VIII. Нитью судьбы

— Можно спросить кое-что, Рита? — Артур внимательно оглядывал надевшую длинную свободную рубаху с вышивкой Риту, которая сновала вокруг Филипповского, облачённого в светлые штаны и косоворотку с такой же вышивкой. Девушка то и дело брала новую порцию тонального крема, тщательно замазывая татуировки на предплечьях юноши.

— Хвала угодникам, хотя бы на шее нет татуировок, — раздражённо буркнула Рита, но смягчилась: — Спрашивай.

— Где ты получила этот шрам? — неожиданно присев на корточки, Артур коснулся голени девушки, спустившись пальцами до лодыжки. Там действительно был шрам, тянувшийся от подъёма ступни выше сустава, тонкий и практически незаметный.

— У меня много шрамов, если ты не заметил, — фыркнула Рита, вздрогнув, но не отойдя, позволяя Артуру касаться себя.

— Заметил. Несколько небольших на руках и плечах, пара на бёдрах и коленях и ещё немного на щиколотках. И два рубца на лице, скорее всего, от ветряной оспы.

— Мистер Наблюдательность... — Маргарита закрыла флакон тонального крема, потянув парня вверх за плечо, заставляя подняться. — У тебя их тоже предостаточно, не вижу ничего страшного в этом.

— Я тоже, — Артур прищурился, став похожим на задумавшего что-то домашнего кота, наглого, но беззлобного. — Давай узнаем друг друга чуть лучше?

— Рассказав историю шрамов? Филипповский, смотри поменьше мелодрам и заканчивай играть в визуальные новеллы для девочек, — расхохотавшись, Маргарита закончила с маскировкой татуировок юноши, а затем с траурным видом отправила флакон в мусорное ведро. — Только попробуй в воду зайти сегодня, — Рита направилась к кровати, принявшись обвязывать талию алым поясом, и, не оборачиваясь, бросила: — Как ты уже знаешь, в аварии, в которой погиб Антуан, я пострадала чуть меньше. Пара переломов рёбер и сотрясение были меньшими из зол. Коленный сустав раздробило, голеностопный тоже, кость вышла из ноги как раз на месте шрама. На другой ноге отделалась переломами в трёх местах. Опережая расспросы: врачи сделали какую-то очень крутую, но экспериментальную операцию. Не разбираюсь в этом, — закончив с поясом, Рита подошла к зеркалу, принявшись расчесывать волосы. Говорила девушка невозмутимо, скрывая эмоции, так, будто речь шла о рабочих моментах в редакции: — Правда, потом я полгода провела в инвалидной коляске. Вивьен учила меня ходить, присматривала, чуть ли не нянькой стала.

— А... Родители?

— Я не общалась с ними. Заблокировала везде. Лишь два года назад решилась восстановить общение. Я тогда только из Сирии вернулась, — закончив с волосами, Маргарита села на край кровати, уставившись в одну точку. Глаза девушки помутнели, заволоклись дымкой — и она вновь оказалась в шаге от бездны воспоминаний. Мотнув головой, Рита выдохнула и потянулась, разминая шею. — Забросила спорт, приключения и решила на время осесть в Лондоне без лишних потрясений и занявшись криминальной хроникой и небольшими расследованиями.

— Ты занималась спортом?

— Мне же надо было восстановиться и прийти в форму, — не без гордости произнесла Рита. — Правда, теперь Державин хочет, чтобы я снова занялась физической подготовкой.

— А старые травмы?

— Только иногда могу подвернуть лодыжку на ровном месте да хрустеть суставами, как старушка, — подавила смешок девушка, заулыбавшись. — Державин про проблемы с ногами знает и потому особо не нагружает.

— И всё-таки ты удивительная.

— Твоя очередь рассказывать, не увиливай.

Было видно, что слова Маргариты заставили Филипповского стушеваться: юноша то отводил глаза, то пытался натянуть на лицо свою улыбку-маску, но в итоге сдался и сел рядом, начав говорить.

— Удивительно, но мне кажется, что у меня меньше шрамов от ранений на заданиях, чем от отца, — он рассмеялся. Нервно, тихо и как будто в попытках разрядить обстановку. Артур почувствовал, как свинцовый воздух сдавил его лёгкие, и потому не сразу подобрал слова: — Он никогда не любил мою мать и всегда за что-то ненавидел меня.

