XXI: Там, где крылья разрезают небесную твердь

Никто

Просторы, куда не сунется нос разумного глупца. Ничто знал — так называлась сказка, границы которой они пересекли, побежав от дворца в противоположную городу сторону. Также он знал, что от этой сказки ключа у Принца не было — здесь господствовали чудовища. Они все были разными — что эти Психотические Расстройства, с которыми Ной и Ничто уютно разделили пещеру на некоторое время, что причудливые Паранойя или Тревожность. А вот названия вроде «Шизофрении» удивляли Ничто, и он размышлял о том, как такое вообще можно было придумать. Как этих существ опознали и почему назвали так? Он не знал, но знал то, что они чрезвычайно опасны. Ему в голову пришла мысль, что Вдохновение был одним из таких монстров. По крайней мере, способности у него и этих существ были схожи.

Ничто разглядывал спящую на камнях Психотическое Расстройство и понимал, что даже во сне она была настороже. Он оглянулся на Ноя и негромко спросил у него:

— Ты уже закончил?

— Да, — нелюдь ответил, не поднимая головы и продолжая своими лапами ловко сшивать какие-то кожаные тряпки, которые достать им пришлось нелёгким путем вылазки в город. После этого они снова укрылись в пещере, уже составив план того, как быстро отдалиться от дворца и как скорее добраться до места, которое Ной называл выходом из тюрьмы. Который ещё, правда, ни разу не открывался официально — одни лишь беженцы чудовищными способами порою открывали себе путь из приюта на волю.

— Почти всё... Но ты уверен, что она позволит тебе и мне оседлать её? — Ной неуверенно посмотрел на Ничто, пытаясь разглядеть в собеседнике уверенность в собственных утверждениях.

— Да. Да, только не переживай, Ной. Я её понимаю.

Последние слова Ничто, казалось, встревожили Ноя, но он пожал плечами, принимаясь вновь мастерить специальное седло для Психотического Расстройства.

Ничто присел на камень и стал разглядывать лицо Ноя, пытаясь понять, о чём он думает. Но, прекрасно зная, что это ему не удастся, Ничто задал вопрос:

— Ной, почему у тебя такое необычное имя? По твоему преобразованию «Ничто» в «Нила» я понял, что «Ной» — подобное сокращение, но ты всегда избегал разговоров на эту тему. Могу ли я узнать правду хотя бы сейчас?

Ной продолжил заниматься седлом.

— Хорошо. Расскажу, — он пожал плечами. — Просто я должен был родиться не таким. Меня должны были назвать «Лёд». Почти так и случилось — мои способности соответствовали этому имени, и меня звали так несколько лет моей жизни. Правда, выяснилось потом, что меня прокляли из-за того, что моя семья кому-то насолила. И я, в конце концов, преобразился. У родителей не было выбора, кроме как дать мне новое имя, соответствующее внешности. Нет, не «урод» или вроде того. Нищий. Меня зовут Нищий.

Ничто слушал его, пытаясь поймать нелюдя на эмоциях. Но пока что этот добряк был спокоен и голос его не дрожал.

Подобное странно слышать. Нет, он привык ко всей правде мира, когда большинство людей зависимы от своих пагубных убеждений, ненависти к непохожим и страха самим стать такими, но Ничто не хотел и не мог слышать о том, как унижали Ноя. Но он слышал это теперь.

Ной продолжал рассказ. Выяснилось, что когда нелюдь вырос, уже никто не смел сказать младшему принцу в лицо то, что он «урод», ведь всё-таки он был силен и умён, и, если не все это понимали, должно быть, они были действительно слепы. Однако Ничто осознавал, что, обречённый жить с нечеловеческими лапами вместо рук, Ной вызывал отвращение и у родителей, и у общества. Но он не мог поверить, что никто не разглядел его доброту. Заботу, его любовь к знаниям и умение понимать, помогать в беде. Никто не видел, как он переживает, глядя на раненое животное или бедного сироту, не видел, как он сбегает из дворца и бродит по улицам сказок, отдавая беднякам и сиротам еду, помогая им, если те болеют. Ничто не понимал, почему никто не замечал, как Ной печально смотрит в зеркало, стараясь улыбаться даже собственному отражению. Ничто правда никак не мог принять то, что все видели лишь эти лапы и принимали его за чудище, словно никогда не видели настоящих монстров.

