глава 18

Отойдя от Дома Культуры и скрывшись за углом, Надя отпустила рукав Вахита. Она обернулась, чтобы убедиться, что их никто не видит, и облегченно выдохнула, выпуская облачко пара.

– Ну вот, – с удовлетворением произнесла она, проворачиваясь к своему парню. Ее глаза, зеленые и яркие даже в сумерках, светились триумфом, – Справились. Они остались наедине без лишних глаз, – улыбнулась рыжая.

– Надь, а можно было без этого цирка? Какое еще дело? Предупредила хотя бы, а я б подыграл нормально, – сердито говорил Вахит, – Остались и остались. Турбо ее до дома проводит и все дела, чего тут мудрить-то, – спокойно сказал Зима.

– Ты что, слепой? – не стесняясь в выражениях, сказала Надя, – Они же идеально подходят друг другу! Ничего ты не понимаешь, – махнула рукой Надька, – А наше дело это помочь друзьям. Им нужно побыть одним, – закатила глаза девушка. 

Они свернули в тихий переулок, где снег лежал нетронутыми сугробами. Надя шла и тараторила, думая, как бы еще больше сблизить Валеру и Лизу. Она была поглощена мыслями, жестикулировала, а Вахит смотрел на нее с тем самым обожанием. Рыжая даже не заметила как парень начал отставать от нее, но почувствовала это, когда в спину прилетел снежок, от чего Надя ахнула.

– Ага, так ты хочешь войну? – говорит она, уже лепя свой снежок.

Они помчались по заснеженной улице, как дети, кидаясь снежками, смеясь и спотыкаясь о сугробы. Их громкие голоса нарушали тишину спального района. Надя, проворная, как лиса, уворачивалась от его снарядов, а Вахит, все таки немного поддавался девушке, целясь мимо. В конце концов, он поймал ее, обхватил сзади за талию и повалил в пушистый, нетронутый сугроб у забора. Он наклонился и поцеловал ее. Ее губы были холодными от мороза, но мягкими и отзывчивыми. Поцелуй был недолгим, но сладким, пахнущим зимней свежестью и ее духами. Таким же простым и настоящим, как и все в их отношениях. Не было страсти, была только тихая радость от того, что именно здесь, именно с этим человеком.

Они полежали так какое-то время и пытались отдышаться, смотрели на темное небо,откуда продолжал сыпаться снег. Их дыхание превращалось в облачка пара, смешиваясь в морозном воздухе. Потом Вахит поднялся, отряхнулся и протянул ей руку, помогая подняться. Она встала, вся в снегу, и он стал счищать с ее куртки и рыжих волос белые хлопья, движения были бережными.

– Все, набегалась? – улыбнулся парень, взяв ее за руку, направились к дому Нади, – И что по-твоему дальше будет с Турбо и Лизой? – спрашивает он.

– А вот что! – Надя шла, раскачивая их сплетенные руки, – Обязательно позовет ее гулять, если сам не додумается, то мы поможем, правда? Они обязательно должны быть вместе! – тараторит рыжая.

– Ты прям как та самая бабка-сводница с третьего подъезда, – усмехнулся Зима, а Надя сильнее сжала его руку.

– Ага, а ты мой сообщник! – улыбается она, – И знаешь, что я думаю? – говорит Надя, понижая голос, – Они оба этого хотят. Просто боятся. Турбо боится, что спугнет ее, а Лиза боится, что все это неправильно, – объясняет девушка.

Вахит лишь вздохнул с преувеличенной покорностью, но в душе был согласен. Согласен с тем, что их друзья действительно две половинки одного целого. И глядя на свою Надю, такую яркую, живую и бесконечно родную, он понимал, что самое большое счастье – это когда твоя вторая половинка находит тебя сама, без всяких хитроумных планов. И он был бесконечно благодарен судьбе, что его половинка нашлась именно так – громко, стремительно и навсегда.

