53. These days.

Смирк не­нави­дит та­кие дни. Та­кие дни — это ког­да Хар­ли и Джо­кер в ссо­ре. И де­ло не в пло­хом нас­тро­ении бос­са, это как раз не счи­та­ет­ся. Хар­ли спо­соб­на это нас­тро­ение улуч­шить — наг­лой ух­мылкой, ту­гими бу­фера­ми или прос­то дать из­бить се­бя до по­лус­мерти. Лю­бой из спо­собов под­хо­дит. Лю­бой из спо­собов ве­дет к глав­но­му — сво­дит тем­пе­рамен­тные вы­пады Джо­кера на нет. Им всем луч­ше не ви­деть его в гне­ве, это уж точ­но. 

Де­ло в пло­хом нас­тро­ении са­мой Хар­ли. Мо­жет быть, у неё ПМС, или прос­то вста­ла не с той но­ги, но так или ина­че, та­кое нас­тро­ение при­водит к по­бо­ищу. Не мыть­ем, так ка­тань­ем. Вы­суну­тым язы­ком пря­мо в ли­цо, жел­чной шут­кой, не смеш­ной, по мне­нию бос­са, но за­дор­ной. И ес­ли, не при­веди гос­подь, кто-то из на­ем­ни­ков пос­ме­ет хо­тя бы ух­мыль­нуть­ся, при­под­нять угол­ки губ на эту шут­ку, их ждет кро­вавый ад. А так­же че­реда со­бесе­дова­ний с но­выми на­ем­ни­ками впос­ледс­твии. 

И Смирк зна­ет, что это не со зла. Хар­ли доб­рая дев­чонка, от­ходчи­вая, да­ром что пси­хован­ная нем­ножко, но так это про всех про них. Кто же ста­нет гра­бить бан­ки в кло­ун­ских мас­ках, как не гре­баные пси­хопа­ты? Хар­ли тер­пит обыч­но очень дол­го, ме­сяца­ми бы­ва­ет сно­сит тыч­ки и уда­ры, пе­реме­ны в его нас­тро­ении, его ведь ки­да­ет из край­нос­ти в край­ность, но ра­но или поз­дно нас­та­ет точ­ка ки­пения. И хо­рошо, ес­ли в та­кие дни Смир­ка нет ря­дом, хо­рошо, ес­ли са­ма Хар­ли пред­по­чита­ет гром­ко хлоп­нуть дверью и сва­лить на не­делю к Па­меле Ай­сли. Но бы­ва­ет, она при­нима­ет вы­зов — ска­лит­ся, бес­тия, ще­рит­ся, кош­ка, бь­ет на­от­машь, по­луча­ет в от­вет, спле­та­ет­ся с ним жа­лами. Они, как клу­бок змей, ка­та­ют­ся по по­лу, ста­ра­ясь пе­рег­рызть друг дру­гу глот­ки, стре­ля­ют ку­да ни по­падя, за­лива­ют все вок­руг брыз­га­ми яда. 

Обыч­но Смирк ду­ма­ет, что бос­су по­вез­ло с та­кой дев­чонкой, как Хар­ли. Ум­ная, лов­кая, ве­селая, кра­сивая, че­го уж там. И обо­жа­ет его, монс­тра это­го из кош­ма­ров. Но в та­кие дни Смирк от­кро­вен­но жа­ле­ет бос­са, по­тому что не­понят­но, кто из них нас­то­ящее чу­дови­ще — кло­ун или его пас­сия.

День вы­да­ет­ся на ред­кость хо­рошим, сол­нечным и по­гожим. Смирк не по­доз­ре­ва­ет бе­ды. Джо­кер тре­бу­ет от­везти их с Хар­ли в го­род. «Де­ла», - рав­но­душ­но бро­са­ет босс. А Смирк толь­ко по­жима­ет пле­чами — ему не­обя­затель­но разъ­яс­нять, ка­кие имен­но де­ла за­нима­ют кло­ун­скую па­ру, обой­дет­ся как-ни­будь без этой ин­форма­ции.

