44. Skin.

Отряд самоубийц

Хар­ли ждет тер­пе­ливо. Хар­ли кру­тит­ся на шес­те. За­киды­ва­ет длин­ные но­ги все вы­ше и вы­ше. Пе­рево­рачи­ва­ет­ся, спол­за­ет спи­ной по хо­лод­но­му ме­тал­лу. Чувс­тву­ет се­бя по­тас­ку­хой. Чувс­тву­ет се­бя гряз­ной шлю­хой. Не при­выкать, на­вер­ное. Толь­ко Хар­ли от это­го тош­нит. Поль­зу­ет­ся во­дос­той­кой тушью уже поч­ти год. Нель­зя ей рас­ки­сать, нель­зя прев­ра­щать­ся в уны­лую дев­чонку. Нуж­но все де­лать хо­рошо и ка­чес­твен­но, как учи­ли. На­выки гим­нас­тки ей при­годи­лись. Здесь и сей­час.

Чья-то ру­ка от­тя­гива­ет ре­зин­ку, паль­цы при­каса­ют­ся к ко­же, мнут, стис­ки­ва­ют, бу­маж­ки шур­шат. Га­миль­тон и Джек­сон. А вот ес­ли по­везет, то и Грант. Бен­джа­мин Фран­клин дав­нень­ко не по­яв­лялся. Все ещё пом­нят, пас­ку­ды, ко­му она при­над­ле­жала. При­над­ле­жит, точ­нее. Так мно­го вре­мени прош­ло, что ста­ло за­бывать­ся. Те­перь она прос­то дев­ка. Дев­ка на шес­те. Кру­тит­ся, вер­тится, раз­дви­га­ет но­ги. На­хера? Спро­сите. Без ва­ри­ан­тов. От­ве­тит Хар­ли.

Ког­да Джея взя­ли, поч­ти пол­то­ра го­да на­зад, бро­сили в Ар­кхам, свя­зали креп­ко-нак­репко, её жизнь раз­ру­шилась, как кар­точный до­мик. Ни­ког­да не ду­мала, что бу­дет за­висеть от муж­чи­ны так силь­но. Ока­залось то же са­мое, что и жить в при­горо­де. Ког­да у те­бя бе­лый шта­кет­ник, па­роч­ка де­тей и са­хар­но-ка­рамель­ное «при­вет, до­рогой». 

Ког­да Джея заб­ра­ли в пси­хуш­ку, она не смог­ла удер­жать­ся на пла­ву. Раз­во­рова­ли нас­ле­дие, вы­тащи­ли ду­шу, вык­ру­тили киш­ки. Ей бы пла­кать, слов­но прин­цессе на го­роши­не, ей бы пой­ти за ним. Но она ос­та­лась на сво­боде. На этот раз он поп­ро­сил. Ска­зал не лить сле­зы, ждать вер­но и пре­дан­но. Жда­ла, ко­неч­но. Тра­тила наг­раблен­ное. Мон­ти заб­рал все. Поб­ря­куш­ки, хрус­тя­щие бан­кно­ты. Не ос­та­вил ни­чего. И чес­ти де­вичь­ей Хар­ли то­же не ос­та­вил. И де­ло не в сек­се, он ни­чего не сто­ит, де­ло в её мес­те. По­теря­ла. Ста­ла вдо­вой при жи­вом му­жень­ке. 

Мон­ти го­ворил-при­гова­ривал, что все это вре­мен­но, что все бу­дет как на­до, как толь­ко Джо­кер вер­нется. На дно им за­лечь на­до, схо­ронить­ся да спря­тать­ся, по­ка не уля­гут­ся страс­ти по Джею, по­ка он не прев­ра­тит­ся в вос­по­мина­ние. Бэт­мен, гля­дишь, и за­будет, кто сто­ял в аван­гарде ар­мии бе­зум­но­го кло­уна, кто ис­полнял его при­казы, це­ловал в крас­ные рва­ные гу­бы. И Хар­ли сог­ла­силась. Не­хотя, без ра­дос­ти, ши­пя и упи­ра­ясь. Как кош­ка на рас­ка­лен­ной кры­ше. Толь­ко у Мон­ти тя­желая ру­ка, цеп­кие паль­цы. Не упус­кал ни ми­нуты, прев­ра­тил­ся в бос­са. Де­лал все так, как на­учи­ли. Го­нял шпа­ну, пу­гал обы­вате­лей. Шпы­нял Хар­ли, как со­бачон­ку. Уче­ник не прев­зо­шел учи­теля, но бы­ло в нем что-то уди­витель­но близ­кое сен­сею, хоть и бо­лее че­ловеч­ное. Хар­ли не влек­ло это, нет, Хар­ли это бы­ло от­вра­титель­но. Но ей ни­чего ведь не ос­та­валось. Пре­дате­ли по­тяну­лись за но­вым бос­сом, упа­ли ему в но­жень­ки, об­ли­зали пят­ки. Ни­кого не ос­та­лось ря­дом с Хар­ли. И она сда­лась, под­чи­нилась, как толь­ко и уме­ла. Па­даль все-та­ки, не зря Джей го­ворил.

