V. Маргарита не хочет умирать

— Разве ты готова?

— Неужели ты сомневаешься? — девушка округлила в притворном удивлении и без того большие, обрамлённые длинными ресницами глаза. — Всё, что мне требуется — глоток свободы, Валентайн Розенберг. И если она не нужна тебе, то я найду её сама.

— Камилла! — всегда гордый и невозмутимый Валентайн Розенберг бросился к ней, рухнул на колени, стыдливо утирая выступившие хрустальные слёзы. Юноша кинулся целовать руки сестры, умолять не уходить и ничего не делать. — Не покидай меня, Камилла, я же умру без тебя!

— Но ты всё ещё жив. Может, исправишь это? — Камилла грубо выдернула свои руки, направившись на выход из комнаты, игриво покачивая бёдрами. В небесно-голубом платье, открывавшем на обозрение изящные худые плечи, Камилла Розенберг была всего пятнадцатилетней девочкой, и своей красотой она могла затмить взрослых девушек. Гордая, красивая и невероятно сильная, образованная и грациозная, Камилла привлекала к себе внимание на любом мероприятии с раннего детства. И если раньше Камиллу преследовали только восхищённые взгляды взрослых, то в последние пару лет её начали преследовать совсем другие взгляды. Хищные взгляды взрослых мужчин, заметивших, что маленькая девочка превратилась в очаровательную девушку. И либо их не волновал её столь юный возраст, либо они считали её старше своих лет.

А Камилла знала об этом, то и дело кривясь, — разумеется, только в душе, хорошим девочкам положено улыбаться! — ощущая, как в толпе её хотят незаметно коснуться, когда при рукопожатии или поцелуе руку её задерживали в своей руке дольше положенного, когда взгляды маслянистыми каплями текут по телу, оставляя блестящие разводы на бархате кожи.

Камилла Розенберг до дрожи боялась чужих прикосновений. Каждый норовил дотронуться до неё, как до дорогой реликвии или иконы и одновременно поглазеть, как на зверушку в цирке. Для мужчин она была совершенством, для женщин — нимфеткой и развратницей, которой любуются и о которой мечтают их мужья. И как же Камиллу тошнило от этого, как же ей хотелось проститься с этим раз и навсегда и просто сбежать. Камилла Розенберг хотела сбежать из этой семьи или жизни в целом — и не могла.

— Камилла? Валентин? — детский голос вернул в реальность. Застывшая на пороге Рита в своём тёмно-красном платьице хмурила тёмные брови и смотрела на брата и сестру с совершенно недетским выражением лица.

— Я помогал Камилле, ей показалось, что она где-то замарала платье, а я осматривал его, — Валентайн поднялся на ноги, приветливо улыбаясь кузине. Если с Камиллой они были ровесниками, то Рита была младше почти на семь лет и представлялась ему назойливой собачонкой, крутящейся под ногами старших.

— Он прав. Пошли, Риточка, жемчужина моя, — Камилла подошла к сестре, наклонившись и целуя ту в макушку, спрятав лицо в пахнущих клубникой волосах. — Ты же пойдёшь с нами, Валентин? — специально коверкая имя брата и пряча за нежной улыбкой угрожающий оскал, Камилла отстранилась от сестры, протянув брату холодную бледную руку с длинными ноготками. — Уверена, Алекс и Николай совсем наскучили Рите, раз она сбежала к нам.

И Валентайн покорно пошёл за жестом худой руки, поманившей его, как щенка. Камилла рушила их хрупкую дружбу, превращаясь на его глазах в ужасное чудовище.

***

— До чего же красиво! — не могла не умилиться Вивьен виду утопающего в зелени дома Аглаи Державиной, тётушки Олега. Через мгновение на пороге появилась и сама Аглая — ровесница матери Риты, моложавая, светловолосая и синеглазая, как и её племянник, и с такой же широкой и доброй улыбкой.

— Олег! — выронив от удивления полотенце, Аглая соскочила с крыльца, распахнув калитку и кинувшись на шею племянника.

— Мама! — Державин сжал женщину в своих объятиях и покрутил вокруг себя, позволяя ей расцеловывать своё лицо. — Почти пол года не виделись, я так скучал!

— Это его мама? — услышав нечто, похожее на английское слово, Николас коснулся руки Риты, то и дело поглядывая на побросавшего от счастья чемоданы Олега.

