X. Лазоревое небо

Маргарита мчалась по коридору больницы, придерживая накинутый на плечи больничный халат, следом быстро шёл Артур, разговаривая с кем-то по телефону на китайском. Мэй осталась у стойки регистрации узнавать, в какой палате находится Грегори и находится ли он вообще в этой больнице — если о местоположении Генриха и Анны Рите сообщили сразу по приезде в Лондон, то судьба Грегори для Николаса оставалась загадкой. Самого же Андерсона остались успокаивать Вивьен и Олег — ещё в Петербурге Ника накрыл приступ истерики, он не переставал кричать, плакать и кусать руки, попутно бормоча что-то вроде «Под твою защиту прибегаем, Пресвятая Богородица». Олег сидел рядом весь полёт, не бросал Ника в такси, постоянно говорил что-то и успокаивал. Одновременно с этим Державин то и дело обращался к Рите и Артуру, но те молчали, уткнувшись в телефоны и лишь нервно заламывая пальцы. Рядом, не пряча волнения, сновала Вивьен, щебеча «Всё будет хорошо, миленькие мои» и сама едва не плача, видя, как мелко дрожат руки даже у самого Державина, всегда спокойного внешне и внутренне. Мэй сидела молча, просила стаканы воды и подсунула Николасу успокоительного, продолжая невозмутимо смотреть в окно остекленевшими тёмными, как у лани, глазами.

«А что мне ещё делать? Я не могу помочь волнением!» — резонно заметила Мэй, когда Олег в очередной раз обернулся к ней, и тогда Державин отстал от неё, поняв, что хоть кто-то из них сохраняет голову на плечах.

— Да где же эта палата?! — Рита грязно выругалась, затем обернулась к Филипповскому, завершившему звонок.

— С Вэнем всё хорошо, он в тюрьме, — Артур чуть расслабился, но едва не подскочил на месте, когда Рита оскорблённо взвизгнула:

— Всё хорошо?! Там ему и место, если это организовал он!

— Рита, Вэнь невежда во многих сферах и порой может вести себя, как маргинал, но он не идиот, чтобы быть замешанным в теракте, который произошёл в здании, где находился он, близкие его знакомых, да ещё и в день, когда с него должны были снять все обвинения по старому делу, — серьёзно ответил Артур, нахмурив угольные брови, отчего лоб его прорезала узкая вертикальная морщина.

Маргарита не ответила, наконец отыскав нужную палату и пулей влетая в неё, застыв на пороге и переводя дыхание.

— Рита! — Анна всплеснула руками, увидев дочь, и не могла скрыть удивления, завидев за её спиной высокую фигуру Артура. Анна сидела на краю больничной постели, сжимая руку побледневшего Генриха, и невольно придвинулась ближе, будто намереваясь закрыть мужчину собой от незваных гостей.

Но ещё больше Маргариту удивили стоящие у окна господин и госпожа Лао. Мария при виде сына оробела, отвернувшись и принявшись с деланным интересом разглядывать светло-голубую больничную стену, Шэн же, задумчиво склонив голову набок, впился острыми чёрными глазами в лицо Артура, а после и Риты.

— Что с папой?! — Маргарита кинулась к родителям, проигнорировав остальных, сначала лишь на мгновение обняла мать, а затем села подле отца, прижимаясь к широкой груди и заодно вслушиваясь в биение сердца.

— Рита, не пугай ты так, — Генрих вяло улыбнулся, одной рукой прижав дочь к себе, а другую протянув к Анне, притягивая к себе и ту. На секунду Генрих кинул взгляд на Артура, так и застывшего у самой двери, потом на господина Лао и Марию и устало выдохнул, обнимая двух самых важных людей в его жизни. — Всё хорошо, Рита, всё хорошо...

— Как вы... Что случилось? — растеряно пролепетала Маргарита, не отстраняясь от родителей. Такие холодные, резкие по отношению друг к другу обычно, сейчас семейство Розенберг выглядело обычной любящей семьёй, будто и не было всех распрей и ссор между ними.

— Я опоздала на открытие, мы с Джованной подбирали платье, потому сейчас и сижу здесь — моя придирчивость спасла мне жизнь, — Анна хрипло рассмеялась, с нежностью погладив мужа по щеке. Строгий критик в ней уснул, уступив место любящей жене и матери, как и тогда, в далёком детстве Риты. — Отец тоже опоздал, но он ехал с работы и знал, что не успеет...

— Увидел новости, вот сердце и не выдержало... Снёс столб возле Шанди-Парка, оттуда в больницу и приехал, — Генрих повеселел, а в его посветлевших серых, вымученных старческих глазах, казавшихся чужими на ещё нестаром лице, разлилось что-то нежное и счастливое и выплеснулось в предательски собравшихся и намеревавшихся вот-вот сорваться со светлых ресниц слезинках. Господин Розенберг сдерживался, стараясь скрыть постыдные и скупые слёзы, которые негоже было лить состоявшемуся магнату. Но, когда не выдержала и расплакалась Анна, он не сдержался, крепче обняв единственное сокровище в его жизни.

