45. Two of a kind.

Отряд самоубийц

Джен впер­вые ви­дит Джо­кера и Хар­ли Квинн на ве­черин­ке. Не сов­сем. При­вык­ла к ста­рой жиз­ни. В ко­торой офис­ные маль­чи­ки и де­воч­ки со­бира­ют­ся про­пус­тить по ста­кан­чи­ку пос­ле вы­иг­рышно­го де­ла, вы­лакать це­лую бу­тыл­ку го­рячи­тель­но­го, ес­ли про­иг­ра­ли.

В ми­ре, в ко­тором жи­вет Хар­ви, все по-дру­гому. И на­до при­выкать. Дже­нис спра­вит­ся - слиш­ком хо­чет­ся ей быть ря­дом с ним, его нор­маль­ной по­лови­ной, да и бе­зум­ной то­же. Влю­билась в Хар­ви Ден­та. Пом­нит его из юнос­ти. Сту­дент юри­дичес­ко­го фа­куль­те­та был хо­рош со­бой, ло­щен и выш­ко­лен. Ок­ружной про­курор Го­тэма был спра­вед­лив и доб­лестен. Как в та­кого не влю­бить­ся? Че­го-то ему все же не хва­тало. Воз­можно, кри­вой ли­нии по­перек ли­ца, изъ­еден­но­го кис­ло­той сплош­но­го шра­ма. Ког­да про­каза по­рази­ла его, он пе­рес­тал быть иде­аль­ным, но не для Дже­нис. Она зна­ла, что свя­жет с ним свою жизнь нав­сегда, ка­кой бы сто­роной мо­нета не лег­ла.

Джен зна­ет, что их лю­бовь не иде­аль­на, но все же это лю­бовь. Они под­хо­дят друг дру­гу, как по­ловин­ки той са­мой оп­лавлен­ной мо­неты - од­на нор­маль­ная и ров­ная, блес­тя­щая в сол­нечном све­те, дру­гая - вся кри­вая и ис­ко­режен­ная, в сле­дах ржав­чи­ны. Тем не ме­нее, они спа­яны вмес­те, со­еди­нены, они - по­лови­ны то­го це­лого, ко­торое не раз­де­лить. И она счас­тли­ва. Ра­да жу­рить его за не­ос­то­рож­ность, за кровь на свет­лых пер­чатках, ко­торую не от­сти­рать, не вы­вес­ти, ра­да смот­реть, как он не­оп­ре­делен­но по­жима­ет пле­чами на её се­това­ние, как снис­хо­дитель­но улы­ба­ет­ся сво­им ра­зор­ванным кис­лотным ртом. Что-то спо­кой­ное и да­же до­маш­нее есть в их от­но­шении друг к дру­гу. Джен наз­ва­ла бы это до­мом, ес­ли бы толь­ко ос­ме­лилась. Но ей страш­но. Она все ещё не мо­жет по­верить, что вот этот муж­чи­на - не­ров­ная смесь чер­но­го и бе­лого, глад­ко­го и в рыт­ви­нах, жиз­ни пыш­ной и смер­ти с гниль­цой - при­над­ле­жит ей, что он её выб­рал. Не мыть­ем, так ка­тань­ем. Что же.

Джен так при­вык­ла к вот та­кому Хар­ви - са­мо­уве­рен­но­му, спо­кой­но­му и ров­но­му, так при­вык­ла к то­му, что он - тот са­мый ры­царь в си­яющих дос­пе­хах да­же в эпи­цен­тре ганг­стер­ских раз­бо­рок, сты­чек с Бэт­ме­ном и неп­рекра­ща­ющей­ся дра­ки за сер­дце и киш­ки Го­тэма, что Хар­ли и Джо­кер вы­водят её из рав­но­весия. Они не та­кие, ка­кими она ожи­дала их уви­деть. А встре­тить­ся хо­телось. Это ведь слов­но уви­деть лю­бимую рок-груп­пу. Встре­тить­ся со зна­мени­тыми Джо­кером и Хар­ли Квинн. На­вер­ное, Джен нем­но­жеч­ко фа­нате­ла от них. Ког­да она ещё жи­ла в нор­маль­ном ми­ре, не двой­ной жизнью, без сме­щен­ной из­ви­лины в че­реп­ной ко­робоч­ке, - а бы­ло ли та­кое во­об­ще, - она меч­та­ла, что ког­да-ни­будь бу­дет за­щищать Джо­кера в су­де. И, ко­неч­но же, по­бедит.

