35. Snuff

Ка­мера ми­га­ет крас­ным огонь­ком. Хищ­ным, кро­вавым. Хар­ли не мо­жет отор­вать взгля­да. Она чувс­тву­ет се­бя ге­ро­иней филь­ма ужа­сов, ма­лень­кой и тще­душ­ной, заг­нанной в угол. Ей бы хо­телось пред­став­лять се­бя пор­но ак­три­сой, том­но сто­нать и вы­гибать­ся ду­гой, но она не мо­жет. При­мер­зла к хо­лод­ным чуть влаж­ным прос­ты­ням, скру­чена ве­рев­ка­ми-жгу­тами. Ис­пла­калась вся, из­ры­далась. И ни­чего пос­ле слез не ос­та­лось. Ни мок­ро­го, ни яр­ко­го. Толь­ко Хар­ли, при­вязан­ная к кро­вати. Ве­рев­ка­ми, лю­бовью, те­перь уже и не ра­зоб­рать.

Джей сто­ит пос­ре­ди ком­на­ты, прис­тро­ил ка­меру к гла­зу, ус­ме­ха­ет­ся. В сво­бод­ной ру­ке — нож. Он и ре­жис­сер, и про­дюсер, и глав­ный зри­тель. Та­кое вот ки­но. Толь­ко Хар­ли бо­ит­ся, что оно с пло­хим кон­цом. Что её пре­пари­ру­ют на по­теху дру­гим, вы­пус­тят все киш­ки, наш­пи­гу­ют свин­цом и вы­кинут в бо­ковую без­людную ал­лею. Та­кой вот снафф. Толь­ко на ви­део, толь­ко для са­мых близ­ких.

Хар­ли смот­рит на крас­ный ого­нек не мор­гая. Изу­ча­ет ух­мылку Джея. Крас­ная по­мада из­же­вана, сли­зана по кра­ям, гу­бы трес­ну­тые, все в мел­ких шра­мах и лос­ку­тах ко­жи. Он не кра­сив. Но для неё он прек­ра­сен. Ка­кое счастье, что он бу­дет звез­дой в этой ма­лень­кой пос­та­нов­ке, глав­ным ге­ро­ем. А она ос­та­нет­ся нав­сегда на маг­нитной лен­те вре­мени, на плен­ке, оциф­ро­ван­ная и вос­торжен­ная, де­воч­ка-ку­кол­ка, де­воч­ка-пер­вый раз. Ос­та­нет­ся на­веч­но мо­лодой и кра­сивой — с за­пуд­ренны­ми си­няка­ми на за­пясть­ях, с на­дуты­ми ис­ку­сан­ны­ми гу­бами и оби­жен­ным взгля­дом в об­рамле­нии по­тек­шей ту­ши. Джей бу­дет пе­рес­матри­вать это ви­део, бу­дет вспо­минать свою Ар­ле­кину. Хо­рошо же.

Хар­ли ер­за­ет на кро­вати, при­нима­ет бо­лее удоб­ную по­зу. По­душ­ка под спи­ной кам­нем впи­ва­ет­ся в поз­во­ноч­ник. Хо­чет­ся выг­ля­деть соб­лазни­тель­ной, но из глаз брыз­жут сле­зы, а по­мада ска­талась ко­моч­ка­ми. Ей не прев­ра­тить­ся в прин­цессу. И ник­то не на­денет в са­мом кон­це коль­цо на её па­лец. Лад­но же. Пе­ретер­пит, сми­рит­ся и свык­нется. Лишь бы он улы­бал­ся все так же, как и сей­час. Ра­дос­тно и лу­чис­то, от­кры­то. Как он уме­ет улы­бать­ся толь­ко тог­да, ког­да по-нас­то­яще­му счас­тлив. Сей­час.

Хар­ли хло­па­ет рес­ни­цами, об­ли­зыва­ет гу­бы, раз­дви­га­ет пе­ред ним но­ги. Ступ­ни так нап­ря­жены, что то­го и гля­ди све­дет их су­доро­гой, ко­лени раз­би­ты и стер­ты в кровь, а бед­ра под­ра­гива­ют. Она бе­лая и поч­ти уже мер­твая. Но од­но ма­лень­кое уси­лие ни­чего ей не сто­ит. Взмах рес­ниц, воз­душный по­целуй, бровь по­пол­зла вверх. Взгляд — иг­ра. Гу­бы — ма­нок. Она го­това к сво­ей глав­ной ро­ли, про­рыве в карь­ере, сво­ей ле­беди­ной пес­не.

Джей от­кла­дыва­ет ка­меру на тум­бочку, при­лажи­ва­ет так, что­бы крас­ный ого­нек был нап­равлен пря­мо на них. Нож бес­по­кой­но дер­га­ет­ся в его бе­лых су­хих паль­цах. Его раз­ры­ва­ет от пред­вку­шения, от то­го, что боль­ше все­го лю­бят мань­яки. Ожи­дание, под­го­тов­ка, се­бя и её. Про­лог, куль­ми­нация, раз­вязка. Хэп­пи энд им га­ран­ти­рован. 