Не плакала только Рита, впервые за долгие годы чувствовавшая так необходимые ей раньше объятия. Маргарита Розенберг даже не подозревала, что после смерти Камиллы кто-то из её семьи будет обнимать её и искренне дорожить ею. Рита не могла обнять в ответ так же сильно, но и не смела отстраниться. Ещё несколько часов назад она могла сказать, что терпеть не может свою семью и с лёгкостью оборвала бы все связи, а теперь ловила себя на том, что всего одна мысль о беде с кем-то из них — и Рита была готова мчаться с другого конца света.

— Анна, Генрих, мы подождём в коридоре, — идиллию прервал спокойный голос господина Лао и он, сложив руки за спиной, направился на выход, бросив лишь одну фразу: — Артур, за мной.

— Артур, останьтесь, — Анна повернулась к застывшему у стены и усиленно пытавшемуся слиться с ней Филипповскому, — Артур, Вы тоже почти часть нашей семьи и имеете право как остаться, так и выйти поговорить с родителями. Господин Лао, хочу напомнить, что господин Филипповский, — особый акцент сделала женщина на последних двух словах, — уже не ребёнок и умеет думать своей головой.

— Вы совершенно правы, миссис Розенберг, — встряла Мария, поразившись собственной смелости, и на её очаровательном лице проступила строгость и жёсткость.

Шэн не ответил, только сжал зубы, стараясь подавить накатившую злость. Постояв с минуту с посеревшим от ярости лицом, господин Лао развернулся, направившись на выход. И Мария, понуро опустив голову, поплелась за ним, осторожно прикрыв за собой дверь. И через секунду оттуда раздались отголоски нарастающей ссоры:

— Какого дьявола ты поддакиваешь ей?!

— Потому что мне надоело поддакивать тому, кто даже не пытается сделать вид, что дорожит кем-то, старый идиот!

Рита почти инстинктивно обернулась к Артуру — тот закрыл лицо рукой, сгорая от стыда.

— Я всё же пойду к ним, пока они в рукопашную не перешли, — попытался пошутить Филипповский, но, окончательно стушевавшись, кинулся в коридор.

Анна проводила его глазами и обернулась к Рите, неодобрительно покачав головой:

— Не хочу ничего говорить, обсудим всё потом. Рита, доченька, можешь пару неделек приглядеть за домом? И... Провести пару встреч...

Маргарита вопросительно вскинула брови, не веря, что видит всегда собранную мать такой потерянной и усталой.

— Почему ты не можешь сделать это сама? К чему всё это?

— Рита... — Генрих мягко прервал дочь, взяв в широкую и прохладную руку влажную от нервов ладонь Риты. — Помнишь, мы с тобой разговаривали в марте по телефону?..

— У отца был третий инфаркт, — вместо Генриха закончила Анна. — А теперь опять проблемы с сердцем. Прости, Маргарет, но в ближайшее время я не отойду от него ни на шаг.

Маргарита попыталась подняться, но едва не рухнула на ватных ногах и снова села на край больничной койки, отказываясь принимать всё услышанное.

Проблемы с сердцем у Генриха Розенберга были ещё с молодости. С возрастом они усугубились — после пропажи Камиллы Генрих начал всё чаще прикладываться к бутылке и без конца винил себя в случившемся. Первый сердечный приступ случился через год после закрытия дела Камиллы — господина Розенберга с трудом вытянули с того света врачи и огромные деньги, заплаченные Анной за качественный уход и заботу — за Генрихом ухаживали, как за самим премьер-министром. После этого Генрих снова зажил полноценной жизнью, занимался спортом и раз в год стабильно проходил лечение, но всё чаще становились многочисленные мероприятия и переговоры с льющимся литрами алкоголем.

Отказаться от него господин Розенберг не мог — будто подсознательно искал способ, как медленно убить себя, изжить со свету ещё не утратившее привлекательности тело, иссохнуть до костей или, наоборот, заставить кожу трещать по швам, не в силах сдержать превращающиеся в кисель органы с самым главным из них куском мышц, перекачивающим кровь.

Второй инфаркт настиг Генриха прошлым летом — Рита тогда находилась в очередной ссоре с матерью, но примчалась в Лондон из деловой поездки незамедлительно, не отходила от постели отца и ещё месяц бродила по дому немой тенью, не разговаривая ни с кем, кроме Генриха. Да и разговорами это было назвать трудно — Маргарита пила с ним чай, следила за приёмом лекарств да читала вслух горячо любимые отцом пьесы Шекспира, целовала его сухими губами в заросшую щетиной щеку и уходила.