На де­ле все ока­зыва­ет­ся сов­сем не так, как и в меч­тах. По су­ти, с Хар­ви бы­ло так же. Фан­та­зии слиш­ком от­ли­ча­ют­ся от ре­аль­нос­ти. Они при­ходят на зло­дей­ский слет вмес­те. Хар­ви и Джен. Хар­ли и Джо­кер. Он - вы­сокий и су­хопа­рый, в нем нет ни­чего кра­сиво­го или прив­ле­катель­но­го. Он - ко­мок нер­вов и не­рас­тра­чен­ной жес­то­кос­ти - гла­за на­выка­те, зу­бы жел­тые про­курен­ные, гу­бы пок­ры­ты ужас­ны­ми пу­зыря­ми, слов­но он по­бывал в по­жаре, ко­жа на­тяну­лась, по­лопа­лась, по­роди­ла ужас­ные шра­мы. Хо­чет­ся опус­тить взгляд, стыд­но от­че­го-то. Но Джен про­дол­жа­ет смот­реть, пя­лить­ся, не мо­жет удер­жать­ся. Фир­менный знак - си­рене­вый тренч, ко­жаные пер­чатки. За ру­ку прих­ва­тыва­ет свою па­ру. Хар­ли Квинн - ху­дая и тще­душ­ная, с птичь­ими нож­ка­ми и ос­тры­ми ску­лами. По­хожа на де­воч­ку-школь­ни­цу, два хвос­ти­ка над­рывно хо­дят взад-впе­ред. Крас­ное и си­нее на кон­чи­ках. Шап­ка кло­уна, бу­бен­цов не хва­та­ет. Гу­бы крас­ные, щед­ро на­мазан­ные, улыб­ка глу­пая, бе­лозу­бая. Са­ма на­ив­ность, са­ма прос­то­та. Они по­хожи на прин­цессу и дра­кона из очень пло­хой сказ­ки, пор­но-ис­то­рии, ко­торую на ночь де­тям не рас­ска­жут.

Хар­ви от­сы­ла­ет Джен к жен­щи­нам. Это та­кая иг­ра. Се­рые Вол­ки ска­лят зу­бы, рвут друг дру­гу глот­ки, а Крас­ные Ша­поч­ки сплет­ни­ча­ют о том, кто луч­ше всех уме­ет печь пи­рож­ки. Джен идет с не­охо­той. Но идет, под­чи­ня­ет­ся. В ми­ре Хар­ви не­воз­можно по-дру­гому. В ми­ре Хар­ви но­вый зло­дей ве­ша­ет по­лицей­ских по праз­дни­кам. Ей и не хо­чет­ся го­ворить вот о та­ком.

С удив­ле­ни­ем Джен от­ме­ча­ет, что Джо­кер дер­жит Хар­ли под­ле се­бя очень креп­ко, впи­ва­ет­ся паль­ца­ми в хруп­кое за­пястье, шеп­чет что-то на ухо. Хар­ли толь­ко ух­мы­ля­ет­ся. Сме­ет­ся, зас­тавля­ет его от­пустить. Он скре­жещет зу­бами, но под­чи­ня­ет­ся. Она идет, вих­ляя бед­ра­ми. Он при­щел­ки­ва­ет язы­ком, хло­па­ет Хар­ви по пле­чу.

Ког­да Хар­ли Квинн про­ходит ми­мо Дже­нис, она за­мед­ля­ет­ся, улы­ба­ет­ся сво­ей фир­менной ши­рокой улыб­кой и го­ворит:

- При­вет, я - Хар­ли. Пош­ли ве­селить­ся! - она хва­та­ет Джен за ру­ку так, слов­но они ста­рые под­ру­ги, и утя­гива­ет за со­бой. Джен по­кор­но пле­тет­ся за но­вой зна­комой, смот­рит на её ру­ки - все в по­теках си­него и фи­оле­тово­го, все в сса­динах и кро­вопод­те­ках. Дже­нис сгла­тыва­ет ко­мок в гор­ле. На­вер­ное, боль­ше все­го она бо­ит­ся вот та­кого.

