XIX: Дворец, в котором забота вгрызается в глотку

Никто

Когда Ной и Праведная Ложь, который не так уж и давно помог Ничто и Вдохновению выбраться из дворца, закрыли волшебную дверь, Ничто вздохнул с облегчением, но, сидя на траве в королевском саду и прижимая к себе свою обувь и костыли, чувствовал себя бесполезной обузой.

Он подумал о Принце, брате Ноя. Тот был человеком. Он не олицетворял ничего, кроме королевства, но вот Ной таким не являлся, это точно. Впрочем, возможно, в плане души и внутреннего мира он был куда человечнее Принца. Но тут уж снова этот бред насчёт человечности — нет, люди такие же твари порою, как и монстры, а чудовища такие же люди иногда, в хороших смыслах этого слова.

Ничто смотрел на спины двух существ, гадая, что же будет дальше. От чего они бежали? Стража пришла за Его Высочевством, но почему? Что за бред?

— Ты... — рот наполнился слюнями, отчего половину слов Ничто проглотил, немного невнятно бубня себе под нос. — Ты новый принц?

Ной обернулся и поморщился так, что его родимые пятна и веснушки на лице словно на секунду ожили. Он обвёл взглядом сад и покачал головой:

— Не говори так, пожалуйста. Принц — имя моего брата, а я, скорее, наследник. Просто некого было больше посадить на трон. Никто не планировал, что я займу место Принца... Это всё чрезвычайные меры в чрезвычайной ситуации, которая просто чрезвычайно глупа.

«Его Величество». Так называли его официально, ведь он был королем. «Его Высочество». Так Ноя привыкли называть, потому что он всегда был принцем и, если бы не Вдохновение, навеки бы им и оставался.

Праведная Ложь как обычно еле заметно хмурился — у него, видно, вечно было такое напряженное выражение лица. Он аристократично откинул локон золотистых волос и постучал пальцем по циферблату часов, встроенных в его глазницу.

— Принц был неосторожен и сражён любовью, — Праведная Ложь поморщился, словно самого слова «любовь» не одобрял. — О Боже, он был ужасно опрометчив и раним. Это и погубило его, и теперь он жалкий Падший червяк.

Ной холодно посмотрел на Ложь и вздохнул, убирая прядку тёмных волос за ухо.

— Да, возможно, но это не наше дело. Любовь — личная битва определённых людей, состоящих в подобном союзе.

Ничто разглядывал костыли, пытаясь встать без чужой помощи. У него не вышло, и тогда Ной с Праведной Ложью помогли. Ложь раздражённо смотрел в сторону, одной рукой поддерживая Ничто, а Ной как всегда тихо ободрял парня, потому что лишился ноги тот совсем недавно и поддержка даже в такие незначительные моменты могла сильно повлиять на психику человека. Забавно — нелюдь знал о людях много больше, чем они сами.

Многие отвращаются от слова «нелюдь». Но что в нём плохого? Разве не лучше порою быть нелюдем, чем человеком?

Ничто опёрся на костыли, разглядывая сад. Прекрасные лозы винограда тянулись по стенам теплиц вверх; высокий полупрозрачный купол образовывал потолок, который являлся живописной иллюзией небосвода — художники постарались, да и маги — тоже, потому что без волшебства здесь явно не обошлось. Небо и солнце выглядели более реальными, чем растения. Цветы пахли пышно и яростно, однако этот сад был совсем не похож на тот, где они были с Вдохновением, разыскивая мастера. То место казалось заросшим, но несомненно чарующим лабиринтом, а это — ухоженным, светлым и уютным садом. Сразу можно понять, что они во дворце. Дворец, где витает погибель любви. Так, кажется, он назывался.

Цветы были недавно политы — земля и листья выглядели влажными. Ной и Праведная Ложь, до этого что-то негромко обсуждая, замолчали, и Ничто смог услышать тихий звук льющейся воды. Он засеменил на своих костылях к источнику звука, оставив обувь на земле позади. Он подошёл к высокой стене из каких-то тропических растений и, упершись подмышками в костыль, протянул руку, чтобы раздвинуть листья кустов и деревьев, намереваясь узнать, откуда текла вода. Сначала его взгляд уловил струю, льющуюся из чугунной лейки, затем, словно разглядывая картину, он посмотрел на элегантное запястье, выше по руке перешёл к шее, увидев после и лицо девушки. Он сразу её узнал — худые плечи, волосы цвета пепла, глаза, меняющие цвет в зависимости от освещения, и грустное выражение словно посеревшего в искусственном свете ненастоящего солнца лица. Девушка обратила внимание на Ничто, отводя взгляд от цветов, которые поливала. Она секунд десять смотрела на парня, а после вскрикнула, выронила лейку и позвала на помощь. Ничто пару раз моргнул, убирая руку от листьев, которые раздвигал до этого, и посмотрел назад, на Ноя: нелюдь уже подбегал к ним.

— Она... я просто... я ничего не делал, — честно признался Ничто, хотя правдой это назвать можно было только отчасти. Она его узнала так же быстро, как и он её. Возлюбленная Принца, та прекрасная печальная девушка по имени Скорбь, которая потеряла своего принца на чёрном коне из-за Ничто и его дружка Вдохновения. По сути, Ничто не был виноват, он просто плёлся за Вдохновением, так как ему больше некому было доверять. И укола вины Ничто не чувствовал, разве что удивление, что девушка настолько испугалась инвалида, который выглядит так же слабо, как и она. Возможно, он просто давно не смотрел на себя в зеркало?

Ной кивнул, вышел на тропинку, которая вела к месту, где продолжала всхлипывать Скорбь, подошёл к ней и приказал успокоиться. Он что-то тихо шептал ей и после своего довольно мягкого приказа старался успокоить по-настоящему.

Скорби было больно смотреть на нового короля, ведь Ной был одним из тех, кто был несчастен именно из-за Принца. То, что он ушёл, свалив все обязанности на Ноя, было не главной причиной несчастья этого нелюдя.

Позже они вышли из-за кустов и роскошных цветов, и Скорбь, вытирая свои слёзы и шмыгая носом, смотрела под ноги. Она холодно извинилась перед Ничто, за что тот не менее холодно сказал ей: «Ничего страшного». Кажется, когда они наконец встретились взглядами, то мысленно послали друг друга к чёрту.

Когда к ним подошёл Праведная Ложь, он неодобрительно оглядел Скорбь своим обычным надменным взглядом, сказав затем, что она неподобающе ведёт себя перед гостями Его Величества. Ему, к слову, нравилось подчеркивать то, что именно Ной теперь король, а не Принц, Его Величество, а не Высочество.

— И к тому же ты разлила воду. По-твоему, её действительно так много и можно настолько расточительно с ней обращаться? Ты останешься без чая и ужина на сегодняшний вечер.

Девушка сжала кулаки, и Ничто видел — она зла. Но Скорбь промолчала, кивнула и, прижав к груди лейку, покинула сад.

— Прости её, — сказал Ной слегка потухшим голосом. Ничто поднял на него взгляд и прочитал боль в этих бирюзовых глазах. — Она немного не любит твоего друга, Вдохновение, — это имя он произнёс с такой бессильной злостью, что Ничто почувствовал укол в сердце. Боль в словах Ноя ранила его, а плачущая девушка — нет? В конце концов, он помогал Вдохновению в каком-то смысле. И он виноват в том, что Принца больше нет тут. Ничто разрушил жизнь такого замечательного существа, как Ной, и, судя по всему, испортить всё ещё больше было довольно трудно. Ничто не мог отвести взгляд от глаз Ноя, хотя ему и было жутко неприятно и неуютно. У Ноя же не было сил злиться, он устал и вымотался, помог Ничто и спас ему жизнь, а Ничто даже не рассказал, что он сообщник Вдохновения. И, к сожалению, эта девчонка только что всё растрепала.

