43. Quizzical.

Джо­ан пос­ту­кива­ет ка­ран­да­шом по сто­леш­ни­це. Она смот­рит на Хар­лин и не уз­на­ет. Все та же де­воч­ка — зо­лотис­тые во­лосы, вздер­ну­тый нос, си­ние гла­за с хит­ринкой, зас­тряв­шей меж­ду ра­дуж­кой и зрач­ком. И все же в ней что-то из­ме­нилось — не­уло­вимо, поч­ти не­замет­но, сдви­нулось с мер­твой точ­ки и унес­лось прочь. Ес­ли бы Джо­ан не бы­ла та­кой взве­шен­ной и ра­ци­ональ­ной, она бы ска­зала, что Хар­лин из­лу­ча­ет не­кую ма­гию, злое бе­зумие. Вся в си­няках и сса­динах, но кра­ше, чем рань­ше. 

Джо­ан за­киды­ва­ет но­гу на но­гу. На ней до­рогие туф­ли, ла­ковые, на­чищен­ные. На Хар­лин — тен­ниски, стоп­танные, на ре­зино­вой по­дош­ве, что­бы не нав­ре­дила се­бе или дру­гим. И дру­гим, ско­рее. В Хар­лин ни­ког­да не бы­ло мяг­кости, вся пря­мая, как стру­на, жес­ткая и стре­митель­ная. Сло­ва ед­кие, кол­кие, смеш­ные, ко­неч­но, но все-та­ки боль­ше сар­касти­чес­кие, не­жели шут­ли­вые. Хар­лин всег­да бы­ла та­кой — са­мой пер­вой, яр­кой и ко­лючей. Мо­лодой, на­ив­ной, но ни­ког­да неж­ной и тро­гатель­ной. Ни­ког­да дев­чонкой не бы­ла, всег­да ос­та­валась жен­щи­ной, зме­ей че­шуй­ча­той, прос­чи­тывав­шей все свои дей­ствия на де­сять ша­гов впе­ред. Джо­ан иног­да ей да­же за­видо­вала. Хо­рошо же быть вот та­кой — наг­лой, на­хал­кой та­кой кра­сивой, что все лишь раз­во­дили ру­ками и улы­бались. А она шла по их хруп­ким ше­ям, цо­кала каб­лучка­ми. 

Джо­ан смот­рит на Хар­лин. Обе не про­из­но­сят ни сло­ва, не вы­да­ют вол­не­ния, не при­киды­ва­ют­ся под­ру­гами. Кол­ле­ги ког­да-то, а сей­час по раз­ные сто­роны ре­шет­ки. Мо­жет, Хар­ли с са­мого на­чала бы­ло мес­то в оби­том мяг­ком зас­тенке. Джо­ан тол­ком не зна­ет. Но гла­за у мо­лодо­го док­то­ра бы­ли ль­дис­ты­ми и проз­рачны­ми, как у лай­ки, та­кими че­лове­чес­кие гла­за не бы­ва­ют. Вот, что по­дума­ла Джо­ан Ле­ланд, ког­да впер­вые уви­дела Хар­лин Квин­зелл. Хар­ли, ко­неч­но, ведь её все так на­зыва­ли. Мор­гну­ла, улыб­ну­лась, из фар­фо­ровой ку­кол­ки вновь прев­ра­тилась в жи­вого че­лове­ка. Не­надол­го.

Джо­ан мол­чит, по­тому что она за­дала свой воп­рос. А Хар­ли мол­чит бог зна­ет, по­чему. Мо­жет, прос­то не хо­чет тре­пать­ся. Мо­жет, вы­жида­ет. Мо­жет быть, ни­ког­да и не пла­ниро­вала го­ворить с ней. И эта иг­ра взгля­дов нер­ви­ру­ет. Но се­год­ня Хар­ли не об­ма­нуть Джо­ан. Гла­за вы­да­ют — проз­рачные, го­лубые до не­воз­можнос­ти. Не бы­ва­ет та­ких глаз у жи­вых де­вушек, толь­ко у мер­твя­чек в па­лой лис­тве. За­тяну­ло гла­за бе­лым мер­твым бель­мом, вот и пя­лит­ся в прос­транс­тво, не­от­рывно, не мор­га­ет, не ды­шит, на­вер­ное. 

