VI: Дворец, в котором предатель прольет кровь

Никто

Во времени — назад

Сам он называл себя «Праведность». Но все очень яро опровергали это, споря, какое же имя было дано ему при рождении на самом деле. «Ложь» — смеялись все, смотря на него, такого правильного, но скрывающего свои грехи за книжкой с крестиком в красивом переплёте.

Какой самый страшный грех? Да нет же, не из наших семи любимых, а вообще. Одна из версий — ложь. С помощью лжи убивают. C помощью и ради лжи затаскивают в постель, крадут из-под носа у великих людей более умные, разрушают... Разрушают души, семьи и отношения. Ложь — верх ужаса. Но она так манит!

Потому ему и дали имя «Праведная Ложь», хотя многие не добавляют первой части словосочетания ко второй. И знаете, конечно, это сильно оскорбляет. Не лгите родителям, детки! Не лгите детям, родители.

Праведная Ложь

Каждый день навещать этих неверных было тяжеловато. Ну сколько же можно? Ох. Ладно. Это ведь надо мне самому, верно? Открываю дверь темницы и прохожу вовнутрь с подносом, на котором стояли две тарелки, игнорируя раздражённый взгляд полуспящего охранника.

— О, Ложь, вот и снова ты. Как делишки во дворце? — криво ухмыляясь, смотрит на меня Вдохновение, отбирая еду.

Я пренебрежительно вытираю руки друг об друга, отвращаясь этой грязи и закрывая глаза, поворачивая голову. Не хочу его видеть.

— Моё имя — Праведность, — открыто огрызаюсь. — Грешное Вдохновение!

Я достал из-под мантии мизерикордию и нож, протянув оружие Вдохновению. Временно я не нашел его зеркала-портала, но, уверен, этот парень сам справится. Вдохновение мне мало симпатизировал, но у меня были свои причины.

Мальчик в углу темницы шевелится, открывает свои страшные глаза, что сверкают в темноте, словно две луны, и смотрит на меня. Долбаный услужник. Почему подобное отродье с Вдохновением? Хотя я не удивлен.

— Эй, Ничто, будешь есть? — бросает кусок хлеба Ничто, он слабо улыбается и ловит кусок хлебушка.

— Спасибо, Вдохновение, — осторожно кусает. — И вам тоже, — смотрит на Праведного. — Не думаю, что другие распорядились бы подавать для нас еду, всем слишком наплевать, — отводит взгляд, улыбка вновь пропадает, и я чувствую холод, исходящий от этого мальчишки.

— Да... кх... не за что, — бросаю я, невольно польщённый такой благодарностью. Но он ведь услужник! Их должно презирать. И плевать, что они там говорят. Всё, что они говорят — ложь. Нет. Всё, что все говорят, — ложь. Все лгут.

Я посмотрел на подтягивающегося к похлебке Ничто и на Вдохновение, скучающе смотрящего на еду.

— И когда ты нас отсюда вытащишь? — этот наглец смотрит на меня, нарочно говоря слишком громко. С моих уст срывается шипение, я показываю на свои губы, намекая, чтобы тот говорил потише.

— Скоро, — не привык говорить негромко, отчего голос звучит немного хрипло. — Сегодня вечером. Только обещай, что выполнишь то, о чём я просил...

Трудно доверять кому-то. Ведь все лгут. Но ему можно. Он — существо чести. Сомнительной, но всё же. Не останется в долгу.

— Конечно, Ложь! Даже не переживай, — хмыкает, отодвигая тарелку с супом, Ничто тоже не спешит особо есть. Дистрофик ведьминский.

Я поправил волосы, смотря на грязный и низкий потолок.

— Мое имя — Праведность. Урод.

— Как грубо, а ещё и называешь себя святошей!

— С такими, как ты, невозможно быть спокойным.

Ничто уже привык, видно, к этому идиоту, сидит и молчит, безэмоционально грызя хлеб. Даже напрягает как-то. Что у него на уме? Да и что на уме у этого... Курильщика.

Вдохновение потягивается, машет рукой, улыбаясь мне.

— Ну, тогда мы тебя ждем. Не опаздывай, Ложь Бесправедная!