«Нет, я сам виноват. Я ему лгал. Почему я лгал? Не договаривать, лгать... Без разницы». Брови Ноя выгнулись, отчего его обычно доброе, но печальное лицо стало ещё грустнее.

— Я бы очень не хотел, чтобы меня искала стража ещё полдня. Уважаемый Праведная Ложь, отведите нашего гостя в мои покои.

— Как пожелаете, Ваше Величество, — на его губах скользнула еле заметная мерзкая улыбочка. Он помог свергнуть Принца. Ему действительно по душе было больше правительство Ноя. Но Ничто упустил этот факт и решил не портить настроение Ною ещё больше.

Нелюдь закутался в плащ, пряча свои лапы, и пошёл к выходу из королевского сада, открывая огромную, позолоченную дверь. Ной зашагал по коридору, где после каждого его шага замерзала часть красного ковра, тут же оттаивая, когда наследник уходил с места. Они со Скорбью были похожи — всё, к чему она прикасалась, вроде цветов, обращалось в прах, также и почти всё, к чему прикасался Ной, обращалось в лёд; но он умел себя контролировать, и эта его способность почему-то совсем не подходила ему. Как и звание Его Величества.

Опасно было посылать эту девушку ухаживать за садом, но она очень просила об этом после ухода Принца. После ухода Принца вообще начало происходить много опасных вещей.

Ничто посмотрел на Праведную Ложь. Праведная Ложь, как только шаги Ноя стихли, мрачно оглядел Ничто.

— Как ты умудрился? Ты говорил ему что-нибудь? Как вообще... Господи, Господи помилуй, каким образом Вдохновение вообще оставил тебя одного, свет священный меня упаси?

Ничто выдохнул, смотря на белоснежные цветы, что тянулись к показавшемуся из-за облаков солнцу, спроектированному магическим туманом на волшебном куполе-потолке.

— На нас напали. Чудовище и Монстр... Он толкнул его за какую-то завесу из тьмы. Я сбежал, но не смог найти Вдохновение.

— О, серьёзно? — Праведная Ложь возмущённо взмахнул руками, в одной из которых была обувь Ничто, в другой — протез. — Чудовище продалось кому-то?

— Продалось? Может быть, им просто не нравился Вдохновение. Я понял, что он много кому не нравится.

— Мальчик, он сводит людей с ума! — ухмыльнулся Ложь, тут же пряча улыбку. — В прямом смысле. Отбирает ключи от сказок и меняет разум, ломает души, что находятся на грани, пользуется чужими невзгодами, чтобы сделать лучше себе любимому. Я поддержал этого урода и грешника лишь потому, что Принц уничтожал наше королевство сказок! Он был ужасным правителем, и этого рыжика стоило убрать. Знаешь, церковь испокон веков твердила, что рыжие — это зло.

— Я не думаю, что род занятий, внутренний мир и увлечения человека зависят от цвета волос.

— Ох, я согласен, но рыжие...!

Ничто умолк, не решаясь спорить с этим чокнутым. Они направились к выходу из сада, но не к центральной двери, куда выбежала Скорбь и вышел Ной, а боковой и более скромно отделанной. Праведная Ложь периодически надменно ворчал насчёт того, что Вдохновение полный идиот и ему стоило бы приобрести какой-то там проектор сновидений, чтобы быть в курсе ближайшего будущего, и размышлял над тем, каким образом химера могла укусить Ничто где-то во дворце так незаметно. Это его беспокоило особенно — он явно не хотел терять конечность, уподобляясь Ничто.

— Уверен, это всё проделки проклятых Монстра и Чудовища. Они просто ужасные, грязные, убивают людей и существ по заказу, это отвратительно! Сумасшедшие, их точно нельзя исцелить проповедью.

Ничто кивал, ковыляя на костылях, и очень обрадовался, когда Праведная Ложь наконец остановился возле покоев Ноя. Дверь была покрыта морозными узорами.

Ложь достал ключ и отворил дверь, пропуская гостя вперед. Он прошёл внутрь и застыл посередине.

— Присаживайся на постель, — посоветовал праведник. — Его Величество не будет против, я полагаю.

Ничто послушался его и плюхнулся на кровать, явно устав от костылей. Что-то зашипело у ножек мебели, и он привстал, боясь увидеть ту самую химеру, из-за яда которой он и лишился ноги. Ничто вглядывался в темноту под кроватью, чувствуя, что сердце постепенно замирает. Что-то дёрнулось и вырвалось наружу — ну конечно! Это была кошка.

Животное прыгнуло на кровать, на здоровую ногу Ничто, и впилось в неё когтями. Парень молча стерпел неприятную боль и потянулся руками к бокам кошки, чтобы снять её. Кошка продолжала шипеть и вырываться ровно до того момента, пока Ничто не прижал её к груди и не начал почесывать пушистую морду под подбородком. Кошка мгновенно сменила гнев на милость и её противное шипение превратилось в урчание. Отделавшись всего несколькими царапинами, он подружился со своей новой сожительницей.

— А как её зовут? — спросил Ничто, разглядывая животное. Густая чёрная шерсть, за исключением передних лап — они казались больше коричневыми, ярко-зелёные глаза и немного закругленные уши.

— Не имею ни малейшего понятия, — Праведная Ложь расчёсывал свои длинные локоны. — Его Величество вечно таскает каких-то животных с улицы, моет их, лечит и держит у себя какое-то время. А потом отпускает. Эту он решил оставить себе, но их уже столько было... И не вспомнить всех, м-да. Он тоже немного странный. Вы все странные, — он наклонил голову, убирая расчёску. У него в каждой комнате свои расчески? — Он всё время сбегает к простому народу, притворяясь простолюдином. Или простомонстрином... Не знаю. Говорю же — чокнутый. Вы все чокнутые.

Ничто отпустил кошку, которая спрыгнула с его груди и устроилась на подушках в постели. Они ещё немного говорили с Праведной Ложью ни о чём. Ничто не был особо общительным, а Праведная Ложь хоть и был агрессивным и мрачноватым, зато поболтать любил — может, недостаток внимания? В общем-то, это было неважно — Ничто ждал только одного. Ноя. Он должен был извиниться перед ним за всё. За то, что не рассказал, что его друг, которого он хочет спасти, сделал брата Ноя Падшим, за то, что не сказал ему, что хочет спасти именно Вдохновение, за то, что не был до конца честен с этим нелюдем, спасшим его жизнь и продолжавшим это делать, укрывая в своём дворце. Наверняка Монстр и Чудовище захотят отомстить — Монстр уж точно, за ту палочную затрещину. Если бы не Ной, Ничто валялся бы сейчас и разлагался в том тёмном портале-не-портале, который бы затащил его в своё безвременное пространство, уничтожив все шансы выжить.

Ничто прикрыл глаза, сам не замечая того, что засыпает. Постель была до безумия мягкая, одеяла — тёплые, рядом мирно посапывала кошка, Праведная Ложь что-то бубнил себе под нос на фоне, и всё казалось таким далёким, все проблемы...

Прошёл час, может, больше — Ничто задремал. Праведная Ложь ненадолго куда-то удалился — его подозвали, видно, Скорбь снова что-то опрокинула или не так сделала. Бедное дитя. 

Наследник же трона и его нынешний правитель в одном флаконе — нелогичное сочетание, но тем не менее, вошёл в свои покои и вздохнул, когда Ничто вздрогнул и проснулся.

— Прости, я задремал.