И вот она кру­тит­ся на шес­те, ви­ля­ет бед­ра­ми, прев­ра­тилась в не­весть что. Да и Мон­ти то­же. Боль­шая шиш­ка, та­ким не от­ка­зыва­ют. Ина­че мож­но и го­ловы не сно­сить. А Хар­ли не мо­жет се­бе та­кого поз­во­лить. Ей го­лова нуж­на — что­бы гу­бы кра­сить, что­бы це­ловать в гу­бы Джо­кера. Ког­да он вер­нется. Ког­да он сно­ва бу­дет с ней.

Хар­ли за­дум­чи­во рас­кру­чива­ет­ся, опус­ка­ет ру­ки. Она пред­став­ля­ет се­бя ба­лери­ной — чис­той та­кой, кра­сивой, ле­бедем бе­лым, пу­шис­тым. Смот­рит на мир на­обо­рот, из угол­ка гла­за тя­нет­ся сле­за. Её мир был по­лон сме­ха, по­ка она бы­ла с Дже­ем, её мир прев­ра­тил­ся в убо­гое тем­ное мес­то, ког­да он ушел. И де­ло не в день­гах, де­ло не в ру­бино­вых брыз­гах слад­кой кро­ви, де­ло не в сплош­ном ве­селье. Де­ло толь­ко в нем. Всег­да толь­ко в нем. И от­части в ней. Хар­ли ве­рит в нас­то­ящую лю­бовь.

Прик­ры­ва­ет ве­ки. Меч­та­ет на­яву. Об их ло­гове, о Ба­де и Лу, о рас­сохших­ся дос­ках сту­пенек, вед­ших в их спаль­ню. Обо всем на све­те, что свя­зыва­ло её с Дже­ем.

- До­рогая, я до­ма! - слы­шит хрип­лый, нас­мешли­вый го­лос. Рас­па­хива­ет гла­за. Сле­зы брыз­жут, не мо­жет удер­жать­ся, ко­лени сво­дит су­доро­гой, а гу­бы дро­жат, улы­ба­ют­ся, дро­жат ещё силь­нее.

- Джей! - ис­те­рич­но кри­чит Хар­ли, сос­ка­кива­ет не­ук­лю­же с шес­та, чуть не ло­мая но­ги, бе­жит к не­му в од­ном ис­поднем. И это так глу­по, так по-кло­ун­ски, так нес­вой­ствен­но им. Слов­но они в глу­пом филь­ме, где сол­нце све­тит яр­ко, где ше­лес­тит ве­тер в тра­ве. И это так слез­ли­во, ро­ман­тично, под­рос­тко­во. Все вмес­те. Но Хар­ли чувс­тву­ет се­бя счас­тли­вой. Лишь бы не от­тол­кнул, не раз­вернул, не на­давал по­щечин. Она хо­чет лишь ми­нут­ку — об­нять его, рас­це­ловать его гу­бы все в тре­щинах и шра­мах. Сно­ва по­быть со­бой. А пос­ле — пос­ле пусть мир про­валит­ся в ад.

Джо­кер при­нима­ет её в объ­ятья. И так стран­но, так сла­дос­тно ощу­щать его пер­чатки на сво­ей об­на­жен­ной ко­же. Он под­хва­тыва­ет её в свои ру­ки, по­тому что её ко­лени под­ка­шива­ют­ся, не дер­жат. Она за­рыва­ет­ся ли­цом в его тренч, не пла­чет, пря­чет вы­раже­ние ли­ца. И это единс­твен­ная воль­ность, ко­торую он ей поз­во­ля­ет. Отс­тра­ня­ет от се­бя че­рез се­кун­ду, ог­ля­дыва­ет со всех сто­рон её бе­лое, слиш­ком ху­дое те­ло, кри­вит бро­ви, со­шед­ши­еся на пе­рено­сице, под­жи­ма­ет гу­бы, не мо­гущие из­ба­вить­ся от веч­ной ух­мылки. Ни­чего не го­ворит. Нель­зя. С ним Крок и Джон­ни Фрост. Сто­ят по­одаль, мнут­ся. Не по се­бе им смот­реть, как Джо­кер тис­ка­ет­ся со сво­ей бла­говер­ной. Все ведь зна­ют, что она де­лала, по­ка Джея не бы­ло, по­ка он си­дел на на­рах, чис­тил за­вих­ре­ния в моз­гах.

