50. In the name of.

Отряд самоубийц

***

Хар­ли при­ходит в тру­щобы, по­тому что иног­да ей тре­бу­ет­ся по­быть од­ной. И Джо­кер то­му при­чиной. То­же. Ни он один, но и без не­го не обош­лось. По­тому что у неё си­няки на но­гах и на за­пясть­ях, по­тому что она пла­чет и не мо­жет ос­та­новить­ся, по­тому что для его по­веде­ния у неё нет ни наз­ва­ния, ни оп­равда­ния. Во вся­ком слу­чае, не се­год­ня. Джо­кер — азар­тный че­ловек, в иг­ре и в жиз­ни, по­это­му он выб­рал Хар­ли сво­ей целью. Ин­те­рес­но заб­рать­ся моз­гопра­ву в моз­ги, пе­рет­ряхнуть, по­рыть­ся, вы­кинуть лиш­нее, ос­та­вить лишь то, что удоб­но и под­хо­дит. А она пусть ду­ма­ет, что это бе­зум­ная лю­бовь та­кая, страс­тное не­от­торжи­мое же­лание, пусть ду­ма­ет, что осо­бен­ная. 

Хар­ли с Джо­кером все­го пол­го­да, но она уже по­нима­ет, что по­палась на его удоч­ку, уго­дила в за­пад­ню, из ко­торой вы­хода нет. И мо­жет, по­это­му она так силь­но пла­чет, мо­жет, по­это­му ку­рит од­ну за од­ной. Зна­ет все, так хо­рошо зна­ет, сог­ла­ша­ет­ся, ки­ва­ет го­ловой, как кук­ла за­веден­ная, но не мо­жет зас­та­вить се­бя прек­ра­тить. Что­бы гу­бы не тряс­лись и ру­ки не дро­жали, не мо­жет при­казать се­бе быть та­кой, как все. Не мо­жет не лю­бить его, не ждать от не­го люб­ви в от­вет. 

В до­ках всег­да мно­го на­роду. Шлю­хи пор­то­вые, их не­задач­ли­вые ни­щие кли­ен­ты, нар­ко­маны пар­ши­вые, сброд цвет­ной. Но Хар­ли не страш­но здесь бы­вать. Но­вос­ти раз­но­сят­ся по тру­щобам очень быс­тро. Все уже зна­ют, кто она та­кая, из стра­ха или ува­жения к Джею не тро­нут и паль­цем, не пос­ме­ют ска­зать и сло­во. 

Хар­ли си­дит на сво­ей лю­бимой ска­мей­ке с ви­дом на за­лив, пь­ет ви­но, спря­тан­ное в бу­маж­ный ко­рич­не­вый па­кет, ку­рит креп­кие си­гаре­ты. Она ни о чем не ду­ма­ет. И все же не­весе­лые мыс­ли за­пол­ня­ют её го­лову. Она ведь ни­чего не зна­ет о Джее, ни­чего, кро­ме то­го, что он поз­во­ля­ет ей уз­нать. А он сам в кур­се все­го, что про­ис­хо­дит с ней. И это ужас­но нес­пра­вед­ли­во. Хар­ли на­чина­ет ка­зать­ся, что она жи­вет ря­дом с нез­на­ком­цем. И осоз­на­ние пу­га­ет го­раз­до боль­ше, чем то, что он пси­хопат и убий­ца. С этим Хар­ли смо­жет ми­рить­ся, это веч­ное стрем­ле­ние к ха­осу жи­вет и в ней то­же, ус­нувшее, сла­бень­кое, но с каж­дым днем креп­ну­щее и за­пол­ня­ющее её соз­на­ние. И не Джо­кер то­му ви­ной, он не был пер­вопри­чиной, ско­рее уж ка­тали­зато­ром, нуж­ным эле­мен­том, что­бы за­пус­тить в её го­лове об­ратный от­счет пе­ред де­тона­ци­ей бом­бы. Но с нез­на­ком­цем, с че­лове­ком, не спо­соб­ным под­пустить её к се­бе, с чу­жаком, Хар­ли не вы­жить. 

