31. Harlot.

Крис­то­фер не стал при­нимать клич­ку. Глу­по же, прав­да. Имя выб­ра­ли ему ро­дите­ли, все, что у не­го ос­та­лось от них. По­это­му он от­зы­ва­ет­ся толь­ко на свое имя, ни­ког­да на ко­рот­кое и хлес­ткое «Скэб», ко­торым его ве­лича­ют по­дель­ни­ки. 

Крис­то­фер при­со­еди­нил­ся к Джо­керу не слу­чай­но, не глу­пость взыг­ра­ла, да и ци­низ­ма в нем пол­но, до кра­ев, так что не­чего рас­счи­тывать, что даст сла­бину. Он при­шел сам, доб­ро­воль­но, в трез­вом уме и твер­дой па­мяти. При­шел, по­тому что ге­рои и зло­деи сде­ланы из од­но­го тес­та, ком­ко­вато­го кус­ка сы­рой зем­ли, в ко­торой каж­дый так или ина­че ока­жет­ся. Од­ним ми­ром ма­заны, так го­ворят. И лю­ди пра­вы. Бэт­мен - не ге­рой, а Джо­кер — не зло­дей. Они — жес­то­кие маль­чиш­ки, иг­ра­ющие во взрос­лые иг­ры. Не бо­лее и не ме­нее.

Ро­дите­ли Крис­то­фера и его де­вуш­ка по­гиб­ли ран­ним зим­ним ут­ром. По­еха­ли все вмес­те в молл по­купать ел­ку. Пред­рождес­твенская су­ета. Праз­днич­ное нас­тро­ение. Са­мый луч­ший день в жиз­ни Кри­са. В этот день он хо­тел сде­лать Вай­олет пред­ло­жение. Са­мый худ­ший день в жиз­ни Кри­са. В этот день он по­терял все, что ког­да-ли­бо лю­бил. И мо­жет, это да­же ло­гич­но, что он прис­тал к Джо­керу и его зу­бас­той ва­таге. Джо­кер ни­чего не обе­щал, улы­бал­ся, ска­лил­ся, сме­ял­ся хрип­ло и ку­рил си­гаре­ты. В нем не бы­ло фаль­ши зас­тывшей в за­реве ог­ня фи­гуры в пла­ще. В нем не бы­ло рав­но­душия и спо­кой­ствия Бэт­ме­на, вы­тас­ки­вав­ше­го из ог­ня всех, кро­ме ро­дите­лей и не­вес­ты Кри­са. 

У Крис­то­фера с тех пор ос­тался шрам — лос­ку­ты ко­жи, слов­но оп­лывший воск, с пра­вой сто­роны ли­ца. Мо­жет, по­это­му Джо­кер так лег­ко сог­ла­сил­ся. Они ведь два са­пога — па­ра, ли­ца со шра­мами. А мо­жет, Джо­керу прос­то пон­ра­вилось от­ча­яние на ли­це но­вич­ка, его тос­ка и боль, ко­торую не­воз­можно заг­лу­шить. Уз­нал родс­твен­ную ду­шу, ух­ва­тил­ся цеп­ки­ми паль­ца­ми за шкир­ку, вы­тащил на бе­лый свет, пре­пари­ровал, выт­ряхнул весь пе­пел по­жари­ща. Что­бы раз­ве­яло по бе­лому све­ту, что­бы ни­чего не ос­та­лось в Кри­се, кро­ме не­гаси­мой ярос­ти.

Вот по­это­му все зо­вут его Скэб. Кро­ме Хар­ли, ко­неч­но. Из уп­рямс­тва или из жа­лос­ти она про­дол­жа­ет ве­личать его Крис­то­фером. Иног­да Кри­сом. Ни­как ина­че. Го­ворит, что так оно пра­виль­ней. Но Крис ей не ве­рит. Он прек­расно зна­ет та­ких жен­щин, как Хар­ли. И ему её в от­вет не жал­ко. Она раз­врат­ная и пош­лая, шлюш­ка не­пот­ребная, тряп­ка, о ко­торую Джо­кер вы­тира­ет но­ги, а она толь­ко и ра­да под­ста­вить­ся. Она — воп­ло­щение все­го то­го, что Крис не­нави­дит в жен­щи­нах — про­даж­ная, глу­пая, на­вяз­чи­вая. По­рок в чис­том ви­де. Ког­да Крис смот­рит на неё, его тош­нит. Хо­тя, имен­но та­кая жен­щи­на иде­аль­но под­хо­дит Джо­керу, это­го у них не от­нять. Ги­пер­тро­фиро­ван­ная кра­сота уродс­тва, и хо­чет­ся от­вернуть­ся, но отор­вать глаз не­воз­можно.

