57. Codependence.

Джо­кер воз­вра­ща­ет­ся в Го­тэм, вос­ста­ет из мер­твых. И сер­дце Хар­ли раз­би­ва­ет­ся вдре­без­ги. Сер­дце Хар­ли не мо­жет боль­ше бить­ся ров­но. Оно прев­ра­ща­ет­ся в сплош­ные лос­ку­ты, кро­вото­чащие, рва­ные, ей нуж­но бе­жать со всех ног. 

Что ж, зло­дей­кой бы­ла всег­да, нель­зя ей та­кой до­верять, нель­зя на нее та­кую на­де­ять­ся. А она оп­равда­ет своё зва­ние. Пу­шеч­ное мя­со. Худ­шая из худ­ших. Па­даль­щи­ца, джо­керо­ва шав­ка. И кто во­об­ще при­думал, что лю­ди мо­гут из­ме­нить­ся? Кто ска­зал, что из зло­дей­ки по­лучит­ся от­личная ге­ро­иня? Опять за неё ре­шили, опять на­цепи­ли яр­лык на ошей­ник. Нуж­но сто­ять до кон­ца, нуж­но ид­ти толь­ко впе­ред, нуж­но ис­ку­пать свою ви­ну доб­ры­ми де­лами. 

Толь­ко Хар­ли это все не нуж­но, толь­ко Хар­ли не чувс­тву­ет ви­ны. Единс­твен­ное, че­го жаж­дет её сер­дце, че­го ей хо­чет­ся на са­мом де­ле, - это сно­ва быть с Дже­ем. И не­важ­но, что от не­го по­лучать, тыч­ка или лас­ки, глав­ное, быть с ним ря­дом, тес­но, душ­но, до ас­фиксии. Впер­вые Хар­ли по­нима­ет, что это не прос­то лю­бовь. А са­мая нас­то­ящая лю­бовь, то, ра­ди че­го сто­ит жить. И не го­вори­те ей, что зло­де­ев не лю­бят. Лю­бят, ещё силь­нее, чем же­ман­ных прин­цев в зо­лотых ко­ронах. Дра­кон ос­тался без прин­цессы, не хо­рошо. 

Хар­ли бро­са­ет от­ряд, сжи­га­ет мос­ты за спи­ной. Ухо­дит, а в тем­ном не­бе свер­хно­вой ло­па­ют­ся фей­ер­верки. С пом­пой, со взры­вами, с че­кою от гра­наты на паль­це, - толь­ко так и ухо­дить ей, взап­равдаш­ней зло­дей­ке. Хар­ли ос­тавля­ет Флой­да. Без со­жале­ния, без лиш­них эмо­ций. Бы­ло и не бы­ло, их ко­рот­кий ро­ман, ин­триж­ка бе­зыс­ходная за­кон­чи­лась. И по­минай Хар­ли как зва­ли. По­ра до­мой.

Хар­ли сно­ва встре­ча­ет Джея тем­ной ночью. Луч­шее вре­мя су­ток для тех, кто в раз­лу­ке. Ви­дит и по­нима­ет, что с ним что-то не­лад­но. Его ли­цо бе­лое, поч­ти вос­ко­вое, лоб вы­сокий, мор­щи­нит, во­лосы выб­ри­ты по бо­кам. Он по­хож на пан­ка. Сов­сем не по­хож на её Джея. Джо­кер по­вора­чива­ет­ся, по­пада­ет в свет улич­но­го фо­наря. Хар­ли не вскри­кива­ет, но ла­донь неп­ро­из­воль­но тя­нет­ся к гу­бам, за­жима­ет рот, что­бы не зак­ри­чать.

У Джо­кера по кон­ту­ру ли­ца — око­ло ушей и на шее, на лбу и вис­ках тя­нет­ся рва­ный шрам. Так, буд­то ему хо­тели сре­зать ко­жу, но не уда­лось. Или уда­лось, но поз­же за­жило. Он ух­мы­ля­ет­ся, ве­на бе­шено бь­ет­ся, пуль­си­ру­ет.

- Ты­ков­ка, - удив­ленно за­меча­ет, - ты из­ме­нилась, - оки­дыва­ет взгля­дом её нес­кром­ный на­ряд, её крас­но-чер­ные во­лосы, пло­хо прок­ра­шен­ные, по­тем­невшие у кор­ней, её ар­мей­ские бо­тин­ки и пис­то­леты в на­бед­ренной ко­буре. 