Она взды­ха­ет, де­ла­ет за­тяж­ку, за­лива­ет глот­ку кис­лым ви­ном. Ког­да они вмес­те, они и по­рознь, со­вер­шенно раз­ные монс­тры тер­за­ют их го­ловы. И это не­выно­симо. Страш­нее пе­рес­трел­ки, кро­вавей мас­со­вого убий­ства, чу­довищ­нее шра­мов, улыб­кой взре­за­ющих ще­ки. По­тому что им на са­мом де­ле не по пу­ти. Он не до­веря­ет ей, а она бо­ит­ся его. На­вер­ное, ко­нец уже бли­зок. И Хар­ли не на­до за­давать­ся воп­ро­сом, кто ко­го. Это оче­вид­но. У неё дрог­нет ру­ка, ведь лю­бит, у не­го — нет, без ком­мента­ри­ев.

На ска­мей­ку ря­дом с Хар­ли при­сажи­ва­ет­ся жен­щи­на в го­дах — яр­кий ма­ки­яж, ос­трые сти­леты, чул­ки, ед­ва скры­ва­ющие си­ние хо­лес­те­рино­вые бляш­ки на но­гах, ко­рот­кая блес­тя­щая юб­ка. Она по­хожа на шлю­ху, ею, ско­рее все­го, и яв­ля­ет­ся. Но Хар­ли не сму­ща­ет. Она дав­но уже при­вык­ла к оби­тате­лям до­ков, для неё они ни­чем не луч­ше на­пома­жен­ных су­чек из У­эйн Эн­тер­прай­зис. Са­ма та­кой ког­да-то бы­ла. Жен­щи­на при­кури­ва­ет, за­жав си­гаре­ту меж­ду губ, щед­ро нак­ра­шен­ных виш­не­вым. Втя­гива­ет дым, вы­пус­ка­ет его в воз­дух.

- Не клю­ет, - хрип­ло ус­ме­ха­ет­ся прос­ти­тут­ка, кри­вит гу­бы, мор­щи­нис­тые на­румя­нен­ные ще­ки хо­дят вверх-вниз. - А у те­бя?

Хар­ли на се­кун­ду в удив­ле­нии за­мира­ет, ог­ля­дыва­ет свой на­ряд — лег­гинсы в об­липку, спор­тивный топ, ве­ро­ят­но, слиш­ком мно­го кос­ме­тики, - взды­ха­ет. Лег­ко пе­репу­тать, на­вер­ное. Стран­но же дру­гое - ста­руха не приз­на­ла в ней под­ружку Джо­кера. Зна­чит, не так и быс­тро рас­простра­ня­ют­ся слу­хи. И к луч­ше­му, мо­жет стать­ся. Ес­ли им не по пу­ти, не­чего при­выкать к хо­роше­му. Или пло­хому.

- Не клю­ет, - се­ту­ет Хар­ли уны­ло. Ру­шить ле­ген­ды — не её за­дача. Ес­ли шлю­ха хо­чет по­бол­тать со шлю­хой, лад­но, с неё не убу­дет. Тем бо­лее, что по су­ти, не да­леко она уш­ла от ра­зук­ра­шен­ной ста­рухи. 

Жен­щи­на сме­ет­ся гор­танно и как-то с над­ры­вом.

- Мой сын всег­да в та­ких си­ту­аци­ях го­ворил: «Ну, не будь та­кой серь­ез­ной!» - Сер­дце Хар­ли на этих сло­вах за­мира­ет, уха­ет ку­да-то вниз, в пят­ки, прев­ра­ща­ет­ся вмес­те с её мыс­ля­ми в виш­не­вое же­ле, мяг­кое, слад­кое и кро­вавое. Монс­трам лег­ко бу­дет прог­ло­тить.

- Хо­роший был маль­чик, смыш­ле­ный, жаль толь­ко, что ту­совал­ся с дур­ны­ми маль­чиш­ка­ми. Го­вори­ла я ему, го­вори­ла, - се­ту­ет ста­руха, но Хар­ли уже не слу­ша­ет. Она вся дро­жит, слов­но в ли­хорад­ке, а в гор­ле ком. Да не мо­жет же быть, что­бы ей по­вез­ло вот так. Судь­ба? Она не ве­рит в судь­бу. 