— Больше, чем мама. Аглая Васильевна Державина — самая лучшая и заботливая женщина в мире, — не без гордости представил тётушку Олег, обняв ту за плечи. Аглая скромно потупилась, а Державин продолжал: — Кстати, она работает учителем английского в нашей школе, так что языковых барьеров не будет, на общение с местными, если это понадобится, у вас есть я и Рита.

— И я, — тоже перешла на английский Аглая, с материнской нежностью улыбнувшись гостям. — Олег, представишь мне их?

— Точно! — спохватился Державин. — Это Николас, Вивьен и...

— Маргарита? — Аглая обменялась рукопожатиями со всеми, но взгляд задержала на Рите. — В последнее время, когда я звонила Олегу, он только о Вас и говорил, Рита.

— Страшно представить, что он мог рассказать обо мне, — расхохоталась Маргарита, но не сдержала довольной ухмылки, стрельнув глазками в Олега. — Вы воспитали невероятного человека, — призналась Рита, и голос девушки окрасился непривычной теплотой. — Не представляю, что бы я делала, если бы не встретилась с ним.

— Скучала бы в Лондоне в одиночестве и писала очередную статью, — любезно подсказал Николас, вмешавшись и зайдясь в смехе. Следом тоненько захихикала Вивьен и громогласно хохотнул Олег.

Аглая положила руку на плечо Маргариты, и в уголках глаз женщины лучиками разошлись морщины так, что её светлые глаза стали похожи на два солнца.

— Не обижайся на них, Рита. Ты правда чудо, я рада, что у Олега появилась такая...

— Подруга, — не дал закончить Аглае Олег, неловко заулыбавшись. — Пойдёмте в дом уже, уверен, вам понравится, мы год назад ремонт сделали только, ещё и летнюю кухню достроили и беседку.

— Во сколько же тебе обошлось это всё? — охнула Вивьен, юркнув в кованую калитку следом за друзьями. Дом Аглаи Державиной больше походил на небольшую усадьбу, сделанный из красного кирпича, с просторным двором, в дальнем углу которого прогуливалось несколько куриц. У самого крыльца дремала крупная немецкая овчарка, но она только обнажила желтоватые клыки на гостей, зевнула, проурчав что-то, и вновь провалилась в сон. Трёхцветная кошка, лениво вылизывающая себя, сидя у двери, встала со своего места и вальяжной походной направилась к Олегу, боднув ногу мужчины головой в знак приветствия. Погладив кошку, Олег улыбнулся, поднимаясь на крыльцо.

Из дома пахнуло родным запахом, и сладко защемило сердце — пахло чаем, выпечкой и детством. Детство Олега Державина не было беззаботным, но он смело мог назвать его счастливым — пусть Олег и знал, что в этой жизни можно полагаться только на себя, но дома его всегда ждала любящая тётя, заменившая родителей, скрипящие деревянные половицы, старые фотографии на стенах со светлыми обоями, полупрозрачные розовые занавески на окнах, колышущиеся о порывов ветра из приоткрытой форточки. Всё было в этом месте пропитано нежностью и любовью, и Державин в любом возрасте мог смело сказать, что у него есть семья и дом.

— Чем-то на ферму бабушки и дедушки похоже, — не смог спрятать печальную улыбку Николас, и глаза его подёрнулись пеленой воспоминаний. — Я будто в детство вернулся на мгновение, — отгоняя от себя лишние мысли, помотав головой, Ник принюхался, забавно сморщив нос. — А чем так вкусно пахнет?

— Вы, должно быть, проголодались, Олег, покажи гостям комнаты, а я пока накрою стол в беседке, — погрозив племяннику пальцем, Аглая скрылась на кухне.

Рита продолжала с любопытством осматривать дом. Остановившись на лестнице, ведущей на второй этаж, девушка принялась всматриваться в лица на фотографиях. На них был изображён худощавый парень в очках, вихрастый и с уже знакомой открытой улыбкой. На одной фотографии он был в кожаной куртке и футболке и позировал, облокотившись на мотоцикл, на другой — в свитере, в зимней куртке нараспашку, а на руках его сидел щенок немецкой овчарки.

