33. Hunger.

Хар­ли не ела во­семь дней. В жи­воте бур­чит, киш­ки кру­тит, сво­дит су­доро­гой. Хар­ли си­дит, прис­ло­нив­шись спи­ной к хо­лод­ной сы­рой сте­не, и слу­ша­ет, как где-то кап­лет во­да. Кап­ля за кап­лей со­чит­ся, бе­жит по тре­щинам и вы­бо­инам в це­мен­те. Хар­ли не страш­но да­же. Глу­хо как-то, бе­зыс­ходно, но аб­со­лют­но не страш­но. Страх она по­теря­ла тре­мя дня­ми ра­нее, ког­да впер­вые ста­ла сос­каль­зы­вать из ре­аль­нос­ти в не­бытие. 

К но­гам жмут­ся Бад и Лу. Они то­же го­лод­ны, но тер­пят, не сме­ют да­же тро­нуть хо­зяй­ку. Ляз­га­ют зу­бами, му­солят го­рячи­ми язы­ками ко­жу Хар­ли, но не при­кусы­ва­ют, не пус­ка­ют кровь. Это да­же тро­гатель­но — зве­ри ведь, а ве­дут се­бя луч­ше лю­дей.

Их заг­на­ли в ло­вуш­ку, слов­но жи­вот­ных, слов­но крыс зас­та­вили спря­тать­ся на са­мом дне, под во­роха­ми гни­лого му­сора и тряпья. Хар­ли чувс­тву­ет се­бя ге­ро­иней пло­хого филь­ма — то­го, где все в кон­це уми­ра­ют. Го­тэм­ский спец­наз пе­ребил всех в убе­жище, уда­лось спас­тись толь­ко Джо­керу и Хар­ли. Уда­лось за­лечь на дно, уй­ти от по­гони, спря­тать­ся, ис­па­рить­ся. Хар­ли жа­ле­ет Джея. Он ведь как зверь, заг­нанный в клет­ку, ме­чет­ся, бро­дит по тун­не­лям, ищет вы­ход, но не на­ходит. И не по­тому, что его нет. Он есть, прос­то их ведь об­ло­жили со всех сто­рон. Один шаг на свет, и они ока­жут­ся в ла­пах по­лиции. А там и до Ар­кхэ­ма не­дале­ко. Хар­ли не хо­чет в пси­хуш­ку, зна­ет, что и Джей не хо­чет. А по­тому си­дит ти­хонь­ко в уг­лу, гла­дит мяг­кие заг­ривки сво­их пи­том­цев, не пла­чет. Лиш­ний рас­ход жид­кости и сил. У неё нет на это пра­ва. Чем сла­бее она, тем ху­же Джею. Она не мо­жет его под­вести. 

Пря­тать­ся, скры­вать­ся в ноч­ной те­ни им не впер­вой. Но толь­ко не так, как в этот раз. Хар­ли всег­да бы­ла ху­дой и тще­душ­ной, ни­ког­да не вос­при­нима­ла еду как что-то обя­затель­ное и важ­ное, че­му сто­ит уде­лять вни­мание. На­учи­лась от Джея. Он ред­ко ест, ма­ло спит, - ему не нуж­ны все эти ус­ловнос­ти. Но пос­ле пя­того дня без крош­ки во рту Хар­ли вдруг по­няла, что она че­ловек из пло­ти и кро­ви. Не дог­нать ей Джо­кера, как ни пы­тай­ся, не стать та­ким, как он. Она — че­ловек, у неё че­лове­чес­кие пот­ребнос­ти — спать, пить, есть. Без еды ей не вы­жить. Мо­жет, так да­же и луч­ше. Мо­жет, она сдох­нет и пе­рес­та­нет на­конец-то тор­мо­зить Джея. Сла­бые де­воч­ки ему не­ин­те­рес­ны, а силь­ной она прос­то не мо­жет быть. Ру­ки на заг­ривке Ба­да тря­сут­ся в тре­море. Она так сла­ба, что да­же не мо­жет пе­рес­тать дро­жать.

Хар­ли смот­рит в лу­жицу во­ды на свое от­ра­жение. Во­лосы сва­лялись пак­лей, ко­жа на­тяну­лась на ли­це мас­кой — бе­лая, хрус­ткая, слов­но мас­ка кло­уна. Толь­ко ма­ло крас­но­го, сов­сем нет си­него и жел­то­го. Джо­кер злит­ся, но уже не на неё. Ей ма­ло дос­та­ет­ся от не­го — ни лас­ки, ни со­жале­ния, ни ку­лака под реб­ра. Она ста­ла для не­го бес­по­лез­ной, на­вер­ное, жа­ле­ет, что спас её, по­тянул за со­бой. Сей­час ему бы боль­ше при­годи­лись вер­ные ру­ки и ос­трый глаз. У Хар­ли это­го нет, ос­лабла, по­теря­ла кон­троль, прев­ра­тилась в зверь­ка. Од­на мысль кру­тит­ся в её го­лове — еда. Про­тив­но от се­бя са­мой. 