Но Хар­ли не страш­но. Пусть бу­шу­ет, ес­ли ему за­хочет­ся. Она пос­ту­пила, как и дол­жна бы­ла. Дер­жа­лась изо всех сил, ца­рапа­лась ког­тя­ми, рва­ла мя­со зу­бами. Жда­ла дол­го, лишь бы дож­дать­ся. Вы­жива­ла, лишь бы жить. Все для не­го, че­го уж там.

Мон­ти под­плы­ва­ет вне­зап­но. Ру­баш­ка ло­па­ет­ся на его гру­ди, перс­тни стис­ки­ва­ют тол­стые паль­цы. Зо­лото, поб­ря­куш­ки, -все­го на нем до­воль­но. Ра­зодет, слов­но шлю­ха. 

- Джо­кер, ста­рый друг, - его жир­ные гу­бы рас­плы­ва­ют­ся в улыб­ке. Хар­ли ждет ре­ак­ции Джея, что он ма­ни­акаль­но рас­сме­ет­ся, вы­шибет наг­ле­цу моз­ги, ей-ей. Но Джо­кер не так пред­ска­зу­ем. Он всег­да умел удив­лять, её пи­рожо­чек. 

Джей ух­мы­ля­ет­ся, про­тяги­ва­ет ру­ку. И Мон­ти по­да­ет свою. Хар­ли ждет под­во­ха, но его не про­ис­хо­дит. Они прос­то жмут ла­дони. Креп­ко, не­дол­го, смот­рят друг дру­гу в гла­за. Мон­ти рас­слаб­ля­ет­ся, - то­же ждал под­во­ха.

- По­тол­ку­ем что ли? - спра­шива­ет Джо­кер. Хар­ли отод­ви­га­ет­ся, да­вая муж­чи­нам до­рогу, но Джей не от­пуска­ет её, кла­дет ру­ку в пер­чатках на пле­чи, силь­но сжи­ма­ет клю­чицу. Ка­жет­ся, ещё се­кун­да, и он рас­кро­шит её кос­ти в пыль. Но Хар­ли не жал­ко. Его тыч­ки, его лас­ки, - все ей при­ят­но. Это дом, это жизнь.

- По­чему бы и нет, - елей­но улы­ба­ет­ся Мон­ти, ко­сит­ся на Хар­ли, но тут же по­нима­ет, что Джо­кер не на­мерен от­пускать де­вицу, а пе­речить ему по­чему-то не хо­чет­ся. 

Они идут в ка­бинет Мон­ти втро­ем. Хар­ли жмет­ся на сту­ле в уг­лу ком­на­ты, с тру­дом зас­тавля­ет се­бя си­деть спо­кой­но. Она чувс­тву­ет, что что-то над­ви­га­ет­ся, да толь­ко не мо­жет по­нять, что имен­но. И от это­го ещё страш­нее. На­вер­ное, она хо­рошо зна­ет Джея. Луч­ше дру­гих, во вся­ком слу­чае. И что-то в нем да­ет ей по­нять, что де­ло швах, что де­ло дрянь, что всем им жи­выми от­сю­да не вый­ти. Всем тро­им. Хар­ли толь­ко на­де­ет­ся, что с Дже­ем все бу­дет в по­ряд­ке, на се­бя ей пле­вать.

Она смот­рит на его ху­дую су­хопа­рую спи­ну, за­тяну­тую в пот­ре­пан­ный тренч. Так дав­но его не ви­дела, так сос­ку­чилась. И ка­кой же он вы­сокий, ка­кой кра­сивый! Крас­ка сош­ла с во­лос, ста­ли пе­пель­но-ру­сыми. Хар­ли зна­ет на­тураль­ный цвет его во­лос, но от это­го все рав­но неп­ри­выч­но. Гу­бы рас­сохлись, прев­ра­тились в ме­сиво шра­мов и тре­щин. Ру­ки заг­ру­бели, ног­ти от­расли, не­ров­ные, крюч­ко­ватые. Он по­хож на ди­кое чу­дови­ще, выб­равше­еся из не­воли. И каж­дый мус­кул нап­ря­жен, скру­чен уз­ла­ми. Ес­ли бы она мог­ла, она бы ис­пра­вила де­ло. По­том, ес­ли он поз­во­лит. Она ра­зом­нет его за­тек­шие мыш­цы, пог­ла­дит по во­лосам, рас­це­лу­ет в ок­ро­вав­ленные гу­бы.