Ког­да Крис­то­фер вспо­мина­ет Вай­олет, ему хо­чет­ся пла­кать. Она бы­ла сов­сем дру­гой — вер­ной и неж­ной, тро­гатель­ной в сво­ей без­за­щит­ности, нас­то­ящей ле­ди. Все жен­щи­ны дол­жны быть имен­но та­кими, но та­ких боль­ше не бы­ва­ет. Гля­дя на Хар­ли, Крис ещё боль­ше убеж­да­ет­ся в глу­бине без­дны, в ко­торую он упал, по­теряв Вай­олет. Без дна. Так-то.

Крис­то­фер час­то ви­дит Хар­ли би­той, слы­шит кри­ки и брань из спаль­ни бос­са. Он зна­ет, что там про­ис­хо­дит, но не ис­пы­тыва­ет ни те­ни сом­не­ния, что Хар­ли все это зас­лу­жива­ет — и ко­жу, рас­цве­чен­ную жел­тым и крас­ным, и ра­зод­ранные в кровь лок­ти, ко­лени, шею. Хар­ли зас­лу­жива­ет хо­рошую оп­ле­уху и креп­кое слов­цо. Она — бе­лый му­сор, дев­чонка, под­хо­дящая лишь для удов­летво­рения са­мых низ­менных же­ланий. А у Джо­кера та­ких мно­го. Он че­ловек не сдер­жанный и ди­кий, ес­ли че­ловек, ко­неч­но. И по­делом всем та­ким Хар­ли. Рас­ходный ма­тери­ал для то­го и соз­дан, что­бы пус­кать его в рас­ход. Поп­ла­чет и пе­рес­та­нет — не ма­лень­кая. Зна­ла ведь, на что шла.

Впер­вые те­ория Кри­са да­ет тре­щину, ког­да кто-то из бан­ди­тов, го­гоча и ска­лясь, пред­ла­га­ет Хар­ли про­вес­ти с ним се­анс пси­хо­ана­лиза. Крис­то­фер це­нит хо­рошую шут­ку, но эта ведь слиш­ком глу­пая. А Хар­ли сог­ла­ша­ет­ся, сы­пет за­ум­ны­ми фра­зоч­ка­ми и на­уч­ны­ми тер­ми­нами из тол­стых уни­вер­си­тет­ских книг. Впер­вые Крис за­меча­ет, что её гла­за го­рят не в мо­мент, ког­да она смот­рит на Джея. Он хму­рит­ся, мор­щится. А Джо­кер ух­мы­ля­ет­ся, при­об­ни­ма­ет Хар­ли за пле­чи, еро­шит её во­лосы и тре­бу­ет прек­ра­тить лезть в моз­ги к его пар­ням. То­го и гля­ди вы­лечит их всех, с кем же ему ид­ти на де­ло?

Тем же ве­чером Крис уз­на­ет из раз­го­вора со ста­риком Сай­мо­ном, что Хар­ли — дип­ло­миро­ван­ный пси­хи­атр, встре­тилась с Джо­кером в Ар­кха­ме, да так и ос­та­лась с ним. Крис трет ус­та­лые гла­за — бе­зумие ка­кое-то. Труд­но по­верить, но Хар­ли Квинн вне­зап­но пе­рес­та­ет ас­со­ци­иро­вать­ся у не­го со сло­вом «ду­роч­ка». 

Крис на­чина­ет наб­лю­дать за ней. Прос­то так, из праз­дно­го ин­те­реса. Не серь­ез­но. Ког­да они идут на де­ло, Хар­ли всег­да лов­чее всех справ­ля­ет­ся с за­дачей, гиб­кая, рез­вая и жес­то­кая. Есть в ней что-то от спорт­смен­ки. Хо­дят слу­хи, что очень дав­но Хар­ли бы­ла гим­нас­ткой, луч­шей в юни­ор­ской ли­ге. Крис не зна­ет, что ему де­лать с этой ин­форма­ци­ей. На­вер­ное, сло­жить в ко­пил­ку сво­ей па­мяти да и за­быть. Прош­лое всег­да дол­жно ос­та­вать­ся в прош­лом. Ес­ли бы он толь­ко мог се­бе поз­во­лить та­кую рос­кошь.