Ги­ены гре­ют не толь­ко ду­шу, но и те­ло. Оп­ле­та­ют сво­им ме­хом, при­жима­ют­ся поб­ли­же. Чем ху­дее Хар­ли, тем слож­нее ей спра­вить­ся со сты­лым хо­лодом в ко­неч­ностях, с ле­дяным ды­хани­ем смер­ти на её ко­же. А Бад и Лу, слов­но чувс­тву­ют, лас­ка­ют ко­жу мяг­ким теп­лым ме­хом, прод­ле­ва­ют её аго­нию ещё на па­ру дней. Хар­ли ра­ду­ет толь­ко од­но — ког­да она сдох­нет, ста­нет кор­мом сво­им пи­том­цам. Как там го­вори­лось? Круг жиз­ни, да?

Джо­кер при­ходит поз­дно. Хар­ли не зна­ет, сколь­ко вре­мени, но, ка­жет­ся, уже ночь. Он вы­ныри­ва­ет из тем­но­го тун­не­ля, идет раз­ма­шис­то и уве­рен­но. Те­ло его ды­шит си­лой, не­рас­тра­чен­ной энер­ги­ей. Воз­можно, он да­же нас­висты­ва­ет. Хар­ли не уве­рена, мо­жет быть, гал­лю­цина­ция. Она смот­рит на не­го, тон­ко и без­ра­дос­тно улы­ба­ет­ся. От­ку­да в нем столь­ко жиз­ни в том мес­те, где толь­ко смерть? Как он справ­ля­ет­ся? Ей не уз­нать ни­ког­да. Она быс­трее ум­рет, чем пой­мет, как ра­бота­ет его ме­ханизм.

Джей не­весел. На лбу про­лег­ла тя­желая мор­щи­на, шра­мы кри­вят гу­бы в по­добии улыб­ки, он так при­вык, но во взгля­де нет ни то­лики ра­дос­ти. Сно­ва не­уда­ча, - по­нима­ет Хар­ли. Он сно­ва сло­нял­ся весь день по ка­таком­бам, но ни вы­хода, ни пи­щи не на­шел. Ещё один бес­по­лез­ный бес­прос­ветный день из че­реды гря­дущих.

Хар­ли ежит­ся, при­тяги­ва­ет к се­бе Лу поб­ли­же, зверь ли­жет её в нос, ос­тавляя мок­рые сле­ды. Его ды­ханье пах­нет па­далью, но Хар­ли уже все рав­но. Нуж­но, что­бы кто-то был ря­дом. Джо­кер на эту роль не тя­нет.

- Как де­ла, пи­рожок? - тем не ме­нее лас­ко­во, ед­ва слыш­но спра­шива­ет Хар­ли.

Он вски­дыва­ет бро­ви, сер­ди­то пя­лит­ся на неё. Неп­ра­виль­ный воп­рос. По­тому что хо­роше­го от­ве­та, ко­торый бы по­радо­вал их всех, у не­го нет. И по­тому он злит­ся, бес­ну­ет­ся, в его гла­зах за­жига­ет­ся не­хоро­ший ого­нек. Хар­ли зна­ет его так хо­рошо, что да­же не пу­га­ет­ся. Не­зачем. Он скор на рас­пра­ву, но это ведь ни­чего. Что ей бу­дет? И так все хре­ново, за­то его вни­мание бу­дет сос­ре­дото­чено на ней бли­жай­шие па­ру ми­нут.

Джо­кер под­хо­дит сов­сем близ­ко, при­сажи­ва­ет­ся ря­дом с Хар­ли на кор­точки. От не­го пах­нет та­баком и нес­ве­жей кровью, за­пек­шей­ся, чер­ной, мер­тве­чиной от не­го тя­нет. Хар­ли да­же не мор­щится. Та­кие вре­мена. Нуж­но быть силь­ной. Хо­тя бы в этом.

