56. The good, the bad and the queen.

По ве­черам Бэк­ки под­ра­баты­ва­ет в ка­фете­рии на уг­лу. С шес­ти и до по­луно­чи. Ва­рит све­жий ко­фе зав­сегда­та­ям, пе­чет ма­лень­кие крен­дель­ки и бу­лоч­ки. Ко­фей­ней вла­де­ет прес­та­релая па­ра. Им тя­жело справ­лять­ся с биз­не­сом в оди­ноч­ку, а Бэк­ки нуж­ны день­ги. Она все ещё учит­ся в шко­ле, но дав­но и плот­но за­думы­ва­ет­ся о кол­ледже. А ещё о жар­кой Мек­си­ке. Она ещё не ре­шила точ­но, че­го ей хо­чет­ся боль­ше. Но, ес­ли все пой­дет хо­рошо, в и­юле она и Курт бу­дут не­жить­ся на пля­же Кан­ку­на под жар­ким сол­нцем.

Мать не одоб­ря­ет Кур­та. Он пат­ла­тый и ле­нивый. Уро­ки не учит, в кол­ледж не со­бира­ет­ся. Ве­тер в го­лове. Тот са­мый, ко­торый сви­щет у не­го в ушах, ког­да он сди­ра­ет ко­лени в кровь на сво­ем скей­те. Курт як­ша­ет­ся с дур­ны­ми ре­бята­ми, не­кото­рые из них на по­бегуш­ках у Ма­рони, на­пол­ня­ют его кар­ма­ны за­паса­ми ЛСД и ам­фе­тами­на.

Но Бэк­ки на все это по­фиг, на ма­тери­но мне­ние в осо­бен­ности. Кур­ту это бе­зоб­ра­зие идет. Да и в кон­це кон­цов, ког­да ей ещё бу­дет шес­тнад­цать? Что­бы фот­кать­ся в ка­бин­ке, обер­нувшись аме­рикан­ским фла­гом, что­бы ка­тать­ся в те­леж­ках для еды по пар­ковке, что­бы скла­дывать ла­дони сер­дцем, что­бы, по­курив трав­ки, хо­хотать за­ливис­то, пред­став­ляя, что она Бон­ни, а он Клайд, взап­равдаш­ние? 

Пос­ледний год сво­боды, пос­ледний год нас­то­ящей жиз­ни. А по­том он ос­та­нет­ся в Го­тэме, под­во­ровы­вать и про­маты­вать свою жизнь, по­ка его не прис­тре­лят в од­ной из ганг­стер­ских раз­бо­рок, а она у­едет в кол­ледж на дру­гой ко­нец стра­ны, к от­цу, учить­ся хо­рошо и толь­ко на пя­тер­ки. И они за­будут друг дру­га, их лю­бовь прев­ра­тит­ся в лай­ки на Фей­сбу­ке, ред­кие от­крыт­ки на Рож­дес­тво. По­это­му сей­час она хо­чет взять от жиз­ни все, что толь­ко мож­но, - схо­дить с ума вмес­те с ним, сво­дить с ума его. Се­год­ня мож­но, слад­кие шес­тнад­цать.

Ночь опус­ка­ет­ся на Го­тэм мед­ленно, чер­ной тенью, из уг­лов вы­пол­за­ют ма­лень­кие монс­тры, го­лод­ные и нас­той­чи­вые. Не ска­зать, что­бы Бэк­ки так уж и бо­ялась, нес­мотря да­же на то, что ко­фей­ня рас­по­лага­ет­ся не в луч­шем рай­оне. Да и нап­ле­вать, Курт всег­да под­тя­гива­ет­ся к один­надца­ти. А вот, в чем она уве­рена, так это в том, что он за­щитит её. Ес­ли что. На то он и пло­хой па­рень. Как го­ворит­ся, с пар­ши­вой ов­цы хоть шер­сти клок.

Курт по­яв­ля­ет­ся в по­лови­ну две­над­ца­того. От не­го пах­нет ал­ко­голем и чем-то тер­пким, не­уло­вимым. Рань­ше Бэк­ки та­кого за­паха не чувс­тво­вала, а обо­няние у неё хо­рошее. Опас­ный за­пах, не­нор­маль­ный, ка­кой-то не­чело­вечес­кий да­же, ме­тал­ли­чес­кий, с прив­ку­сом кос­тра. Бэк­ки от­ма­хива­ет­ся от неп­ри­ят­но­го ощу­щения под ло­жеч­кой. В кон­це кон­цов, не ей су­дить. При­шел, она уже счас­тли­ва.

