глава 19

Последний взгляд, который они бросили друг на друга перед тем, как разойтись, был колючим. Лиза развернулась первая и быстрым шагом ушла. Будто убегала от огня. Соколова куталась в шарф так плотно, что было тяжело дышать. В ушах до сих пор звенели собственные слова: «Ты мне кто?..Ищи себе кого-то попроще..». Она не обернулась, гордость мешала.

А внутри все было по-другому. Внутри была боль, стыд, обида. Она понимала, что наговорила лишнего, но забрать свои слова назад уже нельзя. Это конец. Лиза сжала руки в карманах пальто так сильно, что на ладошках оставались следы. Она злилась на него. За его несправедливые подозрения, за его грубость, за то, что он диктует ей с кем общаться.

Но под всем этим гневом, она осознавала, что злиться и на саму себя. Она не нашла нужных слов, ударила туда, где больно. Лиза сама разрушила то, что только начало расти между ними. Соколова оттолкнула единственного человека, рядом с которым забывала о всех переживаниях и трудностях.

Горло сдавливали слезы, а перед глазами появлялась влажная пелена, но плакать нельзя. Ни в коем случае. Дома ее могут встретить с вопросами, а что она скажет? «Мам, я поссорилась с группировщиком с нашего района, мы накричали друг на друга, наговорили гадостей, а теперь мне кажется, что я разрушила что-то хрупкое и важное». Это бы звучало как бред. Для ее родителей мир всегда делился на черное и белое. Правильно и неправильно. Балет, учеба, достойные знакомства – белое. Что-то правильное и нужное. Улица, дворовые парни, непонятные связи – черное. Валера, со всей его сложностью, был бы темным пятном на чистом холсте в глазах родителей Лизы.

Лиза зашла в подъезд и знакомый запах сразу же ударил в нос. Прежде чем зайти в квартиру, она остановилась перед дверью. Беззвучные слезы, наконец, вырвались наружу и оставляли соленые дорожки на щеках. Соколова плакала не только из-за ссоры. Она плакала от знакомого одиночества, которое внезапно обрушилось на нее. Она представляла, как другие девочки, ее ровесницы, приходят домой расстроенные, бросаются на шею маме, и та гладит их по волосам, утешает, говорит, что все наладится. У нее такого не было никогда. Ее мама решала проблемы: договаривалась с педагогами, подбирала диету, покупала новую форму. Но обнять, просто обнять и сказать «не расстраивайся, дочка.» – это было не в ее правилах.

Лиза вытерла слезы рукавом пальто, глубоко вздохнула. Надо было собраться. Зайти в квартиру, смыть следы слез, улыбаться за ужином. Жить так, как будто внутри не было пусто.А пустота была. И в ней отчетливо звучал его голос: «Я таких, как он, насквозь вижу». И ее же собственный: «Ищи кого-то попроще». Эти слова теперь жили в ней, и, казалось, будут жить вечно.

Турбо не шел домой. Он бродил по темным улицам, курил одну сигарету за другой, пытаясь заглушить злость, стыд и боль. Злость была на себя. За то, что он сорвался, нагрубил. Стыд был от того, что он допустил эту ревность. И она оказалась сильнее. А боль от ее слов. Они попали точно в цель. Действительно, он был ей никем. Ни братом, ни парнем. Просто знакомый, который иногда встречал после школы или репетиции. И больше ничего.

«А есть что?» – снова прозвучали в голове слова Лизы. Есть..точнее были эти молчаливые прогулки, когда его присутствие было ей, как казалось, нужным. Было ее выступление, были нежные лилии. Был ее доверчивый сон у него дома, когда он боялся пошевелиться. Разве это «ничего»?Но она была права. Он сам молчал. Боялся спугнуть ее, разрушить это хрупкое доверие. Туркин думал, что действия важнее слов, а оказалось, что его молчание она воспринимает как равнодушие. Но в ее жизнь вошел тот, кто умел говорить. Артем.

Турбо сжал сигарету в пальцах. Он вспомнил, как она улыбалась тому клоуну. Улыбалась так, как и улыбалась когда-то ему. Туркин был не прав, но и она..Она не видела, что Артем на нее смотрит не как на друга. А Валера видел. Видел этот взгляд парня, который заинтересован в девушке. Ведь Туркин сам точно так же смотрел на Лизу. И Соколова, такая наивная, такая закрытая от мира, не замечала этого.