— Тогда зачем женился на ней?

— Его отец решил за него.

— И теперь он хочет решить за тебя? Не зря же за тобой везде Мэй ходит.

— Уже не решит, — Филипповский приподнял уголки губ, не скрывая ехидства в голосе. — За раскрытие наших с тобой «отношений» прессе он хотел убить меня, но передумал. А Мэй... Просто друг, не больше.

— Филипповский, — мурлыкнула Маргарита, придвинувшись к нему и приблизив своё лицо к лицу парня, — ты смотри, как бы она из роли друга не перекочевала в роль твоей пассии.

— Мне приятно осознавать, что я многое значу для тебя, но поводов для ревности нет, моя королева, — выдохнул в губы девушки Артур и резко отстранился, наблюдая за тем, как смущённое выражение лица Риты сменяется на недовольное.

— Ничего я не ревную, — сложив руки на груди, Рита скривилась и демонстративно отвернулась. — Ты... Так и не рассказал.

— Ладно, — сдался Филипповский и ткнул себя в щеку пальцем, в то самое место, где при улыбке появлялась крохотная ямочка. — След неудачной операции.

— Операции?

— Как я уже говорил, из триады нет выхода. Но я отчаянно пытался сбежать, — маска веселья на лице, наигранная расслабленность, а в глазах — пустота. — После третьей попытки побега отец перестал ограничиваться ударами, последствия которых может скрыть одежда, и решил, что развороченная челюсть послужит мне уроком. Разумеется, потом его знакомые хирург и стоматолог поправили всё, но последствия остались.

— Вот как... — Маргарита подняла руку и осторожно коснулась щеки юноши, задумавшись. Сколько ещё жутких секретов хранит семья Лао, мрачный и жестокий Шэн и его сын, юноша с чарующей внешностью, детской наивностью и слепой верой в любовь?

— Ромео и Джульетта, где вас носит? — послышался возмущённый голос Николаса, а затем в дверь отчаянно заколотили.

— Николас, прекрати выламывать двери! — тут же отозвался Артур, нехотя оторвавшись от Риты и отходя к двери, открывая её. — Мы уже идём.

Николас, обряженный в такую же рубаху, как и Артур, поправил пояс на талии и довольно покрутился вокруг себя, демонстрируя наряд.

— Я уже фотографий для блога наделал, Олег разрешил рубашку забрать, сказал, что это подарок, ещё одну и Грегори передал, будет ему реквизитом для фотосессий, — тут же затарахтел Ник, и Артур, ненавязчиво развернув его, подтолкнул в коридор.

— Согласна с Ником, надо тоже фотки для блога сделать, завтра перед поездом поработать над проектом ещё надо... — Маргарита задумалась, захватив лежащий на прикроватной тумбе смартфон, и кинулась следом за Андерсоном.

Державин привёл друзей на уютную поляну, небольшую, скрытую от чужих глаз непроглядной гущей леса. На одно плечо Олег взвалил чехол с гитарой, на другое — рюкзак со всем необходимым для розжига костра и едой, придерживая в руке пакет угля. Вивьен несла в руках плед, заботливо прижимая его к груди. Артуру же мужчина доверил нести пакеты с напитками только спустя минут десять уговоров Филипповского и его же клятвенных обещаний, что всё будет в целости и сохранности, в том числе и сам Артур. Затем ещё минут пять Олег пытался забрать пакеты и успокоился лишь тогда, когда в дело вмешалась Рита, обругав Державина за гиперопеку по отношению ко все окружающим.

— Олег, а ты не побоялся Аглаю Васильевну оставлять с Пожарским в городе? — Мэй по-лисьи щурясь подошла к Державину со спины, заботливо забирая рюкзак.

— Им есть, о чём поговорить, будь уверена.

— То есть, фейсконтроль в лице тебя Валентин Сергеевич прошёл? — Артур поставил на землю пакеты, так же хитро глянув на друга.

— Валентин... Такое себе имя для профессора, — скуксилась Рита и вовремя перехватила руку Ника, норовившего дружески толкнуть её в бок. — Андерсон, обещание закопать тебя всё ещё в силе.

— Но, согласись, более подходящее имя для Генерального Атторнея, — театрально повёл бровями Николас, заставив обернуться остальных.