Лиза и Валера стояли на ступенях Дома Культуры и смотрели вслед Наде и Вахиту, которые вскоре повернули за угол. Турбо, как всегда, молча взял балетную сумку Лизы и они пошли по заснеженным улицам. Снег шел большими хлопьями, деревья были одеты в пушистые шубки, возле Дома Культуры была наряжана елка, которую уже совсем скоро разберут, а возле каждого подъезда стояли снеговики. Все это напоминало волшебную сказку. Лиза шла задумавшись, держа в руках букет лилий, на который падали снежинки.

– Я думал, ты с родителями домой пойдешь, – нарушил тишину Валера, – Им же понравилось? Ты столько работала в зале ради этого.

– Они не пришли, – выдохнула она, отводя взгляд в сторону, – Сказали, что ничего страшного, если одно выступление они пропустят. У отца проблемы на работе, мама с ним поехала, сказали, что допоздна задержатся, – отвечает Лиза и пытается быть спокойной, но в голосе слышится обида. Обида девочки, которая для родителей всегда была на втором плане. Она так ждала этого вечера. Ждала родителей в зрительном зале и была уверена, что на этот раз они точно похвалят ее, обнимут. А вместо этого вновь тишина.

Вдруг в глазах потемнело, а голова неожиданно закружилась. Соколова инстинктивно взялась за локоть Валеры и тот сразу же остановился, развернулся к ней, его широкие ладони крепко обхватили ее плечи, не девая рухнуть в снег.

– Лиз, ты чего? – обеспокоено спросил он, придерживая ее.

– Все хорошо, – тихо сказала она, приходя в себя, – Голова просто закружилась..бывает такое, – вздыхает она. Но этот ответ Туркина не устроил. Он видел физическую слабость, будто она вот-вот упадет.

– Ты когда ела последний раз? – серьезно спросил Турбо.

– Утром. Йогурт и яблоко, – говорит Лиза, – Перед выступлением много нельзя..– сказала Соколова, опустив глаза вниз.

– Лиза, ты с ума сошла? Ты же еле стоишь! – восклицает Туркин и тяжело вздыхает, – Ладно, пошли, – он взял ее под локоть и повел в противоположную сторону от дома.

– Куда? – настороженно спрашивает Соколова.

– Ко мне, откармливать тебя буду, – без намеков на шутку отвечает Валера, – Не переживай, я потом провожу тебя домой. Твоих же родителей допоздна не будет? Чего ты одна в квартире будешь маяться. Да и Бублик будет рад тебя видеть, – Соколова шла и не сопротивлялась. На это не было сил. Она не боялась, страха не было, была только усталость. Лиза была уверена, что Валера ей не навредит. Турбо держал ее под локоть, пока они шли.

Они зашли в подъезд старенькой пятиэтажки и поднялись на четвертый этаж. Валера открыл ключом дверь и пропустил Лизу. На пороге сразу же появился Бублик, который радостно вилял своим хвостом и рвался к Лизе на руки. Соколова улыбнулась, гладя уже подросшего щенка по макушке. Туркин помог снять ее пальто и повесил на крючок, его движения были такими аккуратными.

– Ты проходи, не стесняйся, – говорит он, провожая гостью на кухню.

Туркин включил желтый свет. Соколова села на стул, а к ней под ноги сразу же устроился Бублик, тычась своим носом. Турбо открыл ящик и достал пакет гречки, – Гречку с сосисками сварю, ладно? – спрашивает он, а Соколова в ответ лишь кивает. Лиза гладила Бублика, а тот урчал от удовольствия. Туркин стоял у плиты и следил за гречкой. Было неловкое, но комфортное молчание.

Валера поставил перед ней тарелку с гречкой и двумя вареными сосисками, а рядом сладкий чай с лимоном.

– Валера..я не съем столько, – тихо говорит светловолосая, смотря на порцию, а голос матери в голове уже шептал о калориях и весе.

– Ешь сколько по силам, главное чтоб голодной не была. Если добавки захочешь, то не стесняйся, говори, – с теплой улыбкой говорит он, – Приятного аппетита, – сказал Валера и тоже сел за стол. Соколова неуверенно улыбнулась и взяла в руки вилку. Ела она по маленьким кусочкам, будто боясь. Голос матери в ее голове стих. Лизу всегда ограничивали в еде, в частности мама. У балерин есть стандарты веса, которые нарушать нельзя. Это вырабатывалось у Лизы с детства. Валера иногда кидал взгляды на Соколову, молча подавал ей хлеб и доливал в чай кипяток. Она была похожа на птенчика. Лиза доела все до последней крошки.

