XXIII: Там, где погребены витражные осколки

Никто

Ад упал на колени. Вокруг светло. Его поразила чистота этого воздуха — он был совсем не таким, как в приюте. Уже отвык от этого.

Мальчик поднял голову, пытаясь прийти в себя. Перед глазами всё плыло, предметы двоились, плюс это путешествие вызвало повышенное давление. Ад привстал на руках, ощущая боль в одной ладони. Память пришла в норму, и он осознал, что это из-за Аморфной. Отдавая свою жизнь, она держала его за руку.

Поморщившись от отчаяния, Ад вспомнил и о Вдохновении. Он попытался сесть, игнорируя ноющую боль. Вдохновение лежал рядом с ним — из-за поднявшейся пыли, когда они прибыли, Ад не сразу его заметил. Видимо, они расцепили руки в самый последний миг перемещения, но Курильщик всё равно не пропал. Очнулся Вдохновение сразу за Адом — он кашлял и отплевывался от пыли. И тут же, расправившись с мерзкой грязью, полез в карманы своей куртки, пытаясь найти трутницу и упаковку. Обычно трутница зажигала только свечи, но конкретно вещь Курильщика была заколдована, потому могла сохранять огонь на себе какое-то время. Юноша дрожащими руками открыл коробок, где осталась только одна измятая сигарета, зато трутница точно подвести не могла. Вдохновение закурил, падая на землю и затягиваясь. Он уставился в небо, и, кажется, сейчас ему было на всё плевать.

Ад огляделся. Они находились в горах, но невысоко. Он потёр руки друг о друга и щёлкнул пальцами, тихо шепча что-то под нос.

Тут его магия работала намного лучше. Ему казалось, что он может воззвать к себе любую душу, любого мертвеца. Он назвал имя своего верного коня-бония, не совсем уверенный в том, что лошади удастся выбраться из приюта и добраться к ним. Однако возможно, Ад мог бы открыть портал ещё на секунду, чтобы Вечный Сон сумел прискакать к нему из той сказки-тюрьмы, ведь тюрьмой она была для живых, а не для мёртвых. Просто мёртвым вряд ли уже есть дело до того, где им быть, особенно если это животное. Так что Ад пришёл к выводу, что сможет призвать Вечный Сон, ведь он, по сути, мёртвая лошадь. Именно поэтому Аморфной пришлось умереть — портал пропустит только мертвеца. Но всё должно быть равномерно — перевозишь с собой живых, сам должен быть живым, когда портал отберёт у тебя жизнь. Так что, умерев, достаточно сильный человек или существо могло помочь выбраться другим из приюта. Но на подобное мало кто шёл.

Юноша на всякий случай ещё раз произнёс заклинание призыва и отвернулся. Руку Ада саднило, бинты на теле Вдохновения кровоточили. Он всё ещё курил, почти закончив с этой последней сигаретой.

Аморфная лежала в ногах Вдохновения. Ну, как сказать «лежала». То, что осталось от неё скорее больше походило на груду витражных разбитых стёкол. Ад присел на корточки, пытаясь разглядеть былые черты лица стеклянной девушки, но у него ничего не вышло. К глазам подступили слёзы, а к горлу — комок, но он сморгнул и сглотнул, сжимая кулаки так, что из раненой ладони потекла кровь, словно Ад специально её проливал над останками сестры. Вдохновение выкинул окурок и закинул руки за голову, развалившись на земле поудобнее.

— Классная была поездочка, — его голос был хриплым, а Ад уже давно не слышал, как говорит этот парень. Вдохновение довольно долго пролежал в лазарете. — Только я вот никак не возьму в толк, — продолжал Курильщик. — Почему ты всё-таки меня убил, а потом спас?

Он всё ещё разглядывал небо, которое было чище, чем в сказке о приюте, из-за чего Вдохновение невольно вспомнил о Небе, но отогнал эти мысли.

— Если бы я не убил тебя, то это мог бы сделать Рай, и тогда ты бы уже не очнулся. Он уничтожил бы твою душу, твоё тело, от тебя ни капли крови бы ни осталось.

Юноша, слушая собеседника, ухмыльнулся. Повернувшись на бок, он уставился на обломки, оставшиеся от Аморфной.