Хар­ви - джентль­мен. Ни­ког­да и паль­цем её не тро­гал. Дже­нис хо­чет­ся ве­рить, что он не та­кой, как дру­гие. Хоть и бан­дит, но чес­тный. Нет в нем жес­то­кос­ти и бе­зумия, при­сущих го­род­ским зло­де­ям. Есть в нем честь, дос­то­инс­тво, есть в нем то, что зас­тавля­ет по­чувс­тво­вать се­бя ле­ди. Рань­ше Хар­ви на­зыва­ли бе­лым ры­царем Го­тэма. Бы­ло за что. Да и сей­час, на­вер­ное, есть. Да­же сде­лав вы­бор в поль­зу ть­мы, Хар­ви Дент не пе­рес­тал ос­та­вать­ся со­бой, пусть и с тре­щиной по­сере­дине гор­ла.

Дже­нис не уве­рена, что Джо­кер во­об­ще че­ловек. Нас­лы­шана, на­чита­лась нек­ро­логов. Уви­дела, на­вер­ное, сра­зу по­вери­ла сво­им гла­зам. Есть в нем что-то очень и очень пло­хое, все­ля­ющее ужас, страх ни с чем кон­крет­но не свя­зан­ный. У не­го нет вну­шитель­ных га­бари­тов, он не об­ве­шан ору­жи­ем, не бра­виру­ет сво­ей му­жес­твен­ностью и кру­тостью, как все, кто её ок­ру­жа­ют сей­час, но Дже­нис ко­жей чувс­тву­ет, что он ис­то­ча­ет опас­ность. Для всех. По­тому что на сво­их и чу­жих Джо­кер лю­дей не раз­де­ля­ет. И си­няки на за­пясть­ях Хар­ли Квинн - луч­шее то­му под­твержде­ние. Жес­то­кий, ци­нич­ный уб­лю­док. Чу­дови­ще.

- Как ты поз­на­коми­лась с Ден­том? - тем вре­менем спра­шива­ет Хар­ли. - Ка­жет­ся, Дву­ликий был же­нат, - про­дол­жа­ет раз­мышлять она, по­тяги­вая кис­лое крас­ное ви­но.

Джен хму­рит­ся, за лоб­ной до­лей рож­да­ет­ся уси­лива­юща­яся с каж­дой се­кун­дой миг­рень. Она не­нави­дит две ве­щи - ког­да Хар­ви на­зыва­ют Дву­ликим, и ког­да вспо­мина­ют о Гил­де Дент. Хар­ли умуд­ри­лась по­пасть по двум боль­ным мес­там од­новре­мен­но. Мет­кая су­ка.

- В уни­вер­си­тете, - от­ве­ча­ет Джен, елей­но улы­ба­ет­ся, бь­ет точ­но в цель, - а вы с Джо­кером?

Но Хар­ли лишь ши­роко и от­кры­то улы­ба­ет­ся. Воп­рос без под­во­ха. Для неё, во вся­ком слу­чае.

- В Ар­кха­ме, ко­неч­но, - го­ворит. - Все зна­ют эту ис­то­рию. Ле­чила я его, а вы­лечил он ме­ня. - Дже­нис сно­ва мор­щится, гля­дит на за­пястья Хар­ли, рас­смат­ри­ва­ет её вни­матель­но, с ног до го­ловы. Хо­рошень­кая бы­ла бы, ес­ли бы не си­няки, не дрян­ной ма­ки­яж и де­шевые шмот­ки. Кра­сивая да­же. Толь­ко вся кра­сота вы­чер­па­на из неё, вы­тяну­та, ук­ра­дена. Вся жизнь вы­соса­на вмес­те со сле­зами и ра­зумом. На­вер­ное, луч­шая под­ружка для сво­его Дра­кулы.

Дже­нис чувс­тву­ет се­бя от­вра­титель­но, за­пива­ет ва­ли­ум ви­ном. Так луч­ше. И де­ло не в том, что Хар­ли на­жала на жи­вое, де­ло в том, что жал­ко на неё смот­реть, боль­но как-то, не­уют­но. Ря­дом с ней ка­жет­ся, что у Дже­нис ши­кар­ная жизнь, и пле­вать да­же на Гил­ду. Не ве­рит­ся ря­дом с ней, что зна­мени­тая Хар­ли Квинн вот та­кая - за­битая поч­ти что до смер­ти, выт­ра­хан­ная, ус­та­лая пус­тая обо­лоч­ка. Не хо­чет­ся ве­рить, что это все с ней сде­лал один-единс­твен­ный че­ловек. Джо­кер.