- Как его зва­ли? - спра­шива­ет Хар­ли учас­тли­во, а у са­мой тря­сут­ся гу­бы. Это слов­но мо­мент не­ко­его проз­ре­ния. Хар­ли всмат­ри­ва­ет­ся в жен­щи­ну. На­вер­ное, бы­ла кра­сивой ког­да-то. Сей­час и не пой­мешь — выж­женные пе­рок­си­дом во­лосы раз­ду­ва­ет на вет­ру, об­ветрен­ные гу­бы ку­па­ют­ся в виш­не­во-крас­ном, по ве­кам сет­кой раз­бе­га­ют­ся мор­щи­ны. И толь­ко гла­за ос­та­лись та­кими, как и при рож­де­нии, тем­ны­ми, зна­ющи­ми, жже­ными го­ловеш­ка­ми. Хар­ли от­дерги­ва­ет­ся, мор­щится, гор­бит пле­чи. Страш­ное от­кры­тие. Чер­то­ва кош­ка, ко­торую, са­мо со­бой, сгу­било лю­бопытс­тво. 

- Джей, - от­ве­ча­ет ста­руха, щу­рит­ся на сол­нце, пус­ка­ет клу­бы ды­ма в воз­дух.- Ве­сель­чак страш­ный был. Прис­тре­лили в улич­ной стыч­ке, мер­завцы та­кие, - ли­цо жен­щи­ны мут­не­ет, ста­новит­ся пе­чаль­ным и ка­ким-то сов­сем уж ста­рым, ску­кожив­шимся. - У те­бя есть де­ти? - про­чища­ет она гор­ло.

- Нет, - ко­рот­ко со­об­ща­ет Хар­ли. Она ду­ма­ет сов­сем о дру­гом. О том, что, ка­ким бы не­веро­ят­ным это не бы­ло, но ка­жет­ся, она бе­седу­ет сей­час с ма­терью Джо­кера. И все, черт по­дери, схо­дит­ся. Внеш­ность, по­вад­ки, да­же имя. Хар­ли нер­вно ус­ме­ха­ет­ся. Глу­по-то как. Не­вес­тка встре­тила свек­ровь, то­го и гля­ди раз­ры­да­ют­ся от ра­дос­ти. Мо­жет, её ещё ма­мой на­зывать те­перь? Хар­ли ика­ет от стра­ха и сме­ха од­новре­мен­но, прик­ры­ва­ет рот ла­донью.

- У те­бя бы­ли бы кра­сивые, - ус­ме­ха­ет­ся прос­ти­тут­ка. - Как звать-то? - спра­шива­ет сно­ва.

- Хар­ли, - от­ве­ча­ет, - а вас, мэм? - нем­но­го ува­жения не пов­ре­дит, тем бо­лее, ес­ли учесть, с кем имен­но она раз­го­вари­ва­ет. 

- Шей­ла Хас­сел, при­ят­но, - ус­ме­ха­ет­ся жен­щи­на. Хар­ли в от­вет то­же улы­ба­ет­ся, ос­то­рож­но и не­уве­рен­но про­бу­ет на вкус эту улыб­ку, раз­гля­дыва­ет эту стран­ную жен­щи­ну, при­меря­ет эту фа­милию. Джей Хас­сел. Мо­жет ли быть та­кое?

Весь сле­ду­ющий день Хар­ли про­водит за взла­мыва­ни­ем по­лицей­ской ба­зы Го­тэма. Она не мас­тер, но и не про­фан. Джо­кер чер­ной тенью пе­реме­ща­ет­ся по убе­жищу, воз­ни­ка­ет у неё за спи­ной, кла­дет кос­тля­вые силь­ные паль­цы ей на пле­чи, сжи­ма­ет.

- Что ты де­ла­ешь, ты­ков­ка? - спра­шива­ет свис­тя­щим ше­потом, страш­ным, слов­но они зас­тря­ли в филь­ме ужа­сов. Но Хар­ли го­това к его воп­ро­сам.

- Ищу под­хо­дящих нам по­лицей­ских, - ух­мы­ля­ет­ся она, зап­ро­киды­ва­ет го­лову, вы­тяги­ва­ет гу­бы тру­боч­кой для по­целуя. Джо­кер лишь кри­вит бровь, отод­ви­га­ет­ся, ис­че­за­ет в по­луть­ме убе­жища. Ни­чего не го­ворит — не по­ощ­ря­ет, но и не ру­га­ет.