— Допустим, что я верю. Поскольку тебе, возможно, незачем врать. Но вынужден спросить — ты утверждаешь, что для того, чтобы меня не уничтожил Рай, ты убил меня так, на время?

— Если говорить точнее — тебя убила Аморфная, — Ад запнулся на её имени. — Но мой ответ — да. Если бы этого не сделал я, Рай непременно прикончил бы твою душонку и ты больше не воскрес бы.

— Ты говорил, что в этом приюте невозможно умереть.

— Только Рай умеет забирать жизни себе. А я могу управлять душами. В этом наша с ним особенность. Убить в приюте по-настоящему всегда мог только он.

Вдохновение заглянул в чёрные глаза Ада, пытаясь понять, лгут ему или нет, но увидел лишь еле сдерживаемые слёзы и печаль от потери.

— Хорошо. Я верю. Но почему же ты мне помог? Не думаю, что заслуживаю этого, — Курильщик криво улыбнулся, стараясь скрыть, что он действительно испытывал неудобство из-за того, что его спасли. Он свёл с ума Небо и Принца, он не смог помочь Ничто, он и всю жизнь до того, как начал действовать так открыто, не был особо хорошим существом. И вот — Ад помог ему не погибнуть. Вдохновение просто не мог избавиться от ощущения вины. Он не заслуживал. Просто не мог.

Ад смотрел на стекло, не в силах отвести от этого разбитого витража глаз.

— Потому что в приют следовало бы отправить другого мальчишку, а не тебя, Вдохновение. Духи знают всё, и я их повелитель. Вывод ты сам можешь отыскать, — он опустил голову так, что чёлка упала на глаза. Ад накинул на голову капюшон своего тёмно-синего свитера с черепами, и Вдохновение понял, что по его щекам всё же текут слёзы. Но Ад не позволял Вдохновению этого увидеть. Только почувствовать.

Вдохновение отвёл взгляд. Желание ехидничать испарилось. С Адом он почему-то чувствовал внутреннее родство. Будто их обоих не понимали, потому они и стали такими, какие есть.

Но в итоге Вдохновение задал ещё один вопрос:

— Другой должен был оказаться там, значит? Хорошо. Но, Ад, ты говоришь о том, что тебе известно всё, — он покрутил в руках свою трутницу, приняв из лежачего положения сидячее. — Не поделишься ли ты своей мудростью со мной?

Вдохновение прищурил глаза, внимательно наблюдая за реакцией Ада. Мальчик в свою очередь приложил ладонь к виску, надавливая на него, а потом выдохнул.

— Злодей, притворяющийся героем, и злодей, который ещё не знает о том, что он на самом деле герой, — Ад кинул ледяной взгляд на Вдохновение, поймав его на смятении. — Просто помни о зле не только в себе, но и о зле, скрывающемся в других.

Ад отвернулся и быстрым шагом направился к дереву, растущему совсем рядом с камнями. Он внимательно выискивал уже отломленные или иссохшие ветки и схватил одну довольно увесистую. Немного погодя Ад начал спускаться вниз, не сказав больше Вдохновению ни слова, кроме как «сторожи останки».

Вернулся он почти через час. Вдохновение успел уже придумать десять разных способов, как ему сбежать, но он почему-то не стал этого делать. Он также заметил, что мизерикордия всё это время болталась на его поясе, пока его душа была «не в теле», да и нож был на месте. Он поругал себя за то, что не успел применить оружие против того придурка Рая, но Ад тогда и без его помощи справлялся. Да и он сам был занят «восстановлением души» и привязкой её к телу. Ухмыляясь собственной глупости, Курильщик сидел рядом с осколками Аморфной и слушал собственные мысли. Рассуждения о сказанном Адом привели его в тупик, так что это дело он решил оставить на потом. Когда же Ад вернулся, в его руках было некое сооружение, напоминающее лопату — она была старой, но вполне себе функционирующей. Какой-то тканью была перевязана порезанная рука мальчика, заботливо пропитанная лечащим эликсиром. В этой раненой руке он держал флягу с водой и, передав её жаждущему пить Вдохновению, отвернулся. Видимо, Ад нашёл какой-то домик и вместо того, чтобы самому мастерить лопату, просто попросил её у добрых людей. Вдохновение невольно вспомнил, как они с Ничто тоже остановились в небольшом доме, когда только заметили то, что мальчик ранен.