Сим­па­тия - ду­рац­кая вещь, и к чер­ту учас­тие вмес­те с ней. Но ког­да ве­чер за­кан­чи­ва­ет­ся, а Хар­ви вновь зо­вет Джен под свое кры­ло, она зна­ет, что за­хочет уви­деть Хар­ли Квинн ещё раз. Не ра­ди её бур­ля­щей энер­гии, ее от­кры­той и ши­рокой ух­мылки, нет, ра­ди то­го, что­бы удос­то­верить­ся, что с ней все в по­ряд­ке.

Дже­нис смот­рит из-под опу­щен­ных рес­ниц на Джо­кера. Сто­ит особ­ня­ком, ку­рит си­гаре­ту, смот­рит на ча­сы с раз­би­тым ци­фер­бла­том. Весь нер­вный, дер­ганный, ка­дык хо­дит вверх-вниз. Нет ни­чего ста­биль­но­го в нем и спо­кой­но­го, толь­ко пос­то­ян­ная те­кучесть, сме­на од­но­го сос­то­яния дру­гим, нер­ви­чес­кая ис­те­рика.

- Хар­ли! - зо­вет он. - Ты­ков­ка, мы ухо­дим! - но ни­чего неж­но­го в его го­лосе нет, толь­ко при­каз, ко­торый нель­зя на­рушить, клич­ка, ко­торую вык­ри­кива­ет хо­зя­ин.

Хар­ли поч­ти сра­зу ока­зыва­ет­ся ря­дом с ним, ль­нет, слов­но шав­ка, улы­ба­ет­ся, трет­ся ще­кой о его пле­чо. Он ни­чего не го­ворит. Жу­ет гу­бы, ска­лит­ся в от­вет, хва­та­ет за ру­ку и, слов­но на по­вод­ке, тя­нет прочь.

Вре­мя идет. Но Дже­нис не мо­жет за­быть о том, ка­кие они. Джо­кер и Хар­ли. Са­ма не зна­ет, по­чему. Не мо­жет за­быть её взгляд - на­пол­ненный пре­дан­ностью, ще­нячь­ей лю­бовью, на­пол­ненный чем-то очень по­хожим на дей­стви­тель­но боль­шое чувс­тво. Джен не мо­жет за­быть его скри­пучий го­лос, его све­ден­ные су­доро­гой пле­чи и кро­вавую, рва­ную ух­мылку. Те­перь она уве­рена, кто имен­но в их ле­су са­мый боль­шой волк. И за Хар­ли от­че­го-то жут­ко. В жи­воте неп­ри­ят­ное чувс­тво.

А Ви­сели­ца ве­селит­ся. Хэн­гмен. Тот, о ком Хар­ви не лю­бит го­ворить. Бе­сит­ся, ска­лит­ся, сжи­ма­ет ку­лаки. Нас­тро­ение пор­тится. Не до Дже­нис ему. По­тому что бли­зит­ся ещё один праз­дник. Го­ворят, на День Тру­да Ви­сели­ца рас­ста­ра­ет­ся. И это бу­дет фи­наль­ным ак­кордом. Это бу­дет луч­шим за­вер­ше­ни­ем че­реды звер­ских убий­ств.

Дже­нис не мо­жет ждать так дол­го. Хэн­гмен нер­ви­ру­ет её. И де­ло да­же не в жес­то­кой че­реде убий­ств. На­вер­ное. Де­ло в том, что ве­рени­ца смер­тей бро­са­ет тень на каж­до­го из зло­де­ев Го­тэма. В том чис­ле, и на Хар­ви. То­го и гля­ди, заг­ре­бут. И не­понят­но, что луч­ше - пси­хуш­ка или тюрь­ма. И не­понят­но, смо­жет ли Дже­нис жить без не­го. Дол­гое вре­мя мог­ла. Но не те­перь. Ведь те­перь она, на­конец-то, с ним, а он, на­конец-то, с ней. Так прос­то сво­его Дже­нис уже не упус­тит.

И она слу­ша­ет, смот­рит во все гла­за. В за­ле су­да мно­гие бы­ва­ют - зло­деи и убий­цы, доб­лес­тные по­лицей­ские и да­же ге­рой в бро­не - Бэт­мен, их единс­твен­ная на­деж­да. Ког­да так го­ворят, Дже­нис ста­ра­ет­ся скрыть гри­мас­ку раз­дра­жения. Не лю­била ни­ког­да весь этот па­фос. Ни­ког­да не по­верит, что Хар­ви ког­да-то был дру­гом это­му су­мас­шедше­му в мас­ке.