- Ты то­же, - с тру­дом сгла­тыва­ет Хар­ли. А он ух­мы­ля­ет­ся, сми­на­ет гар­мошкой шра­мы на гу­бах, - единс­твен­ное, что ос­та­лось от не­го ста­рое, единс­твен­ное зна­комое, поз­во­ля­ющее на се­кун­ду по­верить, что это все-та­ки Джей. 

- Ну же, иди к па­поч­ке, - ух­мы­ля­ет­ся Джо­кер, рас­кры­ва­ет объ­ятья. И Хар­ли ду­ма­ет — а пош­ло оно все. К чер­тям, в ад пусть все про­валит­ся. Им да­ли вто­рой шанс. Она ока­зыва­ет­ся в его объ­ять­ях за се­кун­ду, пры­га­ет, ле­тит, об­ни­ма­ет его за по­яс. И это так нес­ка­зан­но хо­рошо, так теп­ло и ук­ромно. До­ма, - по­нима­ет она. Хар­ли пла­чет, не мо­жет ос­та­новить­ся, ры­да­ет в го­лос.

Пер­вый удар при­ходит­ся по спи­не. Что-то в гор­ле буль­ка­ет, Хар­ли сто­нет и при­пада­ет на од­но ко­лено, под­ни­ма­ет на­пол­ненные сле­зами гла­за, смот­рит на Джо­кера. Он ух­мы­ля­ет­ся, но­сок его бо­тин­ка, око­ван­ный же­лезом, вхо­дит в мяг­кую, не­защи­щен­ную плоть. Хар­ли пер­ха­ет, ва­лит­ся на зем­лю. Пы­та­ет­ся свер­нуть­ся в ко­мок, под­тя­нуть но­ги к гру­ди, но Джо­кер не поз­во­ля­ет. Раз­во­рачи­ва­ет её, слов­но ку­кол­ку, осы­па­ет её уда­рами. В де­ло идет мон­ти­ров­ка, бо­тин­ки, ку­лаки, - все под­ряд. И вне­зап­но Хар­ли по­нима­ет, что зас­лу­жила. Сбе­жала от не­го, не вер­ну­лась, поз­во­лила се­бе жить без не­го. И те­перь рас­пла­чивать­ся за гре­хи, те­перь вы­мали­вать на ко­ленях, пол­зая в собс­твен­ной кро­ви. Толь­ко так.

Ког­да Хар­ли поч­ти те­ря­ет соз­на­ние, Джо­кер взва­лива­ет её на спи­ну, от­таски­ва­ет в но­вое ло­гово. Тем­но­та спа­ситель­на, поз­во­ля­ет по­верить, что это толь­ко сон, ноч­ной кош­мар. А на ут­ро все бу­дет хо­рошо. 

Хар­ли при­ходит в се­бя в под­зе­мелье. Она не по­нима­ет, где на­ходит­ся. Гла­за зап­лы­ли и прев­ра­тились в ще­лоч­ки. Те­ло бо­лит, не­воз­можно по­шеве­лить­ся. Гла­за со вре­менем при­выка­ют к тем­но­те. Хар­ли ос­матри­ва­ет­ся. Сер­дце на се­кун­ду за­мира­ет в гру­ди, а по­том бь­ет­ся так час­то, что хо­чет­ся кри­чать. Вок­руг Хар­ли че­репа и кос­ти, вок­руг Хар­ли мер­твые те­ла. Все жен­щи­ны. У ко­го-то на по­лус­гнив­шем че­репе тор­чат бе­лые, обес­цве­чен­ные во­лосы, у ко­го-то все ещё вид­ны си­ние зрач­ки под бе­лесой мер­твой плен­кой. Хар­ли бы кри­чала, ес­ли бы мог­ла. Но гор­ло слов­но за­печа­тано сур­гу­чом, буд­то у неё диф­те­рия, плен­кой от­равлен­ной за­тяну­ло лег­кие, и не вздох­нуть. Гла­за бе­га­ют от те­ла к те­лу, под­ме­ча­ют, ос­тавля­ют кар­тинки на по­том — для кра­соч­ных мно­голет­них кош­ма­ров. Все мер­твяч­ки не­боль­шо­го рос­та, фи­гурис­тые, все они оде­ты в крас­ное и чер­ное тряпье. И вне­зап­но Хар­ли по­нима­ет, что все они — реп­ли­ки, ко­пии, все они — это она до оп­ре­делен­ной сте­пени. Из зап­лывше­го гла­за ка­тит­ся сле­за. Он ведь не за­был. 

