глава 17

Качалка в подвале была для Туркина уже вторым домом. Здесь пахло железом, пылью, сыростью. Ритмичный стук тренажеров, громкие голоса парней, тяжелое дыхание: все было просто и понятно. Здесь нет места чему-то хрупкому и нежному. Царила только сила, грубая и неоспоримая. Турбо, весь в поту, делал жим лежа. Мышцы горели огнем, но он не останавливался. Рядом с ним стоял Вахит и сосредоточенно считал.

– Давай, Турбо, соберись, еще два раза прожми, – подначивал картавым голосом Зима. Рядом металась Надя, размахивала руками, быстро рассказывала как они с Лизой веселились у нее в гостях. Надя тараторила без умолку, а Валера слушал, и на лице появлялась редкая, почти неуловимая улыбка. Туркин выжал еще два жима, после сел, вытирая лицо грязным полотенцем. Тело горело, но голова была занята другим.

– Лиза постоянно на балете пропадает, мне даже хочется посмотреть как она танцует, но дома она не захотела мне показывать, стесняется, – продолжала щебетать Надя и в голосе звучала капелька обиды.

– У нее выступление будет в следующую субботу, я обещал прийти, – хрипло говорит Валера.

– Да? Так мы с Вахитом тоже тогда придем! – сразу активизировалась рыжая, – А ты, Турбо, в первую очередь придешь и чтобы цветы купил, понял? – строго проговорила Надька, смотря на Туркина.

– Я? На балет? Надь, да ты с ума сошла? – поморщился Зима.

– Да, на балет! И ты идешь, без разговоров. Будешь приобщаться к культуре, – фыркнула Надя, ткнув Вахита в плечо, – И в божеский вид себя приведи, одежду поприличнее надень, чтоб я перед Лизкой не краснела! – Турбо усмехнулся, глядя на друзей. Их отношения напоминали уже давно женатую пару. Надя командовала парнем, как хотела, но Зима и не жаловался, а терпел и выполнял любой каприз. Любовь как никак. Но Турбо видел, несмотря на их перепалки, эти двое подходили друг другу как ключик к замку, они искренне любили.

– Она там будет партию феи какой-то танцевать, – говорит Туркин, отвлекая пару от их спора.

– «Феи Драже»! Это из балета «Щелкунчик». Стыдно не знать! – закатила глаза рыжая.

Дверь в качалку с грохотом распахнулась, на пороге стоял Сутулый вместе с Маратом.

– Турбо, – Сутулый подошел к Туркину и Вахиту, пожимая обоим руки, – Сегодня нужно на дело сходить. Мелкое, буквально десять минут займет, – Валера медленно поднялся, готовый слушать речь. Сутулому он был благодарен по сей день, что именно он отогнал от Лизы тех парней и сейчас с ней все хорошо, но на данный момент мысли о ее хрупкости отошли на второй план, – Разъездовские совсем берега путают! Вчера видели их на нашей территории, во дворах пытаются людям хрень всякую впихнуть. То одежду, то часы, то продукты, – Турбо слушал, не перебивая и переваривая всю информацию. Чужие на их территории, так и еще что-то продают. На улице такие дела решаются быстро. Тут действуют свои законы.

– Не запомнили кто там был? – спокойно спросил Туркин.

– Да скорлупа их. Старшие-то таким бредом заниматься не будут. Парни лет четырнадцати, может чуть старше, – объяснил Сутулый, брезгливо морщась.

– Разберемся, – картаво сказал Вахит, – Пойдем сегодня и побеседуем, – проговорил Зима, а Сутулый в ответ кивнул. Дело было мелкое, старшие «Разъезда» были пацанами нормальными, отвечают за своих, поэтому проблем с ними точно не будет.

Вечером того же дня парни отправились к старшим «Разъезда». На улице шли редкие снежинки и стоял мороз. Турбо, Сутулый и Зима шли молча, без разговоров. Улицы уже были пустые, а в окнах домов горел свет, где у каждого кипела своя жизнь. Кто-то ужинает всей семьей, кто-то делает уроки, у кого-то произошло тяжелое расставание, а кто-то, наоборот тонет в сладкой, в той самой первой любви. А Турбо снова идет сдирать костяшки рук о чужие скулы. Он уже привык к этому, но почему-то после знакомства с Лизой, не хотелось драться. Внутри все сопротивлялось, но Туркин делал это уже механично.