Гордость, твердая и колючая, поселилась у него внутри. Он не сделает первый шаг. Не может. Если для нее он всего лишь «никто», то и лезть со своими чувствами не будет. Пусть общается со своим Артемом, пусть смеется с ним. Посмотрим, как долго продлится этот театр.Но где-то внутри, была рана. Ведь он уже не представлял этих вечерних прогулок без нее. Без ее тихого «спасибо», когда он забирал ее сумку, без ее взгляда, который искал его в толпе. Без нее он просто не выживет.

Прошло несколько дней, которые растянулись в неделю, а между ними все так же была тишина. Лиза ходила в школу, на балет, жила в привычном ритме, но все было окрашено в серые тона. Она ловила себя на том, что выходя из школы, невольно ищет глазами его высокую фигуру у ворот. Валеры не было. И от этого в груди от этого все сжималось.

Она пыталась отвлечься. Пыталась заглушить эту боль общением с Артемом. Он не молчал. Цитировал классиков, шутил, говорил о постановках, о которых Лиза раньше не слышала. Он слушал ее рассуждения о книгах и искусстве, задавал уточняющие вопросы. Артем был из мира, который для родителей был идеальным.Соколова цеплялась за это общение. Ей нравилось чувствовать себя умной, интересной собеседницей. Нравилось, что он ценил ее мнение. Она даже подумала: а может, так и должно быть? Может, общение с Валерой – это ошибка, временное помутнение, тяга к чему-то запретному и опасному? А Артем – это и есть правильный путь? Но ее сердце твердило другое, а Соколова пыталась все это заглушить

Лиза влюбилась впервые. И ее первой любовью стал человек, с которым у нее, казалось, не было будущего. Справиться с этим чувством она не могла, она не знает что с этим делать. Лиза может только прятать его. Прятать от родителей, даже, порой, от самой себя. Это было страшно, больно и невероятно прекрасно. И она уже не могла, да и не хотела, от этого бежать. Она могла только идти вперед. Ее сердце выбрало его. Но все было разрушено в один вечер.

Надя, в свою очередь, была зла на подругу. Вахит смог узнать подробности у Турбо, ну, а там уже информация перешла и Наде. Рыжая стояла около школьных ворот и ждала Лизу. Когда Лиза вышла, Надька сразу же накинулась на нее.

– Ты с ума сошла окончательно? – вместо привычного приветствия говорит она.

– О чем ты? – устало спрашивает Лиза.

– Ты с кем общаться начала, Соколова? – не унималась Надя, – Что ты Турбо наговорила? Совсем с катушек съехала? – эмоционально говорит рыжая, а Лиза лишь сжала губы.

– Мы с Валерой не вместе. Мы уже достаточно наговорили друг другу и думаю, наши пути разошлись. И он первый на меня накинулся тогда! Я вообще ссорится не собиралась, – отвечает Лиза.

– А ты думаешь он без повода накинулся? – не отступала Надя, – Лиза, я тебя, конечно, люблю, но ты иногда такая дура! Этот Артем смотрит на тебя, как волк на овечку. И Турбо просто тебя защищает. А ты вместо того, чтобы все выяснить, играешь в эти глупые игры. Посмотрите на нее! Самая обиженная нашлась! – Лиза отвела взгляд в сторону. Надя иногда не контролировала свои слова, а особенно в спорах.

– Надь, давай не будем, – пыталась успокоить ее пыл Соколова.

– Зачем тебе этот Артем, а? У тебя есть Валера! Который ради тебя на всё готов, – уже спокойнее говорит Надька.

– Он не имеет права контролировать меня, а Артем просто друг, – сказала светловолосая.

– Друг, – с сарказмом сказала Надя, – Ладно, твое дело, но когда благодаря этому «другу» ты обожжешься по-настоящему, не приходи ко мне реветь, я жалеть тебя тогда не буду, ясно? – твердо закончила Надя.