Наклонившись над участком земли, он вонзил лопату и начал копать. Вдохновение отпил из фляги. Он понял, как же у него пересохло в горле, и вскоре стал жадно глотать спасительную жидкость. Выпив почти всё, Курильщик продолжил следить за действиями Ада. А потом, громко засмеявшись, выпалил:

— Парень, да ты же способен пол одним щелчком пальцев расторгнуть! Зачем тебе эта простолюдинская лопата и напрягающая работа, когда ты можешь просто пожелать обвалить землю, которая подчинится тебе, и не растрачивать энергию?

— Во-первых, магия тоже требует сил, — упомянул Ад, злобно глядя в его сторону. — А во-вторых... она тоже была человеком. Я хочу похоронить её так, как хоронят люди. А не мы, Хранители, или просто существа этих сказок и мифов, с кучей волшебства в кармане, которое они используют без расчёта собственных возможностей и вряд ли во благо!

Вдохновение улыбался, но смеяться перестал. Он пренебрежительно хмыкнул, вытирая влажные от воды губы. А спустя несколько минут подошёл к Аду, похлопал паренька по плечу и забрал у него лопату, сменив его на этом посту. Мальчик только благодарно кивнул и сел рядом с обломками, грустно глядя на них и невольно вспоминая момент, когда сестра умерла в первый раз. Вот оно — сейчас она мертва во второй.

Спустя какое-то время яма стала достаточно глубокой, чтобы можно было похоронить полноценного человека. Вместе с Вдохновением парни перетащили осколки в яму — гроба, к сожалению, у них не было, но Ад остался доволен подобным захоронением.

Брат спел для своей сестры печальную прощальную колыбельную, стоя над могилой. Голос его был тихим и совсем ещё мальчишеским — не таким, каким был грубый и хрипловатый глас Вдохновения.

Когда Ад опустил голову перед осколками в последний раз, он снова взял лопату. Закопать Ад решил сам, без помощи Курильщика. Потом он смастерил крест из найденных веток дерева, связав их вместе разорванным куском тряпки. Он помнил, что тогда, когда они ещё были людьми, Аморфная до последнего верила в высшие силы. Так что, наверное, она хотела бы быть похороненной под крестом.

Ад сел на колени перед могилой и позволил себе скорбеть до прихода темноты, слушая, как Вдохновение нервно щелкает трутницей, не имея возможности закурить.

Щёлк, щёлк, щёлк.

— Дурацкий из меня вышел брат, — он посмотрел на Вдохновение и, вытирая слёзы, попросил у него трутницу.

Курильщик в чёрную полосочку отдал предмет Аду без лишних расспросов.

Ходящая преисподняя подошёл к нему и, зажигая пламя, поднёс огонь почти вплотную к лицу парня, обжигая его шрам, пересекающий глаз и половину лица.

Вдохновение судорожно вздохнул и, шикнув, поморщился. Быстрая смена настроений Ада напрягала.

— Ты что творишь? — не выдержал Вдохновение, ударяя Ада по руке.

— Запомни, Вдохновение, — он говорил быстро, словно торопился куда-то. — Запомни — не верь тому, что говорят о ключах другие, и никогда не думай, что уничтожать — это просто.

Впервые Ад говорил не загадками, а относительно прямо.

— Просто помни, что то, что ты любишь, обжигает, — он снова поднёс трутницу уже к волосам Вдохновения, спалив несколько прядей. Вдохновение нервно потушил огонь прежде, чем Ад спалил вообще всю его шевелюру, и, вырвав из рук мальчика источник пламени, хмуро на него уставился. Но к своему великому удивлению, в глазах Ада ненависти не увидел. Только холод.

— И обжигает в прямом смысле, — закончил наконец Ад, расплываясь в мерзкой и странной улыбке.

— Да иди ты к чёрту!

— Ты знаешь, что говорить это парню по имени Ад немного бессмысленно.