На месте, где обычно собирался «Разъезд», было несколько парней. Старшие стояли в стороне и курили, а мальчишки помладше тренировались в ударах. Троица подошла к одному из старших, пожимая им руки.

– Ваших вчера на нашей территории видели, – начал Турбо, закуривая сигарету, – Разобраться надо бы, – говорит он, выдыхая сигаретный дым.

– Кто из них? – спросил парень по прозвищу Серый.

– Эти двое, – кивнул на мальчишек Сутулый. Старший присвистнул, коротко и резко. Мальчишки, словно щенки, быстро к нему подбежали.

– Что на чужой территории делали? Понятия не знаем? Территории не уважаем? – прямо спросил Серый, а у мальчишек сразу же забегали глаза, – Вы нас подставляете. Пачкаете репутацию. Сейчас получаете в фанеру. От каждого, – хрипло говорит старший, кивая Туркину. Турбо сделал последнюю затяжку, кидая окурок на снег. Он подошел к скорлупе и ударил одного из них в лицо, тот сразу пошатнулся, хватаясь за нос. Эти же действия повторил со вторым и отошел в сторону, вновь закуривая. Дальше были Сутулый и Зима. Их удары звучали глухо и тяжело.

Турбо смотрел на эту сцену со стороны и задумался. Сейчас эти мальчишки, почти дети, получили в лицо, на котором появятся в скором времени синяки. Они будут врать дома родителям. Да, они еще дети, которым от силы лет четырнадцать, но они знали куда ввязывались. Они играют во взрослые игры по жестким правилам. На улице действуют свои законы и они должны их соблюдать. Туркин в свое время тоже много отхватывал от старших, а потом слушал бурчание отца на новые синяки и ссадины.

Сутулый поставил последний глухой удар и отряхнул ладони. Они разошлись, пожимая руки старшим – короткие, железные рукопожатия. Костяшки рук Турбо немного кровили и ссадины жгли кожу.

На половине пути все трое парней, не сговариваясь, разошлись кто куда, попрощавшись крепким рукопожатием. Туркин, не хотя, пошел домой. Шел он погрузившись в свои мысли, а именно думал он вновь о ней..о Лизе. Снова застенчивая балерина из местного Дома Культуры. После примирения она все равно стеснялась, даже как будто боялась. Боялась его внезапной грубости. Но Туркин просто не может проявлять агрессию в ее сторону, а как ей это доказать? Общение между ними стало напоминать хождение по тонкому, еще не окрепшему льду. Один неаккуратный шаг и будет трещина.

Из этих тяжелых мыслей его вытянул жалостливый писк. Турбо нахмурился, замедлив шаг, он прислушался, звуки шли из заснеженных кустов. Валера подошел ближе и в темноте увидел что-то маленькое. Присев на корточки, он разглядел щенка. Совсем крошечного. Шерстка была влажная и весь он дрожал от холода. Лапка у щенка была припухшая, он пытался опереться на нее, но от боли скулил и падал на холодный снег. И что-то внутри Туркина сжалось. Он видел жестокость, кровь, боль, но это было в ходе разборок. Тут же полная беззащитность. Этот щенок никому не перешел дорогу, но все равно страдает. Валера не думал и не завешивал, он осторожно протянул руку, позволяя щенку себя обнюхать. Тот отшатнулся, запищал, пытаясь отползти.

– Тихо, не бойся, – пробормотал Турбо и его собственный голос прозвучал непривычно мягко. Он снял свою кожаную куртку, пропахшую табаком и накрыл ей дрожащее тело щенка, стараясь не задевать больную лапку и бережно поднял щенка.

Неся этот маленький клубочек, Туркин чувствовал огромную ответственность. Щенок, ощутив тепло, прижимался к Валере, поскуливая. Он не думал как отреагирует отец, пусть кричит, но если надо будет, он примет нового жильца.