— Ничего страшного.

Нависло гнетущее молчание. Ной смотрел на кошку, а Ничто следил за его взглядом, радуясь, что нелюдь смотрит не на него. Ничто привстал, постарался сесть, опираясь на перила кровати, и похлопал по свободному месту рядом с собой, приглашая владельца постели сесть на его собственную кровать. Ной не уделил этому внимания — он не был тщеславен, и сел рядом, положив руку на голову кошки. Ему нравилось, когда она урчала, не боясь его холода — кошкам всегда было тепло рядом с ним. Да и вообще многим животным.

— Ной, — начал Ничто, неуютно сплетая свои пальцы в замочек и вертя кистями. Распробовав имя Его Высочества на вкус, он решил, что звучит вполне неплохо. — Ной, прости меня.

— За что?

— Я тебе врал. Я не сказал, что мой друг погубил жизнь твоего брата. А я ему помог.

— Да, не сказал.

— Прости меня за это.

Наследник-король наконец перевёл взгляд с кошки на Ничто, и последний снова прочёл в них боль, но не злость. Только боль. Это заставляло чувствовать себя опустошённым ещё больше. Он опустил голову и закрыл лицо своими руками-лапами, и Ничто испугался, как бы он не выколол себе глаза ненароком. Он не плакал и не дышал. Казалось, будто он сейчас рухнет без сознания — как можно не дышать или забывать это делать? Тем не менее в мире такие личности существовали. Ничто понял, что завёл Ноя в тупик, и попробовал развить свои навыки общения — всё же он никогда не был больно разговорчивым, болтать было не с кем.

— Я не хочу оправдывать себя. Я помогал Вдохновению, он вытащил меня из... ну, знаешь... — Ничто указал на свой ошейник, прикасаясь к нему двумя пальцами и слегка оттягивая от шеи. — Из моей старой жизни. И пускай сразу же в новой начался какой-то полнейший бред, я стал свободным, — Ной всё ещё прятал лицо в своих лапах. — Я стал свободным, но почти тут же подхватил смертельную болезнь, и, если бы не ты... — он забегал глазами по своей коленке, ноге, пустому месту вместо левой ноги. — Если бы не ты, я был бы мёртв. И знаешь, для меня нет ничего важнее сейчас, чем то, что сделал ты для меня. Я... — Ничто протянул руку и аккуратно прикоснулся к плечу Ноя. Тот упорно прятал лицо. Тогда Ничто наклонился и уже обеими руками, наплевав на то, что может сейчас упасть с кровати, принялся аккуратно оттягивать ужасные лапы от довольно красивого лица. — Я говорю тебе — спасибо. И повторяю — прости меня. И прости за то, что я не умею говорить. Я читал не так много книг, как ты.

Наконец лапы опустились на колени, и Ной посмотрел на Ничто. Его глаза казались на тон темнее, но это всё из-за освещения. Ной перевёл взгляд на свои лапы и негромко, шёпотом, но ясно произнёс:

— Прощение заслуживает особо тот, кто о нём просит. Кто раскаивается и намерения чьи чисты. Не понимаю лишь одного, Ничто, — он снова глубоко вздохнул, отчего в комнате стало холоднее градусов на пять. — Почему ты так хочешь спасти Вдохновение, если знаешь, что он натворил с жизнями некоторых существ?

— Он мой друг, — быстро ответил Ничто, для самого себя недолго раздумывая над ответом. — Я не могу просто бросить его, во всяком случае, Вдохновение потом найдёт и убьёт меня, — он слабо улыбнулся, опуская голову, подобно Ною, и тихо смеясь. — Я имел в виду, правда, я не бросаю тех, кто добр ко мне. Я такого не забываю. Не забываю доброты.

Ной закрыл глаза, вслушиваясь в голос Ничто.

— Это хорошее человеческое качество. Не забывать доброту. Порою все люди помнят лишь плохое, теряя хорошие воспоминания о человеке, о его правильных, светлых поступках. Хотя бывает и наоборот...

Ничто не стал спрашивать, что именно Ной имеет в виду. Он просто кивнул и бросил случайный взгляд на зеркало, стоявшее напротив кровати, в которое недавно смотрелся Праведная Ложь, расчёсывая свои волосы.

В нём отражался бледный парень с дурацкой причёской и пугающими, белыми глазами. Всё было так, как и недели две назад, разве что теперь он был немного подтянутее из-за тренировок с Ноем.

Но помимо этого, ещё одно различие ярко выделялось от портрета Ничто из прошлого: на его губах была улыбка.

Только сейчас Ничто обратил внимание, что Ной иначе одет. На нём была тёмно-синяя королевская мантия, в волосах затерялась диадема-корона, словно сделанная изо льда, волосы были аккуратно убраны, а лицо умыто. Его даже можно было действительно принять за особь королевской крови — в такой одежде он выглядел выше; Ничто обратил внимание, что Ной перестал сутулиться и, когда он прятал свои чудовищные лапы под мантией, выглядел как нормальный человек. Когда Ной поднялся с кровати, поворачиваясь к своему гостю, подол мантии скользнул по полу и льдинки, что покрывали её низы, рассыпались в мини-снегопаде, растворяясь на полу.

— Значит, ты хочешь спасти Вдохновение, — подытожил Ной, складывая лапы на груди крест-накрест.

— Да. Пожалуйста, поставь мне протез, и я вынужден буду уйти.

По лицу Ноя скользнуло недоумение, затем — мягкая улыбка.

— Ты не умеешь шутить, — заметил нелюдь, качая головой. — Как я могу отпустить своего не до конца вылеченного пациента на произвол судьбы? Нет, Звёзды и Вселенная! Я не собираюсь отправлять тебя в то место одного. Ты можешь не вернуться назад.

Ничто не сильно удивился такому заявлению, но всё же спросил:

— Но ты ненавидишь его. Зачем мне помогать?

— Да, ненавижу, — подтвердил он. — Но я не ненавижу тебя.

Собеседник Его Величества упёрся руками в матрас, чтобы не упасть. Он покачал здоровой ногой, сгибая и разгибая её. Он не знал, что сказать, потому тихо поблагодарил и посмотрел на протез, стоящий у зеркала, который оставил тут Праведная Ложь; рядом стояла обувь, на вешалке висел плащ. Ничто начал разглядывать ногу и негромко спросил:

— Уже пора ставить протез, верно? Твои травы действительно очень ускорили процесс заживления и адаптации.

Ной согласно кивнул, откидывая плащ и поднимая протез. Он умело повертел его в руках, точно зная, что с этой вещью нужно делать.

— Да, — ответил тот, не отводя взгляда от вещицы. — Но не здесь. Мне нужны лекарства, определённые приборы и место. Это сложный процесс. Только, должно быть, ты голоден?

Ничто вспомнил о еде только тогда, когда ему о ней напомнили. Он привык есть мало — в семье не было особо лишних средств, чтобы наедаться до отвала, а в тавернах, где он работал, кормили тоже не слишком обильно. Ной ожидал ответа, но, так и не дождавшись, махнул на него рукой.

— Ты невыносим. Чего бы ты ни хотел, твой врач говорит, что ты должен поесть.

Ной мягко улыбнулся, поставив протез обратно, и, развернувшись, пряча лапы в королевской мантии, вышел из покоев, бросив вслед совет никуда не выходить.