Мон­ти от­кры­ва­ет рот, что­бы что-то ска­зать, улы­ба­ет­ся. Так са­мо­уве­рен­но, гу­бы-слиз­ня­ки, жир­ные, склиз­кие. Хар­ли аж под­ташни­ва­ет. Он не ус­пе­ва­ет ни­чего ска­зать. Джо­кер на­киды­ва­ет­ся на не­го сма­зан­ной тенью. Ярос­тно на­киды­ва­ет­ся, ос­терве­нело. Ва­лит на стол, свя­зыва­ет ру­ки, за­пихи­ва­ет пер­чатки в рот в ка­чес­тве кля­па. Мон­ти так удив­лен, так при­вык к жиз­ни в ро­ли бос­са, - ког­да ни­чего не нуж­но де­лать са­мому, что да­же и не соп­ро­тив­ля­ет­ся. Ва­лит­ся тух­лым ку­лем на стол, по­виз­ги­ва­ет, слов­но по­росе­нок на вер­те­ле. А Джей уже дос­та­ет свой нож.

Хар­ли с при­дыха­ни­ем и ужа­сом наб­лю­да­ет, как Джей сре­за­ет пер­вый слой ко­жи. Это страш­но, это за­вора­жива­ет. Он сни­ма­ет обо­лоч­ку с тух­ля­ка, слов­но упа­ков­ку от до­рого по­дар­ка. Мон­ти виз­жит, над­ры­ва­ет­ся, но Джо­кер ору­ду­ет быс­тро и лов­ко. Так, слов­но чис­тит спе­лый ки­ви, слов­но ва­яет не­кое про­из­ве­дение ис­кусс­тва. Хар­ли так страш­но, что крик зас­ты­ва­ет в гор­ле. Она так дав­но не ви­дела Джея в де­ле, что и за­была, на что он на са­мом де­ле спо­собен. На не­выно­симую жес­то­кость, на не­пот­ребс­тво, на бес­смыс­ленную аг­рессию.

Толь­ко в ду­ше Хар­ли да­же нем­но­жеч­ко ра­да. Ра­да, что это­го пот­но­го жир­но­го коз­ла све­жу­ют у неё на гла­зах. Ей так страш­но и так сла­дос­тно од­новре­мен­но, что она мог­ла бы кон­чить, ес­ли бы бы­ла нас­тро­ена на иг­ри­вый лад. 

От­че­го-то кро­ви нем­но­го. Ког­да Джей по­вора­чива­ет­ся к Хар­ли, его пер­чатки за­пач­ка­ны, на по­лу ва­ля­ют­ся кус­ки че­лове­чес­кой ко­жи. Он смот­рит на неё. Смот­рит дол­го и прис­таль­но. Она вста­ет на нег­ну­щих­ся но­гах. Не зна­ет, что ска­зать и что сде­лать. Вся дро­жит мел­кой дрожью — то ли от хо­лода, на ней ведь до сих пор од­но белье — то ли от ужа­са. Хар­ли слов­но зас­тря­ла в филь­ме ужа­сов, в ка­кой-ни­будь ди­кой ад­ской рез­не, на­еди­не с мань­яком, и не спря­тать­ся, не скрыть­ся. Ей не­куда от не­го бе­жать. Те­перь толь­ко они вдво­ем. 

Джо­кер смот­рит на неё дол­го, так дол­го. Вне­зап­но опус­ка­ет­ся на ко­лени, па­да­ет, ва­лит­ся, слов­но это он убит, он по­ражен в са­мое сер­дце. Об­ни­ма­ет её за по­яс. Креп­ко, склиз­ко от кро­ви и по­та. Хар­ли вы­дыха­ет, страх ис­че­за­ет. Она гла­дит его по слип­шимся су­хим во­лосам, а он це­лу­ет её блед­ную тон­кую ко­жу, каж­дую за­витуш­ку вен, каж­дый ка­пил­лярный цве­ток, все му­раш­ки и все си­няки.