VI. Достопочтенный Валентайн Розенберг

Слова Олега возымели на Риту удивительный эффект: весь следующий день девушка провела в молчании, и компенсировала мрачность подруги только вечно неунывающая и весёлая Вивьен. Вивьен и Аглая без умолку щебетали, мадемуазель Готье даже умудрилась убедить женщину пройтись по нескольким магазинам одежды. Рита идеи Ви не осуждала, но и активно не поддерживала, погружённая в собственные мысли.

«Доверься своему сердцу, Рита Розенберг».

Разве можно довериться куску мышц, бьющемуся в груди и не способному на рассуждения?! В своей жизни Рита привыкла доверять голосу разума, но сейчас он подозрительно замолчал. Осталась только вытеснившая всё остальное пустота, заполнявшая каждую клетку, заставившая изнывать от боли каждый нейрон в голове девушки.

Всё изменилось вечером, по приезде Артура. Филипповский приехал около восьми часов вечера, и Рита изменилась в лице, увидев, что следом за ним из машины, изящно покачивая бёдрами, вышла Мэй Цзян. Сверкнув острой улыбкой белых зубов, Мэй сняла тёмные очки и хитро прищурила карие глаза, оглядывая дом. Облокотившаяся на кованый забор Маргарита только хмыкнула, но выражение лица девушки в который изменилось, стоило ей начать рассматривать Артура. Филипповский был в совершенно непривычной ему одежде — в светлых брюках и льняной лёгкой рубашке с закатанными рукавами и расстёгнутой пуговицей на воротнике. К огромному удивлению Риты, татуировок на предплечьях юноши не было, а украшенные рисунками ключицы при этом всё ещё удачно скрывались одеждой.

— Где?.. — без обиняков начала Рита вместо приветствия, но Мэй ответила за парня:

— Флакон моего самого стойкого тонального крема — и нашего великого художника не стыдно показывать простым людям, — к удивлению, Мэй заговорила на русском, пусть и с заметным акцентом. Девушка будто пыталась постоянно придать речи привычный для себя окрас, и потому говорила нараспев и смягчая некоторые согласные.

— Да, я попросил Мэй помочь, — неловко улыбнувшись, Артур закрыл машину и направился к Рите, разведя руки в стороны, приглашая в объятия.

— Иди к чёрту, Филипповский, — и Рита, с трудом сдерживая улыбку, рухнула в объятия парня, позволяя обхватить себя за талию. Придерживая девушку одной рукой, другой Артур провёл по вьющимся волосам, пахнущим лавандовым шампунем и дорогим парфюмом с запахом вишни.

— И я рад тебя видеть, мой парадиз, — посмеиваясь, юноша мягко отстранил Риту от себя, и тут же его в объятиях сжал подскочивший Олег.

— Значит, с Ритой поздороваться надо, а со мной — нет? — возмущался Державин, потрепав друга по волосам.

— А со мной здороваться не надо? — раздался ехидный голосочек за спинами друзей, сразу после этих слов подошедшая Мэй оказалась в объятиях Олега.

— Мэй, я тоже скучал по тебе, — очаровательно улыбнувшись, Державин отошёл, хитро сверкнув глазами на девушку.

— Кажется, они спелись, — прошептал на ухо Риты Артур, но та только отмахнулась:

— Державин автоматически ладит со всеми девушками в радиусе километра от своего местонахождения.

— В это я поверю! — Артур хохотнул, позволив Маргарите утащить себя в дом.

Николас тут же бросился пожимать друзьям руки, Вивьен ограничилась приветственным кивком и полным нежности взглядом, а вот Аглая новоприбывших рассматривала с интересом, особенно Филипповского.

— Аглая Васильевна, рад знакомству, — неожиданно заговорил юноша, поклонившись и, лукаво блеснув всегда бархатными глазами, галантно поцеловав руку женщины, вызвав у той нервный смешок.

— Такая обходительность не совсем уместна, Артур... Как Вас по батюшке?

— Я Артур и не более того, — Филипповский рассмеялся, и Рита заметила, как он кинул быстрый взгляд на собственные руки. Артур желал выглядеть как обычный человек и боялся быть разоблачённым в самом страшном преступлении в своей жизни — в своём происхождении.

— Мама, ты уже познакомилась с Артуром? Это Мэй, — Олег с улыбкой продемонстрировал женщине подругу.

— Просто Мэй, — с прилипшей к лицу улыбкой-оскалом представилась Мэй.

— Рада знакомству, — Аглая растерялась, но, спохватившись, всплеснула руками: — Вы же голодные, наверное, подождите десять минут, и всё будет готово!