Ничто ждал. Он разглядывал кошку, забыв спросить, как же всё-таки её зовут. Разглядывал картины, висящие на стенах, яркие и красочные, но красочны они были в своей грусти и печали. Яркий дождь, одинокое кладбище в свете дневного солнца. Все светлые в плане красок, но с депрессивно мрачным содержанием. Он встал на костыли, пару раз чуть ли не падая, чтобы поближе разглядеть картины. В отличие от Ноя, ему редко приходилось рассматривать искусство, недаром они были из разных сказок, а потому полотна казались ему удивительными и необычными. Он поднял руку, проводя пальцами по картине, ощущая необычный запах красок и масла, исходящий от неё. Но Ничто совсем не нажимал на холст — боялся испортить. Он отметил, что в покоях не было ни одного портрета. Хотя, нет, был — на столе лежал посеревший семейный портрет размером чуть больше ладони, его он заметил не сразу. Юноша отвёл взгляд от картины и принялся разглядывать новый объект. Нельзя точно сказать, сколько изображению было лет. С точностью мастера на картине был изображён взрослый мужчина с довольно добрым выражением лица. Рядом стояла женщина — на её лице сияла улыбка, но остальные черты стерлись временем. Ничто взял этот клочок бумаги в руки. Тонкие кисти женщины обвивали шею мальчика, глаза которого были замазаны чёрными чернилами. Он выглядел здесь лет на тринадцать — для Ничто такая мера исчисления была привычной. В стороне, справа от мужчины, скромно стоял ещё один ребенок — волосы растрёпанны, руки стыдливо убраны за спину, а по лицу рассыпались тысячи веснушек. С первого взгляда можно было понять, что это была семья Принца и Ноя. Перевернув портрет, Ничто немного расстроился — подписи не было. Обычно они есть на столь старых работах. Он снова повернул к себе изображение и замер. Секунду до него не доходило произошедшее, но разум взял верх над чувством, и Ничто осознал. Лица членов королевской семьи... изменились. И не только лица, но и позы. Это была та же женщина, но на её губах отсутствовала былая милая улыбка. Из уголков рта мужчины текла кровь. Маленький конопатый Ной закрывал голову своими отвратительными лапами, а лицо Принца перечёркивала чернильная черта, поверх которой словно иглой были вычерчены глаза.

Ничто вздрогнул и в лёгком ужасе уронил лист на стол, а когда опять посмотрел в лица людей и нелюдей на нём, при огне свечей, то вновь признал их обычной семьёй.

Он поправил портрет так, как он лежал раньше, из привычки и вежливости — вовсе не пытался скрыть, что видел его. И снова глянул на картину, висящую над столом — пытаясь отвлечься.

В дверь, не постучавшись, вошли. Скорбь сняла с обеденной коляски поднос с горячей едой и понесла его в руках  — комнату наполнил аромат мяса. Ничто в жизни не видел таких блюд. Он посмотрел скорее не на Скорбь, а на маленький пир. Есть ему никогда особо не хотелось, но кто устоит перед подобным?

Она смотрела, в свою очередь, не на него, а на картину.

Воцарилась тишина, нарушаемая лёгким шипением одного из только приготовленных блюд. Наконец, Скорбь прервала это своим ломким, приторно-сладким и с тем же серым  голосом:

— Его Высочество просит меня рисовать для него. Он видит, что мне трудно применять свой талант там, где он никому не нужен. Раньше рисовала Принцу. Теперь Его Высочество сжалился надо мной и позволяет рисовать для него.

Ничто кинул последний взгляд на фото, вспоминая о своей собственной семье. И улыбнулся. Девушка поставила поднос на стол, аккуратно убирая лишние предметы, и отодвинула стул, чтобы гость уже сел наконец и поел.

— Меня просили принести для вас кушанье, — сказала Скорбь, хмуря брови и отводя взгляд. — Приятного аппетита.

Ничто неохотно сел, попутно стараясь не смотреть на девушку. Он стал разглядывать содержимое подноса — какая-то запеченная птица, салат, стакан горячего имбирного чая, небольшой клубничный пирог на десерт, а к первому ещё и тонко нарезанная картошка. У мальчика в животе заурчало, но он ясно понял, что всё это ему не съесть, а если и съесть, его желудок просто-напросто лопнет и он умрёт самой глупой смертью в его представлении.

— Вообще-то Ной предупредил, что ты мало ешь. И что тебе поплохеет, если принести слишком много, — она попыталась холодно улыбнуться, но вышло у служанки весьма нервно и замято. — Я специально взяла побольше.

Ничто приподнял брови, нутром чуя, что сея прекрасная дама хочет его убить. Да и без этого заявления она открыто показывала свои намерения, даже язвительно на «ты» перешла.

— Спасибо, — вежливо сказал он, безэмоционально сгребая половину еды на блюдечко, на котором раньше стояла чашка для чая. — Присаживайтесь и разделите же со мной ужин.

Скорбь раскрыла свои глаза, меняющие от света цвет, и пару раз моргнула. Затем нахмурилась, переступила с ноги на ногу в своих балетках и, в конце концов, принеся себе ещё один стул с другого конца покоев, села, заявив:

— Вы — гость. Тайный. А мне не положено есть в покоях нашего наследника, — её манера речи снова приняла оборот «вы». Они с Ноем в этом плане были даже чем-то похожи, вернее, он привык всех называть на «ты» из-за своего высокого статуса, но был вежлив, а Скорбь просто не знала пока ещё, почитать его или попытаться отравить, произнося местоимение «ты».

— Ничего, не думаю, что он будет сильно против.

— Я же должна была остаться без ужина... — Скорбь взяла протянутую Ничто вилку, а сам он взял ложечку, которая была предназначена для торта. Девушке он отдал большую часть куска жаренной курицы, а сам оставил себе столько, сколько обычно давал ему Ной, когда он только-только пытался оклематься после потери ноги. Он кивнул и зачерпнул ложкой ломтик картошки.

— И тебе приятного аппетита.

После их замечательного ужина Скорбь покинула покои вместе с пустым подносом — Ничто все ещё было запрещено выходить куда-либо. Он разглядывал свою ступню, размышляя о чём-то.

Коротко постучавшись, вошёл новый принц королевства сказок, в лапах которого были два походных мешка — один он бросил Ничто и прошёл вглубь помещения, к шкафам. Скинув свою королевскую мантию, Ной открыл дверцу и стал там рыться, ища нужную одежду. Ничто внимательно следил за процессом, затем уточнил:

— Что ты делаешь?

— Нет времени медлить. Твой друг в беде, верно? — Ничто сдержанно кивнул. Ной снял рубашку, и впервые Ничто смог рассмотреть, как расположены его лапы — они росли из плеч, как и у людей, словно обычные руки, но покрытые шерстью от локтя и чуть выше. Плечи Ноя были действительно веснушчатыми, как и лицо, и в отличие от самого Ничто, крепкие мышцы у нелюдя имелись. Ничто следил за его действиями — кажется, он намеревался переодеться.

— Надо идти в другое место, ставить тебе протез.

Малец посмотрел на агрегат, стоящий у зеркала. Он размышлял ещё секунду, а затем, поймав успокаивавшую улыбку Ноя, кивнул.

Это казалось намного менее страшным, чем погружаться во тьму рядом с нелюдем, у которого в лапах пила. Тем более, препараты Ноя действовали превосходно, так что он и волновался перед принятием настойки не так сильно, и потом пробыл всю операцию без сознания и боли.

Когда процедура закончилась, Ничто впервые за последние дни встал на обе ноги. Он чувствовал первый раз за неделю с лишним себя полноценным. Почти. Ной давал почувствовать себя полноценным, а не только наличие протеза.

Ничто закрыл глаза и выдохнул, готовясь учиться ходить с костылями и протезом снова. Это не трудно — что-либо пережить, когда есть кто-то рядом. Было бы ужасно, намного хуже, просто непереносимо, если бы не было Ноя. Не только потому, что он врач. Ещё и потому, что он друг.

