XVII. Причина шторма

— Господин Филипповский, и напоследок ответьте на интересующий подавляющее большинство Ваших поклонниц вопрос, — Эшли Коутон кокетливо стрельнула в сидящего в кресле напротив юношу глазками, прежде чем закончила вопрос, — Ваши отношения с Маргаритой Розенберг — фикция или?..

— Или, мисс Коутон, — в тон ей ответил Артур, ощущая, как за час съёмок интервью вежливая улыбка прилипла к лицу, а веко на левом глазу начало дёргаться. Вопросы про искусство были поверхностными, однако назойливая журналистка норовила вытянуть из Артура подробности о его семье, количестве возлюбленных и действительно ли он состоит в отношениях. Эшли уверяла, что это именно то, что хотят обсуждать люди. Артур же был готов заплатить баснословную сумму за то, чтобы это интервью никогда не выходило, а сумасшедшие фанаты прекратили слать ему признания и восторженные комплименты. Интересно, а знай они, кто Артур на самом деле, они бы простили ему это за прекрасную внешность и загадочный взгляд по-женски красивых, чёрных до синевы глаз?

— Что Вы хотите этим сказать? — Эшли интервью тоже не нравилось, что было заметно по расстроенному лицу и пресному голосу. Она ждала подробностей, ярких и резких фраз, которые можно вырывать из контекста. Или такой была реакция только на заявление Филипповского о чувствах к Маргарите?

— Мы с Маргаритой Розенберг вместе, поскольку мы важны друг другу. Я без ума от этой женщины, и никакая другая мне не нужна, — наконец-то Филипповский хоть на что-то из глупых вопросов Коутон ответил с жаром и удовольствием! Кроме того, это заодно и разочарует несчастных, очарованных Артуром, так ещё и покажет людям из «иных» слоёв общества, что госпожа Розенберг действительно находится под мощным протекторатом «Красного дракона». Возможно, некоторые только сильнее начнут точить на неё зуб, но посмеют ли воплотить свои козни в реальность?

В любом случае, Артур обязательно успеет спасти её. Даже если самому потребуется лечь костьми ради этого.

— Что ж, думаю, на этой трепетной ноте мы можем подвести наше интервью к концу, спасибо господину Филипповскому за то, что уделил нам время, — спустя минуту тишины выдала Эшли, после чего махнула рукой оператору, попросив выключить камеру.

— Я могу идти? — Артур порывался соскочить с кресла, но Эшли покачала головой, положив руку ему на колено, намекая, чтобы юноша оставался на месте.

— Подскажите, нет ли в нашем интервью каких-то моментов, которые Вы бы хотели вырезать? — серьёзно поинтересовалась девушка, не убирая руки с длинными ноготками с колена Артура, только вцепившись в него сильнее сквозь ткань брюк. — Или, может, нам стоит обсудить его ещё раз... Наедине?

— Нет, всё в порядке, — быстрым движением скинув с себя руку Эшли, Артур поднялся на ноги. — Мисс Коутон, всё, что я могу добавить ещё, так это то, что мне неприятно внимание всех остальных женщин в мире кроме госпожи Розенберг. Благодарю Вас за интервью и то, что вошли в моё положение, удалив опубликованные Вами материалы, — Артур не стал целовать на прощание руку или даже жать её, только вежливо и почтительно поклонился.

— Да, лучше б я их побольше опубликовала, — прошипела себе под нос Эшли, только кивнув в ответ, оставшись сидеть в кресле.

— Простите? — собиравшийся уходить Артур обернулся, и сурьмяные брови его поднялись до середины лба.

— Прощаю, — в тон буркнула совсем оскорблённая Эшли, и Артур, решив не ввязываться в конфликт, спешно покинул комнату.