– Спасибо большое, – прошептала она, отодвигая тарелку. Силы понемногу возвращались, а с ними и смущение.

– Не за что, – мягко усмехается Турбо, – Хочешь посмотрим что-нибудь? – спрашивает Валера, убирая ее тарелку. В ответ он получил кивок. Лиза действительно хотела. Задержаться у него в гостях хотя бы на час, ведь здесь ей так спокойно, – Иди в гостиную, выбери кассету, они в тумбочке под телевизором, я пока посуду помою, – Туркин отходит к раковине и включает воду. Соколова встает со своего места и идет в гостиную, а Бублик за ней следом.

Светловолосая нашла несколько кассет и села на диван. Она перебирала кассеты, пробегаясь по названиям. Боевики, детективы..тут ее взгляд упал на яркую пластинку. «Трое из Простоквашино». Уголки губ Лизы дрогнули. У Валеры, такого сурового парня, среди мужских кассет лежит детский мультик. В этот момент в комнату зашел Туркин.

– Выбрала? – спрашивает он, садясь рядом на диван.

– Давай это, – сказала Лиза и протянула ему кассету с мультиком, – Интересно так..среди боевиков детский мультик, – улыбнулась она.

– Мы с мамой в канун Нового года смотрели, – Валера подошел к телевизору, вставляя кассету.

– Смотрели? – тихо уточнила Соколова.

– Она умерла, когда мне десять было, – спокойной, будто обыденно говорит Валера, – Иногда пересматриваю, – Туркин снова сел рядом с Лизой. А она внутри себя ругала за такой неудобный вопрос. Ее собственная боль из-за родителей, которые не пришли, показалась ей маленькой и глупой, по сравнению с болью Туркина. Ей хотелось что-то сказать, но слова застряли в горле, вместо этого она подвинулась чуть ближе и их плечи соприкоснулись.

Мультик начался. Они смотрели как кот Матроскин учит Дядю Федора правильно есть бутерброд. К середине мультфильма веки Лизы стали тяжелые. Плотный ужин, усталость после концерта, убаюкивающая мелодия мультфильма сделали свое дело. Голова непроизвольно легла ему на плечо. Туркин повернул голову. Феечка уснула. Он сидел, не двигаясь, боясь спугнуть это чудо: хрупкую птичку, уснувшую на его плече. Валера выключил телевизор и комната погрузилась в тишину.

И в этот момент его накрыло желание. Поцеловать ее. Аккуратно, чуть дотронувшись губами уголка ее губ или щеки. Тихо, невесомо, чтоб она не узнала, чтобы это был его секрет, его маленькое, личное сокровище.

Сначала он аккуратно дотронулся губами ее лба. А потом склонился к ее щеке, он уже хотел дотронуться губами до ее кожи..как вдруг ключ громко звякнул в замке и послышался звук открывающейся входной двери. Вернулся отец. Туркин сразу же поднял голову, а Лиза резко открыла глаза.

– Это отец вернулся, – пояснил он. В комнату зашел мужчина. Лиза сразу же смутилась.

– У нас гости? – спокойно спросил отец Валеры, снимая куртку. Его взгляд скользнул по Лизе, – Николай Григорьевич, – представился он.

– Лиза, – ответила смущенно светловолосая.

– Чай будете? – спрашивает Николай Григорьевич. Лиза хотела что-то ответить, но Валера опередил ее.

– Нет, – голос Турбо прозвучал резко, почти грубо, – Лизе уже пора, я ее провожу, – будто чужим голосом сказал Туркин, – Одевайся, – сказал он Лизе уже мягче. Они прошли в коридор и парень помог накинуть ей пальто. Молча, под уставшим взглядом отца, Валера и Лиза вышли в подъезд.

– Валера, – осторожно, будто ступая по тонкому льду, начала Соколова, – Почему ты такой колючий с отцом? Он же просто чай предложил..– тихо говорит Лиза. Туркин замер, а потом выдохнул.