Джо­кер хва­та­ет её за ру­ку. Ги­ены ры­чат, ска­лят­ся на Джея, щел­ка­ют ос­тры­ми зу­бами. Не приз­на­вали и не приз­на­ют в нем нас­то­яще­го хо­зя­ина. Но страх ведь луч­шее ле­карс­тво. Джей смот­рит на ша­вок у сво­их ног так, что они сра­зу ус­по­ка­ива­ют­ся, ску­лят, жмут­ся к но­гам Хар­ли. А Джо­кер улы­ба­ет­ся неп­ри­ят­но, жес­то­ко. Тя­нет Хар­ли за ру­ку. Кость хрус­тит в сус­та­ве. Он ста­вит её на но­ги, кровь при­лива­ет к го­лове Хар­ли. Она по­качи­ва­ет­ся, сно­ва осе­да­ет гру­дой ко­жи и кос­тей на зем­лю. Сла­бень­кая, тще­душ­ная, от­ра­ботан­ный ма­тери­ал.

Гла­за Хар­ли за­каты­ва­ют­ся, она ед­ва ды­шит. Хва­та­ет­ся об­ло­ман­ны­ми ног­тя­ми за сы­рую сте­ну, сби­ва­ет паль­цы в кровь. Джо­кер смот­рит на неё прис­таль­но и не­от­рывно. Хар­ли наб­лю­да­ет за ним из-под опу­щен­ных рес­ниц, изоб­ра­жение му­тит­ся и ря­бит, пе­ред гла­зами пля­шут цвет­ные пят­на. Её бы тош­ни­ло, ес­ли бы бы­ло чем. Го­лова кру­жит­ся, её тря­сет. Жи­вот сно­ва скру­чива­ет фан­томной болью.

- Те­бе нуж­но по­есть, - кон­ста­тиру­ет Джо­кер. Хар­ли тон­ко улы­ба­ет­ся. Она зна­ет, что нуж­но. Но не­чего, сов­сем не­чего. - Ина­че... - на­чина­ет он, но ос­та­нав­ли­ва­ет­ся, об­ли­зыва­ет пе­ресох­шие обес­кров­ленные гу­бы. 

- Ина­че что? - спра­шива­ет Хар­ли сов­сем не ис­пу­ган­но. Она зна­ет так­же и это. Она ум­рет. Не до­тянет до ут­ра, не вы­дюжит. В ней не ос­та­лось за­пала, ко­лючек и искр. Ей не­чем боль­ше бо­роть­ся, ку­лаки все сби­ты, а реб­ра прос­ве­чива­ют под ко­жей урод­ли­вым узо­ром. Иде­аль­ная де­воч­ка, кра­сивая, слов­но с об­ложки глян­ца. То­го и гля­ди от­пра­вит­ся на тот свет. И да­же не жал­ко, все ведь пра­виль­но. Пред­почла бы толь­ко пу­лю в го­лову, а не мед­ленную и му­читель­ную смерть от го­лода. 

Джей жу­ет гу­бы, смот­рит по сто­ронам. Вы­раже­ние ли­ца сос­ре­дото­чен­ное, пу­га­юще спо­кой­ное. Он что-то ре­шил для се­бя, толь­ко Хар­ли не зна­ет, что имен­но. Его пла­ны всег­да вы­писа­ны кровью. Дай бог, что­бы не на этот раз.

Джо­кер смот­рит прис­таль­но на Ба­да, а по­том дос­та­ет пис­то­лет и це­лит­ся ги­ене в го­лову. Хар­ли вскри­кива­ет тон­ко и жал­ко, при­тяги­ва­ет жи­вот­ное к се­бе, зак­ры­ва­ет от ду­ла пис­то­лета сво­им те­лом.

- Прек­ра­ти не­мед­ленно, - ши­пит Джо­кер, пис­то­лет хо­дит у не­го в ру­ках. Слиш­ком мно­го нер­вов, слиш­ком мно­го тре­мора. 

Но Хар­ли не от­сту­па­ет, жмет в ру­ках ску­ляще­го Ба­да, ус­по­ка­ива­юще гла­дит его мех.

- Те­бе нуж­но есть, иди­от­ка! - ры­чит Джо­кер над­ломлен­но, сры­ва­ет­ся чуть ли не на визг. Хар­ли ещё ни­ког­да не ви­дела его та­ким. При­ят­но, ког­да лю­бимые пос­ле столь­ких лет все ещё уме­ют удив­лять. 

- Не смей! - ши­пит Хар­ли за­душе­но, поч­ти что моль­ба прос­каль­зы­ва­ет в её го­лосе. У неё ни­кого нет бли­же её зве­рят, её пи­том­цев. Не мо­жет она поз­во­лить Джо­керу пос­ту­пить вот так. А он смот­рит сво­ими чер­ны­ми блес­тя­щими гла­зами, не от­во­дит взгля­да, по­том улы­ба­ет­ся. Пе­рех­ва­тыва­ет пис­то­лет за ду­ло. Ть­ма спус­ка­ет­ся на Хар­ли слиш­ком быс­тро.

