Баджи/Такемичи Стая.

У Баджи тёплые, почти горячие руки, с длинными тонкими пальцами и аккуратным маникюром, унаследованным, как привычка, от матери. Изначально вспыльчивый парень, с очень тонким обонянием, как на запахи, так и на людей, делал его похожим на волка. И у этого волка была своя стая. Майки не в счёт, хотя он и был его другом детства, Баджи чувствовал себя другим с ним. А вот Казутора... Мальчик с грустными глазами и родинкой под глазом с первых минут казался ему родным. Одинокий маленький тигрёнок, не знавший, что станет зверем, и Баджи хотел научить его скалить зубы, в конце концов нашёл себе близкого друга.

Их путь был тернист. Это глубоко ранило обоих, их безрассудство, их любовь к риску обернулись трагедией. Спасало от полного провала лишь чудо, что Шиничиро Сано не погиб на месте. Это единственное, что облегчило грех двух друзей. Но это не избавило их от ответственности. Баджи Кейске сожалел об этом, ненавидел себя за то, что позволил Казуторе отсидеть за них обоих. За то, что не смог убедить Майки, что это было ошибкой, в которой оба преступника каялись, что время не повернуть вспять. Поэтому он решил ждать Тору, оставаясь одиноким волком. Он боялся найти кого-то, кто присоединится к его стае.

Мацуно Чифую был всего лишь парнем из параллельного класса, на которого Баджи не обратил бы внимания. Если бы сама судьба свела их. Довольно дерзкая натура Чифую уколола узнаванием. Баджи увидел себя в этих речах и жестах таким, каким он был до того, как это ранило его так сильно. Поэтому попытки Чифую сблизиться, желание попасть в банду... добавляли новые порезы к открытой ране. Но не любить его было невозможно. Открытый наивный парень, похожий на бродячую дикую кошку, Кейске чувствовал себя своим, чувствовал принадлежность. Это внезапное сближение было пугающим, но он знал, что на этот раз всё может быть иначе. Казутора и Чифую обязательно понравятся друг другу, подумал про себя капитан первого отряда.

Однажды Чифую просто стал неотъемлемой частью любимого и ненавистного Баджи «Тосва». Он боялся потерять их, поэтому время от времени отталкивал. И всё же, наблюдая за тем, как Рюсэй общается с Мацуно, он немного ревновал. Чифую никогда не флиртовал с ним так открыто. Он слишком раболепно его уважал, это было угнетающе, приказывало ему растоптать парня, пока боль утраты не сломает самого Кейске. Но нет, он надеялся, что сможет. Защитить Чифую, вернуть Казутору, вымолить прощение у Майки. Именно поэтому он дал Чифую должность заместителя, потому что тот этого заслуживал и не был таким слабым, как считал его капитан.

Чужие интриги разрушили всё вдребезги. Ханемия был сам не свой после того, как покинул колонию, и у Баджи не было времени утешить его. Другой воспользовался этим, манипулируя сознанием его первого обретённого важного члена стаи. План созрел в один из прохладных дней, тогда его руки, по какой-то причине, замёрзли. Он сам разрушил всё, чтобы спасти... Он покинул «Свастику», объявив о предательстве, сломив их дух. Он даже ударил парня, который помог Майки справиться с давлением и спасти Доракена. Он сломал Чифую, обрушив на него град ударов, хотя тот должен был быть его опорой. И он не мог быть тем, кому Тора доверился бы.

Последний член стаи был самым уязвимым, но более безголовым, чем сам Кейске. Если первые двое всё ещё были хищниками, то Такемичи казался маленьким кроликом, забежавшим на их территорию неизвестно зачем. Но Баджи распознал в нём силу. Пусть Такемичи никогда не узнает, но он стал частью стаи Баджи Кейске, даже будучи травоядным. Потому что Такемичи всё исправил. Он вернул реликвию Майки, дав понять, что Баджи никогда не предаст их «Свастонов», он защищал Чифую, который был готов рискнуть жизнью ради Баджи, и просил у Майки прощения за Казутору, пока был ранен. Тора наконец понял все, благодаря этому парню.

Первые признаки не просто симпатии, а скорее животной страсти к Мичи проявились, когда Ханма начал лапать его во время проверки на верность. Было ли это захватывающе? И то, как он защищал Чифую, как забрал с собой куртку Баджи, чтобы тот не осмелился её выбросить. Это было первое, что заставило Кейске не смотреть на Ханагаки просто как на знакомого мальчика. Затем забота о Ханагаки начала приобретать иной оборот. Ему хотелось подольше прикасаться, рос страх за Мичи, давало о себе знать желание присвоить его только своей стае. Особенно, когда Чифую объединился с Такемичи, чтобы действовать на нервы капитану первого отряда и всей остальной «Свастике», потерявшей покой от их опасных миссий.

И вот, спустя много лет, ничего по сути не изменилось. Разве что повзрослевший Чифую взял на себя управление их повседневными делами, бытом и прочими мелочами. Этот парень быстро повзрослел. Он первый предложил им жить вместе. Слишком привычно было жить по соседству, страшно было оставить это позади. Так что проще было тесниться... Хотя, отношения вполне располагали к тому, чтобы они жили вместе. Уютный зоомагазин, которым владел Чифую, был их домом, убежищем, маленьким миром, полным счастья. Баджи ни на минуту не расставался со своими... Кроме одного.

- Кейске... - Его вывел из раздумий голос Чифую, лающего на парня в его постели. - Отвали, ты уже всю шею мне изгрыз. - Коротко стриженый брюнет прикрыл ладонью шею, на которой красовались глубокие укусы. Привычка Баджи. Наверное, с самого детства, мама говорила ему, что все его любимые игрушки были изжёваны. – Правда... Откуда у тебя такой многозначительный взгляд? - Баджи отпускает талию голубоглазого, чтобы тот мог встать с кровати и накинуть свою полосатую водолазку.