Джо­кер и Хар­ли си­дят на зад­нем си­дении, Смирк наб­лю­да­ет за ни­ми в зер­ка­ло. Их по­веде­ние с са­мого на­чала все­ля­ет страх, зас­тавля­ет сер­дце Смир­ка бить­ся быс­трее, ко­лотить­ся, слов­но сер­дечко мы­ши пе­ред кош­кой. Но он ни­чего не го­ворит, прос­то ве­дет ма­шину по нап­равле­нию к до­кам. Хар­ли и Джо­кер си­дят да­же не ря­дом — вот, что при­водит Смир­ка в смя­тение. Обыч­но она так тес­но при­жима­ет­ся к не­му, что бос­су тя­жело ды­шать. Он кри­чит на неё, от­пи­хива­ет от се­бя вся­чес­ки, а она толь­ко удов­летво­рен­но пи­щит и ух­мы­ля­ет­ся. Это зна­чит, что все, как обыч­но - у неё нас­тро­ение лег­кое без­за­бот­ное, а он, как и всег­да, иг­ра­ет с ней в рав­но­душие. Смирк уве­рен, что это иг­ра, по­тому что бы­ва­ют дни, ког­да Хар­ли си­дит у Джо­кера на ко­ленях, и он рад это­му, об­ни­ма­ет её, во­ру­ет её по­целуи тут и там, нас­лажда­ет­ся их этим кри­вым, жут­ким «вмес­те». Но ни­ког­да, черт, поч­ти ни­ког­да, они не си­дят вот так — как вос­ко­вые фи­гуры, без эмо­ций и да­же мыс­лей на ра­зук­ра­шен­ных кло­ун­ских ро­жах. И это пу­га­ет по­чище лю­бого филь­ма ужа­сов.

Смирк до­ез­жа­ет до ста­рого скла­да и ос­та­нав­ли­ва­ет­ся в точ­ности с ука­зани­ями Хар­ли.

- Пой­дешь со мной? - спра­шива­ет она, да­же не по­вер­нувшись к Джею. Нер­вни­ча­ет от­че­го-то, жу­ет гу­бы, мнет в паль­цах по­дол платья. 

Джо­кер кри­вит­ся, от­ри­цатель­но ка­ча­ет го­ловой. Бро­ви Хар­ли схо­дят­ся на пе­рено­сице, но она ни­чего не го­ворит, каш­ля­ет в ку­лак, вы­ходит из ма­шины, спле­выва­ет сов­сем не утон­ченно на зем­лю и раз­ма­шис­той по­ход­кой идет к скла­ду. 

Джо­кер вы­бира­ет­ся из ма­шины, за­кури­ва­ет, об­ло­котив­шись на ка­пот. Смирк смот­рит, как его пле­чи под­ни­ма­ют­ся и опус­ка­ют­ся с каж­дым вздо­хом. Ес­ли бы Смирк не знал, кто пе­ред ним, по­думал бы, что этот кто-то то­же нер­вни­ча­ет, мнет­ся, тря­сет пе­пель­ны­ми во­лоса­ми, от­ли­ва­ющи­ми зе­лен­цой, слов­но со­бака, по­пав­шая в во­ду. Но пе­ред ним Джо­кер. А у бос­са чувств слиш­ком ма­ло, что­бы сре­ди них мож­но бы­ло раз­ли­чить вол­не­ние или на­деж­ду. Все это дав­ным-дав­но по­тону­ло в ха­осе. 

Смирк от­во­дит взгляд от Джо­кера, на не­го не хо­чет­ся смот­реть, во всем его сос­то­янии — в за­жатой по­зе и нап­ря­жен­ных пле­чах — чувс­тву­ет­ся ед­ва скры­ва­емая ярость. На весь мир. По­это­му Смирк раз­гля­дыва­ет заб­ро­шен­ный склад. Иног­да в не­го за­ходят или вы­ходят из не­го. Раз­ные лю­ди. Но ча­ще все­го до­ходя­ги, - убий­цы, прос­ти­тут­ки и дру­гой сброд. Мно­го хро­мых и ок­ро­вав­ленных, убо­гих вся­ких. Смирк отс­тра­нено по­нима­ет, что, ско­рее все­го, это ана­лог боль­ни­цы для та­ких, как они, для тех, у ко­го нет стра­хов­ки. Он ни­ког­да здесь не бы­вал, - не при­ходи­лось. Но это не са­мое важ­ное. Са­мое важ­ное, что здесь за­была Хар­ли. И по­чему Джо­кер, хоть и не по­шел вмес­те с ней внутрь, все же соп­ро­водил её до мес­та?