Олег приобнял Артура и Мэй за плечи и ненавязчиво повёл к выходу, кивком головы поманив за собой и Ника с Вивьен.

— Пойдёмте, ребятки, девочки справятся и без нас, — и скрылся в дверном проёме.

Заметив, что в комнате осталась только Рита, Аглая облегчённо выдохнула.

— Рита, скажите... С Артуром всё в порядке? — Аглая подошла к плите, надев поверх лёгкого синего платья фартук.

— В смысле? — Маргарита нахмурилась, подойдя к женщине и принявшись доставать из шкафчиков чашки.

— Бесспорно, он очень красивый и обаятельный юноша, что ещё нужно молодым девушкам... Но он чем-то похож на Вас.

— Чем же?

— Глазами, — призналась Аглая. — Если бы я не знала от Олега, что Вы чудесная девушка, я бы не смогла поверить. Мне не доводилось видеть людей с таким... Тяжёлым взглядом. Как у Вас или...

— Артура? — буркнула Рита, в другую руку взяв стопку тарелок и прижав к себе, боясь уронить. — Уверяю Вас, что он замечательный человек, как и Ваш племянник. Я редко называю людей замечательными, но их могу назвать таковыми смело! — и, нервно прикусив губу, смягчила тон: — На всё есть причины. Поверьте, внешность — это не единственный его плюс.

— Чей плюс? — Маргарита дёрнулась, едва не выронив тарелки, но подошедший тихо, как хитрый кот, Артур успел поймать их, забрав себе. — Олег отвлекает Мэй, я не мог не помочь вам. Не хотелось бы быть бесполезным, — одна из тех редких и дорогих сердцу улыбок, заставляющих вздрогнуть и ощутить, как сжимается всё внутри, а затем разливается теплом по телу. Филипповский улыбался скромно и робко, но — Рита была готова поклясться, что это так! — был счастлив и спокоен.

— Ваш плюс, — неожиданно отрезала Аглая, забрав у Артура тарелки и вручив ему блюдо с пирогом. — Спасибо, Артур.

Впрочем, через час обстановка разрядилась совсем, и даже настороженная Аглая поддалась очарованию молодого художника, заботливо помогавшего раскладывать угощения, то и дело подливавшего чай или сок и с улыбкой наблюдавшего за травящим очередную байку Ником. Мэй увлечённо болтала с Вивьен о бурлеске и сценических костюмах, Олег же настраивал старую гитару, пообещав, что к завтрашнему дню всё будет готово. А Рита сидела, осознавая, что в этой тёплой компании не хватает Грегори и Тыковки.

«Только ли их?» — лукаво спросил внутренний голос, и Рита опустила глаза в стол.

Если подумать, самым одиноким из её знакомых резко стал господин Чжоу. Грубый, чёрствый, жестокий, но так искренне любивший её сестру и находящийся в таких странных отношениях с Артуром. Определённо, Вэнь был бы чужой в этой компании. Но что бы сказал на это Артур, для которого господин Чжоу является чуть ли не самым близким человеком?

Воспоминания о проклятом поцелуе на балконе заставили проглотить подошедший к горлу ком. Нет, с Артуром говорить о господине Чжоу не стоит, как и не стоит поддаваться необоснованной жалости и пугающей саму Риту тяге к этому монстру. Это была не любовь, не привязанность и даже не влюблённость, что-то, проявляющееся на уровне подсознания, без капли влечения, но обильно политое липким, стекающим по мыслям страхом перед злой ухмылкой и сияющими янтарными глазами.

На ночь Маргарита осталась в саду, устроившись на просторных садовых качелях и притащив с собой ноутбук, плед и пару подушек. Место в углу качели тут же облюбовала Ириска, и уже через несколько минут Рита принялась работать под мерный треск сверчков и посапывание кошки. С отдыхом совсем не оставалось времени на работу, и Маргарита с готовностью принялась за обещанный Джованне проект.

— Я могу как-то помочь?

— Если ты ещё раз решишь подкрасться, я тебя ударю, — Маргарита даже не подняла головы, ощущая, как рядом опустился Артур.

— В последнее время ты ушла в себя, в этом и проблема, — Артур подсел ближе, с опаской заглядывая в ноутбук. — Можно... Посидеть с тобой? — ироничный, почти насмешливый тон исчез, и его сменила просьба, неуверенная, будто Филипповский уже был готов к отказу.

