Глава 40

Том

Всё моё лицо горит, будто каждая часть моего лица в огне. Даю себя полностью бить Алексу, он может меня сколько угодно избивать, я слова не скажу. Я заслужил этого, если бы не он, то другой бы это сделал. Мой разум отключается, я перестаю понимать, что происходит. С меня вырывается кашель, начинаю кашлять. Вижу, как на моей ладони небольшая часть крови. Алекс мне что-то говорит, но я больше не понимаю, что он говорит. Мои глаза начинают закрываются, я проваливаюсь в пропасть. До последнего ищу в себе силы, чтобы не отключиться. Все мои внутренности болят, всё моё тело находится в ужасном состоянии.

— Где она? Мне нужно с ней поговорить. — через силу спрашиваю я. Мне трудно говорить, мне трудно дышать, даже смотреть мне трудно.

— Если увижу тебя возле своей дочери, ты труп. Я давал тебе шанс, я верил, что ты изменился. Ты сам клялся, что ты совсем другой, не такой, как тогда. — Алекс приседает на корточки, мои глаза на уровне его глаз. — Я давал тебе шанс, я невыгнал тебя, но теперь такой пощады не будет. Ты можешь уже сегодня собирать все свои монатки и сваливать куда хочешь. Ты больше не являешься в команде Волков. Сегодня мы с тобой прощаемся. — Алекс встаёт. Я делаю попытку встать, но не могу, внутри всё болит.

— Алекс, у нас есть правило. Мы невыносим личное на лёд!

— Такое правило есть, но ты в нём исключение. Я не желаю видеть тебя в своей команде, не желаю видеть тебя в своей жизни и в жизни моей дочери. Надеюсь, это был наш последний с тобой разговор. Прощай. — Робби уходит. Я закрываю глаза, пытаюсь переварить всю сказанную информацию Алексом.

Я не знаю сколько был в отключке, но на улице уже светло. Пытаюсь пошевелиться, всё тело ломит, всюду ужасная боль. Закрываю глаза, перед глазами воспоминания этой ночи. Я не знаю, что была за девушка ночью, но черт возьми, я думал, что это Аманда. Перед глазами была она, но никто другой. Я влюбился в эту девчонку так, как школьник в молодую учительницу. Мне так важен хоккей, как и Аманда. Я больше не являюсь участником Волков, мне бы стоило переживать за это и думать, что делать дальше. Но я не могу думать ни о чем другом. Мне нужно поговорить с Амандой. Мне нужно её отговорить делать поспешных выводов. До сих пор не верю, что у нас с Амандой будет ребенок. У меня будет ещё один ребенок. Я счастлив знать, что у меня будет ещё один наследник или наследница, но я никогда не думал, что я узнаю в таких обстоятельствах. Пока она не уехала, мне нужно с ней поговорить и попытаться её отговорить делать страшную ошибку.

Вхожу в ванную, мой взгляд падает на зеркало, я подхожу к нему. Всё моё лицо в гематомах, кровавые следы, левый глаз слегка опух. Умываюсь холодной водой, нужно смыть кровавые потёки. Нельзя выходить из номера в таком состоянии, нужно привести себя в порядок, а потом выходить. Мы с Алексом и так много шуму навели, думаю наш разговор слышали все на этаже.

Выпив кучу антибиотиков, мне делается лучше. Сейчас у Волков должна быть тренировка, но думаю мне там делать нечего. Пока никого нет, я хочу найти Аманду и с ней спокойно поговорить, нам это необходимо.

Выхожу из своего номера. В коридоре людей нет, такое ощущение, будто я в этом здание один. Прохожу пару других номеров, останавливаюсь возле двери за которой находится Аманда. Хочу постучать, но за секунду останавливаюсь, моя рука вся дрожит, волнуюсь до смерти. Набираюсь смелости, делаю вдох и стучу. Нервные секунды, пока никто не открывает. А что, если её здесь уже нет?    Я сглатываю толстый ком в горле, дверь открывается. Передо мной стоит Алекс. Его глаза до сих пор темные и злые. Я вижу, как он представляет, как меня снова избивает. 