Третий инфаркт должен был стать фатальным, но Генрих всё ещё был жив. Значит, смерть вновь неспешными шагами подкрадывалась к порогу дома Розенбергов.

— Сколько? — Рита сумела выдавить только одно слово, чувствуя, как что-то непонятное болезненно сковывает грудную клетку.

— В лучшем случае — лет пять. В худшем — около года. Рита, родная, давай верить в лучшее... — вновь эта вялая улыбка, заставляющая всё внутри переворачиваться, скручиваться в тугие узлы и ненавидеть саму себя. За грубость, за жестокость, за ненависть, за всё Рита возненавидела себя с новой силой.

— Да какое лучшее?! — неожиданно вспылила Рита, подскочив на месте. — Тебе пятьдесят пять, а ты уже пережил три приступа! — она замолкла и схватилась за голову, принявшись нервно дёргать пряди волос у корней, будто намереваясь вырвать их. — Пересадка сердца будет решением? Какой ты по счёту в очереди на донорские органы?

— Рита, не сейчас, — осторожно попросила Анна, обернувшись на мужа и прикусив губу, да так сильно, что на бесцветных от нервов губах показались кровяные следы. — Нам всем нужен отдых.

— Верно. Рита, Бога ради, отдохни, поезжай домой и поспи. Криками не поможешь, к тому же, есть дела поважнее, — Генрих отвернулся к окну, и взгляд его устремился в пустоту. — В Великобритании траур. Во всём мире. Там погибло по меньшей мере десять человек, которых мы знали... Рита, сейчас правда не до меня, дай мне отдохнуть.

Маргарита вымученно выдохнула, опустила руки, а затем наклонилась к отцу, целуя его в щеку, после чего застыла перед лицом матери, но так же осторожно, в попытке проявить ласку, поцеловала и её. Странное, незнакомое чувство поселилось в груди, и Рита, в душе то ли проклиная Державина и Филипповского, то ли благодаря их за то, что она стала мягче и слабее, нашла в себе силы прошептать уже забытую фразу:

— Я люблю вас. Лучше сказать это, пока есть время.

— И мы тебя любим, — внезапно севшим голосом проговорил Генрих. — Кажется, мы не говорили друг другу это с того момента, как Камилла...

— Камилла бы хотела, чтобы мы были счастливы, — твёрдо произнесла Анна. — И мы будем счастливы. Рита... Риточка, — госпожа Розенберг коснулась плеча дочери, опустив руку ниже и погладив её по предплечью. — отдохни, умоляю.

— И вы постарайтесь отдохнуть. Выздоравливай побыстрее, папа, — Рита стиснула зубы, желая было улыбнуться, но не стала выдавливать из себя фальшивую улыбку. Это непривычно нежное «Риточка» заставило её вздрогнуть, и девушка чудом справилась с нахлынувшими воспоминаниями.

Маргарита поднялась и, не оборачиваясь, направилась к двери. И лишь у самого выхода до неё долетел тихий разговор:

— Мы придумаем что-нибудь, я найду выход, тебя прооперируют уже через несколько дней...

— Анечка, я не хочу...

Сглотнув слюну и ощутив, как внезапно пересохло горло, Маргарита закрыла за собой дверь. Шэн и Мария стояли неподалёку от палаты, тут же находился и Артур, в отдалении сидел Олег, который, завидев Риту, хотел было рвануть к ней, но был остановлен жестом девушки.

— Родителей лучше не беспокоить, господин Лао, хотели о чём-то поговорить — говорите со мной, — твёрдо отчеканила Маргарита, впившись холодным взглядом в лицо Шэна и невольно заметив, что красоту Артур перенял не только от матери. В молодости господин Лао должен был быть невероятным красавцем и оставался им до сих пор: статный, высокий, с острыми изломами скул и прямым длинным носом на запоминающемся резкими чертами лице с чёрными до синевы прищуренными глазами с падающими на них выбившимися из укладки прядями смоляных волос и пробивающейся сединой, Шэн соответствовал своей необычной красотой такому же жёсткому характеру. Если Вэнь и лицом, и жестами, и речью напоминал хищного зверя, в один момент ласково мурчащего у ног, а в другой уже готового броситься в атаку, то господин Лао выглядел острым, как стальной клинок. В нём тоже было что-то животное, но меньше, чем в Вэне, возможно, что-то от хитрого лиса — животного не столь опасного, сколько умного и ищущего выгоды.

— Да, хотел, — снова этот странный взгляд, которым наградил господин Лао Риту в их первую встречу. — Сил Вам, Маргарита. Мария, нам пора идти.

— А как же?.. — госпожа Лао вскинула тонкие светлые брови, сделав шаг к сыну.

— Он уже не ребёнок и умеет думать своей головой. Не так ли, Маргарита?