У Туркина этот период проходил намного хуже. Валера изводил себя и всех вокруг. Он приходил домой хмурый, отмахивался от редких попыток отца заговорить, грубо отвечал Наде, когда та пыталась узнать, что у них случилось с Лизой.Но ночами он не спал. Ворочался, курил на кухне, глядя в окно. Бублик сидел рядом, положив голову ему на колени, и смотрел грустными глазами. Валера гладил его по голове и думал о ней. Вспоминал, как она покраснела, когда он дал ей жвачку. Как она ела булочку маленькими кусочками, слушая его объяснения. Как ее голова упала ему на плечо. Мысленно он себе говорил: «Держись, не унижайся перед ней», а внутри все ныло, просило просто увидеть ее и убедиться, что с Лизой всё в порядке.

Туркин несколько раз оказывался около Дома Культуры, когда у нее заканчивались репетиции. Он не подходил близко, прятался там, где его будет не видно. Наблюдал, как она выходит. Иногда одна, а иногда..с Артемом. Он шел рядом, что-то рассказывал, жестикулируя, а Лиза улыбалась. И Валере хотелось подойти и... и что? Сказать что-то? Он не имел права. Он сам оттолкнул ее, а она сделала это в ответ.

Однажды он увидел, как Артем попытался взять ее под руку, а Лиза слегка отстранилась. Это уже маленькая победа. Но какая же она горькая. Потому что даже в этом отстранившемся жесте не было той неприязни, с которой она ушла от него в тот вечер.

Турбо стал больше времени проводить в «Уневерсаме». Для ребят из группировки его увлечение балериной из Дома культуры казалось странным, почти нелепым зрелищем. Они видели как он меняется с ней. Стал меньше курить, реже ввязывался в драки, перестал часто злиться по пустякам.

– Бывает, – сказал один из парней по кличке Кегля, когда Турбо сказал, что с Соколовой у них больше ничего нет, – Бабы же все такие. Сегодня ты им весь мир, а завтра на тебя же и смотрят, как на грязь, – говорит он и протягивает Туркину бутылку пива. Тот делает глоток и в горле появилась пивная горечь.

– Она не «баба», – резко говорит Турбо. Кегля махнул рукой и протянул Валере сигарету. Туркин глубоко затянулся и едкий дым заполнил легкие. Он снова упрямо затянулся. Назло себе, назло ей, назло всему миру, который вновь забрал у него что-то важное.

Разборки, драки, риск – все это снова вернулось в его жизнь. То, от чего он в последнее время пытался отдалиться, потому что у него появилась причина быть осторожнее. Теперь причины не было. Туркин вновь нырял в эту мутную воду с головой.

Курение стало ритуалом, он курил постоянно. Утром, после того как проснулся. Во время разговоров, перед сном. Легкие вновь привыкали к этому яду. Запах табака въелся в одежду, в кожу, но Туркин больше не думал о том, что кому-то этот запах может быть неприятен. Ему было все равно. Турбо не хотел слышать о Лизе. Не хотел, чтобы ему напоминали о том, что было, и о том, что он сам же и разрушил.

Через несколько дней была крупная разборка с другой группировкой. Когда началась драка, Туркин шел в самую гущу не думая о последствиях. Выпускал всю ярость, которая накапливалась за эти дни. Он дрался, сжав зубы, бил кулаками и не чувствовал боли. Кто-то ударил чем-то тяжелым по голове, в ушах зазвенело, но он не остановился. Стал бить еще сильнее.

«Универсам» вновь одержал победу. Все радовались кроме Туркина. Его раны наспех обработали и он просто ушел. Ноги сами повели его на место, где он объяснял Лизе физику. Турбо сел ну ту самую скамейку, не чувствуя холода. Он почувствовал боль от всех тех ударов, но она была не сравнима с другой болью. Валера не знал сколько он просидел на этой скамейке. Пока не замерз, пока не понял, что снова себя губит. Все его попытки заглушить боль – драки, алкоголь, сигареты. Они ни к чему не привели. Боль просто засела глубоко внутри и нужно было с ней жить.

Дома отец снова увидел его в таком состоянии, но в этот раз не промолчал.

– Опять дрался? – в его голосе прозвучала усталость, – Ты же не пацан уже. Нужно за голову браться. Или прямая дорога на зону, – говорит Николай Григорьевич.

– А тебе какая разница? – огрызнулся Валера, проходя мимо, – Восемь лет было неинтересно, и сейчас тоже должно быть все равно, – хрипло говорит Туркин.