Курт мно­го сме­ет­ся, рас­по­лага­ет­ся за стой­кой, флир­ту­ет с Бэк­ки так, слов­но они на лю­дях, за­дор­но и шут­ли­во. Толь­ко ни­кого нет. В ко­фей­не пол­ней­шая ти­шина. Толь­ко их го­лоса гул­ко от­да­ют­ся от стен. Бэк­ки обо­жа­ет та­кое вре­мя — лишь для них дво­их, кру­пицы, ко­торые они со­бира­ют, на­низы­ва­ют на нит­ку вре­мени, ско­ро из­расхо­ду­ют все, ос­та­нут­ся толь­ко блес­тя­щие бу­сины на шею, на па­мять.

Без де­сяти две­над­цать Бэк­ки уже хо­чет зак­ры­вать ко­фей­ню. По­сети­телей все рав­но нет, а ей да­леко до­бирать­ся до до­ма, хоть Курт, ко­неч­но же, про­водит. Бэк­ки не ус­пе­ва­ет дой­ти до две­ри, ког­да та рас­па­хива­ет­ся, а в ко­фей­ню за­лета­ет рас­тре­пан­ная блон­динка. Каб­лу­ки вы­сокие, шу­ба бе­лая, до­рогая, но ка­кая-то не­ак­ку­рат­ная. Она ух­мы­ля­ет­ся, об­ли­зыва­ет гу­бы, ка­ча­ющей­ся, раз­ма­шис­той по­ход­кой приб­ли­жа­ет­ся к стой­ке. Плю­ха­ет­ся на стул ря­дом с Кур­том, кла­дет лок­ти на сто­леш­ни­цу. У неё сби­тый чер­ный лак на ног­тях, а за­пястья страш­ные, все в си­няках. Бэк­ки не из роб­ких, мно­гое ви­дела в свои не­пол­ные шес­тнад­цать, но эта да­моч­ка пу­га­ет её. Про та­ких го­ворят — не от ми­ра се­го. Гла­за си­ние, на­выка­те, улы­ба­ет­ся все вре­мя, не мо­жет ос­та­новить­ся.

- Слад­ко­го хо­чу, - тя­нет жен­щи­на, на­ив­но и про­ситель­но гля­дя на Бэк­ки, вы­пячи­ва­ет ниж­нюю гу­бу впе­ред, ко­мич­но при­под­ни­ма­ет бро­ви. Курт ух­мы­ля­ет­ся в ку­лак, но Бэк­ки от­че­го-то не по се­бе. Что-то в этой поз­дней по­сети­тель­ни­це сов­сем не так. То ли го­лос, то ли ма­неры, то ли все в об­щем. Бэк­ки хо­чет­ся бе­жать от неё без ог­лядки.

- Мы зак­ры­ва­ем­ся, мэм, - из­ви­ня­ющим­ся то­ном со­об­ща­ет Бэк­ки, а у са­мой ла­дони пот­ные. Гля­дит на Кур­та ис­подлобья, пы­та­ет­ся про­честь его мыс­ли, но тот лишь ок­ругля­ет гла­за и кру­тит паль­цем у вис­ка — мол, су­мас­шедшая ка­кая-то по­палась, мо­жет, сто­ит и об­слу­жить.

- Хммм, - расс­тро­ен­но тя­нет блон­динка, а у са­мой уже гла­за на мок­ром мес­те. На па­мяти Бэк­ки ник­то ещё не пла­кал из-за от­сутс­твия пи­рож­ных. 

Зво­нок над дверью в ко­фей­ню трень­ка­ет. Не под­ни­мая го­ловы, Бэк­ки со­об­ща­ет:

- Мы зак­ры­ты!

- Это мой пи­рожок, ему мож­но! - ра­дос­тно, сов­сем по-дет­ски вы­да­ет поз­дняя по­сети­тель­ни­ца. Бэк­ки хму­рит­ся, на­конец, смот­рит на во­шед­ше­го. 

Чаш­ка из рук выс­каль­зы­ва­ет са­ма со­бой, чес­тное сло­во. И, ка­жет­ся, ру­ки у неё не­нас­то­ящие, ре­зино­вые, а ко­лени из же­ле. Бэк­ки вся тря­сет­ся от ужа­са, зуб на зуб не по­пада­ет. Она так по­раже­на и на­пуга­на од­новре­мен­но, что то­го и гля­ди спол­зет по стой­ке вниз. А все от­то­го, что на по­роге сто­ит Джо­кер. 

- У них нет пи­рож­ных, - уны­ло со­об­ща­ет блон­динка, Хар­ли Квинн, сво­ему чу­довищ­но­му спут­ни­ку. Наз­вать его бой­френ­дом язык не по­вора­чива­ет­ся, хо­тя все имен­но так и есть, - по­нима­ет Бэк­ки. Хар­ли об­ви­ва­ет ру­ками его по­яс, при­жима­ет­ся ще­кой к его пле­чу, а кло­ун ни­чего не де­ла­ет, зас­тыл на по­роге, лишь чер­ные страш­ные гла­за вра­ща­ют­ся в глаз­ни­цах, выс­матри­ва­ют жертв.