Джо­ан пер­вая от­во­дит взгляд, смот­рит на свои за­писи. Ма­ни­акаль­но-деп­рессив­ный пси­хоз, аг­рессия, деп­рессия, ши­зоф­ре­ния. Столь­ко ди­аг­но­зов, столь­ко ме­дицин­ских тер­ми­нов, це­ну ко­торым зна­ет как са­ма Джо­ан, так и Хар­ли. И все они бес­по­лез­ны. Все эти зна­ния под­но­гот­ной ни­чего не сто­ят. Джо­ан явс­твен­но по­нима­ет, что ни Хар­лин, ни Хар­ли с ней го­ворить не бу­дут. Не­из­вес­тно, по­чему. Обе­им не ну­жен моз­гоправ. Обе­им ни­чего не нуж­но. Толь­ко Джо­кер. 

Джо­ан взды­ха­ет. До сих пор не зна­ет, как оно так выш­ло. Как ему уда­лось, она в кур­се. По­чему ку­пилась Хар­ли, она не зна­ет. Что зас­та­вило де­воч­ку с ль­дис­ты­ми гла­зами, дет­ским сме­хом, де­воч­ку, ко­торая шла по хруп­ким ше­ям сво­их кол­лег, бро­сить все, пасть в пу­чину бе­зумия толь­ко ра­ди приз­рачной шут­ки? Ра­ди не смеш­но­го пи­ру­эта кло­уна. За­чем ей это бы­ло нуж­но?

Вре­мя те­чет мед­ленно и тя­гуче. Джо­ан сно­ва смот­рит на Хар­ли. Она ведь пси­хи­атр, дол­жна же по­нять, дол­жна ра­зоб­рать­ся, что же пош­ло не так. Не мо­жет. Не хва­та­ет дан­ных. Хар­ли - как паззл. Ку­соч­ки раз­ле­телись, не най­ти, не за­менить. А без этих ку­соч­ков не по­нять, как соб­рать её, как зас­та­вить сно­ва стать той са­мой де­воч­кой с об­ложки, сол­нечной, по-дет­ски ве­селой и ра­дос­тной прос­то так. Мисс Со­вер­шенс­тво.

Их вре­мя за­кан­чи­ва­ет­ся, Джо­ан не в сос­то­янии вы­тянуть из Хар­ли хоть сло­во. Ох­ра­на за­ковы­ва­ет её в на­руч­ни­ки, уво­дит в её ка­меру, оби­тую мяг­ким. А Джо­ан толь­ко и ос­та­ет­ся - смот­реть на два вих­ля­ющих, ска­чущих на ма­куш­ке хвос­ти­ка. Свет­лые пер­гидро­левые куд­ряшки ле­бяжь­им пу­хом об­рамля­ют го­лову Хар­ли, и Джо­ан ка­жет­ся, что она пад­ший ан­гел. Де­воч­ка-кон­фетка, так нек­ста­ти ока­зав­ша­яся не в том мес­те, не в то вре­мя. 

Дни идут. Хар­ли не раз­го­вари­ва­ет. На сес­си­ях Джо­ан прос­то си­дит, смот­рит на неё. Уже не за­да­ет воп­ро­сов. Нет смыс­ла. Хар­ли очень хо­рошо хра­нит свой ма­лень­кий сек­рет. Бес­пре­цеден­тный слу­чай, на нем мож­но за­рабо­тать мил­ли­оны, мож­но на­писать дис­серта­цию, ро­ман в мяг­кой об­ложке. По­думать толь­ко, пси­хи­атр сош­ла с ума. От люб­ви к пси­ху. Горь­кая ис­то­рия со слад­ким на­летом.

