XXVII: Да услышьте же сказку, навеянную прошлым

Никто

Ничто поднял голову и начал своё повествование:

— Думаю, мало кому интересно, что в детстве этот вот человек избивал меня, потому что ему это нравилось. Смеялся со своими дружками над тем, кто был слабее, слушался отца, который велел наказывать меня за какие-то мелкие проступки, в которых я сам не особо был виновен, и я ничего не мог сделать в ответ, — кажется, он рассказывал это в подсознательной надежде на то, что его ещё спасут. Поймут. Остановят. — Но ты просчитался, Лунный, потому что, пускай тогда я был слаб, вся боль, причиненная тобой, сделала меня сильным. И за это спасибо. Но я никогда не забуду то, как ты со мной поступил. Это всё прелюдии и причина моей мести, я не буду углубляться в своё прошлое.

Тень после слова «прошлое» мелькнула за спиной Ничто, но мало кто заметил это, кроме самого рассказчика.

— Вначале мне было страшно. Но пока я взрослел, что-то менялось в голове и моём понимании мира, я становился злее, но хоронил эту ненависть в себе. Но вот родители продали меня в бордель, — тени падали так, что Ничто обретал пугающий вид. — И к этому времени я был уже взрослым ребёнком. Такие дети рано взрослеют. Правда, в конце концов, мне стали даже платить деньги за работу — не могло не радовать, да и другие источники у меня были, так что нанять убийцу было несложно.

Ничто обратил внимание на то, что Лунный, как тупой, всё ещё держит Океана, прижимая к его горлу лезвие, и помахал рукой брату.

— Отпусти его.

Не понимая почему, Лунный его послушал. Океан отшатнулся в сторону Неба, и фавн подхватил избитого родственника, утешительно шепча что-то, развязывая ему руки и помогая вынуть тряпки изо рта. Ничто пояснил:

— Для пугающего образа Лунного заложники мне уже не нужны, — он передёрнул плечами и продолжил: — У меня была мотивация мстить, у меня были деньги и немного мозгов, так что заказывать убийства одного-двух человек в месяц было не тяжело. Некоторые случаи я смог подстроить сам, когда было свободное время... Но убить брата мне тоже хотелось. Нет, я не зануда и не хотел убить его оригинально, просто олицетворение магического камня, пускай и человека, убить не так-то легко. Только магия, особая магия могла с ним покончить. Кстати, насколько я знаю, таким же способом можно убить... — он запнулся, шумно и медленно выдыхая от злости при упоминании этого имени. — Чудо, но об этом не сейчас. Так вот, загнать в гроб Лунного можно только путём скрещения нескольких элементов разных сказок, с помощью ключей некоторых Хранителей, совмещая их воедино. Что же, хм, внушаемая брату идея, что такое слияние не убьёт его, а уничтожит мир, ложная лишь частично. Ведь когда умираешь, умирает и мир для тебя самого. Я знал о тайных способностях брата. Только я умел обращать эти способности против него же самого, и теперь, гляньте, стоит мне немного поднапрячься, и Лунный сделает или возомнит себе то, что мне надо. Это не всесильный дар убеждения, но пока что мне хватало.

Он рассказывал с таким сильным чувством внезапно выплеснувшейся озлобленности, что у его слушателей невольно вставала довольно яркая для своего мрачного содержания картинка перед глазами.

Все слушали Ничто, и, пускай эмоции на лицах были разные, всем было очень интересно. Рассказ мальчика как-то затягивал — почему-то они никогда не обращали на него внимания, его слова казались неинтересными и нудными, а теперь словно открылась некая неизвестная дверь. Зло делает некоторых интереснее? Странная штука.

«Я опять всех использовал, я это знаю. Не смотрите, всё не так. Всё не так, как вы думаете, не так, как хотите думать. Всё не так, как хочу этого я... Ха-ха. Ваша слабость меня давит, душит, бесит. Ваша жалость меня уничтожает. Ваша нежность — на курке мой палец. Ваши слёзы — мой смех. Мне всё равно будет больно. Мне опять больно, хотя я не из тех, кто воспитан любовью».⁵⁷

— Так что Лунный и начал охоту на вас. В мой план входил и ты, Вдохновение, — парень со шрамом на лице нахмурился, чувствуя себя использованным. — Ты легко поддался и взял меня к себе в помощники. Но, ах, вот незадача — укус химеры! Это было просто для того, чтобы ты попал к Чудовищу и Монстру, а они уже отправили тебя восвояси, потому что ты мне мешал. Да, я с самого начала прознал, что желающих уничтожить мир двое, включая Лунного, так что тебя мне хотелось убрать побыстрее, но я не был уверен в том, можно ли убить тебя, как простого человека. Безвременное пространство чёрной завесы было хорошим вариантом ровно до тех пор, пока не оказалось, что ты потерянный ребенок и тебя занесёт в приют, но поставленная на тебя Чудовищем магия слежки установила, что ты живой. Это было уже потом, а до этого волк почему-то решил, что меня тоже надо убить, и мне ни черта не оставалось, кроме как бежать.

Монстр посмотрел на Чудовище, которое просто мило улыбнулось. «Вот о чём они спорили, когда мы встретились перед попаданием в лагерь Падших... Монстр неправильно понял приказ Чудовища, и они потеряли клиента», — Небо, перевязывая рану на ладони Океана, слушал Ничто, и эта мысль прокралась в его голову.