К лицу прилила краска стыда и неприязни к себе. Артура передёрнуло от воспоминаний и захотелось отряхнуться, а ещё лучше — с головой нырнуть под поток горячей воды, чтобы смыть с себя липкое чувство. До него только что домогалась женщина! Абсурдность ситуации было трудно представить, и Филипповский не мог поверить в то, что внимание к его персоне может зайти настолько далеко. Да, его личные границы нарушали, писали странные и порой даже жуткие сообщения, но ни разу не доходили до физического контакта. Артур никогда не сообщал о своём местоположении, был излишне и даже до паранойи аккуратен в плане конфиденциальности.

Что касается внимания публики, то с момента первой выставки картин большее значение для журналистов и общества в целом имело не столько искусство, сколько его живое воплощение. Бог одарил Артура до того щедро, что для других молодой юноша с мягкими чертами и туманным взглядом, обладающий к тому же прекрасным телом, был чуть ли не любимейшим созданием Демиурга. Идеальный. Совершенный от макушки и до кончиков пальцев. Порой Артуру даже казалось, что Дьявол без его спросу забрал его душу, обменяв её на тысячи талантов и качеств.

Артур Филипповский стал почти воплощением божества в мире, где красота прощает всё. Особенно если красота дана Богом и Дьяволом одновременно.

Оттого Артур особенно резко принимал историю Камиллы и испытывал невообразимую жалость к бедной девушке при одной мысли о том, что с ней происходило и могло произойти. Возможно, несчастная Камилла Розенберг действительно была ангелом, которому не было места среди живых.

Но ведь Камилла тоже была жива. Хотела радоваться, любить, плакать и смеяться. Хотела прогуливаться по парку по утрам в бежевом пальто и с чашкой кофе. Хотела ездить по разным странам, делать глупые фото, готовить печенье и выбирать занавески на окна. Хотела собирать чемоданы при переезде, ходить на концерты, сидеть вечерами за сериалами в обнимку с любимым человеком. Хотела быть живой, но вместо этого задыхалась под толстым слоем земли или, того хуже, тлела непогребённой. Забытой, брошенной всеми, оказавшейся никому не нужной и в конце жизни, и после смерти.

Острая ненависть к себе кольнула сердце, и Артур до боли сжал челюсти. Камилла умерла из-за таких, как он. Он собственными руками губил тех, кто тоже хотел жить, их тела тоже тлели в неизвестных местах, брошенные всеми и без шанса быть погребёнными их родными.

На улицу Артур вышел, пару раз случайно столкнувшись с прохожими, погружённый в собственные мысли, и тут же угодил в объятия Маргариты. Быстрые, будто бы случайные, но оттого не менее желанные. Следом за Ритой тут же подошёл Олег. Как и всегда, Державин напоминал воплотившееся в человека солнце: с широкой улыбкой, с выгоревшими на солнце пшеничными волосами и смеющимися глазами, чистыми, как небо в этот погожий августовский день.

— Как интервью? — в лоб задала вопрос Рита, но Артур неопределённо покачал головой:

— Не совсем в рамках приличия.

— Что?! — громкий голос Риты и бас Олега смешались воедино, и Филипповский нервно усмехнулся.

— Всё в порядке, я напомнил мисс Коутон, что меня не привлекают женщины кроме Маргариты, — положив руку на талию Риты, притягивая её ближе к себе, Артур заодно схватил её другой рукой за запястье, видя, как на лбу девушки проступила вена от злости.

— Я про неё такое напишу, что она потом даже в жёлтую прессу устроиться не сможет, — процедила сквозь зубы Маргарита, ещё пару раз попытавшись вырваться из цепкой хватки возлюбленного.

— Всё в порядке, Маргарита, — повторил Артур уже заученную фразу, и уголки губ его неестественно дёрнулись, будто кто-то натянул нитки, прошедшие сквозь его голову, как у тряпичной куклы. — Тем более, есть дела поважнее. Например, собраться всем вместе и обсудить дальнейший план действий.

И когда Артур Филипповский сказал это, Олег Державин не подозревал, что уже через пару часов он будет брести по лесу территорий, принадлежащих семье Розенберг, а рядом будут идти китайский террорист и главный юрист Великобритании. Впереди, шепчась о чём-то, брели известная журналистка и убийца и по совместительству — гениальный художник. А талантливый психолог Олег Державин оказался в этой компании совершенно случайно, поражаясь тому, что все эти люди оказались связаны всего одной погибшей девушкой.