– Я пытаюсь..– начал отец, но Валера уже захлопнул дверь своей комнаты.

Турбо устало упал на кровать. Бублик, испуганный, залез под стол. Тело горело, голова раскалывалась. Но крутилась одна мысль: так нельзя. Он разрушает себя. И все ради чего? Ради того, чтобы доказать самому себе, что он может жить без нее? Но он не мог. Он тонул и всеми своими действиями утягивал себя на дно еще быстрее.«Я влюблен в тебя, Лиза» Он сказал бы это сейчас, если бы мог, но было уже поздно. Они сожгли все мосты. Валера снова стал тем, кого она так боялась. Злым, агрессивным, пропахшим табаком бандитом, который бьет таких же бандитов.

Но падание случилось тогда, когда его никто не ждал. Проблемы случились в пятницу. Лиза вновь повздорила с родителями за завтраком. Разговор, как всегда, крутился вокруг ее карьеры. Родители уже выбирали ей институт культуры. Соколова этого не хотела. Она не хотела всю жизнь служить балету, но говорить родителям о своей мечте хореографа уже не имело никакого смысла. Кроме того, Лиза на днях потеряла цепочку. Это была не простая безделушка, а вещь, которая действительно для нее важна. Цепочка была серебряная, а на ней висел маленький изящный лебедь. Подарок от покойной бабушки и она его потеряла. Соколова искала цепочку везде, но пропажа не нашлась. Кажется, Лиза уже потеряла все..Также была сложная изматывающая репетиция. Елена Николаевна была не в духе. Она придиралась ко всем, а особенно к Лизе, ведь заметила ее рассеянность и усталость.

– Соколова! Ты что спишь на ходу? – крикнула педагог, когда Лиза в очередной раз не совсем четко сделала упражнение, – Спать нужно в кровати, а не в зале! Соберись, а то вылетишь от сюда! – Лиза, потная и задыхающаяся, попыталась собраться. Но внутри все было пусто. Не было той внутренней силы, которая обычно помогала преодолевать усталость. Не было и мыслей о том, что вечером ее кто-то ждет. Была только усталость и тяжесть.

– Еще раз! – скомандовала Елена Николаевна.

Лиза подготовилась, оттолкнулась и сразу же потеряла равновесие. В лодыжке она почувствовала резкую боль, которая через несколько секунд ослабла.

– Не драматизируй, – сухо сказала педагог, – Именно поэтому на занятии не нужно ворон считать, а работать в полную ногу! – Елена Николаевна подошла ближе и присела перед Лизой, осматривая ногу, – Легкое растяжение, сильно болит?

– Вроде бы нет..терпимо, танцевать смогу, – тихо отвечает светловолосая.

– Ладно, вставай, оставшейся время занимайся не в полную ногу, дома мазью помажешь, – отвечает Елена Николаевна и продолжает занятие.

Лиза танцевала через легкую боль, которая отдавалась в лодыжке. Были травмы и посерьезнее. Но вся эта тяжесть дня давила на нее, хотелось просто прийти домой, намазать ногу мазью и упасть лицом в подушку, чтобы ничего не видеть и не чувствовать.

Мучительное занятие закончилось. Лиза быстро оделась, натянула пальто и обмотала вокруг шеи шарф. В фойе на первой этаже она увидела Артема. Он всегда был таким понимающим. Артем поможет и подбодрит. Соколова подошла к нему и парень заметил ее бледный вид и уставшие глаза.

– Лиза? Что-то случилось? – спокойно спросил он. Она выпалила все. Сбивчиво, путано. Рассказала про ссору с родителями, про пропажу цепочки, про тяжелое занятие, после которого до сих пор есть легкая боль в лодыжке. Глаза блестели от непролитых слез, руки жестикулировали. Соколова ждала поддержки. Артем слушал, не перебивая, но в его взгляде была отстраненность. Как будто он слушал не очень интересную историю. Парень сделал шаг к ней.