Хар­ли по­яв­ля­ет­ся че­рез час. Её пле­чи гор­до рас­прав­ле­ны, она при­жима­ет к се­бе сум­ку, слов­но щит. Идет, не улы­ба­ет­ся. И что-то в ней есть та­кое сты­лое, мер­зкое, сов­сем не смеш­ное и не на­ив­ное. Вот тог­да-то Смирк и по­нима­ет, что де­ло швах. Тот са­мый день нас­ту­пил сов­сем вне­зап­но, а он один с Хар­ли и Джо­кером.

- Как де­ла, ты­ков­ка? - вкрад­чи­во це­дит Джо­кер, бе­рет её ла­донь в свою ру­ки.

- К чер­ту те­бя, пи­рожок! - ще­рит­ся она, со­вер­шенно от­кро­вен­но нап­ле­вав на су­бор­ди­нацию и свою боль­шую тро­гатель­ную лю­бовь к не­му. Она вы­рыва­ет ла­дош­ку из его хват­ки, за­махи­ва­ет­ся и да­ет ему звон­кую по­щечи­ну. Джо­кер так по­ражен, что се­кун­ду не в сос­то­янии от­ве­тить ей. Прос­то пя­лит­ся гла­зами-го­ловеш­ка­ми на неё, ни­чего не го­ворит. А Смирк спол­за­ет ни­же по во­дитель­ско­му си­дению, он не хо­чет учас­тво­вать в том, что гря­дет. 

Джо­кер сви­репе­ет все­го за се­кун­ду, весь под­би­ра­ет­ся, сжи­ма­ет ру­ки в ку­лаки. Смир­ку ка­жет­ся, что ес­ли он хоть чуть-чуть не рас­сла­бит­ся, он убь­ет Хар­ли пря­мо здесь и сей­час.

- Гнить те­бе в аду, пи­рожок! - вып­ле­выва­ет она ему в ли­цо об­ви­нения и уда­ля­ет­ся ка­ча­ющей­ся по­ход­кой прочь. Тем са­мым она из­бе­га­ет не­мину­емой смер­ти, но по­дог­ре­ва­ет ярость Джо­кера во сто крат.

- Стой, где сто­ишь, су­ка! - хрип­ло со­об­ща­ет он, вы­тас­ки­ва­ет из трен­ча пис­то­лет. Не нож, и это са­мо по се­бе пло­хо. Джо­кер не же­ла­ет бо­лее иг­рать, он прос­то хо­чет по­кон­чить со всей этой ку­терь­мой.

Хар­ли вор­чит, низ­ко и не ме­нее ярос­тно, раз­во­рачи­ва­ет­ся к не­му, пы­шет зло­бой и не­навистью.

- И что же ты мне сде­ла­ешь по­мимо то­го, что уже нат­во­рил?! - спра­шива­ет она ядо­вито и мсти­тель­но, упи­ра­ет ру­ки в бо­ка. 

Джо­кер при­цели­ва­ет­ся, ме­тит в неё, но нас­троя нет, Смирк это ви­дит и да­же ух­мы­ля­ет­ся. Не так уж все и прос­то с бес­чувс­твен­ностью бос­са. Да и с бе­зуми­ем то­же. Не так-то ему лег­ко прис­тре­лить Хар­ли, как наш­ко­див­шую пси­ну. Из­бить до по­лус­мерти — лег­ко, вы­кинуть пин­ком из ок­на — по­жалуй­ста, но раз­ру­бить этот узел раз и нав­сегда — не хва­та­ет ду­ха. 

- Я так и ду­мала! - зло кри­чит Хар­ли, вы­тас­ки­ва­ет свой пис­то­лет из-за па­зухи, - пос­мотрим, что я смо­гу!