— Ты был миловидным подростком, так ещё и на мотоцикле катался, — Маргарита обернулась к другу, и тот отмахнулся:

— С мотоциклом не я, а отец молодой, не рассматривай особо эти фотки, на них слишком много людей, — Рита увидела, как от напряжения заходили желваки на скулах друга, и поспешила заткнуться, поняв, что сейчас не время для расспросов. А вот Ник оказался менее прозорливым и продолжал разглядывать семейные фото на стене.

— А где твои родители, Олег? — отойдя от стены, Николас обернулся к Державину.

— Чёрт их знает, в Варшаве живут вроде бы, — и этого хватило, чтобы даже глуповатый Андерсон понял, что же не так и почему Олег называл мамой всего лишь тётку.

Уже через пятнадцать минут Вивьен помогала Аглае разливать по стаканам сок и домашнее вино, Николас вовсю гладил трёхцветную кошку Ириску, рассказывая собравшимся о своей любимице Тыковке, Олег пытался найти, куда же поставить на столе полную тарелку клубники, а Рита с интересом рассматривала разгуливающего по саду гуся. Гусь недовольно шипел и хлопал крыльями на гостью, но смирился, увидев, что напугать он никого не сможет, и, задрав голову, прошёл мимо, скрывшись за кустами смородины в дальнем углу сада.

— Почему Вы позволяете животным ходить просто так? — Маргарита вернулась к беседке, сев на край лавочки.

— Я убираюсь в саду каждый вечер, животных не так много, да и дружные они у меня. Благодаря Олегу я вообще могла бы ничего не делать и не работать, но не могу так, — Аглая Васильевна отчего-то виновато улыбнулась, на что тут же среагировал Олег:

— Вот именно, могла бы переехать в Петербург, а за деньги не волноваться...

— Олег! — прикрикнула на племянника женщина, стукнув ладонью по столу. Вивьен хихикнула, удержав подпрыгнувший стакан с соком, наблюдая за их перепалкой, видимо, неосознанно продолжающейся на английском.

— Мама, я правду говорю, хотя бы на старости лет пожить можно нормально, а ты... — Державин сел рядом с Ритой, стянув с носа очки и потерев переносицу. Рита украдкой подметила, что возраст не мог скрыть привлекательности женщины: стройная, с тонким носом и высокими скулами, с невероятной красоты глазами, такими же, как и у её племянника, Рита была уверена, что в молодости Аглая могла вскружить голову любому мужчине. Но было ли на это время? Аглая была примерно ровесницей Анны, может, младше неё на два или три года. Если так, то, когда на её плечи легла забота об Олеге, ей было чуть больше двадцати. Неужели эта женщина правда согласилась потратить лучшие годы своей жизни на заботу о чужом ребёнке, воспитать его, как родного сына и вырастить достойнейшего человека?

— Я восхищаюсь Вами и Вашим племянником, — выпалила Рита, закрыв рот ладонью, поняв, что ляпнула. Державин покраснел от удовольствия, Аглая же скромно улыбнулась, поблагодарив Маргариту и предложив приняться за завтрак.

Маргарита не могла перестать ловить себя на мысли, что оказалась в совершенно иной обстановке. Ей не доводилось бывать в деревне или ухаживать за животными, и потому каждая мелочь казалась непривычной и странной.

— Грегори бы тут понравилось, — Николас мечтательно зажмурился, но тут же сник. — Чёртов работяга, всегда отказывается от совместных поездок.

— Уже успел соскучиться? — хитрый прищур Маргариты заставил парня дёрнуться и подпрыгнуть на месте от удивления.

— Маргарет, он мой лучший и единственный друг!

— Значит, мы для тебя никто? — вклинился в спор Державин, театрально приложив руку к груди в отчаянии посмотрев куда-то вверх. — Господи, за что мне такие неблагодарные друзья?

— Олег!.. — шикнул на друга юноша и, окончательно сконфузившись, опустил глаза.

Посмеиваясь над смущённым Ником, Маргарита отвлеклась на телефон. Писал Артур.

«Как твои дела?»

«Тётушка Олега — милейшая женщина. Как скоро ты присоединишься к нам?»

Артур помедлил, но через пару минут ответил:

«Скорее всего, завтра. Если честно, мне страшно оставлять Вэня», — Рита почувствовала, как губы невольно кривятся в издевательской усмешке.

«Он же не маленький ребёнок. Что случилось?»

«Я не знаю, но что-то не так. Обсудим это при встрече?»

Согласившись с ним, девушка отложила телефон, но снова взяла его, когда пришло ещё одно сообщение.