Ходить было тяжело, и Ничто постоянно падал. Но всё же протезу он был несказанно рад. Комната, где он сейчас находился, больше напоминала то старое и обветшалое место, где он сидел с Ноем раньше, когда они только познакомились. Она была разве что чуть больше — и снова тут было очень холодно. Он невольно начал размышлять — почему? Как имя «Ной» связанно с холодом? Он порою хотел задать вопрос, но сейчас было не до этого. Хотя он легко мог это сделать. Просто в данный момент ему нужно было найти чёртового Вдохновение и всё исправить. Все ошибки, которые он допустил.

Потолок был невысокий. Окна были уже настоящие, из стекла, широкие, но плотно закрытые шторами — они всё ещё были во дворце. Тут находилось даже что-то вроде койки и приятно пахло зельями и травами, совсем как тогда. Стояли шкафы со склянками различного происхождения, но ничего безумного или отвратительного.

Ной был кем-то вроде учёного. Он мог вылечить практически всё, как казалось его нынешнему пациенту. Жаль, правда, что не мог вылечить самого себя, но Ничто не думал, что это действительно так уж необходимо.

Пол не был скользким, и это способствовало обучению ходить заново. Кошка, непонятно как добравшаяся сюда, ютилась на постели, тихо сопя. Потолок был расписан масштабными изображениями людей и нелюдей.

Ничто упал, протянув короткое «ауч», встал и посмотрел на Ноя.

— У меня уже лучше получается?

Нелюдь задумчиво кивнул, разглядывая протез.

— Да... Что насчёт тебя самого? Самочувствие уже лучше?

Ничто сел на койку, отчего уши кошки дернулись, животное насторожилось и приоткрыло один глаз. Мальчик кивнул в ответ, поднимая руки и откидывая волосы на левое плечо, пальцами проводя по выбритому виску, который был таким из-за давнего случая в кузнице — вспыхнувшего там огня. С тех пор висок чуть-чуть зарос вместе со слегка обожжённой в этом месте плотью, но длиннее этого волосы там не отрастали. Ничто выдохнул, разглядывая голубоватые локоны, и закрыл глаза. Над ним вдруг повисла странная, немая тьма. Ной научился видеть её, но особо не хотел в это вдумываться.

— Всё нормально. Как думаешь, когда мы сможем уйти отсюда?

— Сегодня, — Ной пожал плечами. — Нечего больше ждать. Твой друг в опасности.

Ничто прищурился, а затем отвернулся, поглаживая кошку по голове и почесывая её морду.

— Угу, — молчит, думает. — Я хотел спросить тебя насчёт места, куда меня затянуло. Разве Вдохновение не должна была поглотить та же тьма и пространство? Может ли он быть уже мёртвым? Или он находится сейчас в другом месте?

Ной взял со шкафа какое-то зелье и открутил крышку пузырька. Подошёл к Ничто, попросил его ладонь, взял её в свои пушистые лапы и, вылив на руку мальчика немного жидкости, приятно пахнущей лавандой и пряностями, ответил:

— Это не просто пустота. Это портал, — своим страшным когтем он нарисовал звёздочку в ладони Ничто, как Вдохновение делал, чертя кровью на зеркале. — Он забирает всех потерянных и сбежавших от родителей детей в свой приют.

— Приют? — тот хотел было задать ещё вопрос, но вспомнил, что лучше того, чтобы слушать, ничего нет. Ничто вообще привык, что его никто не слышит и не слушает. Но Ной слушал. Слышал. И ему хотелось всё рассказать.

— Верно, — он попросил вторую ладонь, закончив растирать целебное средство на одной руке. Ничто протянул вторую, вспоминая, что нелюдь уже говорил ему, будто руки многое помнят и для улучшения этой памяти можно испытывать на них целебную мазь. Сам Ничто решил, что это просто повод исцелить его руки, которые после путешествия с Вдохновением покрылись рубцами и шрамами.

— Приют. Туда попадают все сожалеющие, разгневанные или брошенные. Кто не нашёл себе места и дома, кто потерялся в собственном мире, но чья душа тем не менее ещё не оставила для себя путь к свету. Иными словами, злодеев портал не пропускает, а тех, в чьей душе осталось немного света, но кто потерян, перенаправляет в приют.

Ничто наблюдал за тем, как свежий ушиб и синяк исчезают посредством действия мазей Ноя. Последний тем временем продолжил:

— Думаю, этот портал сломан. Потому он и проглотил такого, как Вдохновение, и не принял тебя. Иного объяснения нет.

Ной опустил свои лапы, закончив обрабатывать порезы Ничто. Стало немного легче, ранки больше не болели. Он размял запястья и покачал головой, но, вопреки жесту, ответил лишь «точно». Ной поднялся с койки и, закрыв бутылёк, поставил его на место.

— Ничто, я могу залечить твои раны и дать тебе второй шанс, чтобы ходить, но никто, кроме тебя самого, не залечит раны, которые разрезают твои воспоминания, чувства, силы. Просто помни, что всё, что ты пережил, было... не напрасно.

— Неужели? — Ничто нахмурился, немного раздражённо глядя на врача. — Не думаю, что это всё было для чего-то. Просто происходило, и ничего более... Но почему я? Зачем? За что?

Он снова положил руку на кошку и начал интенсивно разглаживать её шёрстку. Его дыхание сбилось, а на глаза навернулись слёзы, которые он быстро убрал, сморгнув. Обо всех чувствах и прошлом Ничто поведал Ною, и только они двое сейчас понимали суть разговора.

— Ничто...

— Не называй меня так!

— Хорошо. Нил.

— Спасибо. Ты любишь сокращения и переделки, верно?

Ной смело смотрел в его глаза. Он кивнул, прокручивая в голове собственное настоящее имя.

— Нашими с тобою именами трудно гордиться.

— Очень, — Ничто опустил голову и сжал зубы до шума в ушах. Он просто ненавидел чувство, когда кто-то видел его настоящим. Слабым. Злым. Одиноким.

Ной сел рядом и, сняв свой плащ, накрыл плечи Ничто.

— Успокойся, Нил. Всё в порядке. Я заварю тебе мятного чая.

Ничто укутался в плащ и зажмурил глаза, шёпотом повторяя своё имя до тех пор, пока оно окончательно не потеряло значение. Большая и уродливая, но тёплая лапа потрепала его по голове.

Он надел походный мешок на плечи — Ной привычно помог ему в этом. Взяв костыли, Ничто встал с кровати и вопросительно уставился на спутника — что делать дальше? Весьма странно будет выглядеть сообщник Вдохновения во дворце одного из тех, кому Курильщик помог свихнуться. Потому вряд ли Ничто мог так вот просто разгуливать по Дворцу, где витает погибель любви, и он не знал, как Ной планирует его отсюда вытащить.

Нелюдь подошёл к нему, поправляя своими когтистыми лапами лямки мешка. Его глаза смотрели в пол печально. Он стоял так несколько секунд. Потом слабо улыбнулся, поднял голову, и бирюзовые глаза засветились азартом, а также сияли ожиданием приключения.

Ной протянул Ничто ножны, почтительно склонив голову. Это, несомненно, был меч.

Ничто растерянно смотрел на оружие, но, не дождавшись смеха или других проявлений эмоций, принял из лап Ноя его дар. Он слегка дрожащими пальцами прикоснулся к холодной рукояти и достал меч из ножен.

Лезвие из тёмно-серебряной, почти чёрной стали, отражало пустые глаза Ничто. Стальная змея опоясывала рукоять, защищая руку, держащую меч. Две скобы для пальцев и рисунок в виде всадника на коне, неизвестного Ничто герба на лезвии и прочее, что он не успевал разглядеть — даже на гарде.