– Потому что он предлагает для галочки, – начал Турбо, – Лиз..может ты подумаешь, что я поступаю с ним как последняя сволочь, но этому есть объяснение. После мамы он будто растворился. В работе, в чем угодно. А я стал для него напоминанием о том, что было, – хрипло говорит Валера, – Его не было, когда он был по-настоящему нужен. А сейчас спустя восемь лет решил включить заботливого папашу. Только мне уже восемнадцать, а не десять, – Он замолчал, словно испугавшись, что сказал слишком много. Но в его словах, жестких и обрывистых, Лиза вдруг услышала ту же самую боль одиночества, что носила в себе она сама. Только ее боль была от чрезмерного, давящего внимания, опеки, а его – от чудовищного равнодушия.

– Он хороший человек. Не пьет, не бьет, работа всегда была, – продолжил Туркин, – Я не понимал как жить дальше, мне нужна была его поддержка, но он решил жить в молчании. Я сам научился и суп варить, и уроки делать, и в дневнике за отца расписывался, – усмехнулся он. Турбо закончил, и вновь наступила тишина, но теперь уже другая.Не неловкая, а пронизанная болью и пониманием. Лиза смотрела на этого сильного, надежного парня и видела в нем того самого потерянного десятилетнего мальчика, который до сих пор ждет, когда папа очнется и обнимет. Ее собственная обида на родителей растаяла, превратившись в щемящее сочувствие к нему.

Они уже подходили к ее дому. Лиза вздохнула, ища в своей сумке ключи.

– Спасибо, что проводил, – тихо сказала Лиза.

– Не за что, – улыбнулся Валера. Соколова стояла на месте, не заходя в подъезд. И тогда она сделала это. Не думая, повинуясь порыву, который был сильнее страхов. Светловолосая сделала шаг вперед и обняла его. Валера замер. Спустя несколько секунд, он очнулся и робко обнял ее в ответ своими сильными руками. Они стояли так под светом желтого фонаря. Два одиноких человека, нашедших в этом объятии то, чего им так не хватало годами – простое человеческое тепло.

– Спокойной ночи, – улыбнулась Лиза, когда отстранилась. Она взяла свою балетную сумку из рук Туркина и с букетом в руках скрылась в подъезде.

Турбо остался стоять на том же месте. Он смотрел ей вслед и на губах дрогнула улыбка.

Дом встретил светловолосую привычной тишиной. Она включила тусклый свет и разулась. Лиза поставила букет в вазу, которую наполнила водой. Соколова провела пальцем по одному из лепестков и в памяти всплыли все теплые моменты, которые произошли сегодня. Родители еще не вернулись, сил ждать их не было, поэтому Лиза легла спать.

Утром она проснулась от шума на кухне. Соколова сонно потерла глаза и вышла из комнаты. Мать у плиты готовила завтрак, а отец читал газету и пил чай.

– Откуда букет, Елизавета? – спрашивает мать, не поворачиваясь к дочери, Лиза встает в ступор. Что ей сказать? Что это подарок от группировщика? Парня с улицы, с плохой компании, от которой ее так берегли родители. Нет, они не поймут.

– Это..Артем подарил. Это парень с актерского кружка, мы с ним вчера познакомились, – быстро сказала Соколова. Ложь вышла гладкой, но внутри все сгорало от стыда.

– Ясно, но помни о главном, Лиза, – отвечает мать, снова напоминая дочери о важности балета в ее жизни, – Иди приведи себя в порядок и потом за стол, – светловолосая кивнула. Она механически направилась в ванную, закрыла за собой дверь и облокотилась на холодную раковину, глядя на своё отражение в зеркале. Глаза были немного припухшими от недосыпа, в них читалась растерянность. Она включила воду и умылась прохладной водой. Лиза вспоминала вчерашний вечер. Как он заботливо готовил для нее, а потом они смотрели мультик. Что сейчас между ними Соколова не знала сама, но понимала одно: она не хочет это терять, Валера ей нравится. И это чувство, которое она испытывала впервые, было пугающим, но таким сладким. Сделав глубокий вдох, она выпрямилась. Впереди был завтрак, разговоры, целый день под бдительным взором родителей. Но внутри, в самой глубине, теперь горел маленький, но яркий огонёк – воспоминание о вчерашнем вечере и тихая, трепетная надежда на то, что это было только начало.