— Рита, позвольте спросить, куда мы идём? — наконец первым нарушил шелест травы под ногами Вэнь, не глядя на девушку.

— О, я догадываюсь, куда, — Валентайн прищурился, глядя в спину кузины. — Наше с Камиллой тайное место?

— Наше с тобой и Камиллой тайное место, — поправила его Рита, раздражённо цокнув языком. — Камилла обожала плавать и проводить время у воды в одиночестве. Какая же ирония...

— Все Розенберги сплошная ирония, — едко подметил господин Чжоу, получив в ответ такое же, как и у Маргариты, недовольное цоканье Валентайна. — Господин Розенберг, что-то не так?

— Не стоит обвинять во всех грехах Розенбергов, — Валентайн прищурил бесцветные глаза, с интересом разглядывая странного мужчину с убранными в хвост длинными смоляными волосами с проседью, из-под ворота рубашки которого выглядывали татуировки. Страшный не внешностью, но выражением лица и злым светлым взглядом мужчина в представлении Валентайна никак не мог находиться рядом с нежной, напоминавшей сказочную нимфу Камиллой.

— Если бы не Ваша семья и Ваши правила, созданные безмозглыми предками, она была бы жива!.. — голос Вэня сорвался на злой утробный рык. Вновь появилось это ненадолго затихшее желание рвать, бить и убивать. Впиваться зубами в глотки, мучить, наслаждаясь криками и чужой болью, льющейся литрами вместе с кровью. Что угодно, сколько угодно, только бы заглушить собственную боль и раздирающую, въевшуюся и впитавшуюся в каждую клетку тела ядовитыми парами тоску.

Вэнь покосился на Артура. Невинного и прекрасного в своих самых чудовищных пороках. Метафорический падший ангел, созданный судьбой, проклятой любительницей нелепых и жестоких шуток. Артур был чересчур похож в этом на Камиллу — создание по сути своей безгрешное, однако жизнь раз за разом окунала её в грязь, намеревавшуюся прилипнуть к несуществующим крыльям, объять и скрыть под собой подсвеченное лунным светом прекрасное тело, воплотившее в себе всё сакральное и священное. Божество, чьи прикосновения были сродни миропомазанию. Вэнь отрицал существование всех богов из самых разных мифологий, однако своего Бога он видел перед собой. Мог дотронуться и приблизиться, поговорить и услышать. И если Бога нет, то чьим же воплощением была Камилла?

— Дело не в семье, а в том, кто является её частью, — тихо добавил Валентайн без тени улыбки на лице.

— Ну да, конечно, дорогой достопочтенный Генеральный Атторней. Отдельное спасибо за то, что не выдали Маргариту и помогли мне ровно ничем, — решил подлить масла в огонь господин Чжоу, и на лице его проступила кривая, но торжествующая ухмылка.

— Вы знакомы? — вопросительно вскинула брови Маргарита, и Вэнь охотно закивал, а Валентайн стыдливо отвёл глаза в сторону.

— Господин Чжоу приходил ко мне незадолго до теракта в Парадиз-Сити и хотел узнать, в чьей смерти ты виновна, Маргарита, — Генеральный Атторней коснулся горбинки на носу, потерев её пальцем, и вид его впервые за долгие годы выдавал искренний стыд и неловкость. Маргарита едва сдержалась, чтобы не застыть с открытым ртом от удивления: подумать только, непоколебимого и заносчивого Валентайна Розенберга поставил на место китайский преступник!

— Да, а меня выгнали взашей, правда, информацию о Маргарите я всё же нашёл, но уже после теракта, который достопочтенный Валентайн Розенберг вполне мог предотвратить, если бы разобрался в ситуации, — Вэня было уже не остановить: он продолжал зубоскалить и рубить правду-матку, вгоняя Валентайна в краску.