Мо­жет ли мас­со­вое убий­ство хо­рошень­ких ми­ни­атюр­ных блон­ди­нок счи­тать­ся приз­на­ни­ем в люб­ви? Хар­ли не зна­ет, но ей нам­но­го луч­ше. Ес­ли все так, как она ду­ма­ет, у неё есть на­деж­да.

Джо­кер при­ходит че­рез нес­коль­ко ча­сов. В ру­ках ок­ро­вав­ленная мон­ти­ров­ка, на нем на­дет за­пач­канный тош­нотвор­но-тем­ным ра­бочий кос­тюм.

- Так-так-так, - шеп­чет он, - яви­лась — не за­пыли­лась. Че­го же те­бе на­до, шлю­ха ты, гре­баная? - спра­шива­ет нас­мешли­во, вра­ща­ет бел­ка­ми, об­ли­зыва­ет пе­ресох­шие шра­мы. 

Хар­ли мол­чит, жу­ет гу­бы. Он все зна­ет, и про Флой­да, и про от­ряд. Зна­ет, во что она прев­ра­тилась, и не­нави­дит её. Она — пре­датель­ни­ца, а пре­датель­ств Джо­кер не про­ща­ет. Ни­кому и ни­ког­да. И Хар­ли ре­ша­ет, что бу­дет го­ворить толь­ко прав­ду. У неё нет ино­го вы­бора. Ложь ведь меж­ду ни­ми — это про­тив пра­вил.

- Я ду­мала, ты умер, - всхли­пыва­ет Хар­ли. - Ду­мала, что бро­сил ме­ня, чер­тов при­дурок, - се­ту­ет расс­тро­ен­но и ярос­тно од­новре­мен­но. Как же она мог­ла за­быть, что злит­ся, что не­нави­дит его так же, как и он её. К чер­ту, пусть зна­ет, са­мов­люблен­ный му­дак!

Джо­кер зап­ро­киды­ва­ет го­лову, хо­хочет над­рывно и бе­зум­но. Да­ет па­ру по­щечин для про­фор­мы, но это поч­ти не боль­но, по­тому что те­ло Хар­ли по­теря­ло спо­соб­ность ощу­щать хоть что-то. Она са­ма — сплош­ной си­няк. И, ка­жет­ся, все кос­ти пе­рело­маны в крош­ку.

Он ухо­дит, так ни­чего и не ска­зав боль­ше. Хар­ли вновь ос­та­ет­ся од­на. Ча­сы тя­нут­ся мед­ленно и душ­но. Она то про­вали­ва­ет­ся в чер­но­ту, то сно­ва вып­лы­ва­ет на по­вер­хность. И Хар­ли так ра­да, что нос сло­ман — она не мо­жет чувс­тво­вать ту вонь, что ис­хо­дит от тру­пов си­нег­ла­зых блон­ди­нок. Не­подо­шед­ших прин­цесс. 

Ког­да Хар­ли сно­ва при­ходит в се­бя, она боль­ше не в под­зе­мелье. От­кры­ва­ет гла­за, ос­матри­ва­ет­ся. Ле­жит в пос­те­ли, грудь ту­го пе­ретя­нута бин­том, си­няки и ра­ны сад­нят, но не так ужас­но, как мож­но бы­ло бы по­думать. Хар­ли при­каса­ет­ся к ще­ке — ле­карс­тво. Кто-то ло­вит её за за­пястье, от­во­дит ла­донь в сто­рону. Хар­ли по­вора­чива­ет го­лову, шея хрус­тит, слов­но шар­ни­ры дав­но не сма­зыва­ли.

Джей ле­жит на пос­те­ли ря­дом с ней. И она ощу­ща­ет его теп­ло. С тру­дом по­вора­чива­ет­ся на бок, сто­нет. Он не дви­га­ет­ся, ле­жит ря­дом, буд­то и не жи­вой. Хар­ли тя­нет­ся, при­каса­ет­ся паль­цем к его шра­мам — не на гу­бах, к дру­гим, окан­то­выва­ющим его ли­цо. Ни­чего не спра­шива­ет. Это лишь но­вое до­бав­ле­ние к его кол­лекции. Он не рас­ска­жет, от­ку­да они. Прос­то есть. 

- Гре­бан­ная шлю­ха, - го­ворит он, но уже не ярос­тно и без лиш­них эмо­ций. Су­хо ус­ме­ха­ет­ся, буд­то хо­рошей шут­ке, кла­дет ла­донь на её пле­чи прив­ле­ка­ет к се­бе, хоть ей и боль­но.

- Я то­же люб­лю те­бя, Джей, - ус­ме­ха­ет­ся она, чувс­тву­ет, как его грудь виб­ри­ру­ет от сме­ха, хо­тя ни од­ни звук не по­кида­ет его губ.