«Я скучаю», — и этих слов хватило, чтобы на скулах Риты расцвёл едва заметный нежный румянец. Филипповский никогда не скупился на слова в живом общении и мог засыпать её комплиментами, чем иногда даже раздражал Риту, но в переписке он выражался зачастую сухо и лаконично, однако, несмотря на это, мог заставить смутиться одной фразой. Возможно, это и нравилось Маргарите в нём — хаотичный и горячий юнец заставлял её, взрослую и состоявшуюся женщину, чувствовать себя совсем девочкой.

— Что Артур написал? — услышав рядом шёпот Вивьен, Маргарита вздрогнула, отложив телефон.

— Завтра должен приехать, — стараясь придать лицу безмятежный вид, Рита поднялась из-за стола, принявшись помогать Аглае собирать пустые тарелки. — Аглая Васильевна, скажите, Вы не будете против, если к нам завтра приедет ещё один наш друг...

— Ну, кому друг, а кому... — Николас промолчал, расплывшись в гадкой ухмылке, довольный тем, что смог подколоть Риту в ответ.

— Артур, верно? — пропустив слова Ника мимо ушей, Аглая пояснила, заметив, как Маргарита поразилась её осведомлённости: — Олег рассказывал, что заимел дружбу с самим Артуром Филипповским.

— Вы увлекаетесь его творчеством? — полюбопытствовала Маргарита, замерев на секунду.

— Нет, но самим Артуром увлекаются некоторые мои ученицы. Им надо к экзаменам готовиться, а они обсуждают, насколько хорош какой-то метис русско-китайского происхождения, — мягкий тон сменился строгим учительским, но лишь на мгновение, а затем Аглая вновь расслабилась и ушла с посудой на кухню.

— Малолетние клуши, — только и бросила Маргарита, поморщившись.

— Ревнуешь? — Ник прищурил лукавые карие глаза, но сник под возмущённым взглядом Риты.

— Просто лично мне было бы неприятно, если бы меня любили только за внешность. И Артуру тоже.

— Согласен с тобой, — неожиданно поддержал подругу Олег, сняв очки и вытирая их краем футболки. — Я далёк от искусства, но не думаю, что Артуру хотелось бы реализоваться в качестве «того самого красивого мальчика». Он художник, а не айдол или блогер.

— Не будь он красивым и богатым, то не стал бы таким популярным, согласитесь, — продолжал парировать Николас, хмурясь.

— В этом-то и дело. Люди любят красивые картинки, и лишь немногие заглядывают под оболочку, — уже более миролюбиво и как-то тоскливо добавила Маргарита, подперев щеку кулаком. — И порой красота действительно становится настоящим проклятьем.

— Ты про Артура или... — Олег тактично промолчал, позволяя Рите самой решить, продолжать этот разговор или нет.

— И про неё тоже, — Рита натянуто улыбнулась, поднимаясь на ноги. — Нам надо убить время, Олег, может, пока твоя тётя занята, обсудим детали её дня рождения?

Оживлённый Державин мигом принялся за рассказ, и Рита в очередной раз поразилась тому, когда Олег, который почти всегда был рядом, смог всё успеть. День рождения Аглаи должен был состояться в самом дорогом ресторане Петрозаводска, организацией банкета занималась бывшая одноклассница Олега, Марина, одна из немногих друзей прошлого Державина, с которой он поддерживал связь. Обо всех мелочах Олег договорился ещё за три месяца и заплатил кучу денег за сам банкет, оформление и подарки. В качестве подарка Олег приготовил платье из коллекции известного дизайнера, набор украшений, айфон последней модели и солидную сумму в конверте, которую Аглая могла потратить так, как ей вздумается.

— Девочки, завтра приедет Артур, может, пока его нет, съездим в Петрозаводск с Аглаей, вы на шоппинг да по салонам, а мы с Ником пока прокатимся к Марине и узнаем, всё ли нормально?.. Я скажу, что мне надо встретиться с клиентом... — Олег умоляюще сложил руки и сделал умилительное лицо.

— Почему я с тобой?.. — обречённо пролепетал Николас, с траурным видом закрыв лицо руками.

— Мы заедем поесть в один из лучших ресторанчиков и зайдём в музей изобразительных искусств.

— По рукам, — тут же сдался Андерсон.