Он ста­вит ко­лено на кро­вать, мат­рас про­гиба­ет­ся под ве­сом его те­ла. На стрел­ках брюк зас­ты­ли кап­ли кро­ви. До­роже ру­бинов, де­шев­ле крас­ки. За­вора­жива­ющее зре­лище. Улыб­ка не схо­дит с его ли­ца. Прик­ле­илась, при­рос­ла к ко­же шра­мами. Изог­ну­лась од­ной чу­довищ­ной склад­кой, чер­ным про­валом в не­бытие. Хар­ли хо­тела бы ту­да от­пра­вить­ся. Мо­жет, в этом и весь смысл? Прос­то упасть в кро­личью но­ру и ни­ког­да боль­ше не вы­бирать­ся. Не вы­бирать. Меж­ду ра­зумом и бе­зуми­ем. Меж­ду хо­рошим и пло­хим. Меж­ду чер­ным и бе­лым. Быть прос­то Хар­ли. Де­воч­кой-кон­феткой на бе­лых прос­ты­нях, ко­торые сов­сем ско­ро про­пита­ют­ся нас­квозь крас­ным. Она уто­нет в кро­ви и боль­ше ни­ког­да не по­жале­ет. Так её, ату. Зас­лу­жила. 

Джо­кер ски­дыва­ет пид­жак, рас­сте­гива­ет жи­лет, за­каты­ва­ет ру­кава. Си­нюш­ные ве­ны пуль­си­ру­ют на его ру­ках си­лой, рва­ной яростью. Жел­ва­ки хо­дят на ще­ках, зас­тавля­ют его улы­бать­ся ещё силь­нее, ещё ос­трее пре­пари­ровать её сво­им взгля­дом. Джей пол­зет к Хар­ли по кро­вати, под­кра­дыва­ет­ся. Был бы кош­кой, ес­ли бы так силь­но не по­ходил на ги­ену. Ха. В од­ной ру­ке за­жат нож. Лез­вие ца­рапа­ет прос­ты­ни, ос­тавля­ет не­ров­ный ды­рявый след на бе­лом. Девс­твен­ность лишь сос­то­яние ума, не бо­лее. Хар­ли уже пе­рерос­ла, от­пла­кала. 

Он за­пол­за­ет меж­ду её ног, уты­ка­ет­ся та­зовы­ми кос­тя­ми в её мяг­кий жи­вот. Внут­ри Хар­ли сжи­ма­ет­ся пру­жина. И хо­тела бы не бо­ять­ся, сме­ять­ся ему в ли­цо, улыб­нуть­ся хоть бы по­лучи­лось. Но улыб­ка зас­тря­ла где-то в гор­ле, не идет на­ружу, страх за­купо­рил гор­ло Хар­ли, коль­цо сжи­ма­ет­ся, слов­но у неё диф­те­рия, отек лег­ких. Не вдох­нуть — не вы­пус­тить улыб­ку на по­вер­хность ли­ца. 

А Джея это буд­то ра­ду­ет, под­на­чива­ет, до­водит до ис­ступ­ле­ния. Он зап­ро­киды­ва­ет го­лову и сме­ет­ся. Он по­бедил, она в его влас­ти, его собс­твен­ность. Всег­да бы­ла. Без сом­не­ний. Он на­гиба­ет­ся и про­бу­ет сво­ей улыб­кой её сты­лые мер­твячьи гу­бы, пы­та­ет­ся их рас­пе­чатать, пе­редать свою улыб­ку ей, слов­но за­разу. Она каш­ля­ет, пер­ха­ет, не мо­жет её при­нять. И тог­да Джо­кер да­ет её по­щечи­ну. Звон­кую и за­лих­ват­скую, та­кую, что го­лова Хар­ли ухо­дит в сто­рону, ва­лит­ся не­нуж­ным ки­нош­ным ат­ри­бутом на по­душ­ки. Ще­ка го­рит, но Хар­ли не пла­чет — не­чем уже. 

Он ты­чет но­жом в её грудь, ри­су­ет лез­ви­ем ал­фа­вит вок­руг сос­ка, сос­каль­зы­вая, ца­рапая бе­лую не­живую ко­жу. Ему хо­чет­ся вскрыть её, раз­ре­зать вдоль и по­перек, уз­нать, ка­кие тай­ны она хра­нит в се­бе. Хар­ли все это ви­дит, но не соп­ро­тив­ля­ет­ся. Об­ни­ма­ет ко­леня­ми его ху­дые бед­ра, впи­ва­ет­ся ос­тры­ми кос­тя­ми в его по­яс, слов­но бе­рет его в тис­ки. Ес­ли бы она хо­тела, она мог­ла бы прек­ра­тить. У не­го нет кон­троль­ных слов, но Хар­ли зна­ет, ка­кое мог­ло бы быть. Но она за­кусы­ва­ет гу­бу, мол­чит. Ей не нуж­на по­мощь.