– Лиз..успокойся, – гладким голосом сказал он, – Ну, покричала тетка, бывает. У всех педагоги орут. Не преувеличивай, все балерины падают, всем больно, заживет твоя нога, тем более болит не сильно, – махнул рукой Артем, а Лиза нахмурилась, – На родителей внимания не обращай, а просто уже смирись, что будешь служить театру. Я же тоже буду всю жизнь служить театру, но я не плачу, – его голос был ровным, как будто Соколова была незнакомкой, которая навалилась на него со своими проблемами, – А эта безделушка..ерунда. Я тебе новую куплю, хочешь? С бриллиантиком, будешь, как принцесса, – нагло усмехнулся Артем. Он обнял ее за плечи, но это объятие не было поддержкой. Его пальцы скользили по ее спине. Лицо Артема приблизилось к щеке Лизы и она почувствовала аромат мятной жвачки.

– Не грусти, – прошептал он ей на ухо, – Давай я тебя отвлеку? Пойдем ко мне..но только у меня еще час репетиции, ты же подождешь? – в его словах и прикосновениях не было поддержки. Было только лишь удобное использование ее слабости. Он не видел в ней человека со своей болью. Он видел милую, слегка ранимую девочку, перед которой можно блеснуть умом и заодно попытаться перевести их общение в более интимное русло.Все внутри сжалось от омерзения. Лиза ошиблась в человеке. Ошибалась с самого начала.Артем наклонился к ее губам и обвил руками талию, Соколова отпрянула, как от огня.

– Не трогай меня! – она выскочила из его хватки и оттолкнула парня. Это было обесценивание всего: ее боли, ее страха, ее просьбы о помощи. Для него она была просто милой девочкой, которой можно покрасоваться перед друзьями, а в трудную минуту отмахнуться.

– Да ладно тебе, Лиз, успокойся, – Артем вновь потянул свои руки к ее талии и уже хотел ее поцеловать. Соколова снова оттолкнула его и быстрым шагом побежала к выходу.

Она выскочила из Дома Культуры, не оглядываясь. Внутри все горело от стыда и унижения. Лиза в очередной раз ошиблась. Она искала поддержки там, где ее не могло быть. Соколова пыталась заменить им Валеру..Валера, который никогда не отмахнулся бы от нее в такой момент. Он бы сто раз спросил не больно ли ей, успокоил и нашел бы нужные слова. Он бы не требовал ничего взамен, он бы просто был рядом. И она сказала ему когда-то: «Ищи себе кого-то попроще».

Соколова не хотела идти домой, вместо этого села на скамейку и закрыла лицо руками. Слезы хлынули ручьем. Она плакала тихо, чтобы не привлекать внимания редких прохожих. Плакала от боли в ноге, от страха перед родителями, от предательства Артема, но больше всего – от осознания своей собственной глупости. Она потеряла что-то настоящее, настоящее и глубокое, ради красивых слов и легкого общения. Лизу оставили в трудный момент и она чувствовала себя брошенным котенком.

– Я сама все испортила..– шептала она себе в ладони. Было уже темно, морозец крепчал. Нога ныла тупой, изматывающей болью. Но душевная боль была острее. Она сидела, сгорбившись, маленькая и беспомощная, и смотрела на свои красные от холода руки. В голове проносились обрывки воспоминаний. Его лицо, когда он объяснял физику. Его теплая ладонь, державшая ее под локоть, когда у нее кружилась голова. Его молчаливое присутствие, которое было важнее любых слов.

«Я таких, как он, насквозь вижу». Теперь она понимала, что он был прав. Она видела Артема насквозь только сейчас, когда было уже поздно. А Валеру она не увидела. Не захотела увидеть.

И вот в этом отчаянии, сквозь шум в ушах и собственные всхлипы, она услышала радостный, знакомый лай. Что-то теплое и пушистое ткнулось ей в ноги.

Лиза подняла заплаканное лицо. Перед ней, виляя хвостом и заглядывая в глаза, стоял Бублик. Он скулил, пытаясь лизнуть ее руки, как будто чувствовал горе. Сердце Лизы пропустило удар.

Турбо вместе с Зимой были на улице. Оба курили сигареты, а Бублик бегал по площадке.

– Поговорить надо, – хрипло говорит Вахит, – А именно о ваших с Лизкой глупостях, – картаво сказал Зима, а Валера нахмурился.

– Не о чем говорить, – твердо говорит Туркин, выпуская струйку дыма.

– Как раз есть о чем. Она, с этим Артемом все чаще время проводит, – Зима сделал паузу, затягиваясь сигаретой.