Оставшаяся половина дня прошла в бесчисленных прогулках, рассказах Олега о детстве и студенчестве и историях о Карелии. Державин сводил друзей к Логмозеру и берегу Онежского озера, убедил прогуляться по лесу и полюбоваться природой, стараясь находиться вдалеке от самого села и не попадаться местным на глаза.

— Ты будто боялся, что нас кто-то увидит, — пожаловалась Маргарита уже после того, как все начали расходиться по комнатам.

— Не совсем, — Олег поджал губы, подбирая слова. — Здесь живёт много моих бывших одноклассников, для которых я стал заносчивым пижоном и предателем Родины из-за переезда в Англию.

— А какая разница, что они думают? Если человек исходит желчью от завести, это его проблемы. Завистливый сохнет по чужому счастью, кажется, так говорится?

Державин стянул с носа очки, с искренним восхищением уставившись на подругу.

— Кажется, не зря ты начала читать классику!

Скуксившись от шутливой похвалы друга, Рита махнула на него рукой, намереваясь пойти в свою комнату, но не успела — её запястье легко перехватил Олег.

— Может, прогуляемся? — как-то необычно для самого себя жалобно спросил Державин.

— Вторую ночь подряд шляюсь с тобой неизвестно где, — укоризненно буркнула Рита, но молча пошла за ним. — Или ночью нас точно не увидят?

— Да плевать на них, — мужчина тихо рассмеялся, стараясь не издавать лишних звуков, чтобы не тревожить ушедших спать. — Просто в последнее время нас окружает так много людей, что мы не можем поговорить наедине.

— Ещё скажи, что скучаешь по времени, когда мы были в Калининграде и наслаждались компанией друг друга.

— Не думал, что буду наслаждаться компанией девушки, которая обольёт меня кофе, — Олег вышел на улицу, и очки сурово блеснули в свете слабой, убывающей луны, полумесяц которой повис на светлом небе. — На Ивана Купала совсем луны не будет почти...

— Ивана Купала? Что-то знакомое, — Маргарита осторожно прикрыла за собой дверь и направилась за Олегом. Тот шмыгнул в калитку, и Рита хвостиком последовала за ним, вслушиваясь в слова друга:

— Изначально это был языческий праздник в честь летнего солнцестояния, а затем он связался и с христианством. Думаю, Артур тебе расскажет об этом лучше, — Олег хохотнул, с загадочной улыбкой взглянув на девушку. — Кстати, он отмечается в ночь на седьмое июля, так что после дня рождения можем сбежать в лес и отпраздновать всем вместе.

— Отпраздновать?

— Иванов день празднуется кострами и прыжками через них, купанием в реках... — Олег замер, глядя на кислую мину подруги. — Кстати, говорят, с кем встретишь ночь на Ивана Купала, с тем проведёшь всю жизнь.

— Ты хочешь быть с нами всю жизнь, поэтому предлагаешь провести ночь всем вместе? — в лоб спросила Рита, и Державин стушевался:

— Это просто поверье... А что касается вас, то я не прочь провести жизнь с такими удивительными друзьями, — Олег остановился на поляне недалеко от леса и сел прямо на траву, утянув с собой Риту.

— Чтоб тебя! — громко выругавшись и поправив складки платья, Рита подняла голову, рассматривая небо. Огромное, с облаками, разлившимися на лиловом полотнище подобно молоку, кое-где темневшее густо-синими оттенками, а местами вспыхивающее алым. Удивительно, но в Питере Рита даже не обратила внимания на знаменитые белые ночи. Риту редко волновали вопросы восхищения природой и её красотами, но каждый раз, когда она поднимала глаза к небу и видела растекающиеся по нему пятна багрянца и золота на фоне лазоревой ткани небесного свода, сердце тревожно вздрагивало в груди, утихало всего на мгновение, оставляя пугающую тишину и пустоту. — Почему я никогда не видела этого неба? — Маргарита откинулась спиной назад, забыв о собственной брезгливости и позволив волосам разметаться среди белеющих в тёмно-зелёной траве клеверов и сиреневых колокольчиков.

Олег не ответил, но прилёг рядом, рассматривая небо вместе с дорогой сердцу девушкой, его лучшей подругой и спутницей. Всего два месяца знакомства с сумасшедшей, красивой и невероятно интересной журналисткой перевернули его жизнь с ног на голову, разбавили серые будни и принесли те самые краски, разогнавшие тоску.