— Если я тебя не прогнала до этого, то почему нет? Мы спали в одной постели, так что никогда не задавай мне подобных вопросов, — раздражённо отозвалась Рита, но оттаяла, почувствовав невесомое прикосновение к щеке — Артур убирал с её лица выбившиеся из причёски пряди.

— Так вот, о Вэне... — неожиданно заговорил Филипповский, и Рита отдёрнулась, громко захлопнув крышку ноутбука, заставив Ириску недовольно зашипеть сквозь сон. — Он уверял меня, что ночью на него набросилось нечто вроде призрака... — Артур замялся, подбирая слова. — И в этом виновата моя картина.

— Ты ему веришь?

— Настолько же, насколько верю и тебе, — и доказательством стала фотография картины с оставшимися на ней дорожками крови. Выслушав короткий рассказ Артура о ночных галлюцинациях Вэня с участием невидимого, воняющего смертью существа, Маргарита не сдержалась и отвернулась, стараясь подавить накативший смех.

Камилла снова решила заявить о себе, и на этот раз её жертвой стал господин Чжоу. Отныне Олег мог перестать считать Риту сумасшедшей, ведь было достаточно подтверждений тому, что пропавшая Камилла Розенберг тиранит не только свою младшую сестру, но и бывшего возлюбленного.

— Твоя картина в этом не виновата, а я рада, что меня перестанут считать сумасшедшей, — после нескольких минут молчания выдавила Рита, и снова захлебнулась в странном, булькающем смехе.

— Тебя никто не считал таковой. И Вэня... Я вас такими не считаю, — Артур не решался поднять на Маргариту взгляд, и одной рукой только поглаживал дремлющую Ириску. Кошка, почувствовав ласку парня, перевернулась животом кверху, и Филипповский запустил руку в мягкую шерстку.

— Откуда ты взялся такой добрый? — хмыкнула Маргарита, придвинувшись к парню. — Ты должен был ненавидеть весь мир после такой судьбы.

— Как и ты.

— Я ненавижу этот мир.

— Ты пытаешься скрыть то, насколько сильно ты любишь его.

— Не ври себе, — улыбка Риты стала хищной, превратив лицо девушки в отвратительную гримасу. — Не уподобляйся девушкам из книжек и фильмов, решившим, что они способны изменить «плохих парней».

— Начнём с того, что ты не «плохой парень», — резонно заметил Филипповский. — Я не пытаюсь изменить тебя, Рита. Я безмерно счастлив знать, что тебя не стоит менять. Ты прекрасна, я убедился в этом в первый же день нашего знакомства и убеждаюсь до сих пор.

Маргарита неожиданно отстранилась, ощущая, как на самом дне души начинает вскипать затаённая злоба.

— В первый же день нашего знакомства? — ехидно переспросила Рита. — После той статьи ты хотел кинуть меня.

Артур молчал, понурившись, как провинившийся перед хозяином пёс. Понимал, что крыть ему нечем.

— Это была моя слабость. Я не ожидал такого, и просто не знал, как реагировать, со мной такое впервые, — и заткнулся, поняв, что все оправдания звучат как невнятный детский лепет. — Извини, если разочарую тебя, сказав, что я не чёрствый сухарь, а зачастую едва могу контролировать эмоции.

— А если ты снова когда-нибудь не сможешь их контролировать?

— Я не позволю такому случиться, — Рита ещё пару минут всматривалась в это выражавшее искреннее сожаление красивое лицо, а затем отмахнулась:

— У нас слишком много общего, — неприязнь отошла на второй план, и прилив злости сменился милостью. — Не знаю, радоваться мне этому или нет.

— Я бы не хотел, чтобы у нас было много общего, — выпалил Филипповский, и вовремя успел перехватить руку замахнувшейся для пощёчины Маргариты. — Не хотел бы, чтобы ты чувствовала на себе вину за загубленные жизни.

— Сколько же ты обо мне не знаешь... — Рита расхохоталась. Громко. Истерически. На глазах девушки выступили слёзы, а она продолжала хохотать, и успокоилась только тогда, когда Артур прижал её к себе, заставив Риту уткнуться лицом в своё плечо. Сдавленно посмеявшись ещё пару минут, Маргарита затихла, ощутив знакомый запах кофе и едва слышный, мягкий аромат парфюма.