- Что тебе говорит мой взгляд, Чифую? - Ему очень любопытно, поэтому длинноволосый номер один даже встаёт, чтобы посмотреть, как одевается бывший заместитель. Тот вопросительно оглядывается, словно забыл, что говорил пару секунд назад, и не уловил сути. - Ты саам сказал, и начинай уже принимать витамины. - Баджи разочарованно бросил в парня подушку. Но она отлетела в сторону, сбитая открывающейся дверью.

- Я хотел вас разбудить, - начал длинноволосый номер два. Он перевёл взгляд с двери на подушку на ковре, на кровать, где Баджи уже сидел с недовольным выражением лица, и, наконец, на Чифую, который уже был полностью одет. - Но, видимо, это не так уж и необходимо, раз вы такие активные. Я испек черничные блинчики и купил пудинг по скидке.

Казутора неожиданно оказался ранней пташкой и очень экономным и хозяйственным парнем. Никто не знал, но в тюрьме он привык жить по расписанию и часто ходил работать в столовую. Конечно, со временем, живя счастливо и почти беззаботно, он забыл, как там страдал. Теперь это из-за простой заботы о желудках Баджи и Чифую, который, кстати, тоже был хорошим поваром. Правда, на это ушли годы тренировок и множество несъедобных кулинарных изысков из-под его ножа. Баджи и Тора жаловались, но всё равно ели, указывая на упущения. Но для Казуторы это всё равно было скорее хобби, поэтому он готовил в разы чаще.

- Спасибо, Тора, мы сейчас подойдём. Баджи только футболку накинет. - Он резко посмотрел на Чифую. - Вот о чём я и говорил. Ты выглядишь раздражённым или злым. - Мацуно вернулся к разговору, наконец ответив на вопрос Кейске. - Ты так открыто дуешься, потому что я тебе что-то запрещаю. Как будто ты какая-то очень дефектная копия Такемичи. Скажи честно, он тебя этому выражению научил? - Укол был принят, Баджи встал и надел футболку, о которой Мацуно упоминал ранее. Его всё ещё рельефное тело исчезло из виду.

- Мне кажется, обидчивый Такемичи выглядит гораздо симпатичнее. - Отвергнув идею Чифую, Ханемия поправила прядь волос. - По крайней мере, он не выглядит так, будто хочет вцепиться тебе в горло. Мичи, скорее, похож на хомяка, который спрятал все лакомства за обе щеки. - Мацуно кивает, хотя и помнит те времена, когда гнев Ханагаки пах грозой и возмездием. Но это уже неважно.

Все мужчины вместе спускаются на кухню. После вкусного завтрака у каждого из них своя работа: Казутора и Чифу отправятся в магазин, чтобы провести там полную смену, а Баджи - на практику в ветеринарную клинику. Скоро этот упрямец сможет открыть собственную практику и больше не будет вечным студентом. В этот день он планирует устроить с ребятами грандиозную вечеринку. Не все, как он, берут себя в руки и делают огромный рывков сложную специальность. Кейске заслуживает похвалы и праздника с громкими аплодисментами. Но сейчас он просто собирает вещи и садится за руль автомобиля Чифую, так как его мотоцикл проходит технический осмотр.

Баджи пользуется большой популярностью среди девушек в группе, чего он втайне боится как огня. Вряд ли они поймут его, если Кейске скажет, что он полностью занят жизнью в одной квартире с двумя мужчинами, у которых, в свою очередь, так же нет отбоя от поклонниц. И вдобавок ко всему, он тоскует по женатому мужчине с двумя детьми. Сомнительно, что кто-то вообще поймет эти отношения, не говоря уже о том, что, скорее всего, осудят. Баджи было бы всё равно, но он не собирался выставлять своё счастье напоказ. Поэтому отказы лились из его уст почти каждую неделю, и считалось, что они безосновательны.

Его перевели на практику совсем недавно. Он стал ассистировать довольно опытному ветеринару и с большим рвением перенимал его опыт. С ним был один надоедливый человек, которого Кейске игнорировал, если это не касалось напрямую работы или учёбы. И когда она это поняла, девушка стала всё чаще пользоваться этими двумя лазейками. Перерыв в клинике сопровождался её активными расспросами их куратора, которого она использовала, чтобы сблизиться с одногруппником.

Возможно, именно поэтому он так обрадовался скорому возвращению на работу, когда один из мальчиков принёс хандрящего кролика. Баджи был с детьми как свой, Чифую говорил, что его интеллект просто застрял на уровне пятилетнего ребёнка. И тогда этот кошак непременно получал подушкой по морде. Когда кролика осмотрели и дали ребёнку рекомендации, в коридор выбежала та самая студентка. Впервые она выглядела очень растерянной. На этот раз Баджи сам подошёл к ней, забыв о своём желании не приближаться к назойливой девчонке.

- Что-то случилось в приёмной? - спросил он, глядя на бегающий взгляд сокурсницы. Она схватила парня за рукав и попыталась вывести его из помещения. - Эй? Ты... - Он решил, что она блефует, найдя новый способ его разозлить.

- Я несколько раз пыталась успокоить клиента, но он продолжал плакать. Он выглядел очень растрёпанным, словно его укусила собака. Я хотела попросить его съездить в больницу, но этот парень всё твердил о приведённом им бродячем котёнке. Ты у нас эксперт по таким вещам. Отправь этого парня в больницу, пока врач займётся его котом, - выпалила она на одном дыхании, и Баджи даже перестал сопротивляться посреди её монолога. Поэтому его вытащили в зал ожидания. По крайней мере, это была не ложная тревога.