— Хватит, — неожиданно перебил господина Чжоу Валентайн, убрав руку от лица. — Или Вы действительно настолько идиот, что думали, что я расскажу всё о своей сестре незнакомому человеку? Тем более угрожающему мне человеку.

— Ничуть, просто хочу выставить Вас как верного брата, готового пожертвовать тысячами жизней ради своей родственной души, — лукаво закончил Вэнь, и Валентайн на мгновение растерялся, не зная, что ответить хамоватому сумасброду с другого конца света, каким-то образом связавшему жизнь с Камиллой Розенберг.

Рита злобно зыркнула на сцепившихся мужчин, всем своим видом показывая, что, если они не остановятся, она вцепится кому-то из них в глотку. Однако слова Вэня действительно польстили: Валентайн был готов молчать о секретах Риты даже под страхом смерти.

Озеро встретило шёпотом волн и прохладой, исходящей от воды. Впервые Маргарита смотрела на воду, не чувствуя страха. Только вновь предательски заныло под рёбрами — щемило от воспоминаний сладкой болью сердце.

***

— Ты не хочешь научиться плавать? — Камилла вопросительно посмотрела на Риту, не отпуская её руки. Рите всегда нравилось держаться за руки с Камиллой: руки её были самыми нежными и тёплыми, прикосновения — самыми ласковыми.

«Пожалуйста, возьми меня за руку и никогда не отпускай», — однажды попросила Маргарита, в слезах разбудив сестру после очередного кошмара. Рита помнила, что Камилла не спала, смотрела остекленевшими глазами в потолок, но, будто очнувшись и выйдя из транса, принялась утирать слёзы Риты, нашёптывая что-то успокаивающее. Тогда Камилле было четырнадцать, и она впервые переживала свой персональный ад, перемоловший ей внутри не кости, а что-то важнее. Вывернувший наизнанку душу. Но продолжала верить и мечтать. Хотя бы ради Риты. Рита Розенберг была единственной причиной Камиллы Розенберг никогда не опускать руки. И не отпускать руки Риты.

— Хочу, но только если этого хочешь ты, — призналась Маргарита, подняв голову на старшую сестру. Камилла успела несколько раз нырнуть с головой, и короткое шёлковое платье, надетое Камиллой поверх купальника, облепило её тело, любовно припав к каждому изгибу, а длинные волосы обняли белые плечи и шею, будто желая хоть как-то спрятать свою обладательницу от чужих глаз. Камилла даже в простом платьице представляла из себя кого-то внеземного. Рита не могла не сравнить её с Русалочкой из сказок, сама Камилла же считала себя ундиной, утягивающей на дно нерадивых влюблённых.

— Не думай о том, что хочу я, жемчужинка, — Камилла наклонилась к Рите, поцеловав ту в темноволосую макушку. — Всегда беспокойся о себе. В конце концов, кто будет рядом с тобой в моменты, когда тебе будет больно и плохо настолько, что захочется молить о смерти? Только ты сама.

В том возрасте Рита только сочувственно молчала, сведя густые брови к переносице и надеясь, что Камилла говорит абстрактными понятиями. И только спустя годы Маргарита поняла, что имела в виду Камилла. Тогда, когда сама оказалась на её месте, когда стало больно и плохо настолько, что захотелось молить о смерти. И никого не оказалось рядом, кроме неё самой.

— Милые сестрицы, вы долго будете болтать наедине? — громкий оклик Валентайна заставил обернуться. Молодой Валентайн Розенберг, в ту пору даже не представлявший, что займёт место Генерального прокурора, стоял по пояс в воде, рубашка объяла крепкий торс, а сам Валентайн жмурился от солнца.

Камилла обернулась на крик Валентайна и заливисто рассмеялась. А затем, не отпуская руки Риты, ненавязчиво потянула младшую сестру за собой. Рита позволила себе рассмеяться вместе с ней, брызгаться в прохладной воде, не желая выходить из неё — в то лето в Англии было невыносимо душно, и воздух был будто раскалён до предела.