— Да, это верно, но, к сожалению, заказчик, Монстр мне важнее, чем ты, уж извините, — Чудовище поправило маску красного волка на лице, а Монстр удовлетворённо кивнул.

— Конечно. Ноги я, во всяком случае, лишился не из-за вас, а из-за тебя, Вдохновение, потому что ты разбил своё зеркало и передвижение наше сильно замедлилось. Огромное спасибо.

Вдохновение плюнул ему под ноги.

— Да ты похуже меня будешь, больной на всю голову, пошёл нахрен! Я даже убивал только животных для еды и чудовищ, а ты точно чокнулся!

Ничто задумчиво кивнул. Слова Вдохновения его задели, но виду он не подал. Вдохновение, пускай тех, кого и оставлял в живых, обрекал на вечные страдания. Великий мученик, конечно же.

— Наверное. Но мне повезло, и меня... спасли, — голос мальчишки дрогнул, и все поняли почему. — Твоя смерть или пропажа, Вдохновение, нужна была для того, чтобы дело за тебя закончил Лунный, уничтожив себя, — Лунный прищурил один глаз от воображаемой боли.

— Но из-за поспешных действий Монстра ты пропал вместе с ключами. А ключи Принца и Неба необходимы. Пришлось отправляться тебя искать.

Вдохновение поморщился, качая головой.

— Больной, такой же ты больной, как Чудо и Чудовище, на голову тронутый.

«Я ненавижу ваши нежности. Я ненавижу ваши прелести. Я ненавижу ваши возгласы. Я почему-то ненавижу вас всех и полностью».⁵⁸

— Мы все здесь ненормальные. История не об этом. Она даже не о тебе. Ты просто пешка. Деталька в моём пазле. Ты ненужный мусор, — Ничто перестал сдерживаться, и голос его стал громче. — Я уже почти передумал, передумал мстить брату, передумал заставлять, дёргая за ниточки, делать Лунного, что мне нужно для того, чтобы он сдох! Но, нет, заявилось великое Чудо и убило Ноя, он его убил, убил единственного, кто меня понимал, кого я любил! — Ничто быстрым шагом подошёл к Вдохновению и сорвал с его шеи цепочку с ключами, отошёл, прижимая их к себе и яростно кинул Небу:

— Море находится под мостом в сказке о болотах, но тебе вряд ли это понадобится, потому что твой ненаглядный приятель по имени Чудо убил моего приятеля, а потому ты тоже сдохнешь!

Ничто поднял увесистый камень и, царапая до крови себе руки, бросил его, и камень ударил фавна по одному из его рогов. Отвернувшись, он прошёл к Лунному и врезал ему по лицу, от боли после треся рукой, но сжимая зубы и продолжая делать то, что было им изначально задумано.

Принц понял ситуацию и уже было кинулся на Ничто с алебардой, но вдруг спросил:

— Стоп, но если совместить ключи Хранителей, чтобы убить сделавшего это носителя болью, безумием, отрицательными чувствами всех Падших, то умрут и сами Хранители этих ключей.

«Всё слишком плохо... Это глупо. Слишком поздно, так неправильно, так долго... Слишком плохо, что у нас не было возможности перемотать всё назад. Давай пройдёмся, давай поговорим».⁵⁹

Ничто истерично засмеялся, впиваясь ногтями в руку брата.

— Неужели только догадался? А ты смешной, последним, правда, убить тебя не смогу, потому что вы помрёте все одновременно!

Чудовище и Монстр исчезли в алом свете своего портала. Кажется, эти разборки показались им слишком утомительными. Камень, кинутый Ничто, задел висок фавна, несильно, но голова теперь гудела, тем не менее Небо всё равно помогал стоять Океану, позволяя опереться на его плечо, и, не в силах что-то теперь сделать, лишь наблюдал.

— То есть всё это спланировал один одинокий, озлобленный на семью человек? Он... он не пожалел убить кучу людей вначале, ему не жаль Падших теперь, ему никого не жалко... Он просто сумасшедший. Самый настоящий, Океан, он просто...

Океан посмотрел на Небо, безмолвно прося его помолчать. Небо закрыл рот.

Ничто начал шептать какое-то заклинание, игнорируя Принца, обнажившего алебарду. Лунный, словно в трансе, ничего не мог сделать. Пускай он и был выше и сильнее Ничто в пять раз, необычная хитрость его брата делала Лунного беспомощным.

Вдохновение понял, что сейчас произойдёт. Он растерянно смотрел на то, как валяется ненужный ключ от его сказки у него в ногах, а все остальные Ничто собирается задействовать в попытке убить своего брата, и тогда умрут все Падшие — Принц, Небо, другие, которых он ещё не знал, возможно, совсем невинные личности, а Ничто так и останется с кровью на руках всех этих существ, он утонет в своей тьме, и никто уже не вытащит его оттуда.

Ничто пробирал своим устрашающим видом до мурашек и действовал быстро.

Наверное, оставались пустяковые секунды до того, как заклинание войдёт в силу и многие погибнут, а зло одного обиженного мальчишки сотрёт их истории.

[Примечания:

57, 58: TOL — «Утопия».

59: Nickelback — «Too Bad»].