«Трудно жить, терзаясь сомнениями. Миллионы верили в светлое. Тишина играет намеками. Почему б не общаться со стенами? Я, конечно, не уникален, воспаляя душевный голод. Почему, отдав своё сердце, до сих пор во мне только холод?»⁵⁰

Вдохновение огрызнулся, не находя больше способов парировать. Он удивился, как кто-то столь маленький может таить столько тайн и быть таким наглым. Оттолкнув Ад, Вдохновение поспешил отойти от него подальше.

Он подошёл к могиле и что-то пробубнил девушке в благодарность за то, что она вытащила их из этого приюта. Ад наблюдал за ним и, тоже вернувшись к могиле, закрыл глаза, думая о том, что теперь обречён путешествовать и жить дальше в одиночестве. Это казалось невозможным, но он справится. Как всегда справлялся.

Смотря на могилу, они услышали стук копыт, разносящихся эхом в тишине горных просторов. Ад улыбнулся, понимая, что во всяком случае с ним всегда будут мёртвые. Тут. Рядом.

Цок-цок-цок!

Вдохновение посмотрел на эту его улыбку и вздрогнул, в свою очередь понимая, что уже давно никого не боялся. Он оглянулся на мёртвую лошадь, которая прискакала к своему хозяину из самой сказки-тюрьмы. Красивый конь — а то, что он мёртвый, наверное, давало ему свои преимущества. Ад вполголоса что-то сказал, но Вдохновение не расслышал.

Ему хотелось побыстрее убраться отсюда и забыть об этом парне, чьи друзья были мертвецами. Стать одним из них Курильщику не особо хотелось.

«В горле кость сомнений. Значит ли что-нибудь моя душа? Ползя к тебе на коленях, сдавлена холодом, еле дыша».⁵¹

Вдохновение перевёл дух, продолжая слушать стук копыт.

— Мёртвые. Тут. Рядом, — словно озвучивая свой девиз, произнёс Ад. Вдохновение не мог не согласиться с тем, что они рядом.

Но его пугало то, что он тоже окажется однажды вот так вот «рядом» с кем-нибудь...

Мёртвым.

— Если ты погибнешь, Вдохновение, можешь попросить меня призвать твою душу, — он снова опустил взгляд на могилу. — Я постараюсь сделать так, чтобы она что-нибудь значила в мире мертвецов, — в тишине, не считая стука копыт, голос Ада казался громким, хоть говорил он всегда еле слышно. — Ещё одно. Порою самые близкие душат нас, но, ослеплённые доверием и привязанностью, мы не можем принять правду. Взгляни на луну, — послушав его, Вдохновение поднял взгляд. Было темно, но луна, и правда, хорошо освещала всё. — Луна может быть всему причиной.

Вдохновение молчал, слушая, как мёртвая лошадь всё приближается. Конь Ада громко зафырчал, тормозя и ожидая, когда Ад к нему подойдет. Но Курильщик решил в конце концов сказать хоть что-то.

— Ты достал со своими загадками, мальчик, — он вздохнул и пожал плечами. — Я всё равно пойму только тогда, когда всё случится.

— Хм. Лучше, игнорируя твои слова, я спрошу — ну, и теперь хоть что-то ты понял, друг?

— Понял, что ты навряд ли мне друг.

— Больно надо. Мне мёртвых хватает.

Вдохновение снова взглянул на луну, как вдруг заметил, что в их сторону летит что-то огромное. Большие крылья, длинный хвост... Убрав трутницу в карман куртки, Вдохновение спросил у Ада, видит ли его собеседник то же, что и он.

— Да, — ответил Ад, разглядывая нечто в небе. — Оно не мёртвое. Значит, не по моей части. Всё, что огромно и не мёртво означает, что мне пора сваливать. Надеюсь, оно летит не к нам.

Он последний раз обернулся на могилу Аморфной и показал средний палец горе, из которой открылся портал, перенёсший их из приюта сюда.

— Тупой, облезлый приют. Я выбрался и жив, так что пошёл ты, проклятый сказочный апокалипсис.

Вдохновение пожал плечами и вместе с Адом показал горе средний палец. Они переглянулись и впервые были друг с другом полностью согласны.

— Ага. Пошёл ты, сказочный апокалипсис, — он поднял голову и добавил: — Чёрт, а это чудовище всё-таки летит к нам.

[Примечания:

50, 51: E-SEX-T — «Холод»].