Ви­сели­ца по­яв­ля­ет­ся пря­мо в су­де. Нет, не в за­ле за­седа­ния, ко­неч­но. Нет. В лиф­те. Ве­ша­ет на тон­ком брюч­ном рем­не ещё од­но­го по­лицей­ско­го. Тру­дит­ся в День Тру­да. Дже­нис на­пуга­на до смер­ти. Дже­нис ра­да до оду­ри. Это ведь ма­лень­кая пе­редыш­ка. Это ведь спа­сение для её Хар­ви. Не он. Да­же Гор­дон не мо­жет не по­верить.

Джен си­дит в опус­тевшем за­ле. Судья скры­лась в со­веща­тель­ной ком­на­те. Сквозь щель про­бива­ет­ся яр­кий свет. Джен хо­чет­ся ку­рить, но она дер­жится. Она нас­то­ящий про­фес­си­онал. Она на сто­роне доб­ра. Так ей ка­жет­ся. А Гор­дон го­ворит мно­го. Они с судь­ей кри­чат и ру­га­ют­ся. Они с судь­ей на­зыва­ют име­на. И од­но из них очень нуж­но Дже­нис. Те­перь Хар­ви бу­дет в бе­зопас­ности. Она ведь всег­да зна­ла, что при­годит­ся ему не толь­ко как жен­щи­на. Как пар­тнер. Улы­ба­ет­ся, гор­дится со­бой. Не вре­мя для са­молю­бова­ния.

- Мой кли­ент сво­боден? С не­го сня­ты все об­ви­нения? - спра­шива­ет Дже­нис, пос­ту­кивая туф­лей по по­лу. Са­модо­воль­ство ведь пло­хое ка­чес­тво, но все же. Она не мо­жет удер­жать­ся от скаб­резной улы­боч­ки. Мо­жет быть, она все-та­ки на сто­роне зла.

- Дент сво­боден, - вып­ле­выва­ет Гор­дон, за­совы­ва­ет ру­ки в кар­ма­ны, пя­лит­ся на си­яющую Пор­тер. Неп­ри­ят­ный взгляд, по­доз­ри­тель­ный, но Дже­нис пле­вать. Ей хо­чет­ся пус­тить­ся в пляс. Она вы­иг­ра­ла это де­ло. И все бла­года­ря нас­то­яще­му Хэн­гме­ну. Ну, прав­да, не мог же Хар­ви быть Ви­сели­цей? Глу­пость ка­кая.

Дже­нис спе­шит. Цо­ка­ет каб­лучка­ми, бе­жит, ок­ры­лен­ная. Джо­кер по­яв­ля­ет­ся вне­зап­но. Под­став­ля­ет под­ножку, бь­ет в сол­нечное спле­тение. Дже­нис прок­ли­на­ет его. Но удер­жать­ся на по­вер­хнос­ти не мо­жет. Па­да­ет, раз­би­ва­ет ко­лени. Пла­чет то ли от бо­ли, то ли от оби­ды. Тем­но­та ле­чит её ра­ны. Неп­ре­мен­но. А Джо­кер хо­хочет, из­де­ва­ет­ся.

Дже­нис при­ходит в се­бя не сра­зу. Его хо­лод­ные паль­цы на её пле­чах. Ру­ки за­лом­ле­ны на­зад, скру­чены лип­кой лен­той. За­пястья сад­нят, по­калы­ва­ют. Го­лова бо­лит, го­лова прос­то рас­ка­лыва­ет­ся. Дже­нис всхли­пыва­ет, взды­ха­ет, пы­та­ет­ся про­мор­гать­ся. Вы­ходит пло­хо. Что-то с ней не так. Воз­можно, сот­ря­сение. Она не зна­ет, хо­чет прос­то, что­бы Джо­кер от­пустил её. Слиш­ком у не­го хо­лод­ные паль­цы.

- От­пусти её, - слы­шит го­лос. Но это не Хар­ви. Это сам Джо­кер вы­да­ет. Хрип­ло, свис­тя­ще. Её шею опа­ля­ет го­рячим ды­хани­ем. Во­лос­ки вста­ют на заг­ривке ды­бом, а меж­ду ло­паток упи­ра­ет ду­ло пис­то­лета. А Хар­ви толь­ко сме­ет­ся. Дже­нис не ви­дит его, толь­ко слы­шит. Не по­нима­ет, что про­ис­хо­дит. Кто-то ти­хонь­ко ску­лит.