На сиденьях действительно расположился парень в очень напряжённой позе. Он слегка дрожал, сжимая в руках что-то похожее на потрёпанный детский рюкзак. Рюкзак был мокрым, что означало, что на него капали слёзы. Баджи напрягся, сделал пару робких шагов вперёд и остановился. Знакомый запах заставил его всё понять. Оставшееся расстояние ему пришлось преодолеть одним рывком. Баджи опустился на колени перед парнем и осмотрел голень, из которой капала кровь, а также заметил укус на руке. Паника вот-вот охватит будущего ветеринара, но он взял себя в руки и нежно забрал дрожащие и влажные ладони в свои.

- Такемичи, посмотри на меня. - Раздался голос брюнета с высоким хвостом. - Давай успокоимся, и ты объяснишь, что с тобой случилось, хорошо? - Сам Кейске был готов вскочить и отвезти друга в больницу. Кто знает, чем болело животное... Несколько, судя по расцарапанным рукам. Такемичи и вправду посмотрел на Баджи, сдержав очередной хлюпающий звук. - Молодец, рассказывай.

- Ладно... Расскажу? - Ханагаки скорее спрашивал, чем утверждал. Возникал вопрос, как он ни добрался до клиники Баджи в таком состоянии? Чистейшие совпадения, подумал человек с волчьими глазами. - Я проводил Хину и детей до поезда, потому что они решили погостить у бабушки. Хината велела мне развлечься, вот я и согласился остаться. - Баджи кивнул, вспомнив, что бывшая Тачибана часто брала детей в поездки, чтобы Такемичи мог расслабиться, ведь если они были дома, он полностью о них заботился. - У Харухи порвался ремень рюкзака, и она устроила истерику, потому что это был её любимый. Рюкзак уже изрядно потрёпанный, но она не хотела с ним расставаться, ведь это был подарок. Это моя вина, я научил её беречь вещи, а в итоге это всегда становится нашей с Хиной проблемой. - Он снова заныл, по-видимому, сжимая в руках тот же рюкзак, но не пытался же он отобрать его у ребёнка, начав драться, верно?

- Всё в порядке, просто продолжай. - Такемичи кивнул, подчиняясь спокойному тону.

- Я успел купить довольно похожий и побежать к ней. В итоге они чуть не опоздали на поезд. - Такемичи вздохнул, вытирая скопившуюся влагу. - Всё закончилось хорошо. Но потом я понял, что из-за всей этой суматохи Хина забрала с собой ключи от машины. Поэтому я, с порванным рюкзаком и небольшой суммой денег в кармане, решил, что пойду пешком. - Баджи собирался отругать его и сказать, что он мог бы позвонить. Любой бы помог Мичи добраться домой. Но в это же время Ханагаки продолжил свой монолог. - Я просто пошёл в безлюдный парк и наткнулся на стаю собак. Они окружили котёнка и лаяли на него, пока он шипел. Поэтому я попытался забрать его. А потом, не знаю, каким-то образом я оказался здесь. С котом всё будет в порядке, правда?

- Не знаю... - Кейске вздохнул, гладя Такемичи по голове, как ребёнка. - Зависит от того, был ли он ранен и какие именно травмы получил. Но я надеюсь, что ему помогут. Здесь очень хорошие специалисты. Им можно доверять; я бы им доверял. - Мичи кивнул, веря другу. - Подожди здесь. Я оплачу лечение и попрошу сообщить мне, когда «пациент» будет готов к транспортировке. - Такемичи кивнул. Довольный тем, что кто-то еще позаботится о спасённом животном, пока сам он не в состоянии.

Баджи возвращается совсем скоро, уже в обычной одежде, а не в белом халате. Он смотрит на уже успокоившегося Такемичи, к которому ранее отправил коллегу дать успокоительное и стакан воды. Баджи думает, что Мичи очень красив даже в таком растрепанном виде, поэтому в нём вспыхивает ревность. Мужчина подходит к другу, чьи волосы стали пушистее, и он уверен, что в локонах есть листья. Такемичи поднимает свои большие, полные слёз глаза и робко улыбается в знак приветствия. Кейске помогает ему подняться.

- А как же твоя работа, Баджи? Тебе не нужно меня сопровождать. - Близорукость Мичи слишком поразительна для воображения, поэтому длинноволосый мужчина напрягается. Он всё же помогает Ханагаки выйти и подойти, чтобы тот мог прислониться к машине, пока Кейске ищет ключи. Мичи почему-то понимает, что спорить бесполезно, и просто садится в машину. - Куда мы едем? Может, стоило просто подождать, пока котёнка осмотрят? - Баджи пристёгивает своего попутчика, мысленно моля о терпении.

- Нашему маленькому хвостатому «пациенту» предстоит длительная операция. - Мичи вздрагивает от слов, произнесённых глубоким баритоном. - Но не волнуйся слишком сильно, это довольно простое вмешательство. Требуется лишь некоторое время наблюдения у врачей. А мы с тобой проведём его в другой больнице. - Баджи указывает на его руку и голень, даже не упоминая о глубоких кошачьих царапинах на руках героя. - Уличные животные могут быть опасны. Но раз ты сначала беспокоился о своём новом друге, я позабочусь об остальном. Позже мы пойдём в полицию и заявим о нападении уличных собак. Они передадут запрос в другие органы. Мы не можем допустить, чтобы пострадал кто-то ещё. Иногда это единственная мера.

- Ты прав, на моём месте мог быть какой-нибудь ребёнок. – Баджи фыркнул, но промолчал.

Во время осмотра их отправили на анализы, и хорошо, что это была не та больница, где работали Аканэ и Цукита. Ведь Такемичи осмотрели бы с головы до ног и приправили бы лёгкой паникой. Видимо, Кейске намеренно избегал этого. Через несколько часов их отпустили с хорошими новостями. Такемичи был совершенно здоров, а травмы совсем незначительные, хоть и неприятные, были перевязаны и не предвещали серьёзной опасности. Они избавились от старого рюкзака, предварительно сняв все брелоки и украшения дочери Мичи. В машине зазвонил телефон.