Вместе с объятиями Риты Артур неожиданно ощутил на своих плечах непосильную для обычного человека ношу. Против этой хрупкой девушки стоял целый мир, и Артуру было необходимо встать рядом с ней. Не закрыть своей спиной, нет, Рита бы просто не позволила бы ему сделать это, но быть рядом. Быть готовым в каждую минуту спасти её. Уже несколько раз Артур Филипповский оказывался рядом за секунду до трагедии, и каждый раз страх не успеть разгорался всё сильнее. Пламя страха, никогда не касавшееся ранее Артура столь сильно, теперь жгло и выпекало всё внутри, подобно лесному пожару, убивающему всё живое. Отныне в его заботах было обеспечивать безопасность этого прекраснейшего создания Бога, которое многие отчего-то считали чудовищем.

    Несмотря на то, что именно Артур считал себя обязанным охранять это сокровище, это произведение искусства, его жизнь была только в её руках.

— Я расскажу обо всём когда-нибудь. Клянусь. Но сейчас не время, — Рита подняла голову, и оказалась пугающе близко к губам Артура. От её дыхания, её близости, её сверкающих глаз хотелось потерять голову, но Артур удержался, продолжая с нежностью смотреть на неё. Сейчас не время. Не время для всей правды, не время для близости, не время для слишком многого. Прошло слишком мало времени и слишком много она стала значить для него. Вновь это проклятое «слишком», преследовавшее Маргариту Розенберг во всём, ставшее её отличительной чертой.

Безусловно, Рита была человеком, не знающим меры во всём. Если докапываться до правды — то полностью, до самого начала. Если работать — то отдавать себя работе без остатка. Каждая прочитанная книга, каждая опубликованная статья, каждая написанная буква — всё это была Маргарита Розенберг.

Странная мысль заставила Артура глуповато улыбнуться. Интересно, а любит Маргарита Розенберг точно так же, не зная меры и отдавая всю себя?

— Чего уставился? — тут же грубо спросила Рита, и пришла очередь смеяться Артура. Слегка смущённо. Счастливо. Искренне.

Неожиданно вспомнился пропитанный горечью смех Вэня, и всё в мире превратилось в безумную смесь. Граничащая между реальностью и кошмаром Рита. Живущий приевшейся, страшной жизнью без смысла Вэнь. И он, Артур, оказавшийся между ними.

«Мы теперь повязаны», — вспомнились слова Олега, и действительно: они все оказались повязаны. И связующими звеньями стали двое людей, потерявших самого близкого человека, и тот самый близкий человек, скрывающий слишком много, но, несомненно, являющийся воплощением божества. И если так считает богиня Артура, он готов верить ей.

***

— Что Вам надо от меня? — раздражённо отозвался мужчина, прищурившись, глядя на собеседника. — Вы сорвали меня с важной встречи.

— Уверен, что заседание с последующей афтерпати состоится и без Вас, — не без презрения ответил его собеседник, хрипло рассмеявшись.

— Да как Вы... — изменился в лице мужчина, но незнакомец прервал его жестом руки.

— Что Вы можете сказать о мисс Розенберг?

— Пошли Вы к чёрту с такими вопросами! — игра теней в полумраке комнаты или на красивом лице молодого господина мелькнул страх? — Я ничего не скажу.

— Это будет чревато последствиями.

— Кем Вы приходитесь ей? — помолчав, неожиданно спросил мужчина.

— Благодетелем, — уклончиво ответил неизвестный, и что-то животное проявилось в его жёстких чертах. — Поверьте, я не могу желать зла такому человеку, как она.

— Она — больная психопатка. Чудовище. Я не помню её иной.

— Не надо говорить мне то, что я и так прекрасно знаю! — вскипел незнакомец, и его собеседник вздрогнул, но взгляда не отвёл.

— Не смейте орать на меня, — грубо заговорил мужчина, наблюдая, как хищно скалится человек с лицом зверя. — Наши склоки с мисс Розенберг — наши склоки. Она — последнее существо, которое я бы стал защищать. Но наши тайны останутся в нашей семье.

— Вы так высоко цените свою семью?

— Такие семьи, как наша, обычно стоят выше закона, правил, морали и других людей.

— Даже под страхом смерти?

— Не забывайте, кому Вы угрожаете.

— Прошу прощения, достопочтенный Генеральный прокурор, — расхохотался гость, и собеседник поморщился.

— Можете уходить, если всё, что Вас интересует — моя достопочтенная кузина, — в тон ему ответил молодой господин.

— Я знаю о ней всё. Кроме одного. В чьей же смерти она виновна?

— Проваливайте, — маска натянутой вежливости слетела с хозяина, и он жестом указал на дверь, уже не скрывая своего отвращения. — Немедленно!

Незнакомец не прекратил улыбаться и молча направился на выход. И лишь у самой двери, не оборачиваясь, бросил:

— Мы ещё встретимся, достопочтенный Валентайн Розенберг.