Джо­кер ры­чит зло и бе­зыс­ходно. Раз­во­рачи­ва­ет Дже­нис ли­цом к Хар­ви, тря­сет её за пле­чи и сме­ет­ся, ши­пит, зах­ле­быва­ет­ся хо­хотом.

- Смот­ри на сво­его бе­лого ры­царя, суч­ка, смот­ри. Не на­до ему быть Хэн­гмэ­ном, что­бы быть мразью! - его паль­цы впи­ва­ют­ся до си­няков в клю­чицу Дже­нис, но ей все рав­но. Она гля­дит на Хар­ви и не уз­на­ет его. Дву­ликий, не наз­вать Ден­том, дер­жит в ру­ках Хар­ли Квинн, вык­ру­чива­ет ей ру­ки, тис­ка­ет и из­де­ва­ет­ся. Её рот зак­ле­ен скот­чем, ма­ки­яж раз­ма­зал­ся - чер­ные по­теки, а ру­ки за­кова­ны в на­руч­ни­ки. Она - плен­ни­ца. И Дже­нис, чес­тное сло­во, не хо­чет знать, кто на­чал эту иг­ру. Джо­кер. Дву­ликий. Раз­ни­цы нет. Она прос­то ока­залась не на той сто­роне.

Хар­ви рас­пе­чаты­ва­ет Квинн рот, гру­бо сры­ва­ет скотч, от­че­го она вскри­кива­ет, об­ли­зыва­ет пе­ресох­шие сад­ня­щие гу­бы. Джо­кер за спи­ной Дже­нис дер­га­ет­ся, слов­но кто-то вы­бил поч­ву из-под ног, но сто­ит, хо­рохо­рит­ся.

Хар­ли хо­чет что-то ска­зать, от­кры­ва­ет рот, но тут же за­мол­ка­ет. Прос­то смот­рит на Джо­кера, а у са­мой гла­за на мок­ром мес­те. Дже­нис не ви­дит ли­ца Джея, но от­че­го-то ей и не на­до. А тот тыч­ком в спи­ну под­талки­ва­ет её впе­ред, к лю­бимо­му.

- Хар­ви, - го­ворит Джен ти­хо. Смот­рит на его ров­ное, спо­кой­ное ли­цо. Не от­пустит ведь Квинн, да­же ес­ли она поп­ро­сит. По­тому что ему нет де­ла. Все это спо­кой­ствие, снис­хо­дитель­ные улыб­ки, и да­же неж­ность, и да­же по­целуй в ви­сок. Все это вранье бы­ло. И не по­тому что он не­нор­маль­ный, а она слиш­ком пре­дан­ная. Все по­тому что она ему не нуж­на. Бы­ла до оп­ре­делен­но­го мо­мен­та. А сей­час пе­рес­та­ла. И не­важ­но ум­рет она сей­час от но­жа Джо­кера, вый­дет ли жи­вой за дверь. Меж­ду ни­ми вне­зап­но ни­чего не ос­та­лось. То есть и не бы­ло. Сог­ла­силась бы да­же на си­няки, лишь бы хоть чем-то скле­ить тре­щины.

- Я люб­лю те­бя, - го­ворит Дже­нис, хоть это­го и не тре­бу­ет­ся. Смот­рит не на Хар­ви, а на Хар­ли. Прос­то хо­чет за­пом­нить вот этот взгляд. Весь о люб­ви, без те­ни стра­ха. Не обо­рачи­ва­ет­ся на Джо­кера, и так все зна­ет, де­ла­ет шаг впе­ред. Все рав­но к Хар­ви. Дру­гой до­роги нет.

- Я же­натый че­ловек, Пор­тер, ты за­была, - го­ворит Дву­ликий, от­пи­хива­ет от се­бя Хар­ли Квинн, стре­ля­ет толь­ко один раз.

Пу­ля вхо­дит слиш­ком лег­ко. Дже­нис па­да­ет слиш­ком дол­го. По­ка она ещё ды­шит, она наб­лю­да­ет за вы­раже­ни­ем ли­ца Джо­кера - сот­ня эмо­ций за се­кун­ду, по­ка он под­ни­ма­ет Хар­ли, раз­вя­зыва­ет ей ру­ки, треп­лет по во­лосам. Ска­лит­ся, улы­ба­ет­ся, хо­хочет. И Дже­нис улы­ба­ет­ся в пос­ледний раз. Бо­ги то­же уме­ют шу­тить.