— Только не говори, что у главного юриста Короны фамилия Розенберг, — протянул Олег, уже зная ответ.

— Бинго, — презрительно фыркнула Рита, помогая Вивьен расстилать плед. — Генеральный прокурор — Валентайн Розенберг, который ненавидит, когда его называют Валентином.

— И ещё он твой двоюродный брат, — любезно подсказал Ник, но получил в ответ разъярённый взгляд и притих.

— Мы с ним практически не общаемся.

— Не удивлён. Твоё родовое гнёздышко — серпентарий, Рита, — Державин расхохотался от собственного признания, уже приготовившись получать подзатыльник от подруги, но та только повела плечом, согласившись:

— Терпеть не могу семейные сборища, а их ожидается в этом году как минимум три.

— Пойдёшь?

— Нет.

Несколько минут молча раскладывали вещи, Олег ушёл с поляны в поиске ветвей для костра, Николас бросился фотографировать всё вокруг, одновременно с этим сетуя на отсутствие интернета, Артур подошёл к девушкам, принявшись по-хозяйски раскладывать продукты и заодно открывая первую же бутылку вина.

— Что за поводы для сборищ, если не секрет? — осторожно спросил юноша у Риты.

— День рождения отца, католическое Рождество и Новый год. Часть семьи — католики, протестанты и англиканцы, часть — православные, поэтому Рождество празднуют два раза. Но, по традиции, оба раза — в поместье.

— А как же... Твой день рождения?

— Не велика потеря, ещё на год ближе к старости и морщинам, — буркнула Маргарита, потянувшись к вину и разливая его по стаканчикам.

По-настоящему удалось расслабиться только ближе к полуночи — костёр полыхал, дополняя собой зарево неба, Вивьен и Мэй плели венки, Николас и Артур не прекращали разливать вино и сок, не переставая подпевать Олегу и Рите, поющим что-то из попсы конца нулевых на русском.

— Я помню... — затянул очередной припев Державин, но Маргарита отрицательно покачала головой, закашлявшись и потянувшись за стаканом сока.

— Я ни слова не поняла, но звучало очень мило, — Вивьен подошла к Рите, надев на неё венок, довольно захихикав.

— Да, так и есть, Вивьен, — с улыбкой отозвался Артур.

— А чего же не подпевал? — Олег пробежался пальцами по струнам, раздумывая над тем, чтобы ещё спеть.

— Олег, когда эта песня вышла, мне лет десять было, — поддержал общее веселье Филипповский, и Державин провёл рукой по стянутым в пучок волосам юноши, растрепав их.

— Ты почти ровесник того первоклассника, которого я вёл в класс первого сентября... Кстати, я вам рассказывал, как мы с одним парнем угнали машину его отца и поехали в Петрозаводск в клуб, а в итоге вместо клуба бегали от его отца по полю и прятались в сене?..

— Ты же говорил, что никогда не был в клубах!

— Вот поэтому и не был! Так вот...

Рита, довольная шутливой перепалкой с Державиным, устроилась поудобнее, приготовившись слушать, но вздрогнула, когда откуда-то из-за спины раздался знакомый голос:

— Рита... — Камилла звала её. Жалобно, устало, с трудом. Обернувшись, Маргарита увидела мелькнувший среди деревьев силуэт в белом. Девушка поднялась и на дрожащих ногах направилась в сторону, где скрылась та, которую она приняла за Камиллу.

— Рита, ты куда? — голос Артура донёсся откуда-то издалека, и Рита огрызнулась уже по привычке:

— Мне надо побыть одной! — и пустилась бегом в лес. Филипповский кинулся следом — и не увидел её. Маргарита будто испарилась, растаяла, подобно лесной нимфе — успел только скрыться за стволами деревьев расшитый широкий рукав и венок.

Рита же шла, ведомая призраком. Камилла была уже совсем рядом, улыбалась, облачённая в такую же, как и младшая сестра, рубаху, в такой же пояс, золотые волосы её украшал такой же венок. Одно не совпадало — Камилла была босой, а на груди её, пачкая вышивку, темнело бурое пятно засохшей крови.

— Риточка! — Камилла кинулась к Маргарите и крепко обняла её, поцеловала ледяными губами в горячий, покрытый испариной лоб, и прижала сестру сильнее, нервно и испуганно зашептав что-то.

