Глава 51. Письмо о любви»

Песня к главе: «Miyagi, Andy Panda – Говори мне»

Знаешь, это письмо я сочиняла всю свою жизнь. Но пока не встретила тебя, я не знала, кому оно предназначено.

Чарльз де ЛинтЛезвие сна

Утро в Измире было без солнца. Тёплый свет, обычно падающий на белые стены её дома, сегодня был сер, словно сама природа решила носить траур.

Тамирис сидела на полу, у окна, в руках — телефон, по которому не шли больше никакие звонки. Экран всё ещё мигал именем, которого больше не было в живых.Новости передавали одно и то же: «Бизнесмен, филантроп и миллиардер Сулейман Керимов погиб в автокатастрофе на побережье Эгейского моря...»

Она не плакала сразу — будто не понимала. А потом боль прорвалась, как плотина.Её пальцы сжались, губы дрожали, она прижала ладонь к груди — туда, где всё ещё жило эхо его рук, его голоса.

— Если бы я не выгнала тебя...— прошептала она в пустоту. — Если бы я просто сказала "да"... Ты был бы жив.

Её голос ломался, и от слёз — горячих, беспомощных — дрожал воздух в комнате.Тамирис встала, подошла к столу, достала лист бумаги. На нём — несколько капель воды, может, из бокала, может, из глаз. Она начала писать.

«Сулейман... Я не знаю, где ты сейчас. Может, там, где нет боли, нет суеты, и никто не требует от нас решений. Я не хочу верить в то, что ты погиб... не хочу верить в это...

Прости меня. Я не поняла, что значит твоя любовь. Я думала, что защищаю себя, а на самом деле — просто разрушала нас обоих.

Если бы я знала, что это будет наша последняя встреча, я бы не отпустила тебя никогда. Я бы отдала все, чтобы вернуть время назад и спасти тебя...

Ты был моим испытанием, моей болью и моей верой. Я любила тебя, как нельзя любить никого. И, может быть, за это меня и накажут небеса.

Но знай — я всегда буду твоей. Пусть даже на другой стороне этой жизни.

Ты можешь назвать себя счастливым; счастливым без всякого желания, потому что я буду твоей до самой смерти... Это одно слово объясняет, что ты значишь для меня, Сулейман.

Я бы отдала все, чтобы снова увидеться с тобой. Хотя бы раз коснуться твоих губ и посмотреть в твои глаза.

Я люблю тебя. Всегда буду любить. До Луны и обратно.

Твоя Тамирис»

Она положила письмо на подоконник, прижала к нему лоб и долго сидела в тишине, слушая шум ветра с моря. За окном медленно садилось солнце, оставляя за собой багровый след — такой же, как огонь, что унес его жизнь.

Тамирис не хотела верить в происходящее, в то, что слышала. Она верила, что он был жив, и не смогла бы поверить в его смерть, пока своими глазами не увидела бы его в могиле.

— Я знаю, что ты будешь жить, Сулейман. Ты сильный. Ты непобедим. Я верю, что ты вернешься, верю, что ты справишься со всем. Я знаю, что ты простишь меня, даже если мы не будем вместе, я просто хочу знать, что ты жив...

Поздно ночью послышался стук. Она вздрогнула. Перед глазами образ Сулеймана, она верила, что он вернулся за ней, ведь всегда это обещал. Но, на пороге стоял Заур— его водитель, человек, который всегда молчал, когда происходило самое важное. Он выглядел осунувшимся, глаза красные. В руках у него — конверт.

— Ханым, — сказал он тихо. — Это от него.

— От него? — Перебила его Тамирис, — Он жив? — слезы покатились по её щекам.

— Это письмо было написано давно. Он оставил на случай, если... —. он не договорил, взгляд дрогнул. — Если случится худшее. Оно случилось, поэтому я здесь.

Она взяла письмо. Бумага пахла им — тонким восточным парфюмом и кожей. Пальцы дрожали, когда она раскрывала конверт.

«Моя красивая девочка по имени Тамирис,Если ты читаешь эти строки — значит, я не вернулся. Вероятно, меня больше нет.

Не плачь обо мне. Я сам выбрал этот путь, сам позволил смерти коснуться меня. Я слишком поздно понял, что есть вещи, которые не покупаются ни властью, ни деньгами. И это я о любви к тебе.

Ты — моё отражение, свет моей вины.Если я исчезну, знай — всё, что у меня было, я оставил тебе.

В Абу-Даби есть квартира. Я купил её для тебя, для твоей матери и сестры.