Узнав ещё хорошие новости, Баджи вернулся в ветеринарную клинику. Он попросил Такемичи остаться в машине и спустя добрых полчаса вернулся с переноской. Он открыл дверь и положил ношу на колени удивлённого Такемичи. Тот тут же, не спрашивая, прижал её к себе, уже догадываясь, кто их новый спутник. Котёнок спокойно лежал на чистой простыне внутри, он перенёс операцию и начал восстанавливаться. Сам Такемичи не смог бы справиться со всем этим, поэтому с ещё влажными глазами он обратился к Кейске.

- Спасибо... Как думаешь, он поправится? – Такемичи вскоре сам себе ответил. - Конечно, поправится. Он такой храбрый малый. - Взгляд Кейске потеплел. Он сел за руль и, убедившись, что пристегнулся, нажал на педаль газа. - Баджи... Нам нужно найти ему дом.

- Он уже нашёл. - сказал Кейске, указывая на Мичи. - Близнецы уже достаточно взрослые, чтобы ненароком причинить вред животным. К тому же, тебя это не напрягает, ответственность за чужую жизнь, правда? - Такемичи кивнул, глядя на мяукающее существо.

- Я так за него боялся, ты не представляешь. - Баджи мог себе представить. Он уже видел эту истерику в зале ожидания. Такемичи всех там напугал. - Теперь осталось только придумать, как его назвать... Кстати, это девочка или мальчик? - Такемичи посмотрел на брюнета, который взглянул на животное, и нахмурился.

- Это же трехцветная кошка, Такемичи... Ты биологию прогуливал, да? Все черепаховые кошки одного пола. – Такемичи демонстративно надулся, он просто забыл об этом. В конце концов, какой смысл так долго держать законы генетики в голове, когда тебе нужно спасти половину всего Токио? Кейске усмехнулся, наконец поняв, о чём говорил сегодня утром Казутора. Такемичи был очень мил, когда так дулся. – Хочешь сначала ко мне или сразу к тебе? Дам совет, лучше сразу купить котёнку что-нибудь необходимое. У нас на складе и в шкафу в квартире есть кое-какие новые вещи. Так что я сходу смогу подобрать ему всё необходимое.

- Я бы не отказался пойти к тебе. – тихо произнес Такемичи, с интересом разглядывая нового члена семьи. А Баджи уже наблюдал за ним. – Кейске... Мне немного страшно. – Мужчина кивнул, словно позволяя ему развить тему. – Это большая ответственность. Ему нужна забота, без меня он будет беспомощен... Она. Я даже не уверен, какое имя ей дать. А вдруг она не откликнется? – Он произнес это почти шёпотом, словно боясь пробудить страх в маленьком чуде, сидящем у него на коленях. Баджи усмехнулся, не отрывая глаз от дороги.

- Ей-то всё равно, она полюбит своё имя просто потому, что оно есть. Я был бы рад, если бы ты так часто произносил моё имя своим голосом. – Лёгкий флирт расслабил Мичи. – Я серьёзно. В этом нет ничего плохого. Ты же воспитываешь детей, так что заботиться о животных ненамного сложнее. Я помню то время, когда ты была измотана всеми этими смесями и подгузниками. - Такемичи тоже это помнил, он радовался, что дети подросли. В тишине Такемичи нахмурился, перебирая в голове десятки вариантов. Он решил последовать за мыслями Баджи.

- Может, назовём её... Мику? Она буквально начала сегодня новую жизнь. - Он обратился к кошке. - Что думаешь? Мы с тобой пережили символическое перерождение. Так что имя весьма красноречиво. Я хочу окружить тебя заботой в твоём новом доме, Мику-тян. - Из уст Мичи это прозвучало как мяуканье. Кейске искоса взглянул на пассажира, заметив, насколько серьёзно тот рассматривает альтернативу. Возможно, он ждал одобрения со стороны, которого кот дать не мог.

- Ей идёт. - Спокойным, мягким тоном признал Кейске. Если бы Таке пришлось описывать это, оно напоминало бы шоколадный пудинг на вкус. - Устроишь Хинате и близнецам сюрприз, когда они вернутся. - Баджи усмехнулся, представив их реакцию. - Привыкай к тому, что обязанностей станет чуть больше. Но для детей это хорошая тренировка, главное - установить границы. И тебе не так одиноко, имеет смысл перестать тусоваться по чужим квартирам. - сказал тот, с кем тоже «тусовался» Такемичи. - Это твой первый питомец, да? - Такемичи поднял взгляд, слегка смущённо улыбаясь.

- Если не считать Санзу и Инупи, то, - он покачал головой. - Нет, мне хотелось завести собаку, но я люблю кошек в том числе. - Баджи поднял бровь, его красноречивое лицо с субтитрами.

- Ты не шутишь? - Он вздохнул. - Я думал, Чифу преувеличивает. Но ты и правда думаешь о них как о своих первых щенках. - В его голосе было столько грустного недовольства, что Такемичи рассмеялся до слёз. В машине что-то звякнуло, Баджи достал телефон. Такемичи наблюдал из окна, что они почти приехали и ожидал скорой встречи с Чифую. - Казутора написал, что после смены они пошли в магазин и встретились с матерью Чифую... Они спросили, не против ли я провести ночь наедине. Видимо, эти двое соскучились по семье.

- Что ты решил? - Он посмотрел на Таке и котёнка и быстро ответил.

- Что нам с тобой обоим не будет одиноко. - Он ухмыльнулся, как в молодости. - Так что, когда найдём всё необходимое для Мику, почему бы нам не развлечься вместе, Такемиттчи? -Такэмитчи никогда не забудет это наглое выражение.