— Мы ходим под тем же небом, под которым ходили Да Винчи, Понтий Пилат, Пётр Великий... Камилла ведь тоже была под этим небом, — Рита помолчала, подбирая слова, и Олег не смог сдержаться, залюбовавшись бездонными зелёными глазами, в которых сейчас отражалось бескрайнее небо. — Камилла и умерла под этим небом. И Антуан умер. И София. И дедушка с бабушкой. И ещё многие, чьи имена уже даже стёрлись из памяти. А я до сих пор живу...

И в голосе её, всегда безэмоциональном или же с тоном насмешки, послышалась такая тоска, что у Олега защемило сердце. Безумная и невероятная Маргарита Розенберг задыхалась в этом мире от тяжести утраты, сдавливающей её грудь тисками, навалившейся на её худенькие плечи непосильной ношей.

— Рит, неужели ты жалеешь о том, что ты жива?

— Не знаю, — с какой-то странной, почти детской наивностью обронила Рита. — Нет, наверное. В противном случае я бы не встретила вас. Но я скучаю по Камилле... По Антуану. Я не могу их отпустить.

— Антуан хотел бы, чтобы ты была счастлива, — серьёзно произнёс Олег, притянув девушку к себе и уложив её голову себе на плечо. — Тем более, на твоё сердце есть достойный кандидат в лице Артура.

— Этого ещё не хватало, — Маргарита поморщилась, но почувствовала, как на щеках вновь выступил предательский румянец. — Связываться с китайским мафиози не входило в мои планы.

Олег на её слова только рассмеялся, убрав упавшую на лицо девушки прядку волос.

— В первую очередь он молодой человек, который готов по первому зову помочь тебе, потому что ты ему очень дорога.

— Ты такой же.

    Теперь пришла очередь смущаться Олегу. Маргарита сказала это тем же наивным тоном, будто не понимая, что же необычного было в её словах.

— У нас с Артуром разный интерес к твоей персоне, — шумно сглотнув и слегка запинаясь, Олег продолжил: — знаешь, мы с тобой как Вероника и Игорь, и я хочу вернуть тебе интерес к жизни.

«Вот только Вероника хотела умереть, а что хочешь ты, Рита Розенберг? Маргарита ведь не хочет умирать, верно?» — уже про себя добавил Державин.

— Артур, значит, шизофреник? — Рита не удержалась, расхохотавшись, и её веселье передалось Олегу.

— Я этого не говорил! — мужчина вновь посерьёзнел. — С Артуром же вы... Как Кристина и Рауль, может быть.

— Тогда на горизонте уже имеется Эрик...

— Ты про Вэня что ли? — Олег подавил смешок и тут же увернулся от тычка под рёбра.

— Надеюсь, что не про него и никакого Эрика не будет, — уныло заключила Рита, повернувшись к другу и уткнувшись носом в его плечо. — Стоит ли давать нашему Раулю шанс?

Олег не отвечал, только осторожно гладил её по спине, и Рита почувствовала, как его рука остановилась.

— Я не вправе решать за тебя, — одними губами прошептал на ухо девушки мужчина, — но я вижу, что тебя тянет к нему, ни с кем ты не была настолько тепла и никто не вызывал столько эмоций. Но... Ты боишься пробовать что-то новое и считаешь, что предашь Антуана, если попытаешься завести отношения с другим.

— Я не хочу отношений!

— И никогда не хотела, я прав? Оно тебе просто не нужно и ты создана для одиночества? — печальная улыбка появилась на обсыпанном веснушками лице Олега. — Артур такой же, но это не помешало ему влюбиться в тебя. Да и я сам такой же.

— Влюбился в меня?

— Не могу быть с кем-то. Мне хорошо одному или в компании друзей, — Державин отвёл взгляд, в очередной раз смущённый словами подруги. — А вот Артуру нужна та, ради которой он горы сворачивать будет.

— Ты хочешь, чтобы я стала дополнением к нашему красивому и сильному рыцарю? — Маргарита толкнула друга снова, помрачнев.

— Не станешь. Но у тебя будет тот, кто понимает тебя без слов и любит без меры.

— Наверное, — Рита прикусила губу, сникнув. — Я могу причинять боль.

— Не думай об этом, — попросил её мужчина, осторожно погладив девушку по щеке. — Доверься своему сердцу, Рита Розенберг, и пойдём уже домой.