И презрение, пропитавшее эти слова, заставило Маргариту скривиться. Господин Лао презирал не её — Рита не могла разобраться, что он к ней испытывает, но явно не презрение. Никого не презирал Шэн Лао сильнее собственного сына, страстно влюблённого в искусство и ненавидящего собственную работу. Артур был палачом без одеяния палача, и терзал он не только других, но и себя. Первое Шэн воспринимал как должное, за второе он не любил Артура ещё сильнее.

Господин Лао чертовски ненавидел своего сына за его страстное желание быть человеком.

— Так. Извините, нам тоже надо идти, — и неожиданно Маргарита ощутила к Шэну такую же ненависть, которую испытывал он к Артуру. Расплывшись в неприязненной ухмылке, Рита протянула мужчине ладонь для рукопожатия, но тут же резко убрала её и прошла мимо мужчины к стоявшему за его спиной Артуру, успев шепнуть напоследок: — Вам сил, Шэн, а у меня их предостаточно. Я всё переживу.

— Уверены?

«Нет, но переживу, чтобы утереть нос таким, как ты», — добавила про себя Рита, потеряв интерес к мужчине и коснувшись руки Артура. Тут же рядом материализовался Олег, обняв подругу за плечи.

— Что с отцом, Рита?

— Всё паршиво, — Маргарита устало опустила плечи и, покачиваясь, схватилась за руки мужчин, чтобы не упасть. — Отцу жить осталось год, может, чуть больше.

— Нужна пересадка органов? Рита, с его положением это более чем реально устроить уже через пару недель, — неуверенно пробормотал Державин, чувствуя, что будь это так — девушка не была бы столь взволнована.

— Он не хочет.

Гнетущая тишина камнем рухнула на плечи Риты, заставив ту сгорбиться и низко опустить голову. Артур молчал, понимая, что сейчас говорить ничего не стоит. Это же понимал и Олег, стянув с носа очки и потерев переносицу, не в силах вымолвить что-либо.

Нельзя показывать слабость, только не сейчас и не после всего этого. Слишком много Маргарита плакалась в последнее время — появление рядом кого-то чересчур близкого заставляло резать швы зашитых грубой ниткой ран души, расцарапывать их ногтями и нырять вглубь, в податливую плоть воспоминаний, задушенных чувств и непрожитых эмоций.

Пора было вновь стягивать раскрытые раны и неряшливыми стежками соединять их края.

— Что с Грегори? — Маргарита отстранилась от мужчин, расправив худенькие плечи, и этот жест смог сказать больше, чем тысячи слов.

— Мы нашли его палату, пойдём. Живой и почти целый, — с напускной бодростью ответил Олег, неопределённо махнув рукой в сторону больничных палат. — Николас с девочками там остались, ждут нас.

Рита кивнула, быстрыми шагами двинувшись за Державиным. Пальцев девушки незаметно коснулись пальцы Артура, и Маргарита позволила себе подержаться с юношей за мизинцы, ощутив немую поддержку и не сумев скрыть благодарную полуулыбку. Но уже через мгновение, будто очнувшись, быстро убрала руку, ускорив шаг.

Палата Грегори встретила Риту счастливыми возгласами и расслабленными улыбками. Николас не отлипал от Грегори и не выпускал его из объятий, там же радостно визжала Вивьен. Мэй не вмешивалась, оставшись стоять у двери, и, не скрывая тихой радости, наблюдала за ними.

— Рита! Артур! — Грегори попытался выпутаться из цепкой хватки счастливого Ника и приветственно раскрыл руки, ожидая объятий.

— Мы рады, что ты в порядке, Грегори, — тепло поздоровался Артур, сев на край постели, не став лезть к мужчине с объятиями —тем более, его не подпустил Николас.

— Николас, люди невесть что подумают, — пристыдил расчувствовавшегося Ника Грегори, и тот нехотя отстранился.

— Я имею право поступать, как хочу, не хватало ещё через десять лет дружбы потерять тебя, — тут же вспылил Андерсон.

— Ого, вы дружите десять лет? — со смехом спросила Рита, обняв Грегори. — Как ты?

— Да, мы познакомились в интернете, на форуме, посвящённом комиксам. Я в норме, почти в норме, благодарю, Рита, — смуглое лицо Грегори отчего-то побледнело и он кинул раздосадованный взгляд на ноги. Нехотя потянув за одеяло, Грегори обнажил ногу с наложенной повязкой, закрывавшей всю голень. — Распороло ногу, только и всего, другим повезло намного меньше. У этого чёрта взрывчатки было куча, ещё и по этажам напихали... Окна вылетали вместе со стенами, остались только голые скелеты каркаса, грохот стоял безумный, на наземной парковке машины вместе с людьми размазало, зал с большинством людей просто рухнул, будто его и не было, — Грегори передёрнул плечами, откинувшись на подушки.