Квартира вновь пустовала, привычная тишина встретила Туркина. Турбо быстро отнес щенка в свою комнату и опустил малыша на потертый ковер. Тот сидел, закутанный в куртку и смотрел на парня своими глазками-бусинками, в которых отражался свет лампы. Турбо соорудил лежанку из пледа, принес блюдце, в которое налил молока. Щенок, сначала не решался, дрожал, но потом начал жадно пил молоко, чутка причмокивая.

Валера сел на корточки и просто смотрел. Смотрел, как двигаются его ушки, как он, наевшись, с осторожностью пытается устроиться на пледе, бережно пристраивая больную лапку. Хвостик щенка был похож на бублик и кличка пришла сама.

– Бубликом будешь? – усмехнулся Валера, а в ответ щенок издал лай, что заставило Туркина улыбнуться.

В прихожей щелкнул замок. Отец вернулся. Турбо уже ожидая очередное ворчание, напрягся и мысленно заготовил колкости. Николай Григорьевич зашел в комнату без стука и увидел нового гостя в их квартире.

– Что это? – коротко, без интонации, спросил мужчина, его взгляд упал на щенка.

– Собака, не видишь? – огрызнулся в ответ Турбо. Николай Григорьевич, не отвечая на колкость сына, подошел ближе и увидел лапу щенка. Мужчина вздохнул, но в этом вздохе не было раздражения, была какая-то усталость.

– Лапа совсем распухла, – спокойно произнес он, – Сегодня перевяжи ее чем-то, завтра к ветеринару отвезу его, – говорит мужчина и уходит, а Валера остался в недоумении. Он думал, что отец будет ворчать и требовать отнести щенка назад. Где привычное непонимание?

Валера принес аптечку и как мог перевязал новому другу лапку, стараясь не перетянуть. Бинтовал аккуратно, чувствуя под пальцами хрупкость маленьких косточек. Щенок поскуливал, но не сопротивлялся, доверчиво глядел на своего спасителя. Когда Турбо закончил, измученный Бублик уснул у него на коленях, уткнувшись мокрым носом ему в ладонь. Туркин сидел, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить сон малыша. Бублик. Новый жилец в квартире Туркиных.

Следующие дни стали для Турбо настоящим испытанием на прочность и терпение. Бублик требовал внимания, и Валера отдавал его щедро. Отец, Николай Григорьевич, сдержал свое слово и отвез щенка к ветеринару. Врач не нашел ничего критичного, сказал, что лапку можно вылечить и Бублик будет здоров, а также предупредил, что вырастет он собакой небольших размеров. Это было к лучшему. Теперь щенку нужно мазать лапу специальной мазью и делать перевязки. Валера вставал на час раньше, чтобы все это успеть. На его удивление, Николай Григорьевич без лишних слов купил для Бублика игрушки, мягкую лежанку, миски и поводок. Однажды утром, выходя из ванной, Турбо застыл на пороге. В гостиной парень застал отца, играющего с щенком. В душе у Валеры что-то шевельнулось. Он годами ждал от отца этого простого участия, а получил это лишь благодаря бездомному щенку.

Но самым сложным были прогулки. Бублик поправлялся, набирался сил и рвался на улицу. Больно он был активным и игривым щенком. Но лапка все еще не зажила. Валера выгуливал его недалеко от дома и внимательно следил за каждым его шагом.

– Куда несешься, а? – ворчал Туркин, когда щенок пытался рвануть за пролетевшей вороной.

Турбо подымал его, если он спотыкался. Но зима была снежной и Бублика это привлекало. Ему нравилось кувыркаться в сугробах, оставляя после себя аккуратные ямки. Именно в один из таких дней, Валера вывел Бублика на старую детскую площадку. Карусели были ржавыми, а качели скрипели от ветра. Из-за угла пятиэтажных домов вышла Лиза, она была в своем привычном светлом пальто, неся балетную сумку через плечо. Увидев его, она замедлила шаг. На лице мелькнуло удивление, а затем настороженность. Но она не ушла, а наоборот, направилась к ним.