- Да ну? - на­конец вы­гова­рива­ет он, смот­рит на Хар­ли. Она сно­ва кри­вит гу­бы, щед­ро на­мазан­ные крас­ным. - Не мо­жет та­кого быть, ты­ков­ка, - со­об­ща­ет и ши­роко улы­ба­ет­ся. По­вора­чива­ет ключ в две­ри, ве­ша­ет таб­личку «зак­ры­то», за­дер­ги­ва­ет жа­люзи. Бэк­ки тя­жело сгла­тыва­ет, при­жима­ет пот­ные ла­дони к пе­ред­ни­ку.

- Стой, где сто­ишь! - не­ожи­дан­но слы­шит ти­хий, за­душен­ный го­лос. Бэк­ки по­вора­чива­ет­ся на звук. Курт сто­ит, но­ги на ши­рине плеч, а в ру­ках — пис­то­лет. Вот, по­чему от не­го так стран­но пах­ло — по­рохом и ог­нем! Дос­тал все-та­ки, хоть и про­сила не де­лать. Бэк­ки смот­рит на Кур­та, он не гля­дит в от­вет, его взгляд сос­ре­дото­чен на це­ли. И ей ра­дос­тно, по­тому что он так пре­дан ей, го­тов из ог­ня да в по­лымя, на вер­ную смерть, и ей страш­но, по­тому что Джо­кер не бо­ит­ся юн­ца с пуш­кой. 

Он идет впе­ред враз­ва­лоч­ку, рас­слаб­ленно, тя­гуче. Ни се­кун­ды не сом­не­ва­ет­ся, что Курт не выс­тре­лит. Мал ещё пос­трел, не до­рос до той ли­ги, в ко­торой иг­ра­ет Джо­кер. И Бэк­ки очень на­де­ет­ся, что не до­рас­тет ни­ког­да. Хар­ли Квинн наб­лю­да­ет за раз­во­рачи­ва­ющей­ся кар­ти­ной с лег­ким лю­бопытс­твом, слов­но за цир­ко­вым пред­став­ле­ни­ем. За­бира­ет­ся на вы­сокий бар­ный стул, хло­па­ет в ла­дош­ки, тя­нет ко­лу из бу­тыл­ки, вы­ужен­ной из хо­лодиль­ни­ка. Бэк­ки по­нима­ет, чем ей не пон­ра­вилась шуб­ка. С про­жил­ка­ми крас­но­го по­тому что. Сно­ва пы­та­ет­ся прог­ло­тить ко­мок в гор­ле, не мо­жет.

Курт це­лит­ся, ру­ки хо­дят на пис­то­лете, пот­ные, сколь­зкие. А Джо­кер прос­то идет впе­ред, в ла­дони блес­тит нож, ма­лень­кий, юр­кий, тот, что уме­ет рас­кры­вать прав­ду, вскры­вать жер­тву. 

- Так-так-так, - ши­пит он по-зме­ино­му, - маль­чик за­хотел вый­ти на вой­ну, сыг­рать в ге­нера­ла. Очень ин­те­рес­но!

Толь­ко Бэк­ки зна­ет, что ему на са­мом де­ле не­ин­те­рес­но, да­же уби­вать не­нуж­но, он и так все зна­ет, чу­ет страх, ужас не под­кон­троль­ный, ко­торым на­пол­не­но все су­щес­тво Кур­та. Пра­виль­но, маль­чиш­ка, но ведь её же, род­ной. 

А Джо­кер под­кра­дыва­ет­ся все бли­же:

- И что же, па­рень, хо­чешь стать зло­де­ем? Пря­мо, как я? Или, мо­жет, как Ма­рони? - Джей ус­ме­ха­ет­ся, лас­ка­ет от­по­лиро­ван­ную ру­ко­ят­ку но­жа, гла­дит лю­бов­но и неж­но, слов­но жен­щи­ну. Хар­ли от удо­воль­ствия жму­рит­ся, хло­па­ет ти­хонь­ко в ла­дош­ки, смот­рит на не­го с вос­хи­щени­ем. За­вяз­ка, куль­ми­нация, а­ут­ро. Она так лю­бит эту ди­нами­ку. А ещё она лю­бит его, кло­уна, - по­нима­ет Бэк­ки.