Это место — как обещание. Пусть в нём будет свет, даже если во мне его больше нет.

Люблю тебя. И всегда буду любить. Знай, что если меня больше нет, то последние секунды своей жизни я провел с твоим именем на своих устах.

Твое сердце было прекрасным садом, закрытым на ключ. Никто не имел к тебе доступ, но лишь мне одному ты позволила войти в твой сад и стать обладателем твоего красивого и невинного сердца.

Я прожил эту жизнь не зря, раз судьба меня свела с тобой и позволила насладится твоей красотой и любовью.

Твой Сулейман»

Тамирис прижала письмо к груди. Слёзы текли по щекам, и на лице было что-то большее, чем боль — вина, расплавленная до нежности.

Заур стоял у двери, опустив глаза:— Он просил, чтобы я забрал вас. Сегодня же.

— Куда?

— В Абу-Даби. Там всё готово. — шепотом он добавил, – Он... знал.

Она кивнула. И в этом кивке было всё — и согласие, и прощание, и вечная любовь, которую уже некуда было деть.

Он был для нее лучшим мужчиной, примером для уважения и восхищения. Ведь он думал о ней даже тогда, когда его не стало... о таких, она читала только в книгах и совсем не верила, что когда-то столкнется с таким мужчиной и он станет ее смыслом жизни.

***

На следующий день весь мир гудел.Газеты писали о взрыве, о скорости, о загадочных обстоятельствах. Слухи множились — «тормоза отказали», «машина была исправна», «видели женщину на пассажирском месте»...

Журналисты рылись в записях камер. Следователи искали ответ, но каждый новый след вёл в тупик.Финансовые советники компании внезапно молчали. Телефоны приближённых — отключены.

На рынках акций появлялась и исчезала паника.На экранах — фотографии: он в костюме, он с семьёй, он в благотворительных проектах, он у океана. Мир плакал по нему — как по герою, как по грешнику, как по легенде, которую сам же и создал.

Вокруг имени Керимова сгущалась пыль.Кто-то говорил: «Это судьба», другие шептали: «Это не случайность». Но никто не знал правды. Никто — кроме одной женщины, которая в этот момент готовила документы на вылет в Бельгию, ведь именно туда был перевезен Сулейман через несколько дней после аварии в Турции.

***

Серые стены клиники под Брюгге, холодный свет, тишина, в которой слышно дыхание аппаратов.

Он был жив.

Едва.

Тело обмотано бинтами, лицо едва угадывалось под пластом перевязок и тенью приборов.Его глаза не открывались, но сердце билось.Семьдесят процентов кожи пересажено. Врачи называли это чудом.

Фатима вошла тихо. На ней было чёрное пальто, волосы собраны, глаза сухие. Она подошла к кровати. Воздух пах стерильностью и чем-то едва уловимым — запахом смерти, отступившей, но ещё стоящей у двери.

Она понимала, что он борется за жизнь и его будущее висит на волоске.

Она села рядом, долго смотрела на его руку — бледную, с капельницей. Потом взяла её в ладони.Тёплая. Живая.

— Как видишь, ты всё равно остался моим, — прошептала она. — Пусть даже в таком состоянии. Ты принадлежишь мне одной, Сулейман. Я предупреждала тебя, всячески пыталась остановить от всего того, что ты делал. Ты сам рыл себе могилу. А я говорила тебе, что все это кончится плохо для тебя. Но, ты был упрямый, ты меня совсем не слушал. И вот, каков конец.

Она провела пальцем по его бинтам, как будто гладила.

— Моя любовь к тебе жестока. Я не смогла убить тебя, Сулейман... ведь ты мой. Мой дьявол. Мой властелин... моя судьба, мой путь. Моя история. Я не смогла тебя с кем-то поделить. — она встала и вышла из реанимации.

— Теперь, между нами никто и никогда не встанет. Ты навечно был и будешь только моим. Так решила не я — так предписано судьбой, Сулейман.

Она улыбнулась — тихо, едва заметно. А за окном, за толстым стеклом палаты, начинался снег. Мир замолкал под белым покрывалом — будто сам хотел скрыть этот грех, это безумие, эту любовь, похожую на проклятие.

От автора:

Всем приветик мои хорошие ❤️ Как вам глава?

Думаю, завтра предпоследняя глава 🔥 чем же все закончится?

Неужели, Тамирис не узнает что он жив? И вообще придёт ли в себя Сулейман? Что вы думаете?

Пишите скорее свое мнение в комментариях ❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️