— Моё имя — Праведность, — непроизвольно, на эмоциях, топаю ногой, но знаю, что это не поможет. Кидаю раздражённый взгляд на парня в ошейнике, не сдерживаю фырканья и захлопываю за собою тяжелую дверь темницы. Стражник закрывает замок. Слышу тихое хмыканье.

Чудо

О Вселенная, какая очаровашка.

Смотрю на Праведную Ложь и диву даюсь. Щечки постоянно румяные от злости, хмурится, ну просто затискать, как кота, хочется.

Я летел за парнем, тихо топающим по плитке дворца, следя за каждым его движением. Он, видимо, направлялся в свои покои. Ну такой милый, просто прелесть. Злые люди, силу которых недооценивают, всегда так милы. Злобненький, но в этом и заключается всё очарование.

Праведная Ложь был не сильно высок, может, повыше Ничто сантиметров на десять, губы, которые редко улыбались, и руки казались сильными, несмотря на все особенности этого парня. У Праведной Лжи были длинные, почти достающие до пола, золотистые волосы. Ярче, чем у Неба, и будто сделанные из золотых монет и лучей солнца, такие они были необыкновенные.

Они немного завивались на концах, отчего сзади он выглядел совсем как королева. Голову Праведной Лжи венчали большие, нет, огромные такие рога, белые-белые, наверняка сильные, как бивни мамонта, и завивающиеся вовнутрь, а не наружу, вниз. Не так, как у обычных баранов. Думаю, выпотрошить органы сил у них хватит. Ко всему прочему на нём была белая рубашка, а на плечах — длинная золотистая мантия, больше напоминающая некий наряд. Носил он и кожаный пояс, такой же белый, как и его рога. Довольно загорелая кожа, но не совсем тёмная. Невысокий, а отроду ему на вид... не сказать точно, но он точно не старец. А ведёт себя и вовсе как маленький, по человеческим меркам, подросток. Уши у него были проколоты, из каждого виднелась тонкая золотая цепочка, довольно длинная, а на ней — из настоящих материалов, то есть из золота, аккуратные крестики. На рубашке тоже был вышит крест. На плече — метка Дворца, где витает погибель любви и армии Коронованного Принца: роза, обвитая вокруг шеи черного ворона, царапающая бедную птичку шипами. На голове же, украшая прекрасные волосы, сияла маленькая шапочка набок. Словно как у тех юных и прекрасных леди, что любят кружева. Но что самое интересное — это его глаза! Правый у него был красный, вернее, вишнёвый, а вот левый... левого не было. Вместо него там находился циферблат от круглых небольших часов, обрамленных золотом. Больно это, наверное... Хотя в наших сказочках и не такое увидишь.

Я неловко посмеялся, прикрывая рот рукой. Ложь обернулся и заглянул прямо мне в глаза, а потом, испуганно потупив взгляд, снова отвернулся. Я знаю, о чём он подумал, я знаю!

«Наверное, показалось».

Я просто гений!

Вот он останавливается около большой белой двери, увенчанной красивым золотым узором, и, достав ключи, отпирает дверь в свою комнату. Боже, он просто помешан на золоте! Золотая ложь... Светлая праведность? Верно?

Знаете, а его глаза наполнены болью. Точнее, глаз. Эта пугающая пустота алого цвета... напоминает лужу напрасно пролитой крови.

Залетаю за ним и ухмыляюсь, оглядывая помещение. Ничего такого. Куда скромнее, чем у Принца, он ведь всего лишь его ученик-слуга. Паж? Оруженосец? Как ещё их называют? В любом случае, этот мальчик очень мил в своей злобности. И волосы-то всё же, ох, каждая барышня позавидует! Ну и я, конечно.

Вот он берёт сшитую из золочёной ткани повязку на правый глаз и завязывает, осторожно убирая мешающие золотые локоны. Что отсчитывали эти часы? Загадка. Минуты до смерти? Настоящее время? Минуты до великого события? Вопрос. И он часто закрывал повязкой эти часы, словно скрывая ото всех само... время. Он смотрит в сторону двери, а хмурый взгляд так и остаётся хмурым. Ну не хмурься же, Праведно-ость!