Хар­ли выз­до­рав­ли­ва­ет мед­ленно. Си­няки свет­ле­ют, сса­дины за­тяги­ва­ют­ся, прев­ра­ща­ют­ся в сгус­тки со­еди­нитель­ной тка­ни. Джей лишь ух­мы­ля­ет­ся, треп­лет её по заг­ривку. Хар­ли взды­ха­ет. Не как рань­ше. Не­уве­рен­но, на­тяну­то, так, слов­но она лишь вре­мен­ное яв­ле­ние в его жиз­ни, од­на из тех Хар­ли, что по­ко­ят­ся в под­ва­ле. Кос­ти и че­реп, бе­лые хвос­ти­ки и си­ние гла­за. Пос­лу­жит свое, а по­том мож­но бу­дет уб­рать на чер­дак, пред­ва­ритель­но за­вер­нув в по­ли­эти­лен. И Хар­ли не зна­ет, что ей де­лать с этим, как выт­ра­вить из не­го эту по­доз­ри­тель­ность, это не­дове­рие, эту ад­скую жаж­ду мес­ти.

Са­ма ви­нова­та. Дол­жна ведь бы­ла хра­нить ему вер­ность, да­же пос­ле смер­ти. Мни­мой или нас­то­ящей. Прин­цессы так не пос­ту­па­ют, но она ведь шлю­ха, что с неё взять? А сер­дце кровью об­ли­ва­ет­ся, сер­дце не­щад­но ко­лотит­ся о толь­ко-толь­ко срос­ши­еся рёб­ра, хо­чет зас­трять в гор­ле, за­душить её сле­зами. По­вер­ну­ла бы вре­мя вспять, ес­ли бы мог­ла. 

Иног­да Джо­кер бе­рет её на де­ло. И это ра­ду­ет. Все поч­ти, как преж­де. Да не сов­сем. Это пе­чалит. Хар­ли ста­ра­ет­ся дер­жать­ся так, как рань­ше, раз­ма­хивать бей­сболь­ной би­той во все сто­роны, раз­да­вать уда­ры сво­им и чу­жим, бе­зум­но ух­мы­лять­ся с ним в уни­сон. 

Го­тэм­ский банк гра­били столь­ко раз, что, ка­жет­ся, день­жа­та дол­жны бы­ли пе­ревес­тись. Но Джо­керу вид­нее, - ду­ма­ет Хар­ли, ког­да сог­ла­ша­ет­ся на лег­кое и при­быль­ное дель­це.

Они за­яв­ля­ют­ся всей ва­тагой, как в ста­рые, доб­рые вре­мена. Па­лят по по­лу и по­тол­ку, слов­но ганг­сте­ры ка­кие-ни­будь. И на Джее сно­ва его си­рене­вый тренч, фет­ро­вая шля­па скры­ва­ет буг­ристые ли­нии со­еди­нитель­ной тка­ни на лбу. Хар­ли смот­рится ря­дом с ним не­ес­тес­твен­но и чуж­до — одеж­ды ма­ло, во­лосы яр­кие, слов­но у ге­ро­ини ани­мэ ка­кого-ни­будь, бо­тин­ки тя­желые, ар­мей­ские. Они бо­лее не еди­ны, и с этим не­воз­можно что-ли­бо сде­лать. Мо­жет, толь­ко вре­мя и спо­соб­но их уве­рить в об­ратном.

Ког­да Хар­ли ви­дит Флой­да, она сме­ет­ся. Нет, прав­да. Это же так иро­нич­но, не о чем пла­кать. Лю­бов­ник и воз­люблен­ный пя­лят­ся друг на дру­га не­от­рывно. Джо­кер по­жира­ет гла­зами Дэд­шо­та, жу­ет су­хие шра­миро­ван­ные гу­бы. Ку­лаки сжи­ма­ют­ся и раз­жи­ма­ют­ся. Жи­ла бь­ет­ся на вис­ке бе­шено, не­нор­маль­но быс­тро, а гла­за на­лива­ют­ся кровью. Дра­кон и хо­тел бы выг­ля­деть спо­кой­ным, да толь­ко из ноз­дрей уже ва­лит не пар, а пла­мя.

- Хар­ли? - удив­ленно воп­ро­ша­ет Дэд­шот. - Что ты здесь де­ла­ешь?

Хар­ли не ус­пе­ва­ет ни­чего от­ве­тить. Джо­кер от­тесня­ет её на­зад, гру­бо и жес­то­ко, хва­та­ет за пе­рело­ман­ное не раз за­пястье, от­бра­сыва­ет в сто­рону.

