52. Even.

Хар­ли ва­ля­ет­ся на ди­ване с но­вым «Кос­мо­поли­таном» (ста­щен на кас­се в ка­ком-то при­дорож­ном су­пер­марке­те) и в ог­ромных на­уш­ни­ках (сня­ты с тру­па ка­кого-то убо­го рэ­пера-по­зера). Это ми­нута бла­женс­тва, ми­нута счастья. И бу­дем чес­тны­ми, это да­же луч­ше их ма­лень­ких игр за зак­ры­тыми две­рями. Иног­да луч­ше. Не всег­да, но се­год­ня со­вер­шенно точ­но.

Они по­пали в за­саду, выб­ра­лись с тру­дом, ад­ре­налин все ещё пу­зырит­ся в кро­ви Хар­ли, зас­тавляя её ба­раба­нить ку­лака­ми по под­ло­кот­ни­кам ста­рого рас­сохше­гося ди­вана, ле­гонь­ко под­пры­гивать и бор­мо­тать текст пес­ни се­бе под нос. От этой вы­лаз­ки у неё ос­та­лись длин­ные си­не­ющие по­лосы на реб­рах — Бэт­мен рас­ста­рал­ся — и тем­но-виш­не­вый, поч­ти чер­ный от­пе­чаток на за­пястье — это уже её пи­рожок. Ко­неч­но, сов­сем дру­гое де­ло. 

Хар­ли пе­релис­ты­ва­ет стра­ницы и к сво­ему вя­щему удив­ле­нию и ра­дос­ти об­на­ружи­ва­ет статью про ис­полни­теля, пес­ни ко­торо­го слу­ша­ет. На­киды­ва­ет­ся на ин­форма­цию, пог­ло­ща­ет её жад­но и за­вис­тли­во, слов­но ка­кая-ни­будь де­воч­ка-фа­нат­ка, пят­надца­ти лет от ро­ду. Нем­но­го со­вес­тно, но ведь это её лич­ное вре­мя, ког­да она мо­жет от­дохнуть и прий­ти в се­бя. Как уме­ет. Не го­това бе­жать в ка­бинет, за­пирать дверь на за­совы и на­чинать пла­ниро­вать схе­мы по зах­ва­ту ми­ра и убий­ству Би-ме­на, ког­да они толь­ко из ог­ня. К чер­ту по­лымя. Пусть Джей сам раз­би­ра­ет­ся. А она бу­дет хи­хикать, есть пи­рож­ные и кра­сить ног­ти на но­гах в би­рюзо­вый цвет. Дав­но хо­тела. И нас­лаждать­ся его том­ным, низ­ким го­лосом с хри­пот­цой. Ни­кому не приз­на­ет­ся, что лю­бит его до виз­га. Мо­жет, толь­ко Пэм­ми на ухо про­шеп­чет, что он сек­си. И то по боль­шо­му сек­ре­ту.

Для Хар­ли её ма­лень­кое ув­ле­чение, её тай­ная влюб­ленность, это как зап­ретный плод. Ведь ес­ли Джо­кер уз­на­ет, объ­яс­не­ни­ями она не от­де­ла­ет­ся, и си­няка­ми то­же. Ра­зор­вет её на клоч­ки за не­вер­ность, вы­кинет, от­пра­вит на шесть фу­тов под зем­лю. И не­важ­но, что это все де­воч­ки­ны смеш­ки и ше­пот­ки, не­важ­но, что все не­серь­ез­но и лишь фан­та­зия. Для не­го это из­ме­на. А пре­дате­лей Джо­кер не про­ща­ет. Из­менщи­ки от­прав­ля­ют­ся кор­мить акул. 

Хар­ли слы­шит его ша­ги, пе­рек­лю­ча­ет пес­ню в пле­ере, пе­релис­ты­ва­ет стра­ницу. Плать­ица и ту­фель­ки — в са­мый раз. Жу­ет жвач­ку, на­дува­ет круп­ный пу­зырь. Джей скло­ня­ет­ся над ней, что-то го­ворит, но она не слы­шит, стро­ит из се­бя ду­роч­ку. Джо­кер не вы­дер­жи­ва­ет, сры­ва­ет с неё на­уш­ни­ки, тя­нет за ухо жес­тко и боль­но. Хар­ли взвиз­ги­ва­ет, на­дува­ет гу­бы. Джо­кер ух­мы­ля­ет­ся, ло­па­ет ног­тем пу­зырь из жвач­ки, тут же за­леп­ля­ющий клей­кой мас­сой рот Хар­ли.

- Те­перь все чес­тно, - ус­ме­ха­ет­ся он вы­соко и ра­дос­тно, хло­па­ет её по го­лове и идет прочь. На­уш­ни­ки, к счастью ос­тавля­ет. А Хар­ли от­ди­ра­ет жвач­ку от го­рящих губ и не мо­жет по­нять, за­чем он при­ходил в пер­вую оче­редь. 