Началась новая учебная неделя. Соколова сидела на первом уроке физики и задумчиво смотрела в окно. На улице было еще темно. Учительница что-то говорила про контрольную, которую писали в пятницу. Речь Маргариты Семеновны прервал стук.

– Здравствуйте, Маргарита Семеновна, извините за опоздание, – в проходе, слегка запыхавшись, стоял Марат. Лиза посмотрела в его сторону.

– Суворов, опять проспал? Ты когда вовремя будешь на мои уроки приходить? Еще одно опоздание и в следующий раз только с родителями в класс зайдешь, – строго сказала учительница.

– Больше такого не повторится, – бойко усмехнулся Марат, но Лиза знала, что такое еще повторится. Суворов был из тех людей, для которых правила существовали, чтобы их нарушать. Парня остановила учительница.

– Раз опоздал, принеси пользу и раздай листочки с контрольными, – говорит женщина и вручила парню стопку проверенных контрольных работ.

Лиза вновь погрузилась в свои мысли. Она задумалась. О Валере, встретит ли он ее сегодня? Почему-то мысли вернулись к Артему. Симпатичный парень, харизматичный..но Лизу сильно не привлекал.

– Ох, Соколова, слетаешь! – вытянул ее из раздумий голос Марата, – Влюбилась что ли? – усмехнулся парень и положил перед ней лист с контрольной работой. Лиза взяла свою работу и глаза расширились. Весь лист был в красный чернилах и помарках, а в углу красовалась жирная тройка. Родители ее убьют.

– Лиза..я вижу ты тему не поняла, – сказала Маргарита Семеновна, – Бывает такое. Повтори тему и в пятницу после уроков перепишешь работу. Закроем тройку, договорились? – Соколова только кивнула, не в силах вымолвить слово, и спрятала этот позорный лист в сумку. Исправить? Да, но осадок от собственной неудачи останется. Было стыдно. Ее за четверки ругают, а тут тройка. Лиза была отличницей в школе, хотела она этого или нет, но родители требовали отличных оценок. Технические предметы давались ей тяжело. Но пятерки должны быть в дневнике, поэтому ей оставалось только зазубривать.

Звонок с последнего урока прозвенел и Лиза быстро собрала вещи. Хотелось побыстрее оказаться дома. И впервые она надеялась, что Валера сегодня не будет ее провожать. Эта тройка совсем испортила настроение. Соколова вышла из школы, закутываясь в свой шарф. И, как назло, прямо у ворот, прислонившись к стене, ее ждал Валера. Он пришел ее провожать, как делал все чаще всего в последнее время.Лиза вздохнула, подошла к нему и он сразу же увидел ее бледноватое лицо.

– Что-то случилось? – сразу же спрашивает он.

– Нет, просто устала, – тихо отвечает она, отводя взгляд в сторону.

– Валера? Туркин, да? – послышался теплый голос Маргариты Семеновны сзади, – Как же я давно тебя не видела! Вырос-то как! – улыбается она, подходя ближе к ним.

– Здравствуйте, Маргарита Семеновна, – вежливо улыбается Турбо.

– Как дела у тебя? В институт поступил? – спрашивает учительница.

– Еще нет, школу год назад закончил, сейчас взял время..отдохнуть, – отвечает Туркин.

– Ну, смотри, с твоими знаниями затягивать нельзя! Ты же в свое время по олимпиадам ездил, школе рейтинг поднимал! А все эти грамоты при поступлении помогут! – улыбается Маргарита Семеновна, – Ладно, я побегу. Лиз, не забудь про контрольную, повтори тему, если что-то не понятно, то ко мне подойди в какой-нибудь день. Тройку надо закрывать, – она ушла, а Лиза была готова сквозь асфальт провалиться от стыда. Соколова стояла, не в силах поднять глаз, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. Теперь он все знает.

– Так значит физика во всем виновата? – спрашивает Турбо, смотря на Лизу. Она кивнула, все так же глядя в асфальт.