— Он помогал другим раненым, он герой, — участливо посмотрел на друга Ник, но тот только отмахнулся:

— Николас, люди умирали, люди! — почти прорычал мужчина, но тут же устало прикрыл глаза. — Сберёг ли меня Бог или то, что я пошёл вниз сменить карту памяти в камере — не знаю. Но после такого отделаться прилетевшим обломком стены и не оказаться под завалами... Ребят, давайте в казино махнём? С такой удачей куш словить смогу. Или в лотерею выиграть...

Грегори продолжал шутить и вслух размышлять о том, куда он потратит выигранный в лотерею миллион, но от Риты не укрылось, как нервно Мартен морщился и стискивал зубы, раздражённо и зло тёр глаза кулаками, будто хотел выдавить их — Грегори будет годами мучится кошмарами и оплачивать себе психолога, стараясь выкинуть из памяти картины чужой смерти. Кому, как не Рите знать об этом?

С Грегори ребята просидели около часа — болтали, поддерживали, обнимали и то и дело старались поддерживать его шутки. Николас попросил Олега приютить на несколько дней Тыковку — сам Андерсон чувствовал, что не сможет ухаживать за ней и Грегори одновременно и, дабы не травмировать нежную психику кошки, предложил позаботиться о ней Державину. Посидев ещё немного, первой палату покинула Мэй, затем кто-то вызвонил Вивьен — девушка, ежесекундно извиняясь, напоследок крепко обняла друзей и выбежала. Николас оставался, и последними палату покидали Рита, Олег и Артур.

— Спасибо вам, — донеслось до слуха Риты у самой двери, и она обернулась, кинув ласковый взгляд на Грегори.

— Выздоравливай поскорее, Грегори, — Рита выдавила из себя улыбку и скрылась за дверью.

— Постарайся отдохнуть и отвлечься, — кивнул на прощание Артур.

— Держись, Грегори, заскочу после работы и принесу домашней еды вам с Ником, знаю я больничную стряпню, — Олег осторожно прикрыл дверь за собой и выдохнул. — И что будем делать?

— Родители попросили приглядеть за поместьем и делами, — без обиняков начала Маргарита. — Ещё у меня работа, раскисать некогда.

— Так... Ты переезжаешь от меня? Ребята, неужто вы вместе?

— Сейчас не до этого! — уже раздражённо отозвалась Рита, выхватив из кармана смартфон. — Артур, что с Вэнем?

— Сидит под арестом, — Филипповский проглотил застывший ком в горле и, не поднимая глаза на Риту, продолжил: — он не виноват в этом...

— Мне нужно поговорить с ним, там и решу, виноват или нет, — Рита развернулась и, цокая шпильками, направилась на выход.

— Артур, проследи за ней, — шепнул Олег юноше, и тот быстро закивал головой. — Я к Грегори на квартиру, соберу кое-какие вещи ему и кошку заберу, потом на работу и после с едой и вещами к ним, если что — пиши, — и пошёл следом за Ритой.

Маргарита сидела на пассажирском сиденье, не глядя на Артура. Какой-то солидного вида незнакомый Рите азиат пригнал к больнице чёрный внедорожник, и Филипповский, без слов забрав у него ключи, вместе с Маргаритой направился в полицию. Рита подавленно молчала, без перерыва просматривая ленту в соцсетях, Артур же следил за дорогой.

— Рита, кто мы друг другу после этого? — уже на парковке спросил Филипповский, но Маргарита только отмахнулась.

— Артур, давай обсудим это потом? — Рите самой было чертовски интересно, кто они друг другу, но все мысли на тему чувств и симпатий стоило отложить в долгий ящик, поставив на первое место разум. И главное сейчас — узнать, какая тварь сгубила столько чужих жизней.

А если эта тварь сидит в камере, то Рита сделает всё, чтобы он никогда не покинул её.

У входа Риту встретил взъерошенный мистер Брикс.

— Маргарет, дорогая, зачем ты здесь? — устало воскликнул Адам, собираясь заключить девушку в объятия, но та ловко увернулась, проследовав дальше.

— Где держат Вэня Чжоу? Адам, отведи меня к нему. Немедленно, — Маргарита прищурилась, с выжиданием впившись взглядом в лицо Брикса.

— Рита, к нему нельзя, ты не можешь...

— Я Маргарита Розенберг, я могу всё! — вскипела девушка, и её возглас заставил снующих полицейских обернуться. — Мне нужно поговорить с господином Чжоу.

— Зачем он Вам, мисс Розенберг? — к Адаму подошёл высокий темноволосый мужчина, склонив голову набок и с интересом разглядывая Маргариту и стоявшего за её спиной Артура.

— Взять интервью.

— Запрещено. К тому же, нам он не сказал ни слова.