Джо­ан пом­нит, что ког­да бу­ря раз­ра­зилась, ког­да Хар­ли вы­тащи­ла Джо­кера из ка­меры, сбе­жала с ним, о них пи­сали все га­зеты. Их на­зыва­ли чуть ли не Ро­мео и Джуль­ет­той. Они бы­ли поп-звез­да­ми, бы­ли са­мой по­пуляр­ной в стра­не па­рой. Мань­яки-убий­цы, влюб­ленные и кро­вавые, кто бы мог по­думать? Что мо­жет быть ро­ман­тичнее? Их бо­ялись, ими вос­хи­щались, о них го­вори­ли с при­дыха­ни­ем. По­нача­лу Джо­ан не ве­рила. Джо­кер мог вы­вер­нуть моз­ги ко­му угод­но, но не Хар­лин. Она бы­ла слиш­ком рас­четли­вой, слиш­ком жес­ткой, слиш­ком Хар­лин. Она не под­хо­дила ему, а он не под­хо­дил ей. Они бы­ли слиш­ком раз­ны­ми, что­бы сой­тись. Она хо­тела сла­вы, бо­гатс­тва. Он ни­чего это­го не же­лал — лишь ха­ос и раз­ру­шение дос­тавля­ли ему удо­воль­ствие. Но он тре­бовал, что­бы она ко­палась в его буй­ной го­лове. 

Джо­ан вы­зыва­ет на сес­сию Джо­кера. Он — не её по­ля яго­да, он — осо­бо опас­ный, он — сплош­ная аг­рессия, кровь и стра­дания. Его со­дер­жат в клет­ке, в оди­ноч­ке, как зверье. И он Джо­ан не по зу­бам. Гу­бы дро­жат, ко­лени све­ло су­доро­гой. Он в её влас­ти, свя­зан­ный, скру­чен­ный сми­ритель­ной ру­баш­кой и кан­да­лами, но она бо­ит­ся его так, слов­но встре­тила его в тем­ном пе­ре­ул­ке при бес­смен­ном но­же и кро­ваво-крас­ной улыб­ке. 

Джо­ан за­да­ет воп­рос. Джо­кер не от­ве­ча­ет. Ух­мы­ля­ет­ся, кри­вит гу­бы. Си­дит на ку­шет­ке, за­кован­ный с ног до го­ловы. Гряз­ные свет­лые во­лосы об­рамля­ют его пле­чи. От­росли, зме­ят­ся по шее и клю­чицам. Грим весь смыт — на неё смот­рят два чер­ных про­вала, а язык мед­ленно и уве­рен­но про­ходит­ся по шра­мам — взад — впе­ред, взад — впе­ред. Веч­ное дви­жение. От­то­чен­ное, до иде­аль­нос­ти страш­ное, не­нор­маль­ное. Джо­кер хмы­ка­ет, раз­ду­ва­ет ноз­дри, но не от­ве­ча­ет на воп­рос. Он ус­ме­ха­ет­ся, хи­хика­ет мер­зко и вы­соко, но ни­чего не го­ворит.

Джо­ан чувс­тву­ет се­бя в изо­ляции. Они оба пре­зира­ют её, оба счи­та­ют не­дос­той­ной, оба не же­ла­ют ска­зать хоть сло­во. Сош­лись хоть в чем-то. Так не­похо­жи и в то же вре­мя так пос­ле­дова­тель­ны в при­нятых ре­шени­ях. Как там го­вори­лось, - муж и же­на — од­на са­тана? И это так чер­тов­ски вер­но в от­но­шении Джо­кера и Хар­ли, что под­жилки тря­сут­ся. 

Его уво­дят, он не соп­ро­тив­ля­ет­ся. Гор­бит спи­ну, бре­дет по ко­ридо­ру, брен­ча це­пями, ус­ме­ха­ет­ся ти­хо и над­трес­ну­то. Ес­ли бы Джо­ан хва­тило сил и наг­лости, она бы плю­нула ему в спи­ну. Хар­ли не бы­ла её под­ру­гой, на са­мом де­ле Джо­ан её не­долюб­ли­вала, но то, что Джо­кер сде­лал с Хар­лин нас­толь­ко бес­че­ловеч­но и чу­довищ­но, что не­нави­деть его прос­то.