– Привет, – сказала она, останавливаясь в паре шагов от Туркина.

– Привет, – чуть улыбнулся он в ответ. Бублик, почувствовав нового человека, радостно запищал и попытался подбежать к Лизе, дергая поводок.

– Ой! – невольно улыбается Лиза, глядя на щенка, – Кто это у тебя? – спросила Лиза, посмотрев на Бублика.

– Да так...Нашел. Около гаражей в кустах был, – ответил Валера. Лиза присела на корточки, отложив свою балетную сумку. Она протянула Бублику руку, позволяя ее обнюхать. Щенок, ощутив исходящее от нее добро, тут же лизнул Лизины пальцы и весело завилял своим хвостиком.

– Кто его так? – тихо, почти шепотом, спросила Лиза, когда ее взгляд упал забинтованную лапку.

– Люди. Кто ж еще, – хмуро бросил Валера. Лиза встала, отряхнув подол пальто, они сели на ближайшую холодную скамейку. Туркин рассказывал ей о Бублике, а она слушала, кивая, и в ее глазах он не видел страха, а интерес и одобрение. Он, Турбо, который одним взглядом заставлял трепетать пацанов с соседнего района, сейчас рассказывает девушке о том, как лечит и выхаживает бездомного щенка. И это не казалось унизительным.

– Он хороший, – задумчиво проговорила Лиза, посмотрев на Бублика, который сидел у ее ног, – И ты молодец, Валера, – она перевела взгляд на Туркина и тепло улыбнулась. Эти простые слова грели изнутри. В них было признание. Признание чего-то настоящего в нем.

– Мне пора, извини, – вздохнула она, поднимаясь со скамейки, – В субботу выступление..ты же точно придешь? – как-то неуверенно спросила она.

– Да, конечно, – поспешно ответил он, – И не только я. Там еще Надя с Вахитом придут, – улыбнулся он Лизе, – Тебя проводить? – спросил Валера, поднимаясь на ноги.

– Нет, не надо, спасибо, – улыбнулась она уголками губ, – Пока, Бублик, выздоравливай, – Лиза наклонилась, поглаживая щенка по спинке, а потом подняла взгляд на парня, – Пока, Валер, – она по-настоящему улыбнулась ему без тени былого страха и пошла своей дорогой, легкая и грациозная.

Лиза шла домой и на душе было непривычно спокойно и тепло. Картина, которую она видела пару минут назад, не укладывалась в голове. Валера. Такой суровый, закрытый, парень с побитыми костяшками мог быть таким заботливым и внимательным с этим несчастным щенком. Соколова увидела в нем то, что возможно всегда было, но было глубоко запрятано внутри. Он не просто подобрал щенка. Он выхаживал его, лечил и переживал. Если он способен на такую заботу о беззащитном существе, значит, в нем действительно есть то, за что она дала ему второй шанс.

Вся неделя проходила в непривычном ритме. Валера старался каждый день встречать Лизу с репетиций. Эти 15 минут, были будто украденные. Они разговаривали о глупостях. Соколова теперь каждый день интересовалась как дела у Бублика, с нетерпением ждала следующей встречи с малышом и в ее глазах зажигался теплый, живой огонек. Туркин ловил ее каждую улыбку, каждый взгляд ее голубых глаз. Встречи с ним для Лизы были глотком свежего воздуха, ведь сейчас она пропадала на репетициях. Недавно она мерила сшитый для нее костюм. Такой легкий и воздушный, к ее внешности очень подходил и добавлял еще больше нежности.

В субботу Валера встал раньше обычного. Выступление Лизы. День начался в нервном состоянии, от чего Туркин ругал сам себя. Это же просто выступление...подруги? Почему он переживает? Но он не мог обмануть самого себя. Лиза перестала быть просто подругой в тот миг, когда он увидел ее испуганную с разбитой губой. Он переживал за нее, за ее успех, боялся увидеть в ее глазах тень разочарования.