– Я тему не поняла..И Маргарита Семеновна сказала в пятницу переписать, – тихо говорит она.

– И что в этом страшного? – пожал плечами Валера, – Придешь и пересдашь, – спокойно отвечает он.

– Ты не понимаешь, – сказала она, – Меня родители убьют! Для них тройка и пересдача это позор, – говорит Лиза. Он промолчал, глядя на сжатые кулачки. Туркин вздохнул, и в этом вздохе не было досады, была только решимость.

– Ладно, пошли, будем разбираться, – твердо говорит он и ведет к ближайшей скамейке. Соколова удивилась, но не сопротивлялась. Туркин посадил ее на скамейку и посмотрел по сторонам, – Ты сиди, я мигом, – быстро сказал он и быстрым шагом куда-то ушел. Лиза сидела, сжимая в руках ремешок сумки. Через пять минут Валера уже вернулся с горячей булочкой в руках.

– Свежие в пекарню завезли, – говорит он и садится рядом со светловолосой, – Держи, – Турбо протянул Лизе булочку.

– Я не могу..У меня вечером тренировка, – начала отказываться она, мысленно считая калории.

– А на голодный желудок думать нельзя, – сразу возмутился он, – Кушай и лучше поймешь тему, – усмехается Валера и Лиза все таки принимает булочку с благодарностью. Соколова достала из своей сумки лист с контрольной и отдала парню.

Пока она ела, маленькими, почти птичьими кусочками, он пробегался глазами по ее контрольной работе. И Туркин начал объяснять ей. Не так, как в школе – сухо и заумно. Он говорил простым языком. Приводил примеры из жизни. Он карандашом рисовал на ее листике понятные,немного смешные, схемы и сложные формулы вдруг начали обретать смысл.

Лиза увлеченно слушала и ела булочку. Она смотрела на его руки, которые старательно выводили буквы и цифры. Видела его сосредоточенное лицо, он действительно хотел ей помочь, показать, что физика на самом деле не такая страшная. Турбо, которого все считали обычным группировщиком с района, объяснял ей физику так, как не могли объяснить учителя.

– Спасибо тебе большое, – искренне поблагодарила его Лиза, убирая листик обратно в сумку, – Я вот вообще технические предметы не понимаю. Стараюсь на пятерки вытягивать, потому что надо, – вздохнула Соколова.

– Ну, видишь, физика не такая сложная, – улыбается он, – Зато ты много книг читаешь, в балете у тебя все получается. Я только технические предметы в школе и понимал. На олимпиады отправляли. По остальным предметам тяжеловато было. После мамы..немного не до учебы стало, учителя из-за этого на встречу шли и четверки мне вытягивали, – говорит он.

Лиза слушала, и ей открывался совсем другой Валера. Не просто «пацан с района», а парень с непростой судьбой и огромными способностями, которые, как ей показалось, он сам не до конца ценил. Соколова понимала, что задерживаться не может и ей нужно домой, хоть она и не хочет. Валера вновь ее проводил.

На следующий день холодный зимний воздух казался Лизе особенно свежим и чистым. Она отсидела семь уроков в школе, где снова была тишина. Одноклассники общались по небольшим группкам, а она сидела за своей партой и повторяла параграфы. Иногда перекидывалась парой слов с Маратом. У них давно уже свои интересы и общаются они редко, но детская дружба не прошла бесследно. Их родители до сих пор хорошо общаются и Лиза с Маратом все таки пытаются поддерживать общение.

После школы светловолосая сразу же побежала на занятие. Ирина Витальевна похвалила ее, обняла и сказала, что очень гордится ей. Выступила она очень хорошо. И этого было достаточно. Почти. К сожалению, этих слов она не услышала от родителей. Мать даже не поинтересовалась как все прошло. От этого было больно.

В перерыве между репетициями, когда хотелось отдохнуть от двух часов проведенных у станка, Соколова спустилась на первый этаж, села на пуфик с учебником в руках. Снова физика, но в этот раз она же понимала о чем читает. Хотелось отвлечься, но спустя пару минут ее окликнули.

– Лиза? Привет, – Соколова подняла глаза. Перед ней стоял Артем.