Когда ошеломлённый парень убрал оружие обратно, Ной в секунды помог Ничто закрепить держатель на поясе, кладя ладонь его нового носителя на навершие меча. Для этого Ной достал ремни — ножны меча при помощи двух тонких ремешков присоединил к поясу. Ничто сначала покачнулся от тяжести нового атрибута, но с оружием чувствуешь себя более защищенным в этом безумном мире.

Ничто вздрогнул, ощущая холод своего меча и тепло, исходящее из его глубин, ощущая тепло внутренней силы этого оружия. И тихо поблагодарил Ноя, не находя более ничего, что мог бы сказать. Продолжая рассматривать подарок, он задал волнующий его вопрос:

— Но как мы найдём этот портал, как узнаем, где именно выкинет Вдохновение, если он сможет выбраться, или откуда нам самим его доставать?

Ной, помолчав, кивнул. А после, достал из своего мешка карту и указал когтем в какую-то точку среди гор. Ничто посмотрел на указанную область, гадая, как они туда доберутся. Но, видимо, Ной не всегда планировал заранее — иногда он решал походу дела. Ничто решил ему просто довериться.

— Вот единственный выход из приюта для потерянных детей. Только тут портал выбрасывает обратно принёсших жертву. Скорее всего отсюда же можно зайти, не столкнувшись со сломавшимся порталом.

Он посмотрел на Ничто, убеждаясь, что тот всё понял. И после решил перейти к остальному делу, когда осознал, что Ничто ещё сомневается по поводу того, как они проскочат через стражу. Нелюдь сменил тему, отвечая на его молчание и прочитанный на лице вопрос по этому поводу.

— Что до стражи — это просто. Слышал о маскарадах? — обычно вежливая улыбка Ноя превратилась в добрую ухмылку. — Гляди, — Ной накинул капюшон на голову, и тень упала на его лицо, закрывая глаза. — Сегодня по коридорам дворца патрулируют новые солдаты. Новички — всегда идиоты в данной области, то есть в том, чтобы не купиться на мои уловки.

Ничто смотрел на то, как Ной тянет к нему лапу и потягивает за капюшон, намекая его надеть.

— Но мои волосы слишком выделяются, — начал было Ничто, однако, поняв это после первых двух слов, Ной подошёл к нему сзади, доставая из шкафчика миниатюрный кожаный ремешок, и собирал длинные волосы в аккуратный хвост. С трудом поддавалось пониманию, как ловко умудрялся такими лапами орудовать их обладатель. Тут взгляд нелюдя зацепился за шею Ничто, на которой до сих пор красовался чёрный ошейник, покрытый шипами. Ной нахмурился и вспомнил о том, что давно хотел сделать. Он прикоснулся к замочку, подцепив его когтем, и взломал, отчего дурацкая бижутерия со звоном упала на пол. На белой шее мальчика виднелась узкая полоска, вернее, синяк, который образовался из-за того, что ошейник услужника болезненно впивался в кожу, а в некоторых местах она была растёрта до крови. Пока Ничто не сообразил, что происходит, Ной наклонился и забрал из-под ног этот проклятый предмет, выбрасывая его в угол комнаты. Дыхание освобождённого сбилось от облегчения, но он, стараясь не слишком громко дышать, произнес, прикасаясь к шее:

— Этот ошейник делал меня хоть кем-то, — он потянулся в сторону выброшенной вещи, однако громоздкая лапа остановила его.

— Ты больше не «хоть кто-то». Ты человек, как бы печально это ни звучало. Ты свободный. Ты живой. Ты чей-то друг и чей-то любимый.

Ничто посмотрел на Ноя и сжал пальцами горло, пытаясь осмыслить только что услышанное. Эти слова были красивыми, и ему очень хотелось запомнить их и распробовать фразу на вкус. Он такое вряд ли ещё когда-нибудь услышит. Подобные моменты хотелось ценить и беречь, бесконечно прокручивая в голове, но уже через пять минут они обратятся в прошлое.

«Быть может, к чёрту всё это?» — думал он, считая веснушки и пятна на лице Ноя. «Может, действительно стоит жить сейчас?». Ничто сглотнул слёзы счастья от таких слов и накинул капюшон, убирая хвост на плечо.

— Ты прав.

— Конечно, я прав. Позже залечу это безобразное ранение, — указав на синяк, Ной отвернулся. — Просто подыгрывай мне, — он открыл дверь своей личной комнаты-кабинета, проскальзывая в коридор. На нём была одежда бедняка — такая же, как в их первую встречу. На Ничто он тоже накинул плащик простолюдина, чтобы скрыть лицо и волосы. Тайный гость серого дворца выбежал за Ноем, прикрывая за собой двери покоев и стараясь не свалиться — бежать было тяжело, когда тебе только что поставили протез ноги. Пытаясь не думать об этом и представить, что обе конечности целы, Ничто принялся разглядывать сам коридор. Он был широким, с окнами по бокам. Ничто натянул капюшон ещё сильней — его глаза тоже довольно сильно выделялись. Когда парень поравнялся с Ноем, нелюдь схватил Ничто за локоть, взмахивая свободной кистью и закрывая шторы, висящие на окнах, магией. После этого порыва ветра ткань покрылась льдом. Ничто, придерживая ручку своего походного мешка, снова подумал о смысле и связанности имени Ноя с его способностями или с характером. Не сказать, что он был нерастапливаемым льдом или холодом. Потому это оставалось для него загадкой. Почти единственной, которая была пока что не разгадана в круговороте бессмысленных и странных последних событий. Так сказать, одна загадка нашла себе другую таинственность.

Они бежали по коридору под шорох закрывающихся магией Ноя штор, а Ничто всё думал о том, не напрасно ли он уходит сейчас. Может, стоит остаться тут, во дворце? Нет, это значит, что всё действительно было зря.

Они остановились у дверей, которые вели в большую королевскую приёмную. Перед Ноем и Ничто, что было вполне ожидаемо, встала проблема в виде новых патрульных, то есть идиотов, как выразился Его Величество.

«Куда это вы собрались?» — Ничто знал идиотов. Ему казалось, они спросят именно это.

— Так, куда это вы собрались?

— Ох, уважаемые, — Ной помедлил и сказал что-то шёпотом. Ничто предположил, что это был некий код, который знали только приближенные слуги и стража принца-короля. — Мы относили новые одежды в покои Его Величества, — голос Ноя таил насмешку, но его лапы были спрятаны под мантией. Ничто невольно задумался, что делать, если...

— Хм... Знаете, не могли бы вы показать ваши руки, уважаемый слуга? И ты тоже, — стражник посмотрел на Ничто, но, увидев, что руки он вытащил и охотно показал, снова перевёл взгляд на Ноя.

Заместитель своего брата вежливо улыбнулся, не показывая глаз из-под своего капюшона. Он ещё секунду стоял так, а после вытащил свои руки и показал их. Стражник пристально на него смотрел, переглянулся со вторым и кивнул.

— Хорошо. Можете идти, но почистите свои перчатки. Негоже одежду для Его Высочества шить в этих обносках.

Ной опустил «руки» и снова спрятал их под мантию, проходя мимо стражи и кивнув Ничто, намекая идти за ним. Он ускорил шаг, настолько это было возможно без костылей, которые пришлось оставить, так как они привлекают много внимания. Но проблемы всегда преследуют некоторых людей и существ — наверное, именно потому протез Ничто подвернулся, и даже упражнения на держание равновесия не спасли бы его от падения. Ной спохватился и вытащил уже свои настоящие лапы из-под мантии. Он подхватил Ничто за шиворот, прижимая к себе и угрюмо глядя на стражников, которые от шума обнажили мечи и во все глаза пялились на страшные лапы Ноя.