С появлением Бублика, его день начинался с обязательной прогулки. И это утро было не исключением. Щенок, чья лапка почти была здорова, уже вовсю носился по двору, распугивая птиц и оставляя маленькие следы. Валера с непривычной улыбкой наблюдал за озорным существом. Вернувшись домой, он заметил, что отца дома уже нет, ушел на работу, оставив после себя кружку, в которой были остатки чая. Бублик мигом побежал на кухню, где возле холодильника стояли его миски. Пока щенок лакал воду, разбрызгивая ее по полу, Туркин зашел в свою комнату. Валера присел на кровать, в прикроватной тумбочке, под стопкой ненужных бумаг, лежала пачка денег. Они были заработаны разными, немного незаконными методами. Туркин отсчитал несколько купюр и оставшиеся деньги положил на место. Раньше они тратились на сигареты, на пару бутылок пива, на ту сомнительную свободу, но сегодня покупка была другой, очень важной.

Он отправился в цветочный магазин. Дверь открылась с мелодичном звонком и в нос сразу ударил приятный аромат. Пахло весной, нежностью. Глаза Валеры разбегались среди множества цветов: алые розы, нежные ромашки, желтые тюльпаны. Он ведь даже не знает какие цветы любит Лиза. За кассой сидела скучающая продавщица лет тридцати.

– Молодой человек, вам помочь? – спросила женщина, окидывая его взглядом. Среди всего изобилия цветов Валера выглядел странно в своей потертой кожаной куртке.

– Да, мне нужен букет, у знакомой выступление, – сказал он, отводя взгляд куда-то в сторону.

– Ну, хорошо, – продавщица вышла из-за прилавка, – Какие цветы она любит? Можем собрать букет из тюльпанов или из роз, – начала активно говорить продавщица.

– Это, к сожалению, мне неизвестно, – хрипло ответил Турбо.

– Так, я вас поняла, – ответила женщина, чуть улыбнувшись, будто она поняла что-то большее, какой-то секрет, который Валера прятал сам от себя, – Как зовут вашу знакомую? – спокойно спросила она.

– Лиза, – ответил Валера, не понимая для чего ей имя девушки, разве от этого что-то зависит.

– Елизавета..– задумчиво протянула продавщица. Женщина подошла к кассе и начала листать блокнот, ведя пальцем по записям, – Вот! Елизавета..ассоциация с лилией. Символизирует чистоту и благородство. В некоторых традициях невинность. Ну что? Берем лилии? – спросила женщина, показывая на белые цветы. Да, они напоминали ему Лизу. Такие же прекрасные и недоступные.

– Да, давайте, – быстро сказал Турбо и наблюдал как женщина ловко упаковывает пять самых красивых бутонов в прозрачную пленку, перевязывая шелковой ленточкой. Туркин расплатился и вышел на улицу, держа в руках сверхток нежных цветов.

Весь остаток дня прошел в мучительном ожидании. Время словно изменило ход и тянулось неестественно медленно. Букет стоял на кухонном столе в вазе с водой, заполняя квартиру легким приятным ароматом. Бублик, чувствуя нервное состояние хозяина, ходил за ним по пятам, тычась мокрым носом в ладонь.

Ближе к четырем вечера, Валера вышел из квартиры, идя на место встречи. Ожидание было мучительным. Надя и Вахит задерживались как это обычно и было. Десять минут он простоял, прислонившись к фонарному столбу. И вот он увидел узнаваемые силуэты в конце улицы. Знакомая картина: Вахит что-то сказал Наде, от чего та нахмурилась и Зима получил удар по спине. Туркин усмехнулся. Все как обычно.

– Какие лилии красивые! Прелесть, – подбежала к Турбо Надька с сияющими от предвкушения глазами, – Лизе понравится, я уверена, – сказала она, рассматривая цветы.

– Ну что, Турбо, готов к высокому искусству? – усмехнулся Вахит, похлопав друга по плечу.

– Готов, – буркнул в ответ он, но уголки губ дрогнули.

