XXVIII: Там, где вину за содеянное можно загладить

Нищий

В этом мире у каждого существа или человека с самого рождения есть выбор. В начале любой жизни существует две дороги — более светлая и более темная. Решением общества всегда определялось — что свет, а что тьма. Плохое и хорошее навязывали люди (и нелюди) другим людям (и нелюдям) с самого начала существования всех миров, которые только есть в этой Вселенной и других Вселенных. Но я не об этом.

В каждой голове существуют мысли о двух путях — хорошем и плохом. И очень многие умеют совмещать в себе и плохое, и хорошее. Это верное решение. Самое разумное.

Я, должно быть, не очень-то и умён, раз выбрал полностью светлый путь. Но я снова отхожу от темы.

У некоторых могут быть большие проблемы с пониманием себя. С пониманием других. Пониманием мира. Им сделали что-то плохое, и это сломало что-то в их душах, головах. Это... сделало их смелее и опаснее для других и, может быть, даже слишком опасными для них самих.

Такие люди начинают давать образы и имена своему добру и злу. А иногда они даже сами не подозревают о существовании тех, кого создали. Тем не менее эти создания могут пытаться перетянуть своего создателя на нужную им сторону. Олицетворение добра — на свою. Зла — то же самое, тянет к себе. И тогда уже только от человека зависит, что он выберет. Такому давали множество имён в разных мирах — я читал кучу книг, и в каждой всё оборачивалось совсем иначе. Однако же прообразы некого «добра» и «зла» действительно могут расходиться, что-то из тьмы и света станет сильнее, а второе — слабее. Но они никогда не разделятся. В каждом есть частичка и того, и другого. По крайней мере, в это верил я сам. Я всегда хотел видеть хорошее во всех, кто меня окружает.

Становилось не так страшно.

Но я снова отвлекаюсь. Ведь я хотел поговорить о моём друге, которого зовут Нил. Точнее, Ничто, но я хочу называть его так, как будет приятнее ему самому.

У Нила тоже есть свои образы для добра и зла в его душе. Но, кажется, зло оказалось в нём сильнее, или просто он поддался ему слишком легко из-за обстоятельств, а может быть, всё, что Нил делал, уже почти определяло сторону, к которой он примкнул. Но я всё равно верил и видел до последнего, что в нём есть хорошее. Вижу и до сих пор.

Существует барьер, который удерживает любого, абсолютного любого от его зла. И барьер Ничто разрушен.

Он рушится постепенно, не сразу, давящие чувства и обстоятельства, да и совершённые им самим проступки очень мучительно пытаются разрушить этот барьер, из-за чего ужасно болит голова, извещая о том, что тьма уже близко.

Я вспомнил о мальчике по имени Ад, которого тоже мучили головные боли. Кажется, зло прокрадывалось и в его голову, но он боролся. И сдаваться не собирался. А Ничто сдался. Олицетворение его тьмы наверняка сказало ему, что боль исчезнет, стоит выбрать его сторону и позволить барьеру рухнуть.

Что же, тьма не солгала.

Ничто словно безмолвно кричал сейчас, просил о помощи, спасения от его безумия.

«Помоги мне! Помоги мне! Корабль медленно тонет. Они думают, что я сумасшедший, но им неведомо это чувство. Они вокруг меня, кружат, как стервятники, они хотят сломить меня и смыть краски окружающего мира, обесцветить мой мир».⁶⁰

Я посмотрел на череп какой-то маленькой птицы. На нём на людском древнем языке были вычерчены символы, и, благодаря книгам, которые я читал в течение всей своей жизни, я мог их понять и знал, что это за заклинание.

Этот череп незаметно пихнул мне тот самый мальчик по имени Ад. Теперь, будучи призраком, я мог ощутить по наложенной Адом магии некоторые его чувства, так что отчётливо понимал, что он близок ко злу, но не сдаётся. Впрочем, люди всегда понимают то, что им позволяют понять. Не помню, где я прочитал это, но, кажется, книга была людской. Мальчишка всунул мне это в лапу, когда он чуть не сбил нас с Ничто, уезжая на своей чудной лошади. Я не сказал ничего, но когда началась драка с Чудом, понял, что Ад не пошутил и сделал мудрый ход. Он предупредил меня о моей смерти. И вручил важный дар. Череп этот позволил остаться моей душе здесь и дать ей свободу действий. Я был в своём уме, уже не в теле, конечно, но долго мне тут оставаться вряд ли придется. А то, что было на черепе выцарапано, давало мне возможность вселиться в человека.

Я знал, что выбрать могу только одного, могу остаться там навсегда, а могу уничтожить свою душу. Могу даже слиться с этим человеком. Это уже не пугало. Самое страшное — смерть, а смерть меня не тревожит, так как мы теперь с ней заодно.

И вот, выслушав всю историю Ничто, я смотрел, как он, произнося заклинание очень чёрной и древней магии, пытается объединить ключи воедино. Ключ Неба, прозрачное, но стойкое стекло, в котором плавает кусочек самого небосвода. Золотой ключ Принца — половина из того, что нужно для управления королевством. Ключ Ила, охраняющего царство растительности, зеленые ветви хитроумно были сплетены магией в форме ключа. О, нет времени их рассматривать: ключи Проблемы, Гиацинта, Иллюзии, Забытия, Позабытого Сияния. И мой ключ, вторая половина того, что нужно для правления королевством. Удивительно, но я мог вспомнить и знал всех этих существ просто по воспоминаниям Принца, лишь только коснувшись его клювом черепа. Наложенное на эту вещь заклятие Ада ещё и усиливало мои возможности как духа.