Шей­ла Хас­сел дей­стви­тель­но зна­чит­ся в по­лицей­ских от­че­тах. Как и Джей Хас­сел. Хар­ли тя­жело сгла­тыва­ет, преж­де чем от­крыть файл. Ра­зоча­рова­но вы­дыха­ет. Фо­тог­ра­фий нет. Ко­рот­кая статья рас­ска­зыва­ет Хар­ли о том, что Джей Хас­сел сос­то­ял в бан­де Ма­рони, шесть лет на­зад ис­чез. Ве­ро­ят­нее все­го, его уб­ра­ли бан­ди­ты из про­тиво­борс­тву­ющей груп­пи­ров­ки, а от те­ла из­ба­вились. Хар­ли с ужа­сом и на­деж­дой под­ме­ча­ет сов­па­дение — пер­вое упо­мина­ние о Джо­кере при­мер­но пя­тилет­ней дав­ности. Плюс-ми­нус. 

Ког­да ве­чером они ло­жат­ся в пос­тель, Хар­ли не мо­жет ус­нуть. Ле­жит се­бе ти­хонь­ко, ду­ма­ет. А что ей де­лать, ес­ли все прав­да? Спро­сить у Джо­кера, - он не от­ве­тит. Вмес­то от­ве­та она по­лучит креп­ко­го ту­мака. На­вер­ное, и пра­виль­но. Не­чего бе­редить ра­ны. Ес­ли бы Джей хо­тел, он бы сам на­шел Шей­лу, а мо­жет, преж­де все­го, не те­рял бы её из ви­ду. Но Хар­ли не мо­жет мол­чать. Она так мно­го уз­на­ла о нем все­го за два дня, в срав­не­нии с по­луго­ди­ем ть­мы и за­шорен­ности, что не мо­жет сдер­жать­ся.

- Джей, - ти­хо зо­вет она, а у са­мой ла­дони пот­ные, го­лос дро­жит.

- Хмм, - слы­шит она его сон­ное бор­мо­тание. При­нима­ет за хо­роший знак, за то, что он не в дур­ном нас­тро­ении.

- Как зва­ли твою мать? - наб­равшись храб­рости, спра­шива­ет Хар­ли.

Он так дол­го мол­чит, что она ус­пе­ва­ет сто раз пе­реду­мать, прок­лясть са­му се­бя за то, что спро­сила. Ког­да он за­гова­рива­ет, то от не­го ис­хо­дит са­дист­ская а­ура стра­даний и не­навис­ти:

- Уби­рай­ся, - це­дит он сквозь зу­бы, не по­вора­чива­ясь.

- Но, пи­рожок... - на­чина­ет Хар­ли. Не ус­пе­ва­ет за­кон­чить. Пер­вый удар при­ходит­ся в че­люсть. Вто­рой — в пред­плечье. Джо­кер из­би­ва­ет Хар­ли ме­тодич­но и без­жа­лос­тно го­лыми ру­ками. Так дол­го и ярос­тно, по­ка она не ска­тыва­ет­ся с кро­вати, не от­полза­ет на ка­рач­ках в даль­ний угол. Тря­сет­ся, вся в кро­ви. А Джо­кер удов­летво­рен­но ух­мы­ля­ет­ся, при­щел­ки­ва­ет язы­ком, ука­зыва­ет уз­ло­ватым паль­цем на дверь. И Хар­ли под­чи­ня­ет­ся. Ей ни­чего не ос­та­ет­ся. 

***

Хар­ли хо­дит на встре­чи с Шей­лой поч­ти каж­дый день. И каж­дый день она уз­на­ет о Джее что-то но­вое. Как он упал в детс­тве с ка­челей и сло­мал но­гу. В пло­хую по­году Джо­кер дей­стви­тель­но иног­да прих­ра­мыва­ет. Как не­нави­дел зуб­но­го вра­ча — оно и по­нят­но. Как при­вязы­вал ко­там кон­сер­вные бан­ки к хвос­там. Хар­ли ку­па­ет­ся в этих ис­то­ри­ях, бо­гот­во­рит эти ма­лень­кие встре­чи. Так она мо­жет уз­нать о Джее хоть что-то. У не­го ведь и не спро­сишь, та­бу. Но ей так на­до ве­рить, что он жи­вой, нас­то­ящий, что он не нез­на­комец вов­се. Та­ким же маль­чиш­кой был, как и все. Хар­ли от это­го нам­но­го лег­че. И са­ма бы­ла дев­чонкой. Че­го уж там. Это на­зыва­ет­ся че­ловеч­ностью.