Троица направилась к Дому Культуры. Валера нес в руке букет и слушал как Надя без умолку болтает. К зданию Дома Культуры подходило множество людей. Кто-то с букетами различных цветов, а кто-то с подарочными пакетами. Фойе встретило и волной гула, смеха и топотом детский ног. Валера чувствовал себя неуместно в своей кожаной куртке и букетом цветов.

Они сдали свои куртки в гардероб под оценивающий взгляд женщины в элегантном платье и протиснулись в зал, где сели на третий ряд. Места были удачными, было видно всю сцену. Зал начал заполняться. А Валера невольно искал глазами родителей Лизы, хоть и никогда их не видел. Иногда мысленно представлял как они могли выглядеть. Должны же они быть здесь, на таком важном для их дочери дне? Он помнил как после репетиций встречал ее уставшую и в ее голосе звучала детская надежда: «Родители потом увидят меня на сцене и вся усталость окупится». Но где же ее родители? И появилось горькое предчувствие.

Лиза на протяжении трех месяцев учила партию знаменитой Феи Драже. Было много слез и боли. За все это время она столкнулась и с конкуренцией. Девочки из ее класса возненавидели Лизу, после того как Ирина Витальевна объявила, что именно Соколова будет танцевать партию. Появился язвительный шепот за спиной, с ней не хотели разговаривать, радовались когда она падала. Лиза будет блистать на сцене, а остальные останутся в стороне. Из всех выбрали именно ее. Родители просто обязаны быть, обязаны понять, ради чего она себя ломала.

Начало концерта было в пять часов вечера, но в Дом Культуры Лиза пришла за три часа до начала. Разогревалась в пустом репетиционном зале, проходила свой танец десятки раз. Ирина Витальевна видела ее волнение и пыталась поддержать ученицу, Соколова натянуто улыбалась, делая вид, что все хорошо, но внутри все сжималось в комок.

За час до начала концерта Лиза была уже готова. Нежно розовый костюм делал ее настоящей феей сошедшей из страниц книг. в зеркале на нее смотрела совсем незнакомая девушка. Она переживала. Проверяла свои пуанты, внимательно рассматривала костюм, смахивала невидимые пылинки и постоянно поправляла прическу. Сегодня прийдут не только родители, но и еще ее друзья. Надя, Вахит..Валера.

В конце концов Лиза не выдержала и спустилась на первый этаж к охране. Нужно позвонить родителям и напомнить им. Убедиться, что люди, для которых она все это делала точно придут.

– Извините, а можно позвонить? – спросила Лиза у мужчины средних лет, который увлеченно решал кроссворд. Тот только кивнул на аппарат и Лиза набрала цифры домашнего телефона и прижала трубку к уху.

– Алло? – раздался голос матери.

– Мам, это Лиза, – ответила светловолосая, – Мам..вы же придете, да? Вы обещали. Через час начало, я выступаю шестая, – начала говорить Соколова. Лиза была уверена, что сейчас мама скажет, что они придут. Это ее успокоит и она не будет переживать.

– Елизавета..– тяжело вздохнула женщина, – Нет, –  спокойно ответила мать, Лиза замерла, – Мы не можем. У отца на работе проблемы. С каким-то проектом у них неполадки. Мы не придем, – женщина говорила без жалости, спокойно, как будто выступление дочери было не таким важным событием. Лиза молчала и слушала, – Нужно будет ехать на работу. Я поеду с ним. Помогу отцу, вернемся очень поздно, – продолжала женщина, – После выступления иди сразу домой. Не жди нас и ложись спать. Не делай из этого трагедию, мы на все твои концерты ходили, чего мы там не видели? – эти слова добили Лизу. В горле образовался неприятный ком.

– Ладно, я тебя поняла, мам, удачи вам, – с трудом выдавила она и положила телефон. Мыслей не было. Была только горькая, детская обида, от которой хотелось заплакать. Она закусила губу и вздохнула, – Спасибо, – кинула она напоследок охраннику и ушла обратно в гримерку.