Лун­ной ночью Крис про­сыпа­ет­ся от кош­ма­ра — со­леный пот ка­тит­ся с его лба и зас­ты­ва­ет на гу­бах. Раз­би­тое сер­дце та­кого вку­са. Хо­чет­ся пла­кать. Ещё нем­но­го со­ли, не убу­дет с не­го. Крис вста­ет с пос­те­ли, про­бира­ет­ся сквозь гру­ду тел, спя­щих впо­вал­ку на по­лу и кой­ках, вы­ходит на лес­тни­цу. Пол хо­лод­ный, при­ят­но об­жи­га­ет его бо­сые ступ­ни. Крис спус­ка­ет­ся на пер­вый этаж, про­ходит в кух­ню. Хар­ли си­дит за сто­лом с но­гами. Под­жа­ла го­лые ко­лени к гру­ди, ру­ки про­вор­но пор­ха­ют над тем­ной ма­тери­ей. Во­лосы за­вяза­ны в вы­сокий узел на ма­куш­ке — нет боль­ше ре­бяч­ли­вых дев­чачь­их хвос­ти­ков, а оч­ки в квад­ратной оп­ра­ве съ­еха­ли на кон­чик но­са. 

- Крис, - зе­ва­ет она, - че­го не спишь? - спра­шива­ет, прик­ры­вая об­на­жен­ные ко­лени ма­тери­ей сво­его шитья. 

- А ты че­го? - пе­ред­разни­ва­ет Крис раз­дра­жен­но, от­кры­ва­ет хо­лодиль­ник, дос­та­ет бан­ку пи­ва, сры­ва­ет коль­цо, слов­но че­ку от гра­наты, и жад­но пь­ет хо­лод­ное пе­няще­еся со­дер­жи­мое. 

- Я дол­жна заш­то­пать тренч мис­те­ра Джея, - улы­ба­ет­ся Хар­ли, слов­но и не за­мечая из­девки Кри­са. - Он поп­ро­сил, но тут ру­кав поч­ти це­ликом отор­ван, приш­лось по­рабо­тать.

Крис­то­фер обо­рачи­ва­ет­ся к Хар­ли и вни­матель­нее смот­рит на неё. Ру­ки уве­рен­но пор­ха­ют по тка­ни, игол­ка по­яв­ля­ет­ся и ис­че­за­ет в склад­ках ма­терии. И прав­да, тренч Джо­кера, - ду­ма­ет он. А Хар­ли нас­висты­ва­ет, про­дол­жа­ет свой труд. Так лег­ко и неп­ри­нуж­денно, слов­но на ча­сах не три ут­ра, а у неё под гла­зами не за­лег­ли тя­желые те­ни.

Крис ни­чего не го­ворит, са­дит­ся нап­ро­тив, прих­ле­быва­ет пи­во и пя­лит­ся на Хар­ли прис­таль­но, не­от­рывно. Так дол­го, что она вски­дыва­ет на не­го взгляд сво­их си­них глаз, ежит­ся, плот­нее за­пахи­ва­ет ко­рот­кий ха­лат, обо­рачи­ва­ет­ся им, слов­но вто­рой ко­жей. И вне­зап­но Крис по­нима­ет, что ей не­уют­но под его взгля­дом, что она смот­рит по сто­ронам, вы­тяги­ва­ет шею в по­ис­ках че­го-то. Его взгляд сле­ду­ет за её — она смот­рит за­чаро­ван­но и на­пуга­но на ку­хон­ный нож, блес­тя­щий в по­луть­ме.

- Хар­ли, - на­чина­ет Крис, а ска­зать не зна­ет что. Она его бо­ит­ся, ку­та­ет­ся в тренч Джо­кера, ста­ра­ет­ся скрыть ого­лен­ные час­ти те­ла. 

- Джей не спит, - про­чис­тив гор­ло, со­об­ща­ет она, а у са­мой го­лос дро­жит, ру­ки на трен­че хо­дят. Крис хмы­ка­ет — он прек­расно зна­ет, что ес­ли бы он хо­тел сде­лать то, о чем ду­ма­ет Хар­ли, Джо­кер не ус­лы­шал бы, да­же ес­ли бы дей­стви­тель­но не спал.

- Что те­бе до не­го? - спра­шива­ет Крис брез­гли­во. - Ка­кая те­бе раз­ни­ца? Он или кто дру­гой?

- Но я люб­лю его, - без за­пин­ки от­ве­ча­ет Хар­ли и Крис вне­зап­но сни­ка­ет. Са­мая уди­витель­ная вещь, ка­кую он ког­да-ли­бо слы­шал. И, по­жалуй, са­мая ис­крен­няя. Вай­олет так го­вори­ла, ког­да смот­ре­ла на не­го. Улы­балась меч­та­тель­но, скло­нив го­лову на­бок, го­вори­ла о сво­ей люб­ви, а Крис ве­рил.