— Главный говорил, что у Его Величества вместо рук чудовищные...

Договаривать тому не пришлось, так как его губы примёрзли друг к другу. Гнев самого доброго существа всех сказок был страшен.

— Я не чудовище, — делая паузу между словами, ответил нелюдь. — Попробуйте кому рассказать, и твоя верхняя губа, — он метнул взгляд в конкретного стражника. — Никогда больше не отлипнет от нижней. Жажда и голод — тяжелые испытания в жизни, вы знали? 

Его глаза отражали грусть и отчаяние. Ничто захотелось обнять несчастного недопринца — слишком много оскорблений он пережил. Это роднило их обоих.

Ничто опёрся на стену, пытаясь снова поймать равновесие и броситься бежать. Это было рискованно — он и ходить-то толком ещё не научился. Стражник в ужасе выронил меч и  прижал руки к губам. Его напарник еле сдерживал улыбку, но, когда его ноги примёрзли к полу, тому было уже явно не до этого. Ной наконец сдвинулся с места, крича Ничто отрывки каких-то слов. Он разобрал лишь «протез», «шестерёнка» и «быстро». Последнее слово Ничто воспринял как призыв бежать. Он и побежал. Но метров через пять снова грохнулся, скользя по мраморному полу — мчаться через огромное помещение, где правитель принимал гостей, было тяжко.

— Проверни шестерёнки в протезе и будешь бежать! — наконец фраза была услышана полностью, потому сидящий в метрах трёх от Ноя Ничто подтянул к себе протезированную ногу и провёл пальцами по шестеренке, которая торчала из изгиба импровизированного колена, сильно давя пальцами на их зубцы. Несколько секунд ничего не происходило, кроме звука копошащихся в своеобразной ловушке стражников и дыхания Ноя, который подошёл к нему и с большей силой прокрутил механизм. Он заскрежетал и заскрипел, шестерёнки в области коленного сустава и щиколотки завертелись, и Ничто посчитал нужным срочно встать и скинуть левый ботинок, который он кое-как натянул на протез, иначе острый механизм просто перерубил бы кожу обуви. Ной устало выдохнул и отвернулся, побежав к выходу из зала. Со стороны двора раздались недовольные крики слуг и стражи: «Опять сбежал?», «Что за наказание!», «И мы ничего не можем сделать» — они показались Ничто забавными. Нарушать правила? Действительно весело. И только он приготовился бежать, как с удивлением обнаружил, что делать это теперь стало легко. Ничто догнал Ноя и вопросительно уставился на него. Тот в ответ натянул усталую улыбку и покрутил своим чудовищным пальцем у виска, вертя когтем, как бы показывая вперед и имея в виду не «ты свихнулся, друг», а «я расскажу позже». Ничто также было интересно узнать, как он умудрился замаскировать свои лапы под простые руки. Его огромные когти было невозможно спрятать под перчатками — как же тогда?

«Он потрясный», — пронеслось в голове Ничто, и вместе с Ноем они выбежали наконец в узкую входную комнату — что-то вроде прихожей. До выхода оставалась пара метров, и они их преодолели. Ничто ускорил темп и толкнул двери плечом, а Ной, неодобрительно покачав головой этим диким методам, остановился и спокойно отворил ту же самую дверь, которую за собой Ничто, выбежавший вперед, с хлопком закрыл. На улице Ничто считанные секунды ждал Ноя, и те снова бросились бежать со всех ног, пускай даже у одного из них настоящая нога была только одна, зато какой была вторая! Однако не всех стражников можно было приморозить к полу — за ними велась погоня, и это сильно давило на нервы. Капюшон Ноя слетел с головы, и ткань подпрыгивала на его спине. Он взмахами лап всячески пытался остановить стражу: образовывал ковёр льда под их ногами, заставлял примерзать одежду под латами солдат к их коже, что несло за собой жалобные крики и торможение всего табуна королевской стражи. Ной ощущал себя вечным недопринцем-беглецом, которого желала посадить под замок собственная свита. Эта мысль была грустной, потому он улыбнулся. Они выбежали на мост, Ной схватил Ничто за запястье, чтобы он ненароком не упал за борт; они всё бежали навстречу садящемуся солнцу, надеясь уйти подальше от дворца и после уже передохнуть где-нибудь. В ещё светлом небе отражался месяц, что всегда заставляло Ничто невольно и безмолвно восхищаться — это было невероятно необычно, ночь и день в одном флаконе, потому он наслаждался этим. Этими мелочами. Ему нравились мелочи — в его жизни всегда не хватало какого-то яркого цвета, счастья, радости, простого понимания. Не видеть мир в чёрных и белых тонах, а смотреть на него более спокойно и восторженно.

Он, задумавшись, слегка сбавил обороты, хотя волшебный протез всё ещё помогал бежать даже второй ноге, здоровой, охватывая магией «силы» всё тело, но так как Ничто быстро уставал, сейчас Ной тащил его за собой, глядя вперёд, в то время как мечтательный Ничто рассматривал разводы на воде; загадочных существ, пасущихся у берега; и светлячков, натолкнувших его на мысль, что стремительно темнело, а они почти перебежали мост, который был весьма длинным. До его ушей донеслось стрекотание сверчков и тихие нашёптывания нимф деревьев и дриад, отчего слегка клонило в сон или, скорее, в забытие. Вдалеке журчала вода — где-то у моста был небольшой водопад. Ной крепче сжал руку Ничто, приводя его в чувства.

— Нил, — он нараспев произнёс сокращение настоящего имени Ничто, чтобы тот обратил на него внимание. Они договорились об этом в один из тихих вечеров в старой хижине — Ничто рассказал о своей ненависти к своему имени, и Ной всё понял, сократив его имя так же, как и своё. — Нам стоит спрятаться. У меня есть идея, но я не думаю, что ты её одобришь.

Ничто сбавил темп ещё сильнее, его протез заскрежетал, шестерёнки провернули ещё пару кругов и замерли. Он отпустил руку Ноя, так как его больше не требовалось страховать, и мягко потребовал объяснений.

— Только, прошу, не бойся. Но они уже...

— Близко. Я знаю, что ты скажешь, Ной. Не говори банальных вещей. Тебе не идут заезженные фразы. Может быть, поговорки?

— Ох, не сейчас, слова не имеют значения в данные секунды. Они важны, но не сейчас, Нил! Ты же не против зайти на ужин к иному созданию?

Ничто задумался и покачал головой.

— Конечно не против! Можно только узнать, а меня зажарят или подадут сырым?

Ной вздохнул и закатил глаза, откидывая со слегка вспотевшего лба челку.

— Ты невыносим! Я серьёзно. Сейчас время ужина, солнце... — Ной поднял лапу, измеряя когтем время до заката. — Солнце сядет через два часа, в темноте им будет сложнее отыскать нас. Мы должны скрыться в пещере, где обитает опасное создание.

— Прости за грубость, но ты случайно не пошёл в старшего брата в плане безумия?

— Это наш единственный способ скрыться.

— Может, лучше переночуем в более милом и гостеприимном месте, нежели в логове этого существа? И что именно это за тварь?

— Нет времени! — он задумался на миг, но после всё же ответил. — Это лишь легенды, я сам никогда не проверял. Но в последнее время стала пропадать дичь, охотникам совсем невмоготу, олени тоже сократили свою численность. Их называют Психотические Расстройства...