– Откуда информация? – спрашивает Валера, хотя сам знает, что его Лиза общается с Артемом. Он же сам видел и не раз.

– Надя рассказала. А она, как ты знаешь, в курсе всего, – без прикрас ответил Вахит.

– Пусть делает, что хочет, – как можно безразличнее пытается говорить Турбо.

– Слушай, но я же вижу, ты ее любишь. Туркин, очнись, потом может быть поздно. Вы оба сейчас упираетесь, как два барана, а кто первый сделает шаг?

– Она сделала свой выбор, пускай сама поймет, что была не права, – говорит Валера, но внутри он винил себя во всем этом с самого начала.

– А ты был прав? – прямо спрашивает Зима, – Только вот любовь не про то, кто прав. Надя бывает тысячу раз не права, но мы же не разбегаемся, потому что без нее пусто, – продолжает парень, а в голосе звучит редкая, почти неуловимая нежность.

– Мы разные. Она другая, в ее мире есть эти..Артемы со связями и деньгами, – говорит Валера

– Какой еще Артем? Разве он делает все, чтобы она улыбалась? Он просто хочет красивой девчонкой похвастаться, а ты ее любишь по-настоящему. Только сейчас из-за своей дурацкой гордости губишь себя, – уверенно говорит Вахит, – Туркин, мой тебе совет, засунь свою гордость сам знаешь куда и иди к ней. Скажи то, что хотел. Пока это за тебя не сделал Артем, – Турбо не ответил, в груди что-то дрогнуло, а в голове и правда поселилась мысль пойти к ней и сказать, что он любит ее.

Парни разошлись, коротко попрощавшись. Валера шел по улице, докуривал сигарету, а Бублик шустро топал впереди. Туркин был в своих мыслях, он в очередной раз сказал себе, что нужно меньше курить. Турбо выкинул окурок в сторону и пошел в сторону за Бубликом, который уже куда-то убежал. Валера вышел из-за угла и увидел около скамейки Бублика. И ее.

Он остановился, как вкопанный. Туркин увидел ее слезы и вся гордость рухнула. Все обиды испарились и осталась только тревога. Он быстро подошел к скамейке, а Бублик радостно прыгал вокруг них.

– Лиза..что с тобой? – его голос прозвучал хрипло.

Она не могла говорить. Соколова просто смотрела на него широкими, полными слез глазами, и в этом взгляде была вся ее боль, раскаяние и страх. Он присел перед ней на корточки, не касаясь девушки. Лиза сначала молчала, а потом в слезах рассказала все. Она сбивалась, заикалась, но он ее слушал.

– Потом..я упала на репетиции, – выдохнула она, – Артем..я попросила его о помощи, а он..– она не смогла договорить, снова заплакала.

Но Валере, кажется, и не нужно было больше слов. Он все понял по ее лицу, по дрожи в плечах. Его собственное лицо окаменело. В глазах вспыхнула холодная ярость, но не на нее. Точно не на нее. Он видел перед собой не ту гордую девочку, что накричала на него неделю назад, а испуганного, травмированного птенца, которого предали в тот момент, когда он больше всего нуждался в поддержке и в тепле. Валера сел рядом с ней на скамейку, сохраняя дистанцию.

– Валера...прости меня. Я поступила ужасно. Наговорила тебе гадостей, – дрожащим голосом говорит Лиза, – Ты пытался меня предостеречь, а я нагрубила тебе. Ты был прав насчет него. Он не друг. Он просто хотел..– Соколова запнулась, вытирая слезы, – Я была глупой, – тихо сказала она.

– Не глупой, а доверчивой и..одинокой, – выдохнул Валера. Последнее слово он произнес так тихо, что она едва расслышала. И оно попало прямо в цель. Потому что это была правда. Она была одинока и он, такой сильный, наверное, тоже.

– Я тоже был не прав, – сказал он после паузы, глядя в снег. – Не надо было так говорить. Не надо было ревновать. У меня не было права, – говорит он, а Лиза повернула к нему лицо.

– Ревновать? – тихо, почти шепотом, спрашивает она.