Хар­ли бро­дит по убе­жищу ис­клю­читель­но в на­уш­ни­ках — мо­ет по­лы и сти­ра­ет ве­щи, го­товит еду, ва­рит ко­фе — все это под му­зыку, с лег­ким дви­жени­ем бе­дер. Она уже не мо­жет ос­та­новить­ся. Не влю­билась, - слиш­ком гром­ко ска­зано, - нет, ско­рее тре­пещет от его го­лоса, та­кого зна­комо­го что ли, та­кого соб­лазни­тель­но­го, мур­лы­ка­юще­го ей за­душев­но в уши все те га­дос­ти, ко­торые она так лю­бит. О ха­осе, раз­ру­шени­ях, о пер­во­род­ном зле. Ес­ли бы Хар­ли бы­ла чуть бо­лее бе­зум­ной, она мог­ла бы кон­чить от это­го ше­пота. Сдер­жи­ва­ет се­бя, ди­ко и со­вер­шенно по-иди­от­ски ух­мы­ля­ет­ся.

Она зна­ет, что Джо­кер все за­меча­ет. От не­го не­воз­можно скрыть­ся, не­воз­можно и за­щитить­ся, а по­тому в её пле­ере сот­ни пе­сен, всег­да сто­ит слу­чай­ный вы­бор. Он не дол­жен до­гадать­ся, вы­чис­лить её. А ина­че ей не сно­сить го­ловы. А воз­можно, что и ему. 

Хар­ли от­да­ля­ет­ся, дрей­фу­ет в сво­их фан­та­зи­ях. Зна­ет, что расс­тра­ива­ет сво­его пи­рож­ка, де­ла­ет его ещё злее и жес­тче, чем обыч­но, про­воци­ру­ет, но со­вер­шенно ни­чего не мо­жет с со­бой по­делать. Это та­кой ма­лень­кий грех с её сто­роны — ув­леклась чу­ток, де­воч­ка. И Джо­кер скре­жещет зу­бами, тер­за­ет её те­ло но­жом, не при­каса­ет­ся паль­ца­ми. Она раз­дра­жа­ет его бо­лее, чем обыч­но. Вмес­то слов — тыч­ки, вмес­то просьб — при­казы. Он да­же не на­зыва­ет её ты­ков­кой. 

И что-то в сер­дце Хар­ли дер­га­ет­ся от это­го, что-то от­прав­ля­ет­ся на корм ры­бам, гнить и раз­ла­гать­ся. Это её ве­ра в не­го, в его не­пороч­ность, в его бо­жес­твен­ность и свя­тость. По­тому что он сде­лал её сво­ей и обе­щал, что они ос­та­нут­ся так или ина­че вмес­те до кон­ца. Но об­ма­нул, как и всег­да, не сдер­жал обе­щания. От­ка­зал­ся от неё из-за ду­рац­ко­го ув­ле­чения, по­терял в неё ве­ру, за­писал в пре­датель­ни­цы. И ког­да Хар­ли по­нима­ет, как ма­ло меж­ду ней и Джо­кером до­верия, она ре­ша­ет, что пой­дет до кон­ца. Дос­та­нет его, ско­выр­нет ног­тем бо­ляч­ку, бу­дет пля­сать на его кос­тях под мур­лы­чущий хрип­лый ше­пот го­лоса из на­уш­ни­ков.

Да и смеш­но ей — на­до же, сам Джо­кер при­рев­но­вал её, да ни к ка­кому-ни­будь Крей­ну или хо­тя бы Дву­лико­му, о нет, он при­рев­но­вал её к пла­кату рок-звез­ды. Не это ли са­мая смеш­ная шут­ка Хар­ли, хоть она, по сло­вам Джо­кера, со­вер­шенно не уме­ет шу­тить.

С каж­дым днем она ста­новит­ся все жес­тче и все ярос­тнее, наг­ле­ет. Уда­ля­ет из плей-лис­та все пес­ни, кро­ме его, ме­ня­ет от­те­нок по­мады с чер­но­го на тем­но-бор­до­вый, под стать ему. Это вы­зов, это ещё од­на стра­шил­ка, став­шая явью. Ис­поль­зу­ет слиш­ком мно­го ка­ран­да­ша-под­водки так, что её гла­за по­хожи на чер­ные озе­ра, а гу­бы на раз­давлен­ные спе­лые виш­ни. Джо­кер толь­ко кри­вит­ся, от­пуска­ет что-то от­да­лен­но по­хожее на «шлю­ха», спле­выва­ет на зем­лю и за­кури­ва­ет. А Хар­ли хо­рохо­рит­ся, про­веря­ет их хлип­кий со­юз на проч­ность, пры­га­ет, сту­чит каб­лу­ками. Раз­ва­лил­ся бы быс­трее, ей бы­ло бы лег­че. Но не под­да­ет­ся ведь, су­ка та­кая.