Ничто оторвался от гневных мыслей, когда Ной, после небольшой паузы, негромко продолжил:

— Как ты уже понял, так вышло, что родители стремились скрыть меня от чужих глаз. Всем они говорили, что принц Лёд, то есть я, болен, потому мне лучше оставаться во дворце, а чтобы враги не смели выкрасть меня, надеясь на мою слабость, они добавляли, что болезнь моя очень заразна, — он продолжал смотреть вдаль, стараясь не углубиться в собственные воспоминания. — Однако стража и доверенные лица нашей семьи и нашей сказки знали правду. Знали, что я, Нищий, вовсе не болен, а рождён не таким, как они. Изначально. Пускай и прогрессировало проклятие не сразу, — он мрачно ухмыльнулся, и его красивое, но непризнанное таким лицо исказила эта усмешка. — Забавно, но брат мой тоже не совсем здоров. Вот он действительно болен. Он. Не я, — Ной умолк и попросил воды. Ничто, порыскав в сумке с припасами, протянул ему флягу. Жадно выпив, Ной не заставил Ничто ждать. — Его глаза. Ты видел, что они закрыты под повязкой. У него есть один сильный страх, который заставляет его носить эту повязку. Душевный недуг превратился в физический, он боялся и за меня, а когда он и Скорбь сблизились... — тот помолчал, но решил, что Ничто можно доверять тайны его брата. — Тогда ему стало совсем худо. Но он держался, и родители решили, что правительство доверить лучше ему не только из-за того, что Принц старший, но и потому, что он выглядел нормальнее.

— Но это чушь! — Ничто не выдержал, закрывая за Ноем флягу и откидывая её в мешок. — В сказках и тем более в мифах полно существ куда меньше похожих на людей, и им ничего не говорят.

Ной приложил лапу ко лбу, вытирая пот.

— Нил, дело в том, что в моём роду всегда были только люди. У них были человеческие головы, руки, ноги. А я нарушил этот обычай. В семье не без урода? Иногда кажется, что это придумали после того, как родился я, — он горестно усмехнулся, но в глазах его всё же таилась печаль. — Так вот, не перебивай, пожалуйста. Я немного перевёл тему на Принца, но это тоже имеет значение. Ты как-то вечером ещё во дворце спрашивал, откуда я так хорошо знаком с медициной. Когда я понял, что моему брату плохо, то сразу начал изучать различные пособия и читать книги, искал любую зацепку, которая могла бы помочь Принцу. Спустя некоторое время я понял, что медицина — это своеобразная магия, только доступная каждому, и при помощи неё, при верном применении, спасают жизни. Не благодаря Вселенной или, как сказал бы Праведная Ложь, «Богу». Она помогает людям пониманием и реальными действиями — ты не излечишься, надеясь только на милость звёзд и созвездий. Медицина — вот в чём вся суть. А делал я для Принца всё это потому, что он был единственным, кто принимал меня и помогал мне не увязнуть в своих сомнениях и ненависти к себе и другим.

Ничто понял — ничего удивительного, что даже такой добродетель, как Ной, может кого-то ненавидеть. Он понимающе кивнул, встал, подошёл к нему и ободряюще похлопал по плечу. Ной мягко улыбнулся и продел нужный ремешок, почти доделывая седло.