***

— Это лето такое холодное без тебя... — пробормотала себе под нос Маргарита, глядя на искрящуюся в закатных лучах воду.

— Зачем ты собрала нас здесь? — полюбопытствовал Валентайн, застыв перед озером вместе с ней. Неожиданная глупая мысль пронзила усталый мозг мужчины, вымученный бесконечной бумажной волокитой и правительственными заседаниями. — Ты хочешь сказать, что Камилла?..

— Нет, — резко оборвала его Рита, покачав головой. — Камилла не умерла тут. В конце концов, тебя ведь тоже сто раз посещала эта глупая мысль про озеро?

— Да, — Валентайн кивнул, отвернувшись и присев прямо на один из валунов рядом с берегом. — Но почему ты так уверена в этом?

— Она подаст знак.

— Всё ещё уверена в том, что это не галлюцинации?

— И не перестану быть уверенной, — Рита в изнеможении хотела сесть прямо на землю, но Артур успел постелить на траву пиджак, помогая сесть Маргарите и сам усаживаясь на траву. Рядом с ним опустился и Вэнь, а с другой стороны от Валентайна на камень уселся Олег. — Господин Чжоу, Вы недавно сказали мне, что ей уже не больно, верно? Ей больно причинять боль своей смертью и тем, что у неё нет шанса обрести покой после неё.

— Маргарита, — осторожно начал Державин, — неужели ты согласна поверить в теории ищущих отмщения призраков?

— Я не знаю, как это устроено на том свете, но...

— Покой, — перебил Риту Вэнь. — Просто дайте ей покой.

Как отчаянно лгал господин Чжоу! Как отвратительно он пытался убедить каждый раз, стоило только заговорить о смерти, прежде всего и самого себя, а не Маргариту или кого-то ещё! До чего больно и страшно было осознавать, что покоя Камилле не найти, а с ней теряет его и сам Вэнь. И если Камилле было мучительно терзать близких, то зачем она это делает?

А что, если ей хотелось причинять боль? Отыграться за всё, особенно на Вэне. Стоило ему встретить Маргариту, как он решил, что та сможет стать достойной заменой его божества. Рита не могла заменить Камиллу и на толику, не стоила и её ногтя. И глаза порой ей хотелось вырвать за то, что они были так похожи на глаза Камиллы. Маргарита не имела права быть такой, как Камилла, однако Камилла Розенберг была в каждом жесте, каждом взгляде и вздохе Маргариты. Рита прониклась ею, пропиталась полностью, и на мгновение можно было даже поверить в то, что Камилла была жива. Была и будет жива до тех пор, пока живёт в теле и разуме младшей сестры, её точной копии и одновременно абсолютной противоположности.

Которой хочется переломать все кости за то, что она претендует на право быть её копией.

Вэнь поспешил отогнать от себя навязчивые мысли, помотав головой и проморгавшись, тут же став вновь похожим на сытого хищника с лукавым прищуром медовых глаз.

— Но, в конце концов, мы пришли сюда обсудить не только это, — начал Артур, расставив ладони, будто призывая собравшихся к вниманию. — Мы с господином Розенбергом обсудили несколько вещей и пришли к выводу...

— Что деваться нам некуда и остаётся работать в команде, если мы хотим раскрыть дело Парадиз-Сити и решить проблемы Маргариты... — продолжил сам Валентайн.

— Надо же, вся наша дружная компания уже четвёртый месяц только и делает, что решает проблемы Маргариты... — вклинился в разговор Вэнь, и липкий взгляд его прошёлся по телу Риты, окутал её, как кокон паутины, ещё немного — и господин Чжоу вцепится в неё зубами, готовый высосать кровь из парализованной жертвы. Но Рита парализована не была. Она сидела, гордо выпрямив спину и приподняв подбородок, и на лице её читалась только сосредоточенность и спокойствие.