Ной грубовато схватил Ничто за шкирку и закинул себе на плечо, увидев подбегающую стражу и решив, что перерыв на беседу окончен.

— Я могу бежать сам! — запротестовал схваченный, несильно стукнув по спине Ноя, так как понимал, что причинение боли сейчас никому не поможет.

— Протез столько магии за один раз не перенесет. Потерпи, — его голос слегка сбивался, но от спешки, а не от тяжести.

— Я не рассчитал, что мы выберемся на эту сторону. Надо было бежать по направлению к городу, а не горам, где обитает куча чудовищ, а далее идут леса.

Ничто захотелось загнуться от боли в желудке, которую вызвал удар вины.

— Я... не туда свернул...

— Это неважно. Просто теперь нам негде скрыться, кроме...

— Ненавижу, когда люди не договаривают.

Ной усмехнулся, перескакивая через камень и похлопывая лапой по спине Ничто:

— А я и не человек.

Ничто сжал губы по привычке, глядя на отдаляющуюся стражу, вновь теряющую своего единственного принца-короля. Это было даже как-то грустно, но он высунул язык, показывая его тем, кто кое-как выбивался вперёд из примерно семи стражников, которые бежали пешком. Видимо, те, что на лошадях, уже скоро подтянутся, и тогда их точно нагонят. Дворец же, напротив, отдалялся — он не торопился бежать за смывающимися от судьбы существами, и это было разумным решением для замка.

Ной резко остановился, смотря на ущелье впереди, открывающее перед беглецами свою скромную пасть — вряд ли туда мог пролезть хотя бы обычный человек. Однако Ной уверенно прошёл к скалам, и, к большому удивлению Ничто, за этой узкой трещиной была видна до этого закрытая камнями большая щель, через которую легко пролезло бы шесть лошадей одновременно. Ной поставил Ничто и бегом кинулся туда, тихо подзывая к себе попутчика. Ничто последовал за ним, невольно думая, что за существа эти Психотические Расстройства. Они скользнули в удивительно хорошо сохранившуюся от развалов и прочих несчастий пещеру; темно, сыро, сверху капает вода, образуя небольшую лужу в камнях. Ничто случайно наступил на нечто, с хрустом сломавшееся под протезированной ступней мальчишки, и он, осмотрев предмет, слегка хмуро пнул остатки кости в темноту пещеры. Что-то во мгле взревело, и Ной неодобрительно глянул на Ничто, однако времени его упрекать уже не было. Только один маленький лучик света проникал в пещеру в том месте, откуда они сюда вошли, и по силуэту, который отбрасывали на стену пещеры тени, можно было понять, что то самое существо тут явно находилось в данный момент и было огромным — размером с четырёх коров. Оно вышло к ним ближе, высовывая свой змеиный язык и скрежеща зубами.

— Да это же дракон, — голос Ничто казался неуверенным, но он продолжил. — Я думал, их не существует.

— А их и не существует, — Ной хмурился и откинул чёлку на лоб, она была мокрой от пота, который, казалось, по лицу нелюдя тёк ручьем. — Этих существ называют «драконами» в иных мирах. Но сейчас это Психотическое Расстройство. И они — эти «драконы» не обладают теми способностями, какими обладает данный вид.

Ничто, стараясь не обращать внимания на поглотивший его страх, разглядывал существо. Переливающаяся тёмно-зелёная чешуя, глаза-щёлки, пронзительно глядящие прямо на него, многочисленные шрамы на длинной морде, говорящие об очень долгой и трудной жизни. Ной, стараясь двигаться не слишком резко, но быстро, достал из ножен свой меч, сразу направив острие к существу, которое даже своими громадными крыльями от этого действия не взмахнуло. Оно продолжало поглощать глазами Ничто, который не видел надобности доставать свой меч — всё равно им пользоваться не умел, и потому, когда существо ловко, прижимаясь пузом к полу пещеры, скользнуло к нему, он зажмурился, очень надеясь, что Ною удастся сбежать, пока Психотическое Расстройство будет рвать его на куски. Но к счастью или к сожалению, этого не случилось. Существо приклонило морду перед Ничто, и угрюмый голос заполонил сознание простого сына кузнеца, которого собственные родители продали за пригоршню монет.

«Я стара, мальчик, — проскрежетали голоса в мозгу парня, словно тысячи змей говорили с ним наедине в данные секунды, прямо сейчас. — Я умираю. Мои дети не выживут без матери. Или наездника, — её хвост нервно дрогнул, и Ничто с Ноем смогли разглядеть небольшую ложбинку, в которой лежали крупные яйца. Их было два. — Забери их. Или умри», — Психотическое Расстройство оскалилась, явно собираясь воплотить угрозу в жизнь. Ничто быстро прошептал в ответ:

— Хорошо.

Более слов он не нашёл, что показалось ему странным. Ему было очень трудно говорить.

Психотическое Расстройство удовлетворённо кивнула, пристально вглядываясь в лицо Ничто, который только сейчас заметил, что его руки мелко дрожат. Он сжал их в кулаки и смело ответил на взгляд необычного существа.

«Я рада. Ты пришёл вовремя, — она снова высунула язык, и её оскал напомнил мрачную улыбку. — Могу ли я съесть твоего друга? Я не выходила на охоту несколько лун».

Когда Ничто пришёл в себя после такого заявления, он немедленно потребовал:

— Нет. Нет, мы отдадим вам всю свою еду, но не трогайте тех, кто живет и дышит в этой пещере, — он осознал, что почти сразу же после слова «нет» ему стало проще говорить, а легкость в разговоре с этим существом могла означать то, что та его не слышит. Но, кажется, Психотическое Расстройство его поняла.

Ной просто молча наблюдал за ними, с каждой минутой опуская свой клинок всё ниже. Когда Ничто начал рыться в своём походном мешке, Ной лишь спросил, что только что произошло, и ответом ему было тихое заявление о том, что Психотическое Расстройство хочет есть.

Где-то далеко был слышен топот копыт, крики стражников и звон доспехов, но они вскоре стихли, так как стражи дворца не понаслышке знали, что пещеры этих местностей таят свои ужасы и тайны.

Ничто вывалил всё взятое путниками с собой на пол пещеры, и существо без особого удовольствия за раз проглотило еду.

Ной, не отводя взгляда от хозяйки пещеры, подошёл ближе к Ничто и прошептал:

— Эти существа очень опасны. От них исходили поколения других монстров. Депрессия, Шизофрения... Это всё родственники Психотических Расстройств. И, знаешь, их язык дано познать только...

Ничто перевёл взгляд от облизывающегося существа к Ною и несколько удивлённо поднял брови. Так вот, значит, почему ему было так сложно говорить. Тот стал ожидать окончания речи Ноя, чтобы узнать, что такого ужасного в том, что он, видимо, немного знаком с языком страшных монстров.

— Только тем, — продолжил Ной, вздыхая и убирая меч в ножны. — Кто их понимает.

Ничто обдумывал его слова, поднял свои ладони и неуверенно осмотрел их.

— Да, звучит нелепо, — согласился Ной. — Но я имел в виду, что понимает в плане ощущений, мыслей. Их язык доступен тем, кто чувствует нечто похожее на них.

Ничто вытер немного перепачканные в еде руки об штаны и ответил, вглядываясь в темноту пещеры:

— Пустяки. Мы укрылись от погони, и нас не сожрали. Разве это не главное?

Ной не смог не заметить скользнувшей на его лице улыбки, и пускай в его душе оставались сомнения, оба в итоге без проблем решили воспользоваться гостеприимством существа, укрывшего их под своим крылом.

Ничто присел возле гнезда и предложил:

— Давай расскажем детёнышам Психотического Расстройства сказку?