***

Парковка у дома Баджи была совсем не такой, как у Изаны с Какучо два месяца назад. Место было не тихим, довольно посещаемым. Поэтому Такемичи приходилось осторожно прижимать переноску с Мику к груди, лавируя между незнакомцами, гоняясь за спиной и шагая по пятам хозяина одной из квартир. Он предвкушал вечер, полный забот о новом члене семьи, и, конечно же, обещанное «веселье» с Кейске. Но прежде всего - беззащитное создание, застывшее у него на руках. Их никто не встречал, Чифую и Казутора давно уехали и за это время даже не посетили квартиру.

В молчании мужчины тут же принялись обустраивать для котёнка временный уголок: соорудили небольшую лежанку, расставили миски, разбросали игрушки. Мику, немного отошедшая от наркоза, с любопытством исследовал новую территорию, вызывая у Такемичи умилённый вздох. Когда всё было готово, и котёнок устроился спать на своей лежанке, Баджи потянулся и с той самой лукавой ухмылкой, которая сводила Такемичи с ума в подростковом возрасте, сказал:

- Теперь вопрос решился сам собой. Мику проведёт ночь здесь, я смогу за ней присмотреть, а утром мы отвезём её к тебе. - сказал Баджи, объявляя план дальнейших действий. И казалось, это должно было успокоить нервозность, но тут его друг сделал новое предложение. - Ну что, Такемичи? Пора подумать о нашем развлечении. - заговорщически произнес длинноволосый брюнет.

Сердце Мичи забилось в учащённом, неординарном ритме. Дословно говоря: «Готовься, Такемичи Ханагаки, сейчас ты ответишь за все свои проколы и заплатишь его помощь». Он кивнул, стараясь казаться спокойным, хотя внутри всё трепетало от предвкушения. Ханагаки старался избегать ответа, поэтому всё погрузилось в тишину. Баджи исчез в другой комнате и вернулся с... игровой приставкой и двумя контроллерами. Алые глаза друга пробежали по застывшей позе спасителя кошачьих, не обращая внимания на лёгкую неловкость.

- Вот. - Он передал Такемичи находку и сел на диван рядом с ним. - Ставки - желания. Когда я выиграю у тебя, в зависимости от счёта, ты выполнишь одну просьбу за одной победой. То есть, у кого больше побед, тот просит первые две, второй - свою, а потом по очереди, сколько осталось. Мы играем шесть раз, можешь загадывать любые желания. Уверен, ты влезешь в долги и исполнишь первые желания, так что будь готов. - Сказал он, подбрасывая один из геймпадов в руке.

Такемичи на мгновение опешил. Он обрадовался, что это не попахивает откровенной ерундой, которую порой выдумывал Кейске, обладавший безграничным воображением. Но его ожидания, мягко говоря, были иными. Где же обещанное «веселье»? Где дерзкий, опасный флирт? Но вид совершенно серьёзного, собранного Баджи, готовящегося к виртуальному бою, был настолько комичным и одновременно очаровательным, что Такемичи невольно улыбнулся. Всё же в борьбе за эти самые желания было что-то забавное.

Он принял вызов. Теперь им предстояло выяснить, кто же на самом деле получит первое желание. Игра была жестокой. Баджи играл с тем же напором и тактикой, с которыми когда-то рубился в уличных драках. Такемичи отчаянно сопротивлялся, но счёт действительно стал 4:2 в пользу Кейске. Не полный провал, как раньше, но и не желанный финал. Такемичи посмотрел на Баджи, сидевшего скорее задумчиво, чем с радостной улыбкой победителя. Что-то в нём указывало на новую интригу.

- Ты мне действительно проиграл, Такемичи, - произнёс Баджи, отложив контроллер в сторону и повернувшись к голубоглазому мужчине. Его взгляд стал тяжёлым, томным, и прежняя игривость словно испарилась. Как и задумчивость. Видимо, бывший капитан первого отряда уже всё для себя решил. - Готов исполнить желание? - Такемичи кивнул, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Баджи медленно приблизился, остановившись так близко, что Мичи почувствовала исходящее от него тепло, или даже жар. - Закрой глаза, - тихо скомандовал он.

Ханагаки проявил просто ангельское послушание. Несмотря на то, что у него так и подступали слёзы. Всё перевернулось и застыло. Дрожа, как кролик, он почувствовал дыхание Баджи на своих губах. Мичи мог бы предположить прикосновение или поцелуй, но... Вместо этого он услышал тихий щелчок и почувствовал прохладное прикосновение металла к запястьям. Его глаза тут же распахнулись. Он посмотрел вниз и увидел, что Баджи защёлкнул... наручник на его левом запястье. Другой браслет болтался свободно.

- Эм... Баджи, что это?

Такемичи либо хотел короткого, ёмкого ответа, либо действительно ожидал длинного, подробного рассказа. Потому что не понимал, как Кейске дошёл до того, чтобы сделать с ним такое? Первоначальный вопрос о том, где парень нашёл наручники, превратился в вопрос о том, почему он надел их на одно из запястий Такемичи. Правдива ли поговорка «С кем поведёшься...»? Возможно, таким его сделали давние отношения с Чифую. Баджи поймал его обеспокоенный взгляд, в нем самом смешались торжество и нежность.

- Моё желание очень простое, но немного безумное. - Он оказался чуть ближе. - На эту ночь ты мой пленник, Такемичи. - Он взял свободный браслет и защёлкнул его на своей руке. Теперь они были буквально прикованы друг к другу. - Так ты точно не сможешь выпутаться, и ничто тебя не отвлечёт. Только ты и я. Я сниму наручники, когда сочту нужным, но для этого тебе придётся очень постараться.