Крис­то­фер вста­ет со сво­его мес­та. Дер­жится за го­лову — там шу­мит пи­во, во­роча­ют­ся ноч­ные кош­ма­ры.

- Спо­кой­ной но­чи, Хар­ли, - го­ворит он и идет прочь. А Хар­ли вы­дыха­ет и про­дол­жа­ет ра­ботать. Си­дит в кру­ге све­та, што­па­ет ра­зод­ранный си­рене­вый плащ и на­пева­ет се­бе под нос пе­сен­ку. Ес­ли бы Крис не знал, кто ос­тался за его спи­ной, по­думал бы, что все ещё спит.

В тот ве­чер они сры­ва­ют боль­шой куш. Праз­дну­ют ди­ко и с пом­пой. Пь­ют, ве­селят­ся и иг­ра­ют в кар­ты. Крис учас­тву­ет в де­боше вмес­те со все­ми. Он быс­тро на­пива­ет­ся и си­дит, сле­дя осо­лове­ло за по­дель­ни­ками. В ком­на­те на­куре­но, слы­шит­ся смех и звон стек­ла. Хар­ли вос­се­да­ет на ко­ленях у Джея, заг­ля­дыва­ет в его кар­ты, жес­ти­кули­ру­ет, да­ет со­веты. Он ух­мы­ля­ет­ся, сжи­ма­ет её бед­ро сво­бод­ной ру­кой креп­ко и на­деж­но. Крис смот­рит на них сквозь пе­лену ал­ко­голя и ус­та­лос­ти. И на се­кун­ду ему да­же ка­жет­ся, что это он на мес­те бос­са, а на мес­те Хар­ли — Вай­олет. Так они бес­при­чин­но счас­тли­вы и че­рес­чур ра­дос­тны. Она при­жима­ет­ся к не­му всем те­лом, шеп­чет наг­лости и неж­ности на ухо. Так, что­бы дру­гие не слы­шали, так, что­бы Джей улы­бал­ся по-нас­то­яще­му, не смот­ря на шра­мы. 

Джо­кер спи­хива­ет Хар­ли со сво­их ко­леней вне­зап­но и жес­то­ко. От­ве­шива­ет оп­ле­уху, скри­пит сквозь зу­бы: «Шлю­ха». Хар­ли вска­кива­ет на но­ги. В гла­зах ярость, сле­зы, ди­кое бе­зумие. Все есть — все­го по­нем­но­гу. Крис за­дер­жи­ва­ет ды­хание. Ему да­же ин­те­рес­но, что бу­дет даль­ше. Хар­ли из ре­аль­нос­ти слиш­ком силь­но от­ли­ча­ет­ся от Хар­ли в его го­лове. На­конец она пе­реси­лива­ет се­бя, скре­пя сер­дце, раз­во­рачи­ва­ет­ся на каб­лу­ках и уно­сит­ся прочь. Вход­ная дверь хло­па­ет.

И ник­то не при­да­ет зна­чения. Ни Джо­кер, ни Сай­мон, ник­то из го­лово­резов. Ес­ли босс в по­ряд­ке, зна­чит, и ос­таль­ные то­же. Крис зак­ры­ва­ет гла­за все­го на ми­нут­ку. Про­сыпа­ет­ся он в пол­ном оди­ночес­тве. На сто­ле ды­мят­ся не­доку­рен­ные си­гаре­ты, пар­ни спят как по­пало. Свет приг­лу­шен, а за ок­ном сту­чит дождь, бу­шу­ет сти­хия.

Крис хва­та­ет пач­ку си­гарет, за­совы­ва­ет в кар­ман и по­качи­ва­ясь вы­ходит в зад­нюю дверь. Сто­ит, вды­ха­ет воз­дух, на­питан­ный озо­ном. Он ни о чем не ду­ма­ет, раз­ве что о Вай­олет. О том, ка­кой она бы­ла — неж­ной и доб­рой, прек­расным цвет­ком. На ум вне­зап­но при­ходит Хар­ли Квинн. И ста­новит­ся мер­зко на ду­ше. Как мог Джо­кер так по­вес­ти се­бя с ней? Пос­ле все­го, что она де­ла­ет. Пос­ле всей этой ще­нячь­ей пре­дан­ности, люб­ви, - те­перь это сло­во не страш­но. Вдруг Крис по­нима­ет, что в Хар­ли Квинн нет ни­чего от ис­тинной ле­ди, хруп­кой и мо­лоч­но-бе­лой, но нет в ней ни­чего и от шлю­хи, раз­врат­ной и пош­лой. Есть в ней что-то кра­сивое да­же, как и в лю­бой жен­щи­не, пол­ной люб­ви. И впер­вые Кри­су ста­новит­ся её жаль. Ос­ту­пилась, сло­мала каб­лук, встре­тила то­го, ко­му не нуж­на, на ко­го лю­бовь и не сто­ит тра­тить. А был ли ког­да-то Джо­кер дру­гим? Крис сом­не­ва­ет­ся. Хар­ли прос­то не по­вез­ло. Он сам по­терял в ог­не ро­дите­лей и Вай­олет, а она по­теря­ла се­бя сов­сем в дру­гом ог­не. А итог ведь один — шесть фу­тов под зем­лей.