– Да, – пожимает плечами Туркин, – Ты слишком важна для меня. Ты видишь во мне что-то... а я знаю кто я на самом деле. Знаю, из какого дерьма мой мир. А после того как увидел тебя с Артемом..разозлился. Потому что я тебя люблю, феечка. Да, вот так. Люблю тебя, – уверено говорит он, – Я влюблен в тебя, Лиза, – Валера почувствовал облегчение. Он наконец-то сказал ей все, что хотел. Мир вокруг будто бы замер, даже Бублик перестал вертеться.

Лиза сидела, не двигаясь, переваривая его слова. Влюблен в нее. Они звучали не как красивая фраза из книги, а как что-то настоящее. И от этого они были в тысячу раз ценнее. Все встало на свои места. Его молчание, его забота – все это обрело смысл, сложилось в картинку.

– Я тоже тебя люблю, – тихо, но уверенно сказала Соколова и посмотрела на него. И все барьеры рухнули. Туркин медленно наклонился к ней, давая возможность отстраниться. Лиза не отодвинулась, она хотела этого поцелуя.

Он коснулся ее губ своими. Легко, почти невесомо. Его губы были теплыми, немного шершавыми. Голова слегка закружилась. Лиза неумело отвечала на поцелуй. Это было интуитивно, неправильно, может быть, но так естественно. Свой первый поцелуй она отдала ему. Туркин углубил поцелуй, но он оставался  таким же нежным и бережным. Как будто он боялся сломать хрустальную фигурку. Его рука поднялась и коснулась ее щеки.

Когда они отстранились, Лиза поняла, что все ее лицо горит от смущения. На губах до сих пор остался сладкий привкус. Она не смогла выдержать его взгляд, полного какого-то обожания. Смущение накрыло ее с головой. Соколова, не думая, спрятала пылающее лицо у него в плече, в складках его куртки, которая пахла им. Валера замер на секунду, потом его руки осторожно, но крепко обняли ее. Он прижал ее к себе, положив подбородок ей на макушку. И в этот момент в его душе что-то щелкнуло, встало на место. Турбо чувствовал, как она дрожит от смущения и пережитых эмоций, как ее маленькие руки вцепились в его куртку. Он видел ее доверие, ее ранимость и ту силу, что заставила ее извиниться первой.

Окончательное понимание пришло к нему: это его девочка. Его феечка, его хрупкая, но не ломкая птичка. Гордая, но умеющая просить прощения. И он ее никому не отдаст. Ни подпустит близко тех, кто может причинить ей боль. Он ради нее будет бороться со всем миром, и с ее собственными страхами, в первую очередь.

– Все, – прошептал он ей в волосы, – Все уже позади. Я здесь, рядом с тобой, – говорит он, а Лиза лишь сильнее к нему прижимается, прикрывая глаза.

Они сидели так, не двигаясь, пока Бублик, наконец, не заскучал и не ткнулся носом в их ноги. Лиза фыркнула, все еще пряча лицо. Валера усмехнулся.

– Пора тебя домой отводить, феечка, – мягко говорит он. Соколова вздохнула и оторвалась от его плеча.

Он помог ей встать. Они пошли медленно, Валера подстраивался под ее шаг. Руки их были сплетены. Бублик важный и довольный бежал впереди, оглядываясь и как будто проверяя, идут ли они. Возле ее подъезда Валера и Лиза остановились.

– Завтра увидимся, я после школы встречу, хорошо? – улыбается он, все еще не отпуская ее руку.

– Хорошо, – тихо отвечает Лиза, – Я пойду. До завтра, – в ее глазах светилось что-то новое, теплое и светлое. Туркин кивнул и еще раз прикоснулся своими губами к ее губам. Лиза вновь слегка покраснела, но улыбнулась и зашла в подъезд. Теперь Соколова знала, что она больше не одна. Рядом теперь всегда будет Валера и это меняло все.

С того дня начались их официальные отношения, которые Лиза скрывала от родителей. Слово «встречаться» они не произносили, оно казалось каким-то подростковым, ненастоящим. Валера снова стал ждать ее у школы и у Дома Культуры. Но теперь все было иначе. Теперь, увидев его, Лиза не просто шла рядом, а она улыбалась той самой, особой улыбкой, которая была только для него. Теперь он, взяв ее сумку, свободной рукой брал ее за руку, и их пальцы сплетались естественно, как будто так и было всегда.