А Шей­ла и ра­да рас­ска­зать. Сос­ку­чилась по ком­па­нии, по ушам, же­ла­ющим пос­лу­шать, сос­ку­чилась по мер­тво­му сы­ноч­ку. Ко­торый, на са­мом де­ле, жи­вой. Но Хар­ли не сме­ет ска­зать об этом. Не уве­рена, что Джо­керу это пон­ра­вит­ся. Бо­ит­ся, что мо­жет не вы­дер­жать ещё од­ной по­каза­тель­ной треп­ки. 

Эта тай­на, этот ма­лень­кий сек­рет от Шей­лы тер­за­ет Хар­ли. Они ведь поч­ти ста­ли под­ру­гами, неп­ло­хо по­нима­ют друг дру­га. И Хар­ли жаль её по-че­лове­чес­ки, как дав­но ни­кого не бы­ло жаль. 

Од­нажды ут­ром Хар­ли при­ходит в до­ки с твер­дым на­мере­ни­ем рас­ска­зать Шей­ле прав­ду. Жал­ко же ста­руху, да и Джею, мо­жет, пой­дет на поль­зу. Ре­шение, глу­пое, нев­зве­шен­ное, ре­шение пря­мо от сер­дца, но все-та­ки она его при­нима­ет. И будь, что бу­дет. Пусть он из­мо­лотит её в кро­вавую ка­шу, пусть выб­ро­сит на ули­цу, од­ной проб­ле­мой мень­ше для не­го. За­то её со­весть бу­дет чис­та, за­то она не ум­рет мразью. И мо­жет, Шей­ле ста­нет хоть чуть-чуть, да и лег­че. Не уви­деть, не пог­ла­дить по во­лосам, за­то хоть бу­дет знать, что буй­ная го­лова её сы­ноч­ка все ещё на пле­чах. 

Хар­ли си­дит на ска­мей­ке. Шей­ла при­сажи­ва­ет­ся ря­дом, улы­ба­ет­ся по-свой­ски, сме­ет­ся хрип­ло, за­кури­ва­ет. Не ус­пе­ва­ет ни­чего ска­зать. Её улыб­ка за­мира­ет кро­вавым цвет­ком на гу­бах, гла­за мед­ленно стек­ле­не­ют, а в воз­ду­хе ви­сит тя­желый гул­кий звук выс­тре­ла. Все про­ис­хо­дит так быс­тро и так мед­ленно од­новре­мен­но, что Хар­ли не ус­пе­ва­ет ни­чего со­об­ра­зить.

Джей по­яв­ля­ет­ся из ни­от­ку­да, хва­та­ет её за ру­ку, чуть не вы­вора­чива­ет за­пястье, за­совы­ва­ет пис­то­лет в тренч, та­щит её ку­да-то вниз по на­береж­ной, ух­мы­ля­ет­ся ма­ни­акаль­но и жес­то­ко. А у Хар­ли из глаз ль­ют­ся сле­зы. Впер­вые она по­нима­ет, что хо­чет выр­вать­ся, хо­чет убе­жать от это­го монс­тра, от чу­дови­ща во пло­ти. Впер­вые ви­дит, ка­кой он на са­мом де­ле. Нет в нем ни чувств, ни эмо­ций, нет в нем ни­чего, лишь чер­ная без­дна, пус­то­та. Зря на­де­ялась, ду­роч­ка, что спо­собен по­любить, зря пла­кала но­чами и сно­сила уда­ры.

Хар­ли виз­жит, ца­рапа­ет­ся и вы­рыва­ет­ся. Джо­керу с тру­дом уда­ет­ся скру­тить её за­пястья.

- Зак­рой рот, иди­от­ка, - ши­пит он, - за на­ми хвост, - твоя под­ружка ра­бота­ла на по­лицию. 

- Не ве­рю те­бе, не ве­рю, яс­но! - зах­ле­быва­ет­ся сле­зами Хар­ли, - ты - гре­баный пси­хопат! Хлад­нокров­ный убий­ца!

Джо­кер с раз­ма­ху да­ет ей оп­ле­уху, за­тас­ки­ва­ет обес­си­лив­шую Хар­ли в тем­ный угол, сы­пет прок­ля­ти­ями.

- Слу­шай, ты­ков­ка, - ядо­вито ух­мы­ля­ет­ся он, - за на­ми все ко­пы Го­тэма. Ты мо­жешь пос­лать ме­ня в ад, но сна­чала дуй вот по это­му ад­ре­су. - Джо­кер ты­чет за­пис­кой с по­лус­терты­ми циф­ра­ми в ли­цо зап­ла­кан­ной Хар­ли па­ру се­кунд, а по­том под­но­сит спич­ку и сжи­га­ет бу­маж­ку дот­ла. 