О! Наверное, я единственный, кто может назвать его так, как он хочет. Жалко, что он не слышит меня. А вот мы и... слушаем тихий стук часов. Тик-так, тик-так. Он словно может видеть, сколько сейчас времени, благодаря своему «глазу».

— Предательства — это неплохо, — он посмотрел в пространство перед собой и покачал головой. Его красивые, шелковистые волосы тихо задели пол, шурша и переливаясь под светом огня свечи. — Ты так не думаешь?

К кому это он? Неужели мне? Нет. Он не видит меня. Так что же...

— Жалко, что я не могу поговорить с кем-то, посоветоваться, что правильно, что нет. Жаль, безумно, безумно жаль. 

Может, он того? Сам с собой болтает?

— Убрать с пути. У каждого свои цели... — с еле слышной усмешкой в голосе сказал парень, поправляя рукава рубашки и доставая небольшой ножичек из шкафчика тумбочки, на которой лежала повязка.

О-о, какая неожиданность. Ну, что же, это не моё дело, мне лишь бы ключ достать.

Я отвернулся, с улыбкой слушая, как новоиспеченный предатель убирает ножик в рукав, шелестя своим золотым плащом.

— Люблю дожди, в них можно прятать грешников, — тихо заметил он. — Но золотое солнце куда лучше темноты, которая не покажет ничего, кроме ночных кошмаров.

Никто

«Я думал, что всё было у меня под контролем. Я думал, что моя судьба всё ещё была в моих руках. Все мои планы были прочно построены словами, что я говорю. Я забыл, как всё может быстро меняться. Но сейчас я думаю совершенно по-другому».¹⁷

Существо с длинными золотистыми волосами, называющий себя Праведностью, легким движением руки перерезал горло одному из стражников, вежливо улыбаясь второму, занёс руку, слегка испачканную в крови, для нового удара, ещё и ещё. Оружие у Праведной Лжи было интересным — катар с раздвижными клинками довольно богатой отделки. Кряхтения, борьба, кровь, жалко только, что юнец успел перерезать второму глотку, чтобы тот захлебывался, а не начал бить тревогу.

«Моя жизнь не то, что я думал. Я не там, где планировал быть. Даже если что-то уходит, то ничего несправедливого не происходит с моим изменчивым миром».¹⁸

Выбивает напирающий на него меч из рук, вежливо кланяется, хватает чужое оружие, опустив своё, и рубит по шее владельца его же мечом, держа рукоять в свободной от катара руке.

Перед поражением стражник успевает едва произнести имя — «Ложь».

— Прости, у меня были очень хорошие учителя по самообороне. И ещё кое-что, — наклоняется и вонзает меч в глотку, оставив клинок там. Он надавливает на рукоять меча, вонзая его глубже в плоть. — Моё имя — Праведность, — обиженно отворачивается, стуча каблуками обуви по плитке. Останавливается, видя перед собой ещё троих парней из гвардии своего Принца.

«Мне нужно освободиться от моей судьбы. Мне нужно поверить в существование невидимых сил. У меня есть вера, и я верю, даже если потеряю свой контроль».¹⁹​​​​​

Он что-то рассержено заметил про себя, перехватывая поудобнее катар. 

— Служанки будут злиться, вы тут разведёте столько грязи...

«Я забыл, как всё может быстро меняться, но сейчас я думаю совершенно по-другому. Я принимаю все свои страхи. Теперь я смотрю на них с восхищением. Самые сильные страхи, что сжимали мои мысли, сейчас стали моими руками, создающими и строящими мои мечты».²ᵒ

— Ну, Вдохновение, попробуй только не выполнить свою часть сделки, скотина такая, — хмыкает, отбиваясь от не особо проворных мужиков, как ему казалось. — Ребятки, а вы не забыли, что у меня ещё и рога есть? — громко и наигранно вздыхает, наклоняя голову и ударяя одного из нападающих своими завитыми рогами в живот.

И смотрит вверх, слушая свои часы.

Тик-так, тик-так.

— Тик-так, — улыбка. — Ваше время истекло. Прошу начать игру заново.

[Примечания:

17, 18, 19, 20: Kutless — «Changing World»].