Там другие девочки готовились к своим выступлениям, делали прически, наносили легкий макияж и параллельно щебетали с друг другом. Все эти звуки были белым шумом. Лизе было тяжело. Месяцы изнурительных тренировок, отказ себе в каких-то радостях, слезы, боль, стертые в кровь пальцы, синяки на бедрах, ночи, когда ноги ныли от усталости, а Лиза ревела в подушку, – все это зря. Родители не придут, не увидят. Она надеялась получить похвалу, чтобы после выступления мама ее обняла и родители сказали как гордятся ей. Но этого не произойдет.

Лиза стояла за кулисами. Перед ней выступала группа малышей. От их неуклюжего выступления губы Соколовой тронула улыбка. Выходить на сцену не было желания, хотелось просто где-то спрятаться, раствориться и исчезнуть, но где-то там сидят ее трое друзей, ждут, но вдруг и они не пришли? Забыли, а может у них тоже дела? Но Лиза отгоняла от себя эти мысли. Ирина Витальевна всегда говорила, что перед выступлением нельзя себя накручивать. И вот, ее выход, ведущая объявляет Лизу. Светловолосая вдохнула и горло подняла подбородок, вышла на сцену, оставив обиду, страхи, пустоту за кулисами.

Концерт начался. Первые номера были незнакомых для Туркина людей, которые толком они и не смотрели, ведь Надя гордо заявила: «Будем смотреть только на Лизу». Неуклюжее, трогательное выступление младшей группы, которое было похоже на возню птенцов, закончилось и вновь на сцену вышла ведущая концерта.

– А сейчас, украшение нашего вечера! Мы увидим партию Феи Драже из знаменитого балета «Щелкунчик»! – объявила девушка, – Исполнит нам ее Елизавета Соколова, – после этих слов свет приглушился. Заиграла нежная музыка. И вышла она. Лиза. На ней была пышная нежно-розовая пачка, словно облачко, на предплечьях воздушные фонарики. Волосы были аккуратно собраны в красивую прическу, на которых была диадема. Движения были легки, она чувствовала музыку. Валера забыл как дышать и приклеился взглядом к сцене. Он никогда не был ценителем балета, но сейчас он смотрел, не отрывая взгляда и мир перестал существовать. Лиза слилась с музыкой, движения рук были ровные, красивые пируэты. Настоящая фея. Она дарила залу волшебство.

Лиза встала в финальную позу и зал залился аплодисментами. Валера хлопал, не чувствуя ладоней, и смотрел только на нее. Как она неловко улыбается и делает легкий поклон. Светловолосая фея ушла за кулисы.

– Ну, всё, чего нам тут торчать? Наш бутончик выступил, можно и честь знать, – сказала Надя, энергично поднимаясь со своего места и подгоняя парней, – Идите на улицу, а я в раздевалку пойду, Лизку поищу, – говорит рыжая и подходит к охране, чтобы узнать где может быть Лиза. Парни вышли на улицу, Туркин сжимал в руках букет лилий.

Соколова ушла за кулисы и улыбка с лица сразу же сошла. Она выдохнула. Зал был полон аплодисментов, она видела, как на нее смотрят зрители. Видела Надю, Вахита и Валеру. Лиза выступила идеально, но родители этого не видели. Светловолосая направилась обратно в гримерку. Хотелось переодеться и просто пойти домой. Погрузившись в свои мысли, она быстрым шагом направилась к раздевалке, но уже к концу ее пути она с кем-то столкнулась плечом. Лиза подняла глаза, незнакомый парень. Вроде с театрального кружка.

– Извини, – автоматически, вежливо сказала светловолосая.

– Ничего страшного, – ответил парень, – Поздравляю с блестящим дебютом..Лиза, да? – улыбался он Соколовой, внимательно рассматривая ее.

– Спасибо, – смущенно улыбнулась светловолосая , – Да, правильно, Лиза, – она старалась отвечать вежливо, но было огромное желание поскорее попасть в тихую гримерку и переодеться.

– А я Артем. С театрального кружка, – голос парня был бархатистым, – А ты что, концерт досматривать не будешь? Предлагаю пойти вместе, – Лиза после его слов вздохнула.