— Мать ненавидела меня: я не оправдывал её ожиданий. Она надеялась, что именно я стану великим лордом или вроде того — я был последним сыном, а она была суеверна. Потому, стоило мне стать таким, какой я есть, мама просто забыла о том, что я её сын, а не её прислуга, — он недовольно поморщился, но рассказ прерывать не стал. — Отец понимал всё, однако он боялся потерять статус и боялся того, что я когда-нибудь совершу нечто ужасное. Я знал и знаю своих родителей, в отличие от того, что они знают обо мне, так что я понимал их намерения. Итак, я, когда кто-то звал меня по имени, всегда начинал ненавидеть себя и бояться. Потому Принц придумал так — помню, как он бегал за мной по комнате и подбирал подходящие прозвища. В итоге я откликнулся на «Ноя» и с тех пор использовал это имя, как подтверждение тому, что имена ни черта не значат. Ничего они не значат, Нил, и то, что тебя зовут «Ничто», тоже ничего не значит. Ты — это ты, а не твоё имя. Оно важно для других, но ты в силах показать, что это ты им управляешь, а не оно тобой. Имя нужно для песен и стихов в твою честь, а не для того, чтобы смущать тебя его наличием.

Ной оторвался от своего дела и снова улыбнулся Ничто. Он скромно ответил ему тем же, словно боясь, что кто-то кроме Ноя увидит эту улыбку.

«Так что я пойму, что скрывается за твоей болезненной хитрой улыбкой, когда спрячусь за твоими холодными нефритовыми глазами».⁴⁸

Ничто встал с камня, на котором сидел, слушая рассказ Ноя, и посмотрел на спящее Психотическое Расстройство. Он подумал о том, что им уже стоит выдвигаться и проверить, как там Вдохновение.

Ничто оглянулся на Ноя и спросил о том, как продвигается работа.

— Почти закончил, — заверил его мастер на все лапы и спустя несколько минут, и правда, показал Ничто свою работу. Седло получилось не слишком элегантным и красивым, но мальчик всё равно поразился тому, как относительно быстро и умело Ной сделал его. Он спросил, откуда ему известно, как делать подобное, и нелюдь кратко поведал о том, что читал также и книги об уходе или охоте на подобного рода существ, на случай, если что-то похожее на их ситуацию вдруг случится. Они подождали, пока существо проснётся, и затем, с её разрешения, взгромоздили на спину это самодельное седло. Ворча, Психотическое Расстройство отодвинулась, чтобы Ной и Ничто смогли взять её невылупившихся детёнышей. Они убрали их в отдельные сумки; пускай яйца и казались хрупкими поначалу, на деле они были тяжелыми, с твёрдой скорлупой, как камень, так что опасности повредить их не было. Ничто ещё о чём-то кратко беседовал с существом, договариваясь о мелочах и спрашивая, точно ли её все устраивает. Получив удовлетворительное урчание, они подождали, пока Психотическое Расстройство выберется, чтобы поохотиться и поесть. После Ной и Ничто вылезли из убежища, взвалили сумки с самым необходимым внутри них. Ной уступил место спереди Ничто, так как он был более близок с этим существом.

Они попросили подвезти их, и Психотическое Расстройство была не прочь оказать услугу — наверное, она и правда очень древняя, мудрая, а потому лишена откровенной злобы.

— Знаешь, я бы пожалел о том, что предложил пойти и спрятаться в той пещере, но теперь не смею более жалеть о чём-либо. Тем более сидя на свирепом Психотическом Расстройстве.

Ничто улыбнулся, аккуратно проводя ладонью по жесткой и крепкой, как сталь, чешуе.

Когда они взлетели, у Ноя перехватило дыхание, но вот Ничто был ошеломлен тем, что он наконец-то видит мир с высоты птичьего, а то и выше, полёта. За его пояс панически хватался Ной, видимо, не привыкший к такой скорости. Его лапы были чертовски сильными, да и сам нелюдь был довольно крепким, так что Ничто на секунду задумался, не свалятся ли они, но Психотическое Расстройство громко и довольно дружелюбно зарычало, что показалось Ничто намёком на слова: «Не бойся, маленький апокалипсис, даже если будешь падать, разбиться ты не успеешь».