Первое время было странно и чудесно. Лиза краснела каждый раз, когда он целовал ее в щеку на прощание. Эти поцелуи были легкими, быстрыми, но от них у нее подкашивались ноги. Валера, в свою очередь, словно боялся поверить в свое счастье. Он был с ней невероятно бережен, почти робок, хотя в его глазах горело что-то серьезное.

Эти дни были наполнены для Лизы ощущением тихого, счастливого безумия. Она жила в двух реальностях: одна - серая, наполненная балетом и родительским давления, другая - цветная, живая. Держать такую огромную тайну внутри было и сладко, и невыносимо тяжело.Ей безумно хотелось поделиться этим с кем-то, кто поймет. И, конечно же, этим человеком была Надя. Был будний день, Соколова только вернулась из школы, раздался звонок. Лиза подошла к телефону и ответила.

– Привет, Лизка, – раздался звонкий голос Нади, – Слушай, мне отец кучу одежды с командировки привез. Приходи ко мне, будем перебирать, может и тебе что-то перепадет. Ты же у родителей сможешь отпросится? – спрашивает Надька.

– Да, смогу, – легонько улыбается Лиза.

– Отлично! Тогда жду тебя через час.

Переступив порог Надиной квартиры, она снова окунулась в этот хаотичный мир, который так отличался от ее. В комнате Нади на кровати горой лежали вещи – кофты, джинсы, яркие блузки. Девочки веселились, перебирая вещи. Болтали о глупостях. Валеру они не обсуждали после той ссоры. Надя не хотела давить, но она еще не знала, что произошло за несколько дней.

– Примерь это, тебе подойдет этот цвет, – сказала Надя, сунув Лизе красивый бежевый свитер, – Ты представляешь, Вахит мне на свидание тюльпаны притащил. А я ненавижу эти цветы! У меня еще и на них аллергия, я такая злющая была, думала, он этим же веником и получит по морде, – весело говорит рыжая, – Ну, сегодня уже под окна притащился, извинялся, – хихикала Надя.

Лиза слушала, улыбаясь, и это обычное, бытовое, но такое живое повествование о отношениях наполняло ее теплом. И в этот момент, глядя на свое счастливое отражение в зеркале в новой кофте, она поняла, что больше не может молчать.

– Надь..– тихо начала она, отводя взгляд.

– М? – рыжая повернулась к ней, держа какую-то блестящую майку.

– А у меня..тоже кое-что случилось, – Лиза почувствовала как у нее горит лицо. Она сняла кофту, чтобы было чем занять руки и начала аккуратно складывать ее.

– Я вся во внимании, – усмехнулась Надя, внутри опасаясь, что эти новости будут про ненавистного Артема.

– Мы с Валерой..– тихо начала она, – Мы теперь с ним вместе. У нас отношения, – призналась Лиза и на секунду комната погрузилась в тишину. Глаза Нади округлились, а потом раздался радостный крик.

– Что?! – вскочила с кровати Надька, – Лиза! Да ты что! – она начала прыгать на месте, хлопая в ладоши, – Мои ж вы пупсики! А я знала, что вы будете вместе, а этот Артем пускай катится, – Надя обнимала Лизу, а та смеялась, – Так, а теперь я жду подробности. Колись, целовались уже? Ой, да конечно целовались, даже спрашивать не надо, ты же уже вся алая, – улыбалась Надя и повела подругу на кухню, усаживая ее за стол.

И Лиза, поддавшись этому напору счастья, начала рассказывать. Сначала робко, подбирая слова, потом все свободнее. Надя слушала, затаив дыхание.

– Я так за вас рада! – улыбалась Надя, обнимая светловолосую.

Лиза чувствовала как с ее души спадает тяжелый камень. Она не одна. У нее есть подруга, которая разделяет ее радость, которая искреннее прыгает до потолка от ее счастья. У нее появился прекрасный молодой человек, который смотрит на нее с  таким обожанием и трепетом. Соколова впервые испытывала такие чувства и это было прекрасно. Она не боялась идти вперед, ведь каждый шаг она сделает с ним, крепко держа его за руку.

как вам глава? обязательно ставим звездочки, мне будет очень приятно. мой тгк «turboxzw» там будут все новости и выходе новых глав🫶🏻