— Камилла... Камиллочка, милая, — это нежное, полное искренней любви «Риточка» стало последней каплей. Рита обнимала своего ангела-хранителя, целовала холодные, мертвенно-бледные щёки, касалась пшеничных, пушистых от влажности локонов, глядела в изумрудные глаза — и не могла поверить, что она рядом. Спустя годы она может коснуться её, обнять, прижать к себе.

Больше всего на свете Маргарита Розенберг хотела прижать к себе свою покойную сестру и никогда её не отпускать.

— Я так скучаю, Камилла...

— Нельзя. Я злая, мёртвая. Холодная. Ты живая, тёплая. Добрая. А тебя в могилу за что-то тянет постоянно, да затянуть не может, — была Камилла грустна оттого, что Риту тянет в могилу или оттого, что не может затянуть? — Тебя люди шарахаются не просто так. Мертвечиной от тебя несёт, Риточка.

— Что? — Маргарита распахнула глаза, испуганно пялясь на сестру. Показалось, или на шее только что отпал кусок алебастровой кожи, обнажив кишащую червями гниющую плоть?.. Рита потрясла головой — и кожа снова оказалась целой. — Камилла, что же мне делать?..

— А пошли со мной, — неожиданно легко сказала Камилла, сделав шаг назад. Босые ноги её лизнула холодная речная вода, и Камилла спиной продолжила двигаться в сторону реки. Оказавшись в воде по пояс, девушка, лучезарно улыбаясь, поманила Риту за собой.

И Рита пошла. Пошла, ведомая нежными, родными руками, пошла, без страха заходя в воду.

И только когда дно ушло из-под ног, Маргарита вспомнила, что не умеет плавать.

Реальность вернулась, окружила, опутала водорослями ноги, взбаламутила песок на дне и задушила водой, безжалостно впившейся в горло, втекающей в лёгкие, заставляя их гореть огнём. Рита попыталась оттолкнуться ногами — и не смогла. Её с силой толкнули обратно на дно, ухватив за волосы, потянули ниже. Маргарита дёрнулась в сторону, кое-как выпуталась — кажется, у этого существа в руках остался клок её волос. А затем Рита увидела белёсые, выпученные злые глаза, разбухшее от влаги лицо без кожи и голову с редкими пучками зеленоватых волос.

Недолго думая, Рита толкнула существо рукой от себя, затем ногой — последний воздух ушёл из лёгких, а ногу свело судорогой. Морщась и задыхаясь, Рита ощутила, как на подмогу её убийце пришла верная соратница паника. Паника сумела подобраться ближе, обхватить тонкую шею и сцепить на ней крепкие пальцы смерти.

Ну же, воздух, хотя бы один глоток воздуха! Плевать на эту мерзкую тварь, на панику, на всё и всех! Маргарита замахала руками, стараясь отбиться от невидимого врага, и сама не поняла, как тусклый свет белых ночей исчез, скрытый тёмными водами безымянной реки.

Артур отчего-то вздрогнул, ощутив, как стало тяжелее дышать.

— Где Рита?.. — осипшим голосом спросил юноша, поднявшись и нервно оглядываясь. Грудную клетку сдавило тисками, будто воздуха в лёгких не осталось совсем. Филипповский не мог понять, отчего это, но чувствовал неладное.

— Все мы живые и нам иногда нужно... Отойти от компании, — подвыпившая Вивьен хихикнула, заалев, но быстро посерьёзнела, задумавшись.

— Говорят, на Ивана Купалу нечисть буянить начинает... — пробормотал Олег, а затем вскочил с места, отложив гитару и перелив вино. Глупая догадка пронзила стрелой разум. — Твою мать, почему мы вообще её отпустили?

И если остальные пребывали в недоумении, то Артур понял всё сразу. Горло продолжало сжимать в приступе удушья, и Филипповский, грязно выругавшись, кинулся к Державину.

— Река?..

Олег молча потянул Артура за собой, крикнув Нику что-то вроде «Проследи за девочками!», а сам, обгоняя друга, помчался в сторону реки.

Безымянная речка была не очень широкой, но глубокой, по песчаным берегам её рос камыш, а сама она была всего в паре десятков метров от поляны.