Рите хотелось абстрагироваться от окружающей спешки. Впервые хотелось остановиться и подумать, обсудив всё до мельчайших деталей и разобраться. И лучшего места, чем озера, с которым связаны только счастливые воспоминания, было не найти. Никто не услышит их, никто не помешает. Секунду назад Маргарита была готова окрыситься на слова Вэня, но сдержалась — только вцепилась пальцами в ткань пиджака Артура, сминая в кулаке дорогую хлопковую ткань.

— И Ваши проблемы, господин Чжоу. И закрыть вопрос с террористами раз и навсегда, — теперь Валентайн не среагировал на оскорбление: минутная слабость его сменилась привычным холодом и надменностью. Даже голос его, скованный тоской, стоило только завести речь о Камилле, сменился на сухой и почти раздражённый: — Террористическую организацию «Солдаты Аллаха» возглавляет Латиф Аль-Гулам. Казим погиб около полугода назад во время неудачной атаки на российских миротворцев. Нападать на спецназ было ошибкой, — уголки губ Валентайна дёрнулись в усмешке. Собираясь с мыслями, Генеральный Атторней заодно и вспоминал найденные подробности: — А ещё почти шесть лет назад их спонсировала триада «Чёрный дракон», вернее, несколько взрывов в США и Китае во время дипломатической миссии американских и британских послов. Я там тоже был, кстати, господин Чжоу, Ваше счастье, что никто из моих близких не пострадал.

— Возможно, я немного перегнул палку, — признал Вэнь, неопределённо качнув головой, и выбившаяся из причёски прядь упала ему на лицо. Сердито смахнув её, господин Чжоу продолжил: — Ваша обожаемая общественность искала, на кого бы спихнуть вину. Выбор пал на меня.

— У Вас очень мягкий срок для такого списка преступлений. Я изучил Ваше дело, насколько это возможно, — инициативу в разговоре в который раз перехватил Валентайн, — не удивлюсь, если правительство потакало Вам... Или не препятствовало. Сейчас это уже не так важно. Эта же организация требовала выкуп за пленных. С Казимом тогда общалась Маргарита. Я опросил свидетелей, несколько сотрудников Организации по безопасности согласились пообщаться со мной. Мои опасения подтвердились: то, как Рита разговаривала с Казимом, видели его подчинённые, Рита общалась с ним на равных и... Своим поведением и внешним видом нанесла оскорбление всей организации, оскорбив их воплощение Бога, — Валентайн вжился в роль рассказывающего о подробностях дела юриста, и невольно потянулся рукой к лицу, намереваясь поправить несуществующие очки, но быстро опомнился, дёрнувшись и выпрямив спину, да так резко, что сидящий рядом Олег услышал, не сдержав нелепой усмешки, как захрустел позвоночник мужчины. Для себя Державин отметил, что повадки у Валентайна почти как у солдата Королевской гвардии: жесты его были чёткие и быстрые, походка его, манеры и даже каждая черта сквозили строгостью и педантичностью, почти офицерской выправкой.

— Позвольте спросить, что Вы предлагаете? — озвучил повисший в воздухе вопрос Олег, и Валентайн повернул к нему голову. В светлых серых глазах его блестело тихое торжество и азарт, смешанные с затаённым в глубине зрачков страхом.

— Вы же боялись террористов? Разведка сообщает, что в конце августа «Солдаты Аллаха» запланировали захват заложников на открытии казино семьи Монтегю.

— Это мы знаем, Валентин, — перебила его Маргарита. — Уточню вопрос Олега: какие гарантии того, что мы выживем?

— Если мыслить рационально, никаких, — в тон ей гаркнул Валентайн.

Опять тишина, которая въедалась Маргарите в мозг. Рита успела возненавидеть это гадкое молчание, сопровождавшее все разговоры, так или иначе касавшиеся Камиллы и самой Маргариты.

— То есть... Вы предлагаете лично встретиться с ними и надеяться на человеческий фактор Латифа? — уловил ход мыслей Валентайна Вэнь, и достопочтенный Валентайн Розенберг будто сник на мгновение, кивнув с таким усилием, словно это причиняло ему невообразимую боль.

