леденящее чувство, что за мной пристально следят. Тот силуэт в окне... Сектанты? Охотники? Или галлюцинация, рождённая в истощённом мозгу?Пройдя дальше по дороге, я оказался на огромной пустынной стоянке. Она была почти пуста - лишь несколько разбитых и проржавевших каркасов машин, словно скелеты, ржавеющие в высокой траве. Ветер гулял меж ними, выл в пустых проёмах стёкол. Это была стоянка торгового центра, чьё название я никогда не узнаю - вывеска была разбита, словно тут прошёлся ураган. Или кто-то унёс куда-то буквы. Но зачем?Я стоял посреди этого асфальтового кладбища, в полном непонимании. Что делать? Вернуться к паровозу? Оставить это место и мчаться в никуда, как трус? Мысль о том, чтобы снова завести двигатель и сидеть в одиночестве в грохочущей кабине, слушая, как завывает ветер в пустоте вагонов, была невыносима. Что-то цепляло меня здесь, какая-то тёмная, иррациональная надежда найти хоть какой-то ответ, хоть какой-то намёк на то, что в этом мире ещё осталось что-то, кроме смерти и безумия.Решение пришло само, подстёгнутое страхом и этим ненасытным любопытством. Я направился к главному входу.Массивные стеклянные двери были выбиты. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь лучами солнца, пробивавшимися сквозь пыльные стеклянные панели крыши. Я вошёл внутрь.Моё дыхание замерло. Передо мной открывалась гигантская, многоуровневая панорама былого потребительского рая, теперь превращённого в гробницу. Эскалаторы замерли навеки. Рекламные баннеры, выцветшие и порванные, болтались с балконов. Повсюду стояли прилавки и витрины ярких магазинчиков - одежда, электроника, сувениры. Всё было на своих местах, нетронутое мародёрами, словно люди просто испарились в середине шопинга. Эта неестественная сохранность была пугающей. От всего этого веяло таким леденящим душу сюрреализмом, что мутанты в подземном переходе показались бы чем-то более родным и понятным.И тут я услышал это.Сначала - глухой удар, словно что-то тяжёлое уронили на верхнем уровне. Затем - приглушённые голоса. Их невозможно было разобрать, но это точно были голоса. Не булькающие рыки тварей, а человеческая речь. Мужской бас и что-то более визгливое.Каждый нерв в моём теле закричал, приказывая развернуться и бежать. "Не испытывай судьбу. Уходи." Это был голос Моргота, эхом звучавший в моей голове. Но другая часть, та, что держала «Клык», жаждала действий. Что, если это другие выжившие? Не сектанты, а нормальные люди? Последний шанс не на полное одиночество.Я замер в нерешительности, сердце колотилось как бешеное. Идти на звук - чистое безумие. Но и уходить, так и не узнав... Это тоже было невозможно.Сжав рукоять меча, я сделал выбор. Не в сторону голосов. Я двинулся вглубь торгового центра, в противоположную часть, туда, где царила мёртвая тишина. Я не был готов к новой встрече. Сначала нужно было прийти в себя, осмотреться, найти хоть что-то полезное. Найти причину, оправдывающую моё пребывание здесь. Причину, которая заглушит голос разума, настойчиво шепчущий одно и то же: «Беги. Пока не поздно». Или, может, я не могу смириться с тем, что оставлю Моргота на погибель в неизвестности.Я шёл по мёртвому торговому центру, прислушиваясь к затихшим голосам. Мозг лихорадочно анализировал: кто они? Выжившие? Мародёры? Новые фанатики? Шаги отдавались эхом в пустоте, и каждый звук заставлял меня вздрагивать.Именно тогда я его увидел. В полумраке за длинной стойкой, которая когда-то, судя по выцветшим буквам, была точкой информации, стояла неподвижная фигура. Сначала я решил, что это манекен - такой же застывший и безжизненный, как и всё в этом месте. Он стоял ко мне спиной, и его силуэт казался неестественно замершим.Но прежде чем подойти ближе, я успел заметить детали. На нём была кожаная куртка, вся в потёртостях и пятнах, и поношенные джинсы, заправленные в грубые ботинки. Одежда байкера, выживальщика. А на спине куртки был нарисован чёткий, бросающийся в глаза символ: стилизованное изображение человека, подвешенного за верёвку, с неестественно вывернутыми конечностями. Мрачный, почти что пиратский знак.«Не манекен», - пронеслось у меня в голове, но было уже поздно.Я сделал шаг вперёд, чтобы окликнуть его, и в этот момент мир взорвался болью.Фигура у стойки резко развернулась с кошачьей скоростью. Я не успел не то что поднять «Клык» - даже сфокусировать взгляд. Из смутного пятна передо мной вынырнуло обветренное, покрытое шрамом лицо с колючим, недоверчивым взглядом. И прямо в это лицо, с размаху, пришёлся чей-то кулак.Удар был жёстким, точным, не теряющим силы впустую. Я увидел звёзды, почувствовал, как подкашиваются ноги, и с глухим стуком грохнулся на холодный кафельный пол. Боль разлилась по скуле, горячая и унизительная. В ушах зазвенело.- Кто ты такой и что тут забыл, червяк?- прорычал надтреснутый, хриплый голос.Я лежал, пытаясь отдышаться, глядя снизу вверх на своего внезапного противника. Теперь я видел его чётко: байкер, лет сорока, с обритой головой и взглядом, в котором не было ни капли человечности. Только холодная оценка и готовность ударить снова. А за его спиной тот самый жуткий символ - повешенный человек, казалось, насмехается надо мной. Мой «Клык» лежал в полуметре, казавшийся сейчас бесконечно далёким. Похоже, одиночество моё закончилось. Но стало ли от этого безопаснее?- Да что опять?? - сказал я.По голове прилетел удар ногой, который стал последним, что я видел перед тем, как отключиться.