— Если бы она кричала, мы бы её услышали, тем более, зная Риту... — Державин тяжело вздохнул, вскрикнув, когда Артур, не проронив ни слова, кинулся в воду. — Да куда ж ты!.. — скинув очки в траву, Державин нырнул следом, поняв, что привлекло внимание юноши — на воде, покачиваясь на волнах, плавали два венка.

Белое пятно одежды будто светилось в воде, чем и привлекло внимание и, возможно, спасло Рите жизнь. Щурясь в мутной воде, на ощупь Державин смог поймать одну руку девушки. Судя по тому, как легко было поднять отяжелевшее, лежавшее камнем на дне тело, с другой стороны помогал Артур, за которым и последовал мужчина. На берег выбрались вместе, бережно положив на траву бесчувственное тело. Дальше Державин действовал интуитивно, будто разум его отключился. В висках стучала кровь, в мыслях — памятка об оказании первой помощи и отчаянная мольба, обращённая к кому-то свыше. И Олег чувствовал, что молится не он один.

«Господи, лишь бы она была жива».

— Пульс есть, — откуда-то сквозь пелену донёсся голос Артура, и Олег, избавив рот Риты от лишней воды, запрокинул голову девушки назад, ухватился пальцами за углы нижней челюсти, чуть выдвинув её вперёд, другой рукой зажал нос, сделал глубокий вдох — и припал к губам Риты. Около двенадцати вдохов, около пяти секунд на цикл. Спокойно, не нервничая. Рационально. Как и должен действовать.

«Господи, только пусть она живёт».

Рита распахнула глаза, отстранившись и глухо закашлявшись.

— Сп... Спа... — она не смогла договорить, и, подобравшись на четвереньках к реке, вырвала остатки воды и вина, тяжело дыша. Когда Рита успокоилась, её заботливо подхватили под руки, усадив обратно на траву.

— Ты больше и шагу без меня не ступишь, — тихо прошептал Филипповский, вытирая рукавом рубахи лицо девушки. Руки предательски дрожали, а глаза покраснели, но Артур старался держаться и даже попытался улыбнуться. А после, не удержавшись, обхватил девушку руками и крепко обнял. Следом на его спину опустилась тяжёлая рука Державина, другой же Олег, нащупав в траве очки и нацепив их на нос, обнял Риту.

— Вы придурки, ребята, — устало проронил Державин, стараясь засмеяться.

— Сам ты придурок, — огрызнулась Рита и, обняв обоих парней за шеи, истерично хохотнула. — Господи, да вы же мне жизнь спасли...

Минут пять сидели молча, даже стараясь не двигаться, только слушая мерное дыхание друг друга. Сын главы мафии, известная журналистка и талантливый психолог оказались связаны одной красной нитью судьбы, крепкой, подобной тросам, нити, которую теперь невозможно разорвать или разрезать. Каждый из них чувствовал это, но не осмеливался произнести. Да и зачем, если и так всё понятно?

— Что же с тобой было?.. — тихо спросил Артур, взглянув в глаза девушки, наблюдая за её реакцией.

— Она... Оно сказало, что меня тянет в могилу, да затянуть не может, — Маргарита подавила истерический смешок и смолкла, стараясь осмыслить собственные слова. — Она права. Мёртвые меня преследуют. Я расскажу всё вам, но не сейчас. Потом. Вернёмся в Лондон — и расскажу, — и девушка откинулась назад, на траву, утянув за собой друзей и глядя на разлитые на небе краски.

— Знаешь, Рита, — осторожно начал Олег, — я не верил в призраков, не верил в мистику, бесов. Никогда не верил, — не верил он и в то, что говорит это, но ведь обратной дороги уже не было! — Но теперь я готов отбросить скептицизм и начинаю думать, что...

— ...призраки существуют? — уловил мысль друга Артур. — И их существование не могут доказать только по одной причине — они не оставляют прямых свидетелей и улик?

Юноша продолжал обнимать друзей, внимательно глядя на плывущие по реке венки, в полумраке белой ночи казавшиеся окропленными тёмной кровью. Один венок уже расплёлся на отдельные цветы, медленно уходящие под воду. Другой продолжал держаться наверху. Доплыв до середины реки, венок неожиданно остановился и утонул.