— Ещё слово скажете Вы — и высказывать всё будете премьер-министру.

— Угрожаете, мисс?

— Нет, просто спешу напомнить, что господин премьер-министр обожает ездить на охоту с Генеральным Атторнеем, особенно в угодья, принадлежащие семье Розенберг. И от Вас зависит, замолвит ли Валентайн Розенберг словечко о Вас, как о талантливом работнике, или же о том, кто мешает расследованию теракта в Парадиз-Сити, — Рита выпалила это и сложила руки на груди, победно глядя на собеседника.

— Джим, отведи мисс Розенберг и её спутника к камере Вэня Чжоу. И не забудь проверить их на наличие подозрительных предметов, — и, когда молодой офицер жестом поманил Маргариту и Артура за собой, обернулся к Адаму, презрительно обронив: — эта Розенберг — стерва, которая только мутит воду и мешает следствию. Увижу её ещё раз — вышвырну за дверь.

— Не тебе с ней тягаться, Гибсон, — Адам ухмыльнулся, пригладив усы и вслушиваясь в громкий цокот каблуков девушки. — У неё большое будущее.

— Если её никто не прикончит. Или она сама уже не сгубила своё будущее и ей следует вместе с Чжоу оказаться за решёткой. Это же её назвали «убийцей»?

Брикс замер, так и не убрав руки от усов, и удивлённо вскинул брови.

— Гибсон, ты работаешь в контртеррористическом управлении, откуда ты знаешь?..

— Маленькая птичка рассказала мне, — Гибсон похлопал мужчину по плечу. — Каждый должен заниматься своей работой, вот идите и работайте, инспектор.

Стоило сержанту отпереть камеру — и Рита фурией ворвалась в неё, захлопнув дверь под недовольные вопли полицейского.

— И не смейте вмешиваться! Филипповский, тебя это тоже касается! — гаркнув это, Рита захлопнула за собой дверь и обернулась к Вэню, будто только заметила его. Вэнь молча наблюдал за ней, криво усмехаясь. В камере господина Чжоу из мебели были только прибитая к стене железная лавка да стул. Вэнь примостился на краю хлипкой лавки, и при каждом его движении та жалобно поскрипывала под весом крупного сильного тела мужчины. Схватив стул и усевшись перед Вэнем, Маргарита презрительно скривилась, уже приготовившись занести руку для удара, но не успела — Вэнь поймал её запястье и потянул девушку на себя так, что та едва не упала, но другой рукой господин Чжоу поймал её за талию, снова опуская на стул.

Рита попыталась опять ударить его и сама не заметила, как Вэнь уже поднял её руки вверх, сжимая одной рукой тонкие белые запястья с виднеющимися на них сине-зелёными венами.

— Ты заслужил не только пары ударов. Люди погибли, и всё из-за тебя! — Маргарита попыталась вырваться из хватки, рыча от злости и стараясь лягнуть мужчину. — Как тебя вообще Камилла выбрала... Хоть что-нибудь скажи!

Вэнь наклонился к девушке, и Рита ощутила его тяжёлое дыхание на своих губах. Рита невольно отметила для себя, что Вэнь выглядел не лучше, чем в их первую встречу: распущенные волосы спутались, на левом виске и вовсе прилипли к коже из-за пота и запекшейся крови, орлиный нос резко выделялся на похудевшем лице, у мужчины была разбита бровь и губа, а на одежде темнели пятна копоти. С минуту не разрывая зрительный контакт, господин Чжоу опустил глаза на губы девушки и отстранился. Маргарита перестала брыкаться, и Вэнь ослабил хватку. Закрыв рот ладонью, Вэнь достал что-то изо рта, тут же спрятав это в кулак, а затем вложил в руку Риты. Маргарита замерла, внимательно рассматривая небольшую пулю.

— Эти ротозеи всего меня облапали, а так и не поняли, почему я молчал, идиоты, — пожал плечами Вэнь, с облегчением выдохнув.

— Что это? — девушка проигнорировала едкий комментарий мужчины, рассматривая пулю с крошечными витками надписей, а затем выудила из кармана упаковку бумажных салфеток, заворачивая неожиданную улику в салфетку. Спрятав всё это в карман, Рита снова подняла глаза на Вэня.

— Покажите Артуру, он всё поймёт. Рита, у нас большие проблемы, — Вэнь шумно сглотнул и тут же зашёлся в кашле. — У Вас, случаем, нет воды? Бравые блюстители закона не дали даже перевести дух после случившегося.

— Это у Вас большие проблемы, — шикнула на него Маргарита.

— Нет, Рита, у нас. И среди убитых должны были быть мы с Вами.

Рита застыла с несказанным вопросом на устах, недоумевающе глядя на господина Чжоу.

— Хочешь... Хотите сказать, что это из-за...