Джо­ан не при­вык­ла сда­вать­ся. Не при­вык­ла, и все тут. Слиш­ком дол­го она вы­вора­чива­ла моз­ги при­падоч­ных, слиш­ком хо­рошо у неё это по­луча­лось. Бра­ла и де­лала. Хо­телось им то­го или нет, она уме­ла вык­ру­тить шар­ни­ры пси­хопа­тов. Она ведь ум­ни­ца, она ведь хо­роший спец. Сдю­жит. Спра­вит­ся. И не та­ких раз­де­лыва­ла под орех. Са­ма хо­рохо­рит­ся, храб­рится, слов­но бой­цов­ский пе­тух пе­ред пос­ледней схват­кой. Ес­ли она вскро­ет че­репуш­ки Джо­керу и Хар­ли, то по­бедит все­неп­ре­мен­но. Они ста­нут вен­цом её кол­лекции, сде­ла­ют её не прос­то зна­мени­той, они сде­ла­ют её не­дося­га­емой. И де­ло, по прав­де го­воря, да­же не в этом. Не в сла­ве де­ло. В прин­ци­пе. 

Джо­ан не прак­ти­ку­ет груп­по­вую те­рапию. В Ар­кха­ме это зап­ре­щено. Но для них она де­ла­ет ис­клю­чение. Джо­кера при­водят пер­вым. Са­жа­ют на ку­шет­ку. Ме­тал­ли­чес­кие брас­ле­ты, це­поч­ки, сми­ритель­ная ру­баш­ка, - все это обя­затель­но. Но от­че­го-то Джо­ан зна­ет, что бес­по­лез­но. Ес­ли бы он хо­тел, его бы здесь не бы­ло. Зна­чит, не хо­чет. 

Хар­ли при­водят вто­рой. У неё раз­би­ты гу­бы. Джо­ан не зна­ет, кто пос­та­рал­ся — ох­ранни­ки или её собс­твен­ное бе­зумие. Джо­кер ни­как не ре­аги­ру­ет на её при­бытие — не смот­рит, не ки­ва­ет го­ловой. Ни­чего. Про­дол­жа­ет улы­бать­ся и пя­лить­ся на Джо­ан. Мер­зко ух­мы­лять­ся, раз­би­рать её взгля­дом на ато­мы. Хар­ли при ви­де Джо­кера вы­дыха­ет. Её ру­ка нер­вно дер­га­ет­ся, но она ос­та­ет­ся си­деть там, где по­сади­ли. Ря­дом, но не близ­ко.

- Что он с то­бой сде­лал, Хар­лин? - сно­ва спра­шива­ет Джо­ан. В ты­сяч­ный раз. 

Они мол­чат. Улы­ба­ют­ся оба. Не гля­дят друг на дру­га. Толь­ко пя­лят­ся бес­прес­танно и мол­чат, мол­чат, мол­чат. Джо­ан хва­та­ет­ся за го­лову. Это не­выно­симо, это опус­то­ша­юще. Не по-че­лове­чес­ки. Кук­лы. Бе­зум­ные иди­от­ские кук­лы. И Хар­ли бы виз­гли­во зас­ме­ять­ся, кап­ризно на­дуть губ­ки. Но она мол­чит. А Джо­керу бы рас­ска­зать па­ру ис­то­рий, со­чинить па­ру лжи­вых ска­зочек о шра­мах на гу­бах. И он мол­чит то­же. 

Ког­да их уво­дят, Джо­ан ус­та­ло ку­рит в ок­но. Это по­раже­ние, она приз­на­ет. Они неп­ро­бива­емы. Стря­хива­ет пе­пел на по­докон­ник, каш­ля­ет, обо­рачи­ва­ет­ся. Их уво­дят в раз­ные сто­роны. Хар­ли скла­дыва­ет кро­вавые гу­бы ро­зоч­кой, по­сыла­ет Джо­керу воз­душный по­целуй. Он смот­рит на неё, бро­ви из­ги­ба­ют­ся ду­гой. Ух­мы­ля­ет­ся, при­жима­ет ру­ку к гру­ди, ло­вит её по­целуй, об­ли­зыва­ет гу­бы. 

Джо­ан нер­вно за­тяги­ва­ет­ся. Мо­жет, Джо­кер ни­чего и не де­лал с Хар­лин? Мо­жет, Хар­лин все сде­лала са­ма? Джо­ан хо­рошо зна­ет дру­гих, Джо­ан прек­расно уме­ет пре­пари­ровать их, раз­би­рать на ку­соч­ки, а по­том скла­дывать паззл к паз­злу, ак­ку­рат­но, строй­но, ров­но. Так, мо­жет, она прос­то за­дава­ла не те воп­ро­сы?