План был... нестандартным. Такемичи перевёл взгляд с наручников на сияющее лицо Баджи, которому удалось их пристегнуть. И его первоначальное недоумение постепенно сменилось тёплой волной, разлившейся по груди. Это было до глупости романтично, по-детски и очень напоминало о том, что предлагал Мацуно. При этом Баджи не растерял своей харизмы в этой проделке. И если Кейске хотел приковать к себе кролика из своей стаи, то Такемичи не на что было жаловаться. Интрига и веселье были сохранены.

- Это... самая странная и милая вещь, которую я когда-либо видел, - наконец рассмеялся Такемичи, дёргая за цепь и притягивая Баджи чуть ближе к себе. - Ты давно вынашивал этот план, если в этом доме есть что-то подобное. Или ты уже опробовал его на Чифую или Казуторе? - Мичи лукаво поинтересовался предысторией этой штуки на его и Баджи запястьях.

- Я же говорил тебе - теперь ты мой, не думай ни о ком другом, - прошептал Баджи, серьёзно приблизив лицо к Ханагаки. На этот раз поцелуй состоялся - долгий, медленный, сладкий, наручники тихонько звякнули, когда их запястья соприкоснулись. Они были прикованы друг к другу. И Такемичи не хотел быть где-то ещё. Кейске подарил мне одновременно адреналин и лёгкое утешение. - Нам глубже, мне этого мало.

Алые глаза были открыты и следили за реакцией Такемичи, который впустил в свой рот чей-то активный язык. Именно это стремление к глубине сделало зубы, щёки, язык и нёбо тем местом, куда Баджи искусно проникал и исследовал. Ханагаки давно не «общался» с ним близко. Не дальше приветственного или прощального поцелуя. Возможно, именно поэтому Мичи был не против, а, наоборот, очень за то, чтобы подбодрить своего спасителя. Тем временем, руки и ноги всё ещё слегка ныли, но не мучили, а скорее обостряли ощущения. Поцелуй закончился, но не их игра.

- Хорошо, - наконец ответил Мичи. - Я больше не буду язвить. Иначе ты решишь засунуть мне что-нибудь поглубже... - Шутка на грани была одновременно и защитой, и попыткой уколоть снова. Баджи лишь фыркнул. - Ты сказал, что у тебя есть первые два желания. Даже интересно, что же Кейске пожелает после этого? - И правда, Мичи было очень любопытно. Баджи оторвался от губ Таке взглядом, его глаза горели алым огнём возбуждения и тем самым опасным обещанием, взгляд, который был так хорошо знаком Такемичи. Уголок его рта дернулся в ухмылке.

- Тебя действительно интересует моё второе желание? Ты не поверишь, – он провёл большим пальцем по внутренней стороне запястья Мичи, зажатого в металле, заставив того вздрогнуть. – Оно логически вытекает из первого, так что, в общем-то, довольно неинтересно. Ты же мой пленник, верно? – Он спросил о назначенных ролях. Мичи робко кивнул, подтверждая эту версию. – Значит, я имею право... осмотреть моего пленника. Всё, что есть. – Такемичи почувствовал, как кровь прилила к лицу, а затем отхлынула, оставив лёгкую дрожь.

- Осмотр... что? – выдавил он, чувствуя, как предательское тепло всё ещё разливается по шее. Это был явно немедицинский вопрос, когда врачи проводят его для своего заключения. Баджи - ветеринар, а Мичи – не животное. По крайней мере, не в этом смысле.

- Подробный осмотр. Давайте начнём прямо сейчас, чтобы не тратить время на ваши скучные вопросы, – Баджи произнёс низким, бархатистым голосом, который отдавался где-то в глубине живота Такемичи. Он не двигался с места, но его взгляд, тяжёлый и пристальный, казалось, уже коснулся каждого сантиметра кожи Мичи, медленно скользя от шеи, по груди, к поясу. Он почти раздевал его. – Ты же не хочешь нарушить правила нашей игры, Такемичи?

- Кейске, это... – Мичи попытался отвести взгляд, но не смог. Он был пойман, скован в прямом и переносном смысле.

- Моё желание, – спокойно напомнил ему Баджи. - И ты должен его выполнить. Или отказываешься? - Он сделал вид, что тянется за ключом в кармане, и этот жест, полный разочарования, подействовал лучше любого приказа. У Такемичи в крови была азартная игра, а также честь проигравшего и немного любопытства, чем всё это обернётся.

- Нет! - Такемичи слишком быстро и громко сказал. Он сглотнул. - Я... я не отказываюсь. Я просто нервничаю. Это немного странно, ты слишком пристально смотришь. - Улыбка Баджи стала шире, торжествующей. Он медленно, словно давая время передумать, провёл свободной рукой по плечу Такемичи, затем опустил ладонь к манжете его футболки.

- Тогда не беспокой меня. И расслабься. Это всего лишь осмотр. Представь, что я действительно врач. Ты же помнишь, как я выглядел в белом халате, правда?

Но прикосновения говорили об обратном, заставляя его нервничать ещё сильнее. Воображение действительно рисовало ему образ в халате, но с несколькими поправками: расстёгнутая рубашка, фривольная поза. Каждое движение пальцев было обжигающе медленным и размеренным. Приближая его к воображению реальными ощущениями. Он задержался на бицепсе, чувствуя напряжение мышц под тканью, затем опустил руку к локтю, наблюдая, как покалывает кожу Такемичи.

- Так любопытно, тебе тоже любопытно? - Баджи шепнул вопрос, когда заметил его слегка взволнованный взгляд. - Я говорю о твоей реакции... она более открытая, чем ты. У Такемичи очень честное тело, достаточное, чтобы решить, что ты чего-то хочешь, но предпочитаешь молчать.