Ничто невольно засмеялся, слушая, как Ной скрипит зубами, чтобы не закричать, и немного царапает друга своими когтями, но его это не волновало. Капюшон, который мальчик носил с того дня, как они с Ноем сбежали из дворца, упал ему на спину, из глаз потекли слёзы из-за сильного ветра, но это тоже казалось ему приятным ощущением. Сердце бешено колотилось, а когда существо описало невообразимый пируэт, он позволил себе негромко вскрикнуть, на что Ной всё-таки тоже слабо улыбнулся. Но потом нелюдю снова поплохело от страха упасть, и он прижался к спине Ничто, глядя вниз.

Под ними открывались невообразимые виды на все сказки — переходящие из сельской местности в города цвета казались ярче с такой высоты, мир на секунду стал для Ничто таким доступным и небольшим, что его можно было облететь за пару мгновений. Просторы, где жили чудовища, тоже открывались под ними, и наездники смогли разглядеть даже пару существ, вышедших на охоту. Они старались лететь, скрываясь в облаках или в местах, где было меньше разумных существ — излишняя публика только мешала. В волосах Ноя застряло перо какой-то пролетавшей мимо птицы, что выглядело довольно забавно, а Ничто, аккуратно отцепив одну руку от крепления на седле, за которое он держался, благодарно похлопал по шее Психотическое Расстройство. Она взывала в ответ и немного выровняла полёт, позволяя ребятам перевести дыхание, а Ною снова вспомнить, как дышать вообще.

Ничто обернулся на попутчика, позволяя себе от души посмеяться над его видом: растрёпанные волосы с запутавшимися в них перьями, округлённые от шока глаза и слабая улыбка, дающая понять, что этот шок пришёлся ему весьма по вкусу. Ничто не заметил, как сам перестал улыбаться, вдруг вспомнив о том, кем он является и что делает. Он повернулся обратно, опустив голову, и взгляд его снова стал бесчувственным и непроницаемым.

Но летать ему всё равно до безумия нравилось.

Нищий

Это было странно. То, как резко менялось его настроение, как жестоко он не позволял себе быть счастливым. У меня были некоторые догадки на счёт этого, но я всё не мог понять, что же творится в его душе и голове. Я привык мыслить здраво, и мне не нравилось то, что Ничто не умел этого делать. Он рассуждал мудро и логично, но тёмные тени всё равно таились за его спиной, и у меня никак не получается прогнать их. И вот сейчас он сидит на этом огромном злом существе и ладит с ним лучше, чем с кем-либо в этой жизни, по крайней мере, как кажется мне. Будет действительно страшно, если он поймёт не только Психотические Расстройства, но и Депрессию или Социофобию.

Ничто разглядывал пейзажи — дворец остался уже позади, и мы летели ближе к морю, стараясь держаться вдали от рыбацких лодок и пристаней.

Я не хотел спрашивать его об этом. Я не любил задавать людям те вопросы, на которые они сами себе не в состоянии ответить. Потому я просто устремил взгляд к закату, который обещал, что скоро наступит темнота и лететь станет легче. Ничто тяжело вздохнул, и я понял, что означает этот вздох.

«Я вижу пустоту в твоих глазах, и чем больше я вижу, тем меньше мне это нравится. Это уже закончилось, там, в моей голове? Я ничего не знаю о таких, как ты, и я не разоблачу твой злобный замысел. Всё уже закончилось? Я не могу победить».⁴⁹

Тяжелые взмахи крыльев прогоняли мои навязчивые мысли, и я позволил себе насладиться этим мигом свободы.

[Примечания:

48: Breaking Benjamin — «What Lies Beneath».

49: Breaking Benjamin — «Breath»].