– Привет, – чуть улыбнулась она.

– Как ты? Хорошо себя чувствуешь? А то ты сразу после выступления убежала от меня, – усмехнулся парень и уголки губ Лизы приподнялись.

– Все уже хорошо, тогда у меня...голова болела и я домой ушла, – отвечает она.

– Ну, значит у нас появилось время познакомиться заново, – Соколова сама не понимала хочет она этого или нет. Зачем ей новые знакомства? Но Артем оказался настырным. Сначала Лиза отвечала односложно, простыми «да» и «нет», но потом зашел разговор на тему книг и искусства и Соколова раскрылась. Они увлечено разговаривали о любимых произведениях, авторах и постановках. Лиза не заметила как пролетело время, она посмотрела на настенные часы и встала.

– Извини, мне нужно идти, у меня сейчас вторая репетиция будет, – вежливо сказала она Артему.

– Конечно, пойдем провожу, нам в одну сторону, – говорит парень и они направились к залу. Они молча шли по коридору и раздавалось эхо от их шагов.

– Ладно, увидимся еще, – обаятельно улыбается Артем, когда они подошли к балетному классу. Лиза улыбнулась в ответ и зашла в зал. На занятии она думала об Артеме. Она встала к станку, приняла первую позицию. Музыка полилась, и тело привычно откликнулось, мышцы запомнили каждое движение. Соколова начала невольно думать о своем новом знакомом. О том, как он слушал, действительно слушал, что она говорит. С ним было интересно. Умный, галантный, вежливый. И от этого было немного страшно. Лиза старалась отгонять эти мысли, концентрируясь на работе у станка.

Когда занятие закончилось за окном уже было темно. Лиза накинула на себя пальто, застегивая его на все пуговицы и повязала на шею свой любимый шарф. На улице ее уже ждал Валера. Уголки ее губ приподнялись и она быстрым шагом направилась к нему.

– Как ты? Устала? – спрашивает Турбо, без лишних слов взяв ее тяжелую сумку.

– Немного, ноги побаливают, – честно признается Лиза. Они шли по заснежным улицам Казани, а под ногами хрустел снег. Валера шел медленно, подстраиваясь под шаг Соколовой.

– Держи, это тебе, – сказал он и достал из кармана куртки три жвачки «Turbo», Лиза улыбнулась принимая угощение.

– Спасибо, – отвечает она и прячет жвачки в карман своего пальто.

Неделя проходила в привычном ритме. Лиза ходила в школу, на балет, вечером виделась с Валерой. Но во всей этой повседневности появился Артем. С ним Соколова продолжила общение в стенах Дома Культуры. Это была обычная дружба, но Соколова жадно хваталась за нее, с Артемом Лиза могла обсудить любимые темы, он мог рассказать ей что-то интересное. С Валерой было не так. Соколова не могла завести тему книг и искусства. Знает же, что Туркину не до этого. Зачем обсуждать с ним темы, которые ему не интересны. Зачем надоедать человеку. Именно по этому на эти темы она общалась только с Артемом. Но общение никогда не заходило больше этого. О своем новом друге Соколова не рассказала никому, даже Наде. И все было хорошо. До одного момента.

Был вечер пятницы. Лиза днем переписала ту саму контрольную и в журнале учителя рядом с тройкой теперь стояла пятерка. Соколова была очень благодарна Туркину. Без него, без его терпения и без смешных рисунков ничего бы не вышло.

Вечером как всегда закончилась репетиция с Еленой Николаевной. Хорошее настроение Лизы даже не испортили обидные комментарии педагога. Выходя из зала, она заметила Артема. Он будто ждал. Они спустились по лестнице вниз. Вместе вышли на улицу, чуть задерживаясь на пороге Дома Культуры. Артем что-то сказал светловолосой от чего та улыбнулась. А на своем привычном месте стоял он.