Джей про­совы­ва­ет лез­вие под тон­кую ткань кру­жев­но­го бюс­тгаль­те­ра. С ти­хим всхли­пом ткань рвет­ся, опа­да­ет кро­вавы­ми хлопь­ями на грудь Хар­ли, зас­тавля­ет её ах­нуть. Нер­жа­ве­ющая сталь хо­лодит ко­жу, зас­тавля­ет её сжи­мать­ся, пок­ры­вать­ся му­раш­ка­ми. Хар­ли страш­но. Не по-нас­то­яще­му. И все же.

Лез­вие бе­жит по ко­же, ос­тавля­ет за со­бой крас­ную ли­нию. Слов­но нит­ка, со­еди­ня­ющая Хар­ли и Джо­кера. Кра­сави­цу и чу­дови­ще. И на­обо­рот то­же. Ни кон­ца нет, ни края этой тон­кой по­лос­ке, рож­да­ющей из Хар­ли жизнь. А Джей гля­дит на крас­ное за­воро­жен­но, так, буд­то ни­чего пре­лес­тней ещё не ви­дел. Ис­кусс­тво, холст с од­ним единс­твен­ным маз­ком крас­ки. Тво­рец в пред­две­рии сво­его луч­ше­го про­из­ве­дения, ше­дев­ра на ве­ка.

Крас­ная лам­почка ми­га­ет, мер­ца­ет в по­луть­ме ком­на­ты. Хар­ли зак­ры­ва­ет гла­за, гу­бы под­ра­гива­ют. Джей улы­ба­ет­ся. Вса­жива­ет нож ей под реб­ра быс­тро и лов­ко, без пре­дуп­режде­ния. Лез­вие вхо­дит на удив­ле­ние лег­ко в по­дат­ли­вую поч­ву, раз­ры­ва­ет мыш­цы, от­де­ля­ет жел­ток от скор­лу­пы. Воз­дух со свис­том вы­рыва­ет­ся из лег­ких. Хар­ли кри­чит. Джо­кер зак­ры­ва­ет гла­за, ка­ча­ет го­ловой в такт её го­лосу. Му­зыка. Вот, че­го не хва­тало их ма­лень­ко­му до­маш­не­му ви­део. Фи­наль­ной пес­ни за тит­ра­ми, хи­та, вы­шиба­юще­го сле­зу. 

Хар­ли кри­чит, по­ка го­лос не са­дит­ся, по­ка в лег­ких не ос­та­ет­ся воз­ду­ха. Кровь пуль­си­ру­ет, бь­ет­ся в её те­ле, стре­мит­ся выр­вать­ся на­ружу. Джо­кер на­гиба­ет­ся, ла­ка­ет из её ра­ны, слов­но пес, слов­но ди­кий зверь, раз­ры­ва­ет язы­ком мыш­цы, раз­дви­га­ет мяг­кие тка­ни. За­гоня­ет нож ещё глуб­же, тра­ха­ет её сво­им жа­лом.

Хар­ли чувс­тву­ет, что она па­да­ет в кро­личью но­ру, ока­зыва­ет­ся в не­весо­мос­ти. Кровь поч­ти вся вы­тек­ла из её те­ла. Слез не ос­та­лось, кро­ви не ос­та­лось. Гор­ло за­купо­рено. Не ска­зать, не объ­яс­нить, что это та­кое. Она от­кры­ва­ет гла­за, все плы­вет. Труд­но сфо­куси­ровать­ся. Его ли­цо та­кое да­лекое и сма­зан­ное, его ру­ки слиш­ком боль­шие и тре­бова­тель­ные. И где-то на фо­не под­ми­гива­ет крас­ная лам­почка, шут­ли­во ще­рит­ся лу­пог­ла­зая лин­за ка­меры. Хар­ли пы­та­ет­ся раз­дви­нуть гу­бы, пы­та­ет­ся вы­давить сквозь гной­ную плен­ку хоть сло­веч­ко. Не мо­жет. Это ли не счас­тли­вый ко­нец? 

- Джек, - шеп­чет она, зак­ры­ва­ет гла­за. С ми­ром в путь до­рогу. Пе­рес­мотрит, вспом­нит. Нас­лажде­ние. Эк­стаз. Тще­душ­ная улыб­ка.

Хар­ли от­кры­ва­ет гла­за, щу­рит­ся на свет. Каш­ля­ет, пы­та­ет­ся по­вер­нуть­ся на дру­гой бок, но не мо­жет. Ру­ки и но­ги раз­вя­заны. Грудь ту­го пе­ретя­нута бин­том. Кро­вит. В лег­ких жжет. Но она сно­ва на по­вер­хнос­ти.

По­вора­чива­ет го­лову, смот­рит на Джо­кера. Он смот­рит на неё. Гла­за мас­ля­ные, сы­тые. Гла­за серь­ез­ные, взгляд прон­зи­тель­ный. 

- Ко­нец, - го­ворит он, нак­ру­чива­ет прядь её во­лос на ку­лак, це­лу­ет в обес­кров­ленные бе­лые гу­бы. И ка­мера от­да­ля­ет­ся, и по эк­ра­ну бе­гут тит­ры.