— Аманда здесь? — выдавливая из себя, спрашиваю я.

— Нет. — кратно отвечает он и начинает закрывать дверь, но я не даю закрывать дверь.

— У Волков сейчас тренировка, почему ты не там?

— Я сижу здесь, смотрю, чтобы сюда не приходили такие мудаки, как ты. Аманда собирает свои вещи, она улетает, на два дня раньше, чем ей нужно. Это всё из-за тебя, придурка. Прошу, уйди с моих глазах, я не сдержусь и снова начищу тебе морду.

— Мне нужно с ней поговорить. — пытаюсь зайти в ихний номер, но Алекс мне не даёт.

— Вам больше не о чем говорить. Теперь я уж прослежу, чтобы вы больше никогда не виделись и не разговаривали.

— Алекс, ты не понимаешь. Нам нужно с ней поговорить. Мне нужно её отговорить. Она же на эмоциях сделает ошибку! Я не дам ей убить моего ребенка. Слышишь? Он будет. Я сделаю всё, чтобы он появился на свет. — хватка Алекса слабеет. Я врываюсь, захожу в номер и иду на поиски Аманды. 

Вижу Аманду, она вся в слезах собирает свои вещи. Моё сердце начинает громко стучать и одновременно колоть, от одного вида того, что моя любимая девушка плачет. Я много раз видел её слёзы, но эти слезы отличаются от всех других. Я замер, ничего не могу сделать. Аманда видит меня, наши взгляды встречаются, но никто из нас слова не произносит. Не могу из себя и слова выдавить. Хочется провалиться сквозь землю, хочется вернуть время назад и пойти с ней в поликлинику, а не идти с мужиками бухать, хочется обнять Аманду, и сказать, как сильно её люблю.

— Аманда, это правда? — в комнату заходит Алекс. Девушка растерянно смотрит на своего отца и не понимает, о чём он.

— Ты о чём? — Аманда непонимающе смотрит на Алекса.  

— Только не говори мне, что ты беременна. Скажи, что он — показывает на меня пальцем. — мне врёт! — орет друг. Аманда садится на кровать, руками закрывает лицо и тихо начинает всхлёбывать.

— Уже как четыре недели. Я только вчера сама всё узнала. Этого ребенка не будет! Я сделаю аборт, и никто меня не остановит. 

О Господи, четыре недели. Это целый месяц. Целый месяц, она носит моего ребенка. Я готов расплакаться прямо сейчас. Я настолько рад, что у моей любимой женщины, будет от меня ребенок. Наверное это единственное, что может сделать меня самым счастливым человеком на этой планете. Этот ребенок появится на свет, чего бы мне этого не стоило. 

— Какой аборт, Аманда? — спокойно спрашивает Алекс. Он проводит ладонью по своим волосам.

— Зачем мне ребенок, если у него не будет отца? — девушка секунду смотрит на меня, а потом её взгляд возращается на Алекса. — Если у меня будет ребенок, то из-за него, я потеряю всё к чему так долго шла. Я не готова прощаться с танцами, я уезжаю, чтобы прославляться и развиваться дальше в этой сфере. Для себя, я уже всё решила. По прилёту в Лос-Анджелес, я записываюсь и делаю аборт.

— Как ты не понимаешь, что решаешься на убийство собственного ребенка?

— Я всё решила!

— Ты ничего не сделаешь. — говорю я. Все переводят внимание на меня. — Если ты его не хочешь, то отдай его мне. Мне он нужен, каким бы мой ребенок не был, я буду его любить. Ты делаешь меня счастливым, говоря то, что внутри тебя наш с тобой малыш.

— Нас с тобой нет, и его не будет.