Туркин ждал Лизу, куря сигарету. Из Дома Культуры начали выходить люди: уставшие музыканты, девочки их хора, шустрые балерины. И в толпе он заметил ее. Но не одну. Рядом с ней был какой-то парень, с которым они мило беседовали. Лиза улыбалась ему, паренек невольно брал ее за руку, а Соколова даже не сопротивлялась. Валера нахмурился и внутри все сжалось. Нет, это не ревность. Он не имеет права ревновать, Лиза свободный человек и может общаться с кем захочет, но почему внутри так неприятно? Когда Лиза и Артем хотели уже разойтись, парень приобнял ее и сам ушел. Даже Турбо не мог позволить себе обнять ее. Соколова с улыбкой направилась к Туркину.

– Валера, привет! – лучезарно улыбается она, – Представляешь, я сегодня контрольную переписала на пятерку! Все благодаря тебе, спасибо, – сразу же начала болтать Лиза, желая разделить эту победу с ним. А лицо Туркина все так же оставалось хмурым.

– Это кто был? – хрипло спросил он.

– А, это Артем, мы с ним неделю назад познакомились, он на актерский кружок ходит, – легко говорит светловолосая.

– Ну, по нему-то видно, что клоун, – незнакомым голосом сказал Валера, а улыбка с лица Лизы сползла.

– Не надо так..– пытается загладить углы она, – Он просто друг, – нахмурилась Соколова.

– Друг? – фыркнул Турбо, – Лиза, я таких, как он, насквозь вижу. По нему же видно, что надо ему от тебя, – голос Туркина звучал глухо.

– Валера, ты чего? – искреннее удивилась она, – Мы же просто разговаривали с ним, – тихо говорит Лиза.

– Я видел как вы разговаривали, – хмуро бросил в ответ Турбо, а его взгляд стал колючим. Лиза почувствовала как закипает. Ей не нравился этот тон.

– А мне что уже разговаривать нельзя? – резко говорит она, – Ты мне кто? Брат? Сват? Может, парень? – этот удар пришелся прямо в цель. В его самое уязвимое место: отсутствие права называть ее своей. И это жутко его бесило.

– Я думал..у нас есть что-то, – сквозь зубы выдавил он.

– А есть что? – не отступала Соколова, – Молчаливые прогулки домой? И единственное обсуждение – это какая сегодня погода на улице? Ты же сам молчишь, Валера. А потом приходишь и что-то мне предъявляешь? Я же не твоя собачка, которая будет сидеть около тебя, – светловолосая говорила это с горча, не подумав. Просто она не понимала, почему он делает ее виноватой. В голосе звучала обида на то, что их взаимоотношения находятся в каком-то неопределенном состоянии.

– А ты думаешь, мне легко? – усмехнулся он, – С тобой, как по минному полю ходить! Слово не так скажешь сразу испугается, убежит. Я из себя вон лезу, чтобы тебя не спугнуть и не обидеть, – в порыве злости говорит он.

– Так значит и ищи себе кого-то попроще, Туркин, раз я для тебя такая обуза, – она резко развернулась и ушла прочь от него, оставляя Турбо стоять одного. В горле был ком от невыплаканных слез. Они наговорили друг другу таких гадостей, что, казалось, все кончено. Навсегда. Хрупкий мостик, который они с таким трудом строили, снова рухнул.

Валера стоял около Дома Культуры и тяжело дышал. Он был зол на всех. На себя, на Лизу, на этого клоуна Артема. Злился на свою вспыльчивость.

А самое главное, он понял. Он действительно ревнует ее. Туркин не хочет, чтобы она кого-то обнимала, улыбалась кому-то, кроме него. Не хочет, чтобы чья-то чужая рука держала ее ладошку.

Он влюблен. Влюблен в хрупкую балерину из местного Дома Культуры, которая, кажется, теперь и видеть его не хочет. Влюблен в эту фею, в ту самую девочку, которая доверчиво прижималась к нему плечом.

Туркин остался стоять один под фонарем, который освещал пустое место, где только что стояла она. Снег падал на его плечи. Он посмотрел в ту сторону, куда ушла Лиза. Турбо развернулся и пошел в обратную сторону, оставляя за собой следы.

«Что может быть ужаснее, как любить и не быть любимым!» – Иван Сергеевич Тургенев.

не забываем ставить звездочки!! мой тгк «turboxzw» там будут все новости о выходе новых глав🫶🏻