Его пальцы добрались до запястья, сжатого холодным металлом наручников. Он провёл указательным пальцем по чувствительной коже прямо под железным браслетом, по царапинам, и Такемичи невольно вздохнул, ощутив странный контраст между твёрдостью и нежностью этого прикосновения. Ханагаки же решил проявить немного дерзости и ту самую честность, о которой говорил Кейске. Он медленно провёл другой рукой по своей груди, следя за тем, чтобы алые глаза наблюдали за ним и понимали.

- Доктор Баджи, вы закончили осмотр, или хотите, чтобы я сделал что-то, чтобы облегчить вам обзор? - промурлыкал Такемичи, слегка приподняв край футболки, задрав её до середины живота. Затем, словно занавес упал, футболка скатилась обратно на бёдра.

- Конечно, я проведу самый тщательный осмотр, - ответил брюнет без тени улыбки. Его рука скользнула к пояснице, притягивая Такемичи ближе. Цепь звякнула от резкого движения. - Мне нужно понять, что ещё покрыто ранами без моего ведома. Я хочу увидеть их все, особенно те, которые ты скрываешь от прямого взгляда. - Его ладонь легла на уже прикрытый низ живота Такемичи, и он замер, почувствовав электрический разряд, пробежавший по всему телу. Баджи наклонился так близко, что его губы почти коснулись уха Мичи. - Второе желание, Такемичи, - прошептал он обжигающе жарким шёпотом. – Не сопротивляйся. Дай мне посмотреть и потрогать. Разденься, и я сниму этот наручник с твоей руки, он такой... неудобный.

Шипящие звуки Баджи и скользящие движения по животу заставили его содрогнуться, словно от удара током, парализовали волю Такемичи. Привычные, хотя и не лишенные медового оттенка, слова о наручниках и желаниях еще больше лишили его возможности бороться с нарастающим желанием. Оно больше не было странным, лишь очень возбуждающим, мысли перестали быть рациональными, и оба быстро забыли об игре. Мичи мог думать только о том, как близко были губы Кейске, как обжигающе горяча его ладонь даже сквозь ткань, и как он хотел, чтобы это продолжалось.

Его собственное непокорное настроение испарилось, сменившись раболепной дрожью предвкушения. Он кивнул, не в силах произнести ни слова, и почувствовал, как пальцы Баджи вцепились в край его рубашки. Баджи не колебался долго. Одним уверенным движением он сдернул футболку через голову Такемичи, и она упала, зацепившись за цепь, которая всё ещё мешала. Цепь наручников звякнула – единственный металлический звук в оглушительно тихой комнате. Тяжёлый и пожирающий взгляд Баджи скользнул по его обнажённому торсу, и Такемичи почувствовал, как его кожа горит под этим взглядом.

- Видно, как ты не подумал о серьёзности своих травм, - тихо прошептал Баджи, проводя пальцем по едва заметной царапине возле ключицы. Казалось, она появилась до или после инцидента с котёнком. - Но это мелочи. Я ищу что-то... более серьёзное. Можешь сказать мне, где ты прячешь дискомфорт?

Его руки скользнули по рёбрам, к спине, притягивая Такемичи ещё ближе. Их тела почти слились. Такемичи закрыл глаза, слыша собственное прерывистое дыхание. Он чувствовал тепло другого тела, слышал его учащённое дыхание - игра была определённо окончена, и они остались наедине с внезапно вспыхнувшим между ними напряжением. Баджи осторожно поднял их руки, сцепленные за наручи и висящую футболку. Он снова достал из кармана ключ и по очереди освободил обе, чтобы потом он мог положить всё на пол и ещё ближе подобраться к Такемичи.

- Кейске... – простонала Мичи, не в силах больше выносить эту медлительность.

Этот приглушённый стон, казалось, сломал последние преграды. Баджи накрыл его губы своими в жарком, влажном, требовательном поцелуе. Конечно же, он кусал и зализывал раны; это было заявление, утверждение власти. Такемичи ответил с таким же порывистым отчаянием, вцепившись свободной рукой в ​​одежду Баджи, словно боясь, что он исчезнет. Поцелуй был грубым, нетерпеливым. Они дышали друг другом, их языки встретились в яростном танце, продолжавшем борьбу.

Баджи держал его за шею одной рукой, не давая отступить ни на дюйм, а другой расстёгивал джинсы Такемичи. Он был рад, что смог освободиться от оков, хотя и немного сожалел, что не проявил достаточно терпения, чтобы сыграть по-крупному. Прохладный воздух на разгоряченной коже заставил Мичи вздрогнуть и отстраниться от поцелуя. Но Баджи уже не смотрел ему в лицо. Взгляд был прикован к тому, что он открыл. Пальцы, всё ещё очень горячие, медленно, с невыносимо сладостной мукой, расстёгивали молнию.

-А вот и кое-что очень секретное, - прошептал он с торжеством в голосе. - Самая интересная реакция. Это моя вина? - После провокационного вопроса Кейске коснулся выпуклости через тонкую ткань трусов, и Такемичи резко дёрнулся, громко выдохнув. Он дёрнул ногой, запутавшись ею в простыне. - Сними это, - приказал Баджи, его голос стал хриплым и низким, почти звериным, с рычащими нотками. - Или ты хочешь, чтобы я сам это сделал?

Такемичи дрожащими руками повиновался. Он сбросил джинсы и нижнее белье, сгорая от стыда и возбуждения, заставив тело выгнуться. Он сидел перед Баджи, совершенно обнажённый, уязвимый и пылающий, больше не скованный, полностью контролирующий ситуацию. Баджи сбросил рубашку, не отрывая взгляда от Мичи ни на секунду. Он прижался ближе, и наконец их кожа соприкоснулась. Грудь к груди, живот к животу. Такемичи вскрикнул от этого ощущения, тёплая, сухая кожа вызвала мурашки. Он чувствовал каждую мышцу, каждую черту своего чужого без каких-либо препятствий.