— Рита, обратитесь к Вашему кузену. Генеральный прокурор может освободить меня и получить информацию о случившемся.

— Он выставит меня за дверь, — неуверенно вставила Рита, задумавшись. — Можно попробовать.

— Нужно. Вам нужно разрешение правительства на полный доступ ко всей информации и на участие в расследовании, — Вэнь неожиданно обхватил руками голову Риты, зарываясь пальцами в шёлковые локоны и нещадно портя причёску, и наклонился к девушке, соприкоснувшись с ней лбами. — Ваша жизнь в Ваших руках. И моя заодно.

Маргарита не ответила, но невольно подняла руки, прикоснувшись к скулам мужчины, внимательно всматриваясь в золотистые глаза господина Чжоу. Смеющиеся злым смехом глаза с пляшущими в них всполохами искр, хитро сузившиеся и всегда умело скрывающие истинные эмоции.

А Вэнь тем временем не мог налюбоваться глазами, так похожими на глаза Камиллы. Но что-то всё равно отличалось, резко и выразительно — возможно, их нереальная прозрачность. Глаза Риты Розенберг были полны тяжёлой, беспросветной тоски и не выражали никаких эмоций — но всю жизнь мисс Розенберг можно было узнать из них. Камилла умела чувствовать, Рита умела ощущать. Камилла до последнего пыталась жить, а Рите оставалось только существовать.

Маргарита была похожа не столько на свою сестру, сколько на самого господина Чжоу.

— Я сделаю всё, что могу, — зачарованно прошептала Маргарита, осторожно отстраняясь от мужчины. — Как Вам британские камеры для особых заключённых?

— После китайского карцера — как курорт, — тут же повеселел господин Чжоу. — Знаете, тюрьма — не самое плохое место.

— Отчего же?

— Она помогла мне пережить пропажу Камиллы. Когда ты вымотан физически — сон спокоен и крепок, а времени на лишние мысли нет. Вы ведь понимаете меня, Рита?

— Вполне.

— Кого Вы убили, Маргарита Розенберг?

— Мне пора идти, — Рита поднялась с места, собираясь уходить, но вздрогнула, когда господин Чжоу вновь обратился к ней:

— Рита, простите меня... Кажется, мне нужна медицинская помощь... Или, по крайней мере, бутылка виски, — Вэнь хохотнул, стягивая с плеча пиджак и расстёгивая рубашку, демонстрируя грубо заткнутую галстуком рану. — Рита, не смотрите так, Вы думали, пулю я просто нашёл?

— Я всё решу. Ждите и постарайтесь сделать так, чтобы Вас не убил какой-нибудь импульсивный полицейский типа местного начальника, — и скрылась за дверью, громко хлопнув ею. — Вызовите к нему врача, он ранен. Я узнала всё, что хотела, благодарю за помощь.

— Мисс, Вы должны отчитаться мистеру Гибсону... — осторожно начал Джим, но заткнулся, когда девушка зыркнула на него.

— Артур, поехали отсюда... — как-то тихо и жалобно пролепетала Рита и на нетвёрдых ногах поплелась на выход, игнорируя подобного мухе Джима, жужжавшего над её ухом.

— Маргарита не должна никому отчитываться. Если мистеру Гибсону захочется всё обсудить — пусть звонит мне, — сдержанно ответил за Маргариту Филипповский, протянув офицеру визитку и тут же потеряв к нему интерес, догнав девушку и аккуратно, будто спрашивая разрешения, коснулся талии Риты. Маргарита не стала спорить, позволив обнять себя и положив голову на плечо юноши.

Пересказать всё Рита нашла силы только в машине. Достав из кармана пулю, девушка отдала её Артуру. Филипповский молчал, только внимательно разглядывал её и, выдохнув, убрал пулю в карман пиджака.

— Рита, что случилось с тобой в Сирии?

— Артур, не спрашивай об этом сейчас.

— Буду спрашивать, так как пришли они по твою душу, — Филипповский завёл машину, покосившись на девушку. — Поедем к тебе на квартиру или куда?

— В поместье. Никуда не хочу больше. Квартиру так вообще думаю продать после случившегося, — Рита поморщилась, откинувшись на спинку сиденья и расслабленно закрыв глаза. — Артур, а как Вэнь пережил смерть Камиллы?

— В тюрьме, — юноша хмыкнул, с недовольством остановившись, поняв, что они застряли в пробке. — Чёртов час пик, на метро было бы и то быстрее.

— Можешь купить вертолёт, — не упустила возможности подколоть Филипповского Рита. — Не отвлекайся от рассказа.

— Рита, я не знаю, честно. Вэнь скуп на эмоции и слова. Единственное, на что он ярко отреагировал — на новость об её пропаже.

— И... Что же он сделал?

— Он заплакал.