- А на что это по­хоже? - спра­шива­ет он, в ру­ке по­яв­ля­ет­ся мон­ти­ров­ка. Хар­ли си­дит на зем­ле и смот­рит на них. На глав­но­го муж­чи­ну в сво­ей жиз­ни и на глу­пую ин­триж­ку. Сер­дце бо­лит. На­до же бы­ло вот так об­ла­жать­ся. Хо­тя, в ка­ком-то из­вра­щен­ном смыс­ле это да­же ро­ман­тично, ей да­же нра­вит­ся. Хло­па­ет в ла­дош­ки, улы­ба­ет­ся впер­вые за дол­гое вре­мя.

- Врежь ему, пи­рожок! - виз­жит Хар­ли, чувс­тву­ет се­бя ма­лень­кой де­воч­кой, чир­лидшей с пом­по­нами в ру­ках.

- Зат­кнись, иди­от­ка, - злоб­но зыр­ка­ет на неё Джо­кер. - А те­бе, од­ногла­зый, нуж­но ус­во­ить один урок, - об­ра­ща­ет­ся он уже к Дэд­шо­ту, - мои ве­щи тро­гать зап­ре­щено!

Дэд­шот толь­ко по­жима­ет пле­чами. Смот­рит на Хар­ли как-то жа­лос­тли­во, по-че­лове­чес­ки. А Хар­ли толь­ко ши­пит, сжи­ма­ет зу­бы пок­репче. Все­му ви­ной ду­рац­кие гор­мо­ны, все­му ви­ной вот эта че­ловеч­ность. Бы­ла бы она пок­репче на пе­редок, не да­ла бы это­му му­даку ни за что на све­те. Уж луч­ше быть вдо­вой, чем по­тас­ку­хой! Ну ни­чего, на ошиб­ках ведь учат­ся.

Джо­кер вса­жива­ет мон­ти­ров­ку в брю­хо Дэд­шо­ту, про­вора­чива­ет, от­бра­сыва­ет в сто­рону. Но про­тив­ник не сда­ет­ся, ки­да­ет­ся на Джо­кера. Они ка­та­ют­ся по по­лу, слов­но два ди­ких злоб­ных зве­ря, по­лосу­ют друг дру­га ког­тя­ми и зу­бами. В каж­дой ру­ке Джо­кера по­яв­ля­ет­ся по лез­вию, он вон­за­ет их Дэд­шо­ту в спи­ну. Удар, ещё удар, Дэд­шот вы­вора­чива­ет­ся из хват­ки, ис­те­ка­ет кровью, но не пе­рес­та­ет из­би­вать Джо­кера.

И вот тог­да Хар­ли вста­ет на но­ги. Её гла­за зас­ти­ла­ет крас­ная пе­лена, ког­да она бро­са­ет­ся на Флой­да, мо­лотит его го­лову бей­сболь­ной би­той, до трес­ка, до мяг­ко­го влаж­но­го хлю­панья. Хар­ли виз­жит и не мо­жет ос­та­новить­ся. Ярос­тно мо­лотит уже ку­лака­ми, си­пит и пи­щит, слов­но бе­шеная кош­ка. 

Ус­по­ка­ива­ет­ся толь­ко тог­да, ког­да чувс­тву­ет на по­ясе креп­кие ру­ки Джея. За­рыва­ет­ся ли­цом в его тренч, ды­шит час­то. Чувс­тву­ет ще­кой, как виб­ри­ру­ет его грудь от сме­ха. Под­ни­ма­ет взгляд.

- Что бы я де­лал без те­бя, ты­ков­ка? - спра­шива­ет Джей, ух­мы­ля­ет­ся, сти­ра­ет паль­цем кровь с её ще­ки. 

Она смот­рит на не­го, взды­ха­ет, об­ни­ма­ет силь­нее. Как она жи­ла без не­го? И для че­го во­об­ще? Бес­смыс­ли­ца ка­кая-то. 

Где-то ря­дом на по­лу каш­ля­ет и за­дыха­ет­ся Флойд. Но Хар­ли все рав­но. Пле­вать. 

- Что бы я де­лала без те­бя, пи­рожок? - спра­шива­ет она, заг­ля­дывая Джею в гла­за. Тем­ные, бес­прос­ветные, на­конец, сно­ва зна­комые.

Он хо­хочет, зап­ро­кинув го­лову. А она вто­рит ему. Не мо­жет ос­та­новить­ся.