- Игра окончена, – объявил Баджи, снова поцеловав его губы, а его рука скользнула между, наконец коснувшись обнажённой, горячей плоти Такемичи.

Такемичи застонал ему в рот, ноги подкосились, пальцы свело судорогой. Возможно, Мичи оставил алые следы, держась за своего партнёра. Баджи поймал его, прижал к себе, и его движения стали быстрее, увереннее, настойчивее. Он ласкал его, доводя до исступления, а свободной рукой распахнул собственные джинсы, высвобождая то же напряжённое, жёсткое желание. Такемичи сглотнул ком в горле, вызванный страстью и лёгкой неуверенностью, что потом будет не так больно. Брюнет с алыми глазами оторвался от его губ в очередной раз, тяжело дыша, не замечая или игнорируя робкое возбуждение и наблюдение второго.

- Ложись, - это был приказ, но в нём слышалась хриплая мольба.

Баджи почти силой потащил его к кровати, уложил на спину. Такемичи упал на прохладные простыни, заложив руки за голову, и второй их слишком быстро отпустил. Мичи по инерции вцепился в наволочку и мягкую подушку, но почти не почувствовал дискомфорта - всё его существо было сосредоточено на фигуре Баджи, который нависал над ним, сбрасывая с себя нижнее бельё. После этого он проявил заботу о Такемичи, оставив парня беззащитным и слабым в коленях, но с его властью над ним. Такемичи зашипел от более грубого трения о чувствительную плоть.

А затем любые игровые элементы отошли на второй план, правила - на второй, а ощущения вышли на первый план, игнорируя основы сценарного дела. Вместо слов или мысленных монологов - тяжёлое, сдавленное дыхание, короткие стоны, хлюпающие звуки, то нежный, то грубый шёпот. Длинные пальцы Такемичи вытянулись ещё длиннее, чтобы не причинить боли, впиваясь в плоть актива. Баджи, несмотря на свою суровую натуру, всё ещё избегал прямых прикосновений к свежим ранам. Но он мог оставлять на них поцелуи, ловя тяжёлые стоны своего любовника, выгибающего спину.

Баджи вошёл в него резко, без предупреждения, наполняя глубоко и плотно, немного болезненно даже при тщательной подготовке. Поэтому длинноволосый брюнет поцелуями и движениями руки, помог Такемичи спереди вытеснить мысли о боли. Они смешались с удовольствием, которое больше не могло быть разделено в одном потоке. Такемичи закричал, схватившись за спину свободной рукой, чувствуя, как с каждым движением напрягаются мышцы под пальцами. И снова оставил не менее глубокие царапины на и без того воспалённой спине.

Кейске Баджи двигался с животной, неконтролируемой силой, каждый толчок заставлял Такемичи громко кричать, подмечая их ритм. Он прижимал мужчину к кровати, кусал губы, шею, мочку уха, шептал обрывки фраз, смысла которых Мичи уже не понимал. Но он точно знал, что это что-то очень тёмное и страстное. Сам же он чувствовал лишь нарастающее, распирающее давление изнутри, непрерывный, нарастающий жар, струящийся от позвонков до кончиков ногтей, которые, казалось, вот-вот расплавятся. Тело отвечало спазмами, вполне искренне, выдавая ожидание ещё более яркой вспышки наслаждения.

Когда пик достиг одного из партнёров, мир для него побелел. Он закричал, запрокинув голову, его тело выгнулось в судорожной волне наслаждения. Через мгновение его крик утонул в тихом стоне Баджи, который, сжимая Мичи в своих объятиях с такой силой, что, казалось, вот-вот сломает рёбра. Ещё несколько рывков, и он достиг своего собственного конца. Но это не означало, что и без того долгий, влажный и жаркий акт закончился. Баджи некоторое время продолжал толкаться внутрь, ведя дорожку укусов от подбородка к соскам. Мичи был рад, что у него действительно нет нормальной работы, иначе он не смог бы объяснить что-то подобное.

Когда один наконец обмяк, плавно выскользнув, Кейске обнял парня под собой, который уже начал приходить в себя, хотя его тело продолжало приводить в чувство. Такемичи не шевелился, как бы душно и тяжело ни было под другом, у него не было сил на такое посреди процесса. Его глаза застилала туманная дымка, блеск наручников. То, что оказалось, не упало с кровати, напомнило, как всё началось здесь. Всё закончилось именно так, как и предсказывал раскрепощённый ум Мичи, наконец-то отреагировав на флирт. Оказалось, что Ханагаки просто не осознал, что к нему приближаются, когда не был к этому готов.

Баджи так и не встал. Этот человек настроения, видимо, хотел прижаться к Такемичи, поэтому тот ответил объятиями, как только к нему вернулись силы. Кожа, слегка влажная от пота, всё ещё была довольно горячей под подушечками пальцев. Но это не казалось отвратительным, а просто окутывало Мичи нежностью, после чего он начал массировать спину и рисовать свои узоры, замысловатые завитки. Конечно, тот, кто буквально раздавил Такемичи, не возражал, а лишь издавал в ответ лёгкие насмешливые звуки.

Возможно, им стоило убрать беспорядок в спальне Кейске, с кровати, с себя. Но они думали, что останутся одни надолго, и не то чтобы это их беспокоило. Как и довольно расслабленное состояние. Поэтому, когда двери открылись и мужчина застыл на пороге с Мику на руках, никто из них не был к этому готов. Такемичи точно не был, он даже взвизгнул от страха и перекатился под Баджи, хотя бы накрывшись простынёй. Чего Кейске не делал, оставаясь голым.

- Эй, какого чёрта здесь ещё один кот?!

(Tw:@Aunkoart)