— Да. В это же время начнётся контртеррористическая операция. Руководить ей буду лично я. Не могу позволить ещё одной Розенберг погибнуть.

И в этих брошеных будто просто так словах прозвучало больше любви, чем во всех речах, которые говорили бесчисленные гостьи и друзья семьи, клявшиеся в вечной верности и поддержке.

— Подробности вы знаете благодаря лорду Байрону? — Валентайн обернулся к Артуру, и тот с самым невинным видом ответил:

— Не мог сдержаться при виде такой коллекции книг, господин Розенберг.

— Признаться, я порядком струхнул, обнаружив ваш подарок, — нервно прикусив губу, Валентайн решил вернуться к главной теме разговора: — Всё будет под максимальным контролем. Возможно, Вам удастся вытянуть даже информацию или потянуть время.

— Или они просто поубивают всех, — меланхолично заключил Вэнь.

— Предполагаю, им нужен разговор с Маргаритой, — Валентайн показал рукой странный, неопределённый жест, качнув кистью в сторону, словно отдающий указания оркестру дирижёр. — Взрывы были рассчитаны так, чтобы не затронуть павильоны ресторана миссис Розенберг. Ни одного взрыва не было на первом этаже, где, по логике, должна была находиться Рита. И находился мужчина, очень похожий на господина Аль-Гулама, если следовать сохранившимся записям и словам очевидцев.

— Что с тем пойманным террористом? — Рита поймала в руки прядь своих волос, принявшись накручивать её на палец, стараясь скрыть внезапно проявившееся волнение.

— Покончил с собой. Бился головой о стену до тех пор, пока не пробил себе череп. Я разбираюсь с мистером Гибсоном. Удивительно, что он посмел допустить это.

— «Белая женщина нанесла оскорбление, которое можно смыть только кровью»... — как заговорённая повторила Рита, проигнорировав слова Валентайна. — Белая женщина... Валентайн, — кровь отлила от лица девушки, за мгновение Маргарита превратилась в неказистую девку потасканного вида — настолько безумная теория поразила её, въелась в мозг, заставив разомкнуть губы и озвучить её: — Что, если речь шла не о цвете кожи, а об одежде?.. И поэтому они стреляли в Вэня...

— Рита, хотите сказать, что?.. — всерьёз над словами Маргариты задумался только господин Чжоу. Кажется, он единственный, кто по-настоящему знал потенциал Камиллы. Скромной Камиллы со взглядом идущего на убой агнца и кроткой улыбкой на устах. Вечно смеющаяся, весёлая и беспрекословно следующая за своим сильным возлюбленным, которого сама возвела на трон.

«Ты будешь новым драконом».

Вэня всегда забавила мысль, что в триаде Камиллу боялись чуть ли не больше самого уважаемого сан шу. Но разве была она с ним в моменты переговоров с Казимом, о которых сама, хоть и не одобряла их, но говорила как о «несущих невероятную прибыль»? Никогда. Только в самом начале сотрудничества заглянула в кабинет, желая что-то сказать господину Чжоу, но, поймав на себе сальные взгляды приспешников Казима, скрылась. В дальнейшем все встречи с джихадистами Камилла принимала за личное оскорбление, пусть и не признавалась в этом, и старалась не находиться даже в одном здании с ними, дожидаясь Вэня в их квартире с кипами бумаг на столе. Камилла блестяще разбиралась в финансах, с завидным усердием изучала необходимую литературу и лекции, штудировала научные статьи и могла быть потрясающей ученицей. Однако в Китае Камилла поступать никуда не стала даже когда появилась возможность, а образование в Польше так и осталось неоконченным из-за «нелепой случайности», как признавалась Вэню сама возлюбленная.

Без сомнения, Камилла мастерски руководила и собственным женихом, и делами триады и компании. Она не значилась заместителем Вэня официально, в триаде не была ни фу сан шу, ни синг фунг, ни даже белым веером, на теле её не было ни одной татуировки, да и ничто в целом не выдавало в ней её причастности к преступной группировке. Но ни одно решение Вэнь не принимал, не посоветовавшись с ней. Она была Аньес Сорель, сделавшей Карла Седьмого Победителем.