Сквозь час­тую гул­кую ка­пель, сквозь шум дож­дя, его ба­рабан­ную дробь, Крис слы­шит кри­ки и ру­гань. Вы­тас­ки­ва­ет пис­то­лет, си­лит­ся раз­гля­деть за сте­ной лив­ня хоть что-то, кра­дет­ся в тем­но­те, одеж­да на­мока­ет за счи­тан­ные се­кун­ды.

На хо­лод­ном топ­ком пус­ты­ре сто­ят двое. Он раз­ма­хива­ет ру­ками и пы­та­ет­ся бе­зус­пешно при­курить, а она прос­то сто­ит, от­вернув­шись, упе­рев ру­ки в бо­ка, раз­гля­дыва­ет что-то под но­гами. У не­го длин­ный тренч, поч­ти до щи­коло­ток, у неё — два про­мок­ших, по­ник­ших хвос­ти­ка. Джо­кер и Хар­ли. 

Крис­то­фер опус­ка­ет пис­то­лет, ту­по пя­лит­ся на них сквозь мглу. Не шав­ка при­пол­зла к хо­зя­ину, нет, хо­зя­ин вы­шел на по­ис­ки со­бачон­ки. Ка­кая иро­ния.

- Вер­нись в дом, черт те­бя, - хри­пит Джо­кер, сно­ва вхо­лос­тую щел­ка­ет за­жигал­кой. В та­кую по­году вряд ли ему удас­тся при­курить. Глу­пая за­тея. 

- Мне и здесь хо­рошо, - ще­рит­ся на не­го Хар­ли, скла­дыва­ет ру­ки на гру­ди. 

- Прос­ту­дишь­ся, - раз­дра­жен­но го­ворит он. И сло­ва зву­чат не прос­то гул­ко и сты­ло, сло­ва зву­чат так, слов­но ему и не при­над­ле­жат. Чу­жие сло­ва, Джо­кер та­ких не го­ворит.

- И сдох­ну, сла­ва бо­гу, - сме­ет­ся Хар­ли горь­ко. Джо­кер мол­ни­енос­но за­махи­ва­ет­ся ла­донью. Она по­вора­чива­ет­ся, под­став­ля­ет ще­ку. 

Крис от­во­рачи­ва­ет­ся, спле­выва­ет на зем­лю. Он ви­дел эту кар­ти­ну мно­го раз. Не сто­ит пов­то­рять. Хар­ли на­рыва­ет­ся, Джо­кер бу­шу­ет. Что здесь но­вого? Не хо­чет­ся смот­реть, а все по­тому, что он жа­ле­ет те­перь эту чер­то­ву дев­ку, сим­па­тизи­ру­ет ей, не пой­ми по­чему. Не­нави­дит се­бя за это, чес­тное сло­во. Хар­ли по­лучи­ла имен­но то, к че­му стре­милась. Так че­го же жа­леть?

Ког­да Крис сно­ва по­вора­чива­ет­ся, то ви­дит, что Джо­кер ста­щил про­мок­ший тренч и на­кинул на пле­чи Хар­ли. Она дро­жит и жмет­ся к его гру­ди. Пла­чет. А он гла­дит её по мок­рым во­лосам, что-то шеп­чет поч­ти нес­лышно.

Крис бро­са­ет оку­рок в лу­жу. Он не счи­та­ет Хар­ли шлю­хой, от­че­го-то зна­ет, что и Джей так не ду­ма­ет. И на сер­дце ста­новит­ся теп­лее. Слов­но Вай­олет сто­ит ря­дом с ним. 

Крис­то­фер зна­ет, что он те­перь Скэб, это­го не из­ме­нить. Это в нем са­мом — от­равлен­ным ши­пом, на­пал­мом в киш­ках. Но мо­жет быть, толь­ко мо­жет быть, на­деж­да все ещё есть. По­тому что Джо­кер це­лу­ет Хар­ли Квинн под ту­гими стру­ями лив­ня. И они сме­ют­ся.