Рита замолчала, поражённая. В голове не укладывалась мысль о том, что жестокий, звероватый Вэнь Чжоу мог заплакать из-за пропажи возлюбленной. А затем поймала себя на том, что прекрасно может понять его — в сердце всё ещё тупой болью отзывалась гибель Антуана. Господин Чжоу открывался с совсем другой, неожиданной стороны — со стороны человека, способного позволить себе слабость.

Маргарита потёрла переносицу и склонила голову набок, уперевшись лбом в холодное стекло.

***

— Рита, оцени своё сумасшествие по десятибалльной шкале, — оператор устало выдохнул и стёр со смуглого лба выступившие бисерины пота. На плече мужчина держал тяжёлую камеру, а палящее сирийское солнце нещадно пекло голову и превращало пребывание в тяжёлой камуфляжной одежде и бронежилетах в пытку.

— Одиннадцать, — легко ответила Маргарита, закалывая волосы в высокий хвост.

— Кто бы мог подумать... Ты ж соплячка совсем, куда ты лезешь на поле боя?

— Куда надо... Морган, бегом включай камеру, самолёт! — зашипела на мужчину Рита, заставив обернуться нескольких сидящих в укрытии за полуразрушенной стеной солдат.

— Маргарита, потише, — командир злобно прищурил вымученные глаза на потемневшем от бесконечного солнца лице, и Рита согласно кивнула. — Если что — бегите.

— Мне уже некуда бежать, командир, — Маргарита потёрла пальцами глаза, прикрыв лицо от порыва ветра с песком, казавшимся колючими осколками крошечных гранат.

— Мне зато есть куда. Меня девушка дома ждёт, Рита, — продолжал жаловаться оператор, но заткнулся, когда Маргарита махнула на него рукой.

— Сейчас вы видите запись с наступательной контртеррористической операции...

— Ложись! Беги! Сзади! — множество окриков заглушили спокойный, сухой голос Риты, а следом раздался свист падающего снаряда и закладывающий уши взрыв. Оператор выключил камеру, а командир отряда схватил Маргариту за руку, потянув за собой.

— Беги, девочка, беги, — слова, больше похожие на рык, заставили Риту очнуться. Где-то вдали громко затрещала пулемётная очередь, раздались полные ненависти крики. — Прячьтесь за машину и молитесь.

— Ещё чего, — стоило командиру отойти, Маргарита выхватила у оператора камеру, водрузив её себе на плечо и смело высунувшись из-за машины, снимая самолёт и переводя кадр на пошедших в атаку бойцов. Окончательно осмелев, Маргарита вышла из-за машины и отошла на добрый десяток метров, не глядя по сторонам, но не отрывая глаз от высокого, насмешливо-чистого синего неба, под которым сейчас проливалась кровь.

— Военкор, осторожно! — цепкие руки сгребли её в охапку и повалили в песок, подняв столб сияющей золотистой пыли, затем раздался оглушительный взрыв и после — звенящая, разрывающая перепонки и сознание гробовая тишина. По скуле потекло что-то горячее, а в уши будто напихали ваты — всё казалось далёким, приглушённым, будто Риту окунули головой в воду. — Тебя чуть не убили! — в здоровое ухо закричал военный, и Рита обернулась, с удивлением глядя на серьёзное лицо молодого мужчины. Кажется, его позывным было «Сокол».

— Спасибо... — Маргарита отёрла лицо ладонью, ещё сильнее размазывая собственную кровь.

— За товарища прости, — виновато произнёс Сокол, поднимая шатающуюся девушку. — Идти можешь?

— Что с товарищем? — Рита испугалась того, насколько тихо прозвучал её голос. — Где он?

Несмотря на упорство Сокола и его попытки оттеснить девушку, игнорируя его возгласы о том, что нужно срочно уезжать в безопасное место, Рита рванулась в сторону, вынырнув из хватки мужчины и замерев на долю секунды, глядя на то, что осталось от Моргана. Машина была подорвана, неподалёку, распростёршись на земле, лежал убитый боевик, видимо, и кинувший гранату, но встреченный умелой пулей Сокола. Сам Морган лежал, раскинув руки и протянув одну из них в сторону Риты в немой мольбе, ног у него не было вовсе — взрыв не пощадил тела оператора, оторвав нижнюю часть, разбросанную кусками вокруг, из разорванного тела выпали, тут же покрывшись слоем песка, сизые кольца кишечника с растекающейся вокруг лужей крови, напитывавшей сухую, изголодавшуюся по влаге и теперь вдоволь напившуюся песчаную землю. Но самым страшным были глаза — они были широко распахнуты и смотрели недоумевающе, ещё без примеси страха, но уже с долей отчаяния, будто он не сразу понял, что произошло, а смерть сразила его в момент неотвратимого прозрения. Мёртвые глаза отражали невинное лазоревое небо.