«Ты не нужен никому, кроме меня».

Недавно брошенные призраком слова отпечатались на подкорке сознания, превратившись в клеймо. Вэнь отлично понимал это и без Камиллы.

Без неё он был никем. Никем и стал вновь, стоило ей уйти.

— Но ведь Камилла пропала после того, как тебя посадили... — неуверенно начал Артур, сомневавшийся в доводах Маргариты, но не смевший сказать об этом вслух.

— Или решила скрыться от преследователей. Господин Чжоу, у Камиллы... Вернее, у Ксу Шан были враги? — и опять её внимательные глаза, похожие на два нефрита.

Вэнь молчал, погружённый в размышления. И только спустя пару минут с горечью ответил:

— Враги были только у меня. И никогда — у неё.

— Вы принимали её врагов за своих и наоборот, смею предположить, — отрезал Валентайн, однако уверенный вид его испарился, уступив место сомнению. — Необходимость подвергать вас всех опасности под сомнением.

— Однако Вы это уже предложили.

— Хватит, — перебила их Рита. — Всё же версия с Камиллой не имеет под собой оснований, иначе причём тогда я? Вряд ли они знали о том, что я её сестра.

— Я узнаю все подробности так быстро, как только смогу, — одновременно процедив это, Валентайн и Вэнь с неприкрытой ненавистью уставились друг на друга.

— Занимайтесь и дальше своими китайскими делишками, господин Чжоу. В любом случае, версия с Камиллой несостоятельна, — с презрением зашипел на Вэня Валентайн.

— Лучше я буду заниматься китайскими делишками и быть мужчиной, чем стелиться перед вшивым авторитетом и статусом, из-за которых ты прошляпил единственного святого человека в вашей семейке, — в тон ему прорычал впадающий в бешенство господин Чжоу.

— Господин Чжоу, господин Розенберг, — встрял в разговор Олег, положив руку на плечо сидящего рядом Валентайна, — я понимаю ваши чувства, а Маргарита как никто другой разделяет вашу скорбь, однако Камилла не была бы счастлива, решите вы перегрызть друг другу глотки.

Упоминание Камиллы возымело удивительный эффект: два без малого заклятых врага примирились, стараясь не пересекаться взглядами, и скалили зубы молча, не решаясь возобновить спор.

— Понимание мотивов террористов ещё в процессе, я подключил к этому гения в мире психиатрии. Доктор Раевский, ты же помнишь его, Рита? — Генеральный Атторней решил сместить фокус внимания на кузину, обратившись уже к ней, с удовольствием наблюдая за тем, как то краснеет, то сереет от злости лицо Риты.

— В спецслужбах перевелись хорошие специалисты? — и Валентайн отметил, как нервно начала дёргать себя за прядь волос Маргарита.

— Ни один специалист Британии и в подмётки не годится ему.

— Это верно, через пару дней состоится семинар с ним... — с восторгом начал Олег.

— Я достал ещё пару приглашений господину Филипповскому и Маргарите. Ваше трио разлучать нельзя. Разрешите откланяться, — с этими словами Валентайн поднялся с места, кивнув на прощание мужчинам и шутливо поклонившись Рите, и направился прочь. Только, уходя, задержал взгляд на господине Чжоу. Зверьё в людском обличье провожало его янтарным блеском глаз, которые Валентайн видел лишь у сумасшедших да серийных убийц. В этом осатаневшем мужчине с грубыми чертами прорастало нечто действительно демоническое и заставляющее терять человеческую сущность.

И это особенно пугало Валентайна, на горьком опыте научившегося чувствовать приближающуюся опасность. Чувство это не покидало его больше месяца. И если грядёт шторм, то что будет с оказавшимися в его эпицентре?

Причину шторма Валентайн знал. Причина шторма и была им, самым страшным и разрушительным тайфуном. И имя ей было Камилла Розенберг.