Вда­леке дей­стви­тель­но слы­шат­ся по­лицей­ские си­рены. Хар­ли вздра­гива­ет, ежит­ся, по при­выч­ке жмет­ся к Джо­керу.

- Ска­жешь, что от Дже­ка Напье, - го­ворит он, се­кун­ду пя­лит­ся чер­ны­ми злы­ми гла­зами на Хар­ли, чер­ты­ха­ет­ся ед­ва слыш­но и бе­жит прочь. 

Хар­ли бе­жит в дру­гую сто­рону. Сле­зы зас­ти­ла­ют гла­за. Она не мо­жет мыс­лить яс­но. Толь­ко од­но её под­сте­гива­ет — страх ко­пов, ужас от то­го, что сно­ва мо­жет ока­зать­ся в Ар­кха­ме. Она там бы­ла все­го один раз, но не пон­ра­вилось ужас­но. 

Хар­ли быс­тро бе­га­ет. Мо­жет, имен­но из-за ат­ле­тичес­ко­го те­лос­ло­жения Джо­кер и выб­рал её? Ду­рац­кая мысль, не к мес­ту. Вспо­мина­ет Шей­лу, всхли­пыва­ет. К чер­ту, нель­зя рас­ки­сать.

Хар­ли не дол­го ду­ма­ет, преж­де чем от­пра­вить­ся по ад­ре­су, ко­торый дал ей Джо­кер. Он мо­жет быть жес­то­ким, он мо­жет зас­тре­лить в упор ко­го угод­но, да­же свою мать, но Хар­ли не уве­рена, что пос­ле все­го смо­жет не вы­пол­нить пря­мой при­каз. Все ещё бо­ит­ся его, как ог­ня, все ещё до­веря­ет ему свою жизнь.

Про­бира­ет­ся тру­щоба­ми и тем­ны­ми пе­ре­ул­ка­ми, по­пада­ет к но­чи по нуж­но­му ад­ре­су. Ози­ра­ет­ся по сто­ронам, сту­чит в дверь, дол­бится дро­жащи­ми ку­лач­ка­ми. Чувс­тву­ет се­бя ма­лень­кой де­воч­кой, по­пав­шей в очень и очень пло­хую ис­то­рию. Поч­ти что пла­чет, не мо­жет соб­рать­ся.

- Кто там? - слы­шит ста­риков­ский го­лос за дверью, глу­хой и ус­та­лый, го­лос че­лове­ка, пе­режив­ше­го слиш­ком мно­го.

- Ме­ня пос­лал Джек Напье, - с тру­дом вы­гова­рива­ет Хар­ли. 

За дверью лишь ти­шина. Гул­кая. Мер­твая. Та­кая ти­шина, что не вздох­нуть, и Хар­ли за­дер­жи­ва­ет ды­хание. 

За­мок щел­ка­ет. Дверь от­кры­ва­ет­ся. Пе­ред ней ста­рик, се­дой и сгор­блен­ный, крюч­ко­ватый нос, су­хие ру­ки. Сле­пые, за­тяну­тые бе­лой плен­кой гла­за.

- За­ходи, де­воч­ка, - хрип­ло со­об­ща­ет он, про­пус­кая Хар­ли в дом. Зак­ры­ва­ет на за­сов, стар­чески жу­ет гу­бы, шмы­га­ет но­сом. На­конец, ус­ме­ха­ет­ся, смот­рит ку­да-то вдаль, за грань этой ре­аль­нос­ти. 

Ко­выля­ет по ко­ридо­ру, прих­ра­мывая, су­тулясь, тя­жело ды­шит. Ос­та­нав­ли­ва­ет­ся, ок­ли­ка­ет, улы­ба­ет­ся. Хар­ли по­вора­чива­ет­ся к не­му, смот­рит в его сле­пые пус­тые гла­за.

- Те­бе по­вез­ло, де­воч­ка, - го­ворит, - Джек пря­чет у ме­ня лишь са­мое цен­ное. 

Хар­ли пла­чет и не мо­жет ос­та­новить­ся. Всхли­пыва­ет, шмы­га­ет но­сом. И ей не­важ­но, кто этот ста­рик, и от­ку­да он зна­ет Джо­кера. 

Его зо­вут Джек. Джек Напье. Те­перь они зна­комы.