— Будет! Чего бы мне не стоило, я сделаю всё, ради появление малыша на свет. — ору я.

— Пап, я собрала вещи. У меня самолёт через час, нам нужно уже выезжать.

— Хорошо, — Алекс встаёт. — собирайся и выходи, я пока такси вызову.

— Алекс, ты дашь ей так легко уехать и убить ребенка? — истерю я.

— Джонс, она ясно дала понять, его не будет. Да, я против убийств, но в этом случае, я за дочь. Ни Аманде, ни мне, не нужен твой ребенок. Это худшее, что я могу себе представить. — говоря эти слова, друг тыкал своим указательным пальцем мне в грудь.

Проговорив эти слова, Алекс разворачивается и уходить. Я остаюсь так стоять, не веря всему, что только что происходило. Они уехали. Аманда даже не соизволила со мной попрощаться. Ну что ж, значит это ещё не конец. Мы с ней, обязательно ещё встретимся.

Выхожу из номера и в кого-то врезаюсь. Поднимаю голову. Передо мной стоит Марк.

— Ты чего такой загадочный? Ого, а с лицом, что? — начинает задавать мне глупые вопросы.

— Ничего. Почему не на тренировке? Сейчас время Волков, но ты ходишь по коридору и даже здоровый.

— Ты чего, Том? У нас тренировка на девять вечера, Алекс перенес её. А ты что, не знаешь?

— Нет, не знаю. Я больше не в Волках. — глаза Марка увеличиваются в несколько раз.

— Как не в Волках? Почему?

— Обстоятельства. Я уезжаю в Лос-Анджелес, когда вернусь не знаю, поэтому мне пришлось попрощаться на некоторое время с хоккеем.

— Том, я тебя не узнаю. Ты бы никогда в жизни не бросил Волков, а если вынудили обстоятельства, то они должны быть очень серьезные, я прав? Если что-то случилось, то ты знаешь, мы всегда готовы тебе помочь. 

— Спасибо. Извини, мне пора идти.

— Ты придёшь с Волками попрощаться? Или уйдешь ни с кем не прощаясь?

— Я с вами ещё не прощаюсь, я ухожу на некоторое время, и когда вернусь, то обязательно продолжу с вами играть.

— Удачи тебе. — Марк хлопает мне по плечу. Я улыбаюсь, и ухожу.

Мне нужно заказать билет на самолёт, как можно скорей. Мне нужно догнать Аманду, и сделать всё, чтобы её отговорить. Захожу в свой номер, сажусь на диван, и начинаю смотреть ближайшие рейсы в Лос-Анджелес. Самый ближайший рейс, только через два дня. За эти два дня, я могу сойти с ума. Нужно что-то придумать, чтобы прилететь туда, как можно скорей. Я не знаю, как буду искать Аманду в огромном городе, но пока буду лететь, я что-нибудь придумаю. Выход есть всегда, даже в безвыходной ситуации. Я что-нибудь придумаю. Заказываю билет. Выбора нет, нужно брать какие есть. Возможно, что-то поменяется, и билеты появляться на завтра. Для меня каждая секунда дорога, я теряю время. Мне срочно нужно оказаться возле Аманды. Я ещё так никогда в жизни не переживал, как сегодня. 

Время меня душит. Я сижу без дела весь день, ничего не могу сделать. Раньше хоккей отвлекал меня от всех проблем, но я даже и его проебал. Из-за одной ошибки, я теряю всё. Дурак. Мне ужасно стыдно за свои действия, если бы я только мог всё вернуть... то такого бы не повторилось. Никогда.

Если я останусь сам с собой наедине, то мой разум меня съест. Я не хочу сидеть один в четырех стенах. Если я теперь не могу играть в хоккей, то я могу на него просто посмотреть. Думаю в этом, мне Алекс не откажет. Всё таки, как никак, я ещё числюсь в Волках.