Хар­ли те­перь час­то за­пира­ет­ся в ван­ной, на­бира­ет во­ды, пле­щет­ся, от­мо­ка­ет. На­уш­ни­ки всег­да на го­лове, при ней, па­ра жур­на­лов то­же. Ей нра­вит­ся смот­реть на его уди­витель­ную, со­вер­шенно не­нор­маль­ную кра­соту, раз­гля­дывать, при­касать­ся, ощу­щать, что он при­над­ле­жит лишь ей. Её ма­лень­кий сек­рет. Мо­жет быть, Хар­ли ощу­ща­ет се­бя на­еди­не с его изоб­ра­жени­ем, нас­мешли­вым и сар­кастич­ным, та­ким ги­пер­тро­фиро­ван­ным и гро­тес­кным, чу­точ­ку ме­нее оди­нокой.

Она ле­жит уже па­ру ча­сов, во­да ос­ты­ла, а пен­ные пу­зырь­ки лоп­ну­ли. Кто-то ко­лотит в дверь, сна­чала ед­ва слыш­но, как-то ус­та­ло и трес­ну­то, а по­том все силь­нее, нас­той­чи­вей.

- Хар­ли, от­крой не­мед­ленно! - слы­шит она его хрип­лый, тя­желый го­лос. Вся сжи­ма­ет­ся на дне ван­ны. До­иг­ра­лась. Так хо­тела сте­реть эту зна­ющую сы­тую ух­мылку с его ли­ца, что раз­бу­дила в нем монс­тра кро­ваво­го и на­ход­чи­вого, рас­тормо­шила зу­бас­тое чу­дови­ще.

Хар­ли не зна­ет, что ей де­лать, а по­тому прос­то си­дит, при­жимая к гру­ди изоб­ра­жение, ко­торое обош­лось ей слиш­ком до­рого. В го­лове зву­чит его го­лос — мяг­кий, ше­лес­тя­щий, ще­мящий да­же. А за дверью не уни­ма­ет­ся Джо­кер. Он ярос­тен, он бес­по­щаден. И Хар­ли не хо­чет ве­рить се­бе са­мой. Воз­можно, он пь­ян. Джо­кер пь­ет, но не на­пива­ет­ся. Джо­кер не уме­ет быть пь­яным. Толь­ко не в этот раз. 

Он вы­шиба­ет за­мок. Хар­ли не ус­пе­ва­ет тол­ком при­гото­вить­ся к его ата­ке. Он вле­та­ет в ван­ную, вы­пус­кая в спаль­ню клу­бы влаж­но­го па­ра. Его гла­за на­литы кровью, гу­бы кро­вото­чат этой ра­нящей улыб­кой, паль­цы сжа­ты в ку­лаки. Он под­ска­кива­ет к ней, а она зак­ры­ва­ет ли­цо ла­доня­ми. Бу­дет би­та, так ей и на­до. Ник­то не иг­ра­ет с Дже­ем, ес­ли он то­го не за­хочет.

Но от­че­го-то он не бь­ет, хва­та­ет на­уш­ни­ки, сры­ва­ет с го­ловы, ярос­тно, слов­но пос­леднюю за­щиту, че­шую дра­кона. На­пяли­ва­ет на се­бя, слу­ша­ет все­го се­кун­ду. Плю­ет­ся в от­вра­щении, смот­рит на Хар­ли.

- Что за дрянь? - це­дит. - По­чему?

Хар­ли по­жима­ет хруп­ки­ми пле­чами, дер­жать­ся нет ни­каких сил, раз­во­рачи­ва­ет жур­нал и по­казы­ва­ет Джо­керу.

- Очень по­хож на те­бя, пи­рожок. 

Джо­кер нес­коль­ко се­кунд пя­лит­ся на кар­тинку, кру­тит её и так, и этак, рас­смат­ри­ва­ет бе­лого яр­ко нак­ра­шен­но­го бе­зум­но­го че­лове­ка на ней. И прав­да чем-то по­хож. По­том сно­ва гля­дит на Хар­ли. Ух­мы­ля­ет­ся чуть пь­яно, са­модо­воль­но.

Тя­нет её за ру­ки из ван­ны, лег­ко взва­лива­ет на пле­чо, бь­ет с раз­ма­ху по го­лому за­ду. Шле­пок по­луча­ет­ся звуч­ным, бо­лез­ненным. Хар­ли ой­ка­ет, но улы­ба­ет­ся. Вот те­перь все чес­тно.

- Не мо­гу ус­нуть, по­ка не сож­ру те­бя, слад­кая, - сме­ет­ся он зло и озор­но од­новре­мен­но. Сно­ва хло­па­ет её по зад­ни­це. Хар­ли хи­хика­ет, ши­пит, в прит­ворном ужа­се про­сит опус­тить её.

На­уш­ни­ки ос­та­ют­ся за­быты­ми. Ей не нуж­на по­лови­на мань­яка, у неё есть це­лый, толь­ко для неё од­ной.