Сно­ва ук­радкой рас­смат­ри­ва­ет Хар­ли. За­пястья си­ние, но на каж­дом по брас­ле­ту, яр­ко­му, брил­ли­ан­ты, на­вер­ное. Шу­ба вся в кро­ви, но нор­ко­вая, пу­шис­тая. Она выг­ля­дит и хо­рошо, и пло­хо. Как ес­ли бы к её но­гам бро­сили весь мир, пред­ва­ритель­но на­делав дыр в нем раз­ме­ром с лез­вие но­жа. Бро­дяж­ка, прев­ра­тив­ша­яся на се­кун­ду в прин­цессу. Смот­рит на Джо­кера, сма­ку­ет каж­дое дви­жение. Он не гля­дит на неё, пя­лит­ся чер­ны­ми про­вала­ми на по­те­юще­го и за­дыха­юще­гося Кур­та, сжи­ма­ет его сер­дце в сво­их ла­пах, да­же не при­каса­ясь. 

И Бэк­ки не зна­ет, что же ей де­лать. Сле­зы со­бира­ют­ся в угол­ках глаз. Глав­ное, не рас­пла­кать­ся. Го­ворят, Джо­кер не­нави­дит мо­лящих. За­жима­ет рот ла­дош­кой, не мо­жет отор­вать от зло­дея взгляд. Вне­зап­но Джо­кер бро­са­ет ко­рот­кий взгляд на Хар­ли, под­ми­гива­ет ей. И тог­да Бэк­ки вдруг по­нима­ет — это у них раз­вле­чение та­кое, ма­лень­кая иг­ра толь­ко для дво­их, не­серь­ез­но все, ра­ди шут­ки. Это от­кры­тие зас­тавля­ет её тряс­тись ещё силь­нее, зас­тавля­ет умо­ля­юще пос­мотреть на Хар­ли, про­шеп­тать од­ни­ми гу­бами «по­жалуй­ста». 

Бэк­ки не ве­рит в ми­лосер­дие Джо­кера, не ве­рит, что у не­го есть хоть ка­кие-то чувс­тва, там, за гру­диной, но на­де­ет­ся, что в Хар­ли Квинн все ещё жи­вет ма­лая то­лика че­ловеч­ности. Зло­дей­ка удив­ленно, за­бав­ля­ясь, гля­дит на Бэк­ки, при­под­ни­ма­ет бро­ви. Прав­да что ли? Не шу­тишь? А Бэк­ки толь­ко и мо­жет, что ро­нять сле­зы, бу­равить сле­зящим­ся взгля­дом хо­дящие вверх и вниз ло­пат­ки Кур­та.

Хар­ли за­совы­ва­ет пи­рож­ное в рот, лег­ко сос­ка­кива­ет со сту­ла, на­бира­ет пол­ный па­кет сла­дос­тей, нап­равля­ет­ся к две­ри.

- Пи­рожок! - тя­нет вы­соко и кап­ризно.

- Да?! - скри­пуче и ярос­тно пе­рес­пра­шива­ет он, сер­ча­ет на то, что она прер­ва­ла его на са­мом ин­те­рес­ном мес­те.

- Я взя­ла те­бе тык­венный пи­рог! - умиль­но ух­мы­ля­ет­ся Хар­ли, стро­ит глаз­ки. 

- Не­уже­ли? - смот­рит он на неё и ух­мы­ля­ет­ся в от­вет, ши­роко, кро­вожад­но, те­ря­ет вся­чес­кий ин­те­рес к Бэк­ке и Кур­ту.

Хар­ли толь­ко сме­ет­ся, рез­во выс­ка­кива­ет за дверь, по­казы­ва­ет ему язык. Джей зап­ро­киды­ва­ет го­лову и хо­хочет, виз­гли­во, нер­вно, мо­жет, ра­дос­тно. 

Сле­ду­ет за Хар­ли в от­кры­тую дверь. На про­щанье обо­рачи­ва­ет­ся к дро­жащим и об­ни­ма­ющим­ся под­рос­ткам, хму­рит­ся, гро­зит паль­цем и про­из­но­сит:

- Будь­те хо­роши­ми, дет­ки, ина­че монстр ута­щит вас в ад!

Сно­ва хо­хочет, раз­во­рачи­ва­ет­ся на каб­лу­ках и ис­че­за­ет в ноч­ной тем­но­те. Бэк­ки смот­рит на Кур­та, це­лу­ет его неж­но и со­лено в гу­бы. Мо­жет, и хо­рошо, что он як­ша­ет­ся с Ма­рони и его ре­бята­ми. Курт от­ве­ча­ет на по­целуй, зак­ры­ва­ет гла­за. Он зна­ет, что ни­ког­да боль­ше не вер­нется на ули­цы, луч­ше он пой­дет в кол­ледж.