– Артем, мне очень приятно с тобой познакомиться, но я не могу, мне нужно домой, извини, – быстро говорит Лиза и не дождавшись ответа, уходит в раздевалку. Она была пустой и прохладной. Теперь можно дать волю эмоциям. Соколова сняла ненавистные пуанты и села на стул, закрывая лицо руками от усталости.

Вдруг дверь в раздевалку открылась и внутрь просунулась знакомая рыжая макушка.

– Охрана у вас тут вообще никакая, сказала, что я твоя сестра и меня пропустили, – улыбнулась Надя и зашла в раздевалку, – Ты была просто волшебной! Турбо даже слова вымолвить не мог, глазами к сцене приклеился, будто привороженный, – радостно говорила Надька.

– Спасибо, Надюш, я рада, что вы пришли, – попыталась улыбнуться Лиза, но рыжая сразу заметила ее настрой.

– Лиза, у тебя случилось что-то? Ты же так красиво выступила! Разве не ради этого ты столько месяцев мучилась на тренировках? – говорит Надя, садясь рядом с ней, – Да и родители твои, наверное, в шоке были! Их дочь сияла на сцене, как самая настоящая звездочка, – пыталась успокоить подругу Надька.

– Они не пришли, – сказала Лиза, отводя взгляд в сторону, – Сказали..«чего мы там не видели» – Соколова пыталась говорить спокойно, но ком в горле ей мешал. Надя замерла. Она, не думая, взяла Лизины холодные руки в свои теплые ладони.

– Слушай меня, Соколова, – начала нежно говорить она, – Ты буквально десять минут назад заставила поверить в чудо весь зал! Ты слышала эти аплодисменты? А твои родители...совершили глупость, раз не пришли! У них под носом расцветает такой красивый цветок, а они упорно смотрят в асфальт, – Надя крепко обняла Лизу, поглаживая ее по спине. Соколова уткнулась носом в плечо Нади.

– Я так старалась..– вырвался у нее сдавленный шепот, в котором была обида и усталость.

– Я видела как ты старалась и ты была прекрасной, – Надя успокаивала Соколову, поглаживая ее, то по спине, то по волосам, – Лиза..мы хоть и не твои родители, но очень тобой гордимся! – улыбнулась Надька и поправила на голове Лизы диадему, – Давай успокаивайся, переодевайся и пошли на улицу. Там тебя уже твой рыцарь в потертой кожанке ждет, – усмехнулась Надя и заставила светловолосую улыбнуться, – Я тебя жду на первом этаже, – напоследок сказала рыжая и вышла из раздевалки. Лиза поняла. У нее есть люди, которые будут ее любить просто так.

Соколова переоделась в простые джинсы и свитер, а костюм отнесла в костюмерную. Нести его домой не было ни сил, ни желания. На первом этаже ее ждала Надя и они вышли на улицу, где в свете фонаря курили Вахит и Валера. Лиза невольно улыбнулась. Турбо, увидев ее, быстро отбросил сигарету. В его руках был красивый букет цветов.

– Ты прекрасно выступила, – сказал он, когда девочки подошли ближе, – Это тебе, – и Валера протянул ей белоснежные лилии.

– Спасибо, – смущенно улыбнулась Лиза.

– Ой! Я же совсем забыла, нам надо идти, дела неотложные, – воскликнула Надя.

– Дела? – недоуменно поднял брови Вахит.

– Да, дела! Ты что забыл? – пихнула его в плечо рыжая, – Мы пойдем, вы же без нас справитесь? Турбо, Лизу проводи, чтоб она дома целой и невредимой была, – пригрозила пальцем Надька и взяла за руку Зиму, который не до конца понимал ситуацию. Они ушли, а Соколова тихо рассмеялась.

– Ну что, пойдем провожу тебя, феечка, – улыбается Турбо, взяв ее сумку. Лиза чуть покраснела, но кивнула.

Родителей на ее выступлении не было, но присутствовали другие важные для нее люди, с которыми она могла быть собой и не бояться осуждений. Ее по-настоящему любят и ценят.

не забывайте ставить звездочки, мне будет очень приятно!

мой тгк «turboxzw» все новости о выходе новых глав будут там!🫶🏻