Игра идёт в самом разгаре. Алекс даёт указание, хоккеисты их выполняют, так, как говорит ихний тренер. Я захожу в зал, на меня обращают внимание, но продолжают играть. Алекс разворачивается, даёт указание игрокам и подходит ко мне.

— Ты вкурсе, что посторонним вход запрещен?

— Разве я посторонний? Я ещё числюсь в Волках. — смотря на игру, отвечаю я.

— Завтра приезжает мистер Фармер, и завтра подпишем наше расторжения договора. На этот раз, я больше не передумаю. 

— Но сейчас, я могу посмотреть на игру?

— Нет. Джонс, ты для нас уже посторонний. Прошу покинуть зал.

— Хорошо, я ухожу, но после тренировки мы поговорим, ладно?

— Тебе надоело жить? Себя, я больше сдерживать не собираюсь. Хочешь поговорить, ладно, мы поговорим, но будь готов к последствиям.

— До встречи. — говорю, и ухожу.  

Целый час я провел в буфетной, смотря на людей, одни приходят, другие уходят. Я всё время смотрю на них, и не понимаю, как я к этому пришел. Я впервые в такой ситуации, что нет человека, с кем бы я мог посоветовать, и просто рассказать, что происходит у меня на душе.

Вижу как идёт Алекс. Я отставляю пустой стакан от кофе, выкладываю руки на стол и делаю из своих пальцев замок. Алекс садится возле меня. Пару минут мы молчим. Не знаю с чего именно начать наш разговор.

— Я тебя слушаю.

— Алекс, сколько лет я тебя знаю, я в шоке. Как ты можешь допустить, чтобы твоя дочь убила невинного ребенка? Как? У меня просто в голове не укладывается.   — Раз так ты начал разговор, то я поддержу его. Сколько бы я тебя не знал, никогда бы в жизни не подумал, что ты, будешь трахать мою дочь. Если бы я это знал, то мы бы с тобой никогда в жизни не встретились и не начали общаться.

— Но ты же сам такой был. Скайлер намного старше тебя, и что? Ты тогда об этом не думал, ты любил её, как сейчас. Её отец тоже был против. Был против вашего замужества, вашего ребенка и вашей любви. Робби, история повторяется с твоей дочерью.

— Вот именно, её судьба похожа на мою. А что, если она как Скайлер выносит его, а потом он и суток не проживет как Кристофер? Пусть решает сама. Но я точно знаю, что она такой потери не переживёт.

— Если мы будем рядом, всё будет по-другому. Мне нужно её отговорить. Я не дам убить моего ребенка.

— Если хочешь знать моё мнение, то знай, я против этого ребенка. Ты портишь ей всю жизнь, ты ей уже всё, что мог испортил.

— Что скажет Аманда, когда узнает про Скайлер? Если она узнает, что ты снова живёшь с ней. Может ей тоже такое не понравится, что её мачеха старше отца на десять лет? Черт, вы слишком с Амандой похожи.

— Мы со Скайлер, начали всё сначала. Забыли про Кристофера, забыли про бывших жен и мужей, наши дети выросли, они всё поймут.

— А её отец? Он знает?

— Его уже нет. Больше никто, нам не помешает.

— Алекс, я за хоккей так не волнуюсь, как за Аманду. Я слишком её люблю, чтобы потерять. Прошлой ночью... — сглатываю толстый ком в горле. — я думал, что это была Аманда. Я плохо соображал и плохо видел, но мои мысли были только о ней. Мысли изменить Аманде, у меня никогда не было. Та девушка, я её даже не знаю, я с ней после того, не виделся.

— Мне плевать, что у тебя произошло, как вышло ваше расставание с Амандой, но я рад, что это случилось. Вы разные, и видеть вас вместе, это большое мучение для меня. Надеюсь это всё, мне пора уходить. — Робби встаёт.

— Алекс... — зову его я, но он меня уже не слышит. Он ушел.