Они сто­ят по стой­ке смир­но и пя­лят­ся друг на дру­га — их взгля­ды на­пол­не­ны сви­репой не­навистью, бе­зуми­ем, ко­торое не ле­чит­ся, тем са­мым боль­шим и страш­ным чувс­твом. 

Джо­кер стре­ля­ет пер­вым. За­каты­ва­ет гла­за, кри­вит­ся, вы­пус­ка­ет пу­лю. Не в Хар­ли. Дев­чонка ря­дом с ней па­да­ет за­мер­тво. Так близ­ко, что Хар­ли вздра­гива­ет, да­вит неп­ро­из­воль­но на спус­ко­вой крю­чок. Смирк зна­ет, что про­бит ра­ди­атор, мас­ло вы­тека­ет, но ни­чего не де­ла­ет, спус­ка­ет­ся по си­дению ещё чуть ни­же.

Джо­кер сме­ет­ся без­ра­дос­тно и на над­ры­ве, па­лит по тол­пе зе­вак без це­ли, лишь бы ус­по­ко­ить страш­но­го зве­ря на дне сво­ей ду­ши, не прис­тре­лить по­пут­но Хар­ли. Она от­ве­ча­ет тем же. Под­ни­ма­ют­ся страш­ный визг и гвалт. Лю­ди бе­гут и ко­выля­ют в убе­жище, лишь бы пос­ко­рее спас­тись от злоб­ной па­роч­ки. А Хар­ли и Джо­кер не ус­по­ка­ива­ют­ся, по­ка не расс­тре­лива­ют обой­мы це­ликом. 

Он бро­са­ет пис­то­лет и пер­вым под­хо­дит, под­кра­дыва­ет­ся к ней. Смирк не слы­шит, о чем имен­но они пе­рего­вари­ва­ют­ся по­луше­потом, но зна­ет, что это спо­кой­ствие мо­жет быть де­лан­ным, на­пус­кным. Не сто­ит ду­мать, что гро­за прош­ла, раз мол­нии не свер­ка­ют. Он меч­та­ет лишь об од­ном, - что­бы Хар­ли улыб­ну­лась. Вот это бу­дет оз­на­чать ко­нец бу­ри.

Но Хар­ли не улы­ба­ет­ся. Сто­ит, по­нурив го­лову. Джо­кер жес­ти­кули­ру­ет, дол­го впол­го­лоса что-то ей объ­яс­ня­ет. На­конец, она поз­во­ля­ет взять се­бя за ру­ку. Умас­лил все-та­ки. Смирк поч­ти ра­дос­тно са­дит­ся пря­мо — его паль­цы так силь­но вце­пились в руль, что мус­ку­лы све­ло.

Джо­кер са­дит­ся в ма­шину пер­вым, Хар­ли сле­ду­ет за ним. 

- По­еха­ли, - го­ворит босс хрип­ло, про­чища­ет гор­ло, смот­рит на Хар­ли.

- Мо­роже­ного хо­чу, - це­дит та ти­хо.

- Го­ни в Бас­кин Роб­бинс, ма­лыш, - пред­ла­га­ет Джо­кер и ус­ме­ха­ет­ся, - Нам сроч­но ну­жен ва­ниль­ный де­серт.

- С за­саха­рен­ной ви­шен­кой? - с на­деж­дой спра­шива­ет Хар­ли, смот­рит на Джея. Смирк наб­лю­да­ет за ни­ми обо­ими в зер­ка­ло зад­не­го ви­да. 

- Ко­неч­но, ты­ков­ка, - вы­мучен­но, но не без­ра­дос­тно улы­ба­ет­ся босс. Хар­ли удов­летво­рен­но пи­щит, поз­во­ля­ет се­бе пе­реб­рать­ся на ко­лени к Джо­керу. А он не соп­ро­тив­ля­ет­ся, улы­ба­ет­ся ей и во­ру­ет по­целуи, тут и там. 

Смирк тро­га­ет­ся с мес­та. Он зна­ет, что во­ня­ет, как свинья, что паль­цы ещё дол­го бу­дут све­дены от стра­ха. Но все же он рад — этот чер­тов день за­кон­чился.