Должно быть, мальчик знал о том, что может случится. И чтобы получилось именно так, как надо, он и дал мне этот череп и знания о нужном заклинании. Хотел бы я сказать ему спасибо.

Ничто, должно быть, всё ещё помнил обо мне, а возможно, моя смерть, а не я сам полностью занимала его мысли сейчас, даже не убийство брата, не разрушение, а только вот это. Смерть. Наверняка ему тоже хотелось бы что-то сказать.

«Я не могу противостоять этой болезни, она захватывает разум и тащит меня в никуда. Я нуждаюсь в тебе, я не могу бороться с этим вечно, я знаю, что ты смотришь, я чувствую, что ты рядом».⁶¹

Я посмотрел на кошку и прошептал ей, чтобы она шла к Небу. Этот фавн мог бы о ней позаботиться. Переведя взгляд на Вдохновение, который хмуро смотрел на Ничто, я подошёл к нему. Разумеется, осязаем я не был, призраки не могут прикасаться к людям, но вот череп мог, а волшебный питомец Хранителя понимал своего хозяина и после смерти. Вдохновение думал, должно быть, сейчас о том, что ему делать — он сам хотел уничтожить мир, а оказалось, что ключи вовсе мир не уничтожат, а просто убьют много существ и разрушат некоторые сказки.

Я посмотрел на парня по имени Прошлое, который всё это время сидел на ветке дерева, словно кот, и что-то шептал — кажется, слышал его только Ничто. Теперь я понял, что Прошлое о себе напоминал и потому Ничто сорвался. Прошлое редко замечали, пока он сам этого не хотел, так что навевать Ничто воспоминания из прошлого незаметно для мальчугана не было проблемой. Странно, но даже после смерти я видел его таким, каким сам был в детстве — уродливые лапы, пятна и веснушки на коже, слабая из-за грусти, но искренняя улыбка, намекающая на веру в то, что в любом есть что-то хорошее.

Я посмотрел на череп и положил лапу на спину Вдохновения, начиная читать параллельно с голосом Ничто. Океан подошёл к Принцу, чтобы помочь чем-нибудь, заверив его в том, что всё в порядке, а потом Принц всё-таки пошёл в атаку на Лунного с Ничто, собираясь прервать всё это. Но времени было уже в обрез.

Я читал выцарапанный на черепе текст, еле разбирая маленькие символы на маленькой косточке, но моя неосязаемая лапа начала входить сквозь плоть Курильщика, и я почувствовал жуткий запах перегара, внезапно ударивший в нос. Я читал быстрее, слова начали повторяться, и текст был уже не нужен, но вот череп — всё ещё необходим. Я растворился во Вдохновении и ощутил, что могу попытаться убедить его сделать что-то.

«Вдохновение».

Он вздрогнул. Я попытался поднять руку, видя мир его глазами — в правом была темнота.

«Прими правильное решение. Ты можешь спасти всех. Сделай это сам, или мне придется, к сожалению, заставить тебя».

С перепугу он даже заговорил тихим шепотом, а не ответил так же мысленно:

— Что? И как же? Что я сделать могу, убить Ничто?

«Нет. Зеркало», — я полез в карман куртки юноши и достал зеркало-портал. Я убрал мизерикордию, пускай тело Вдохновения и противилось, заклинание Ада было сильнее. Я успел положить череп птицы в другой его карман, так что, пока черепушка при нём — я могу надеяться на то, что не исчезну в мгновение ока вообще.

Кажется, скоро уже будет светать, а Ничто почти закончил с заклинанием. Ему, правда, пришлось прерваться; Лунный стоял как вкопанный, Принц атаковал, Океан пытался забрать Лунного. Но Ничто удалось увильнуть от Принца, увести брата от ослабленного Океана и закончить начатое.

Пользуясь тем, что Ничто уже запыхался, Вдохновение подбежал к нему и оттолкнул от Лунного, и, прижимая одну руку к груди, на которой висели ключи Хранителей, второй рукой чертил кровью звезду на своём зеркальце. Он произнёс слова, переносящие его в другое место, а я помог с тем, куда переместиться было бы лучше.

— Далеко, куда-нибудь очень далеко...

«Я знаю подходящее место».

Когда свет Вселенной окутал Вдохновение, которому удалось снять с Лунного ключи, Ничто споткнулся, пытаясь подобраться ко мне и Вдохновению.

— Я не позволю тебе всё испортить, — в глазах его я увидел ярость, и это огорчило меня.

«Ничто, если ты забыл о моём наставлении и выбрал не то, о чём я просил, я вынужден попробовать отыскать добро в другом существе», — подумал я, забывая, что мы с Вдохновением имеем сейчас одну голову на двоих. Я пользовался руками Вдохновения, будучи в нём, и думали мы одним мозгом.

Дух мой стал частью его духа, и я не знал, как долго это будет длиться.

Я услышал мысли Вдохновения, произнесённые голосом Ада: «Злодей, притворяющийся героем, и злодей, который ещё не знает о том, что он на самом деле герой».

«Спасение может скрыться даже на открытом месте. В руках человека карта беспросветного лабиринта, в котором теряются герои и тонут злодеи, но теперь все знают — эти сказки не придуманы, они написаны на стенах».⁶²

Видимо, теперь он понял, что значили слова того мальчика.

Ничто крепко вцепился в руку Вдохновения, и в глазах у меня всё потемнело. Вернее, в левом глазу. Я никогда не использовал зеркала-порталы, так что впервые через Вдохновение почувствовал, что в такие моменты очень хочется забыть о своём одиночестве.

[Примечания:

60, 61: Starset — «My Demons».

62: Starset — «It Has Begun»].