Хар­ли про­сыпа­ет­ся от чу­дес­ней­ше­го из за­пахов. Еды. Жар­ко­го на уг­лях. Её же­лудок де­ла­ет саль­то. От го­лода и от ужа­са од­новре­мен­но. Джей все-та­ки сде­лал то, что на­мере­вал­ся. Хар­ли от­кры­ва­ет гла­за. Смот­рит на кос­тер, на вспо­лохи ры­жего пла­мени. Втя­гива­ет но­сом про­гор­клый воз­дух. Пах­нет вкус­но. Мя­сом. Сов­сем не­замет­но кровью и па­леным ме­хом. Но Хар­ли все-та­ки чувс­тву­ет. Сле­зы на­вора­чива­ют­ся на гла­за. Злые, бес­по­мощ­ные. Она кри­чит во все гор­ло, сто­нет и во­ет. Она не­нави­дит се­бя и ещё боль­ше Джо­кера, каж­дую чер­точку в нем, каж­дый из­гиб, каж­дый во­лосок. Она смот­рит на не­го и ви­дит лишь чу­дови­ще. Не бо­лее и не ме­нее. Монс­тра в че­ловечь­ей шку­ре. 

Джо­кер под­хо­дит к ней, са­дит­ся ря­дом, под­тя­гива­ет её к се­бе на ко­лени. Ес­ли бы Хар­ли не бы­ла так сла­ба, она бы соп­ро­тив­ля­лась. Ля­галась бы и ку­салась, по­носи­ла бы его все­ми из­вес­тны­ми сло­вами. Прок­ля­ла бы его. Но она мол­чит. А из глаз ль­ют­ся сле­зы- час­тые, круп­ные. Слов­но ей раз­би­ли сер­дце. Джо­кер под­но­сит к её ли­цу ку­сок мя­са, но она от­во­рачи­ва­ет­ся. За­пах бо­жес­твен­ный, та­кой прек­расный, что её тош­нит.

- Ешь, - при­казы­ва­ет он, но Хар­ли толь­ко без­думно мо­та­ет го­ловой.

- Ешь! - по­выша­ет он го­лос. Гла­за Хар­ли сле­зят­ся. Под ног­тя­ми Джо­кера зас­тря­ли во­лос­ки и кровь. Чер­ная, свер­нувша­яся кровь. Хар­ли сно­ва мо­та­ет го­ловой, до оду­ри, до чер­ных пя­тен пе­ред гла­зами. Её гу­бы скла­дыва­ют­ся в тон­кую ли­нию.

Джо­кер мол­чит так дол­го, что Хар­ли ка­жет­ся, что она по­теря­ла счет вре­мени. Се­кун­ды тя­нут­ся мед­ленно. На его ли­це нет ни­како­го вы­раже­ния, нет ра­боты мыс­ли. Лишь оне­мение и ус­та­лость.

- По­жалуй­ста, ты­ков­ка, - шеп­чет он ед­ва слыш­но, и на этот раз на его ли­це от­ра­жа­ет­ся гри­маса стра­дания, борь­ба ярос­тная и жес­то­кая — слов­но де­моны и ан­ге­лы бь­ют­ся ни на жизнь, а на смерть.

Хар­ли пла­чет. Всхли­пыва­ет ти­хонь­ко. Этот день она за­пом­нит нав­сегда. День, ког­да она на­конец-то об­ре­ла фор­му и плот­ность — прев­ра­тилась в монс­тра. День, ког­да мас­ку чу­дови­ща сор­ва­ло с ли­ца Джо­кера. День, ког­да они по­меня­лись ро­лями так быс­тро и жес­то­ко, что Хар­ли боль­но где-то в са­мом сер­дце.

Она от­кры­ва­ет рот, при­нима­ет еду, пе­реже­выва­ет быс­тро и жад­но, гло­та­ет. Это чу­дес­но, луч­ший миг её жиз­ни, на­вер­ное. И Хар­ли не­нави­дит се­бя за это.

- Где Лу? - Хар­ли сно­ва от­кры­ва­ет гла­за и смот­рит на Джея прис­таль­но, жа­лоб­но. Он не от­во­рачи­ва­ет­ся, не от­ры­ва­ет взгля­да.

- От­пустил, - от­ве­ча­ет он. И сер­дце Хар­ли про­пус­ка­ет удар. Ан­ге­лы все-та­ки по­беди­ли.