Изана/Такемичи Ядовита забота.

Приглушённый, шипящий голос, обманчиво нежный, с губами в нескольких сантиметрах от горящего уха, шепчет о неудержимом желании. Дыхание согревает, а кусает ещё раньше. Такемичи замирает, словно добыча, он вздрагивает от приятных прикосновений к коже. С виду он маленький кролик, которому бы на шее повязали бантик. Подарок. И он отдал себя, позволив поймать и утащить. Можно сказать, уже дважды за не такой уж длинный день. На улице вечер, где-то уже горят окна. Однако времени на раздумья нет, его больно запрокидывают на спинку сиденья и собираются трахнуть на парковке в машине, которая даже не принадлежала ни одному из любовников. Как до этого дошло?

***

- Тварь, как ты... - Сасаки, привязанный к стулу собственной рваной одеждой, кричит и пытается выбраться. Его громкий, раздражающий крик эхом отражается от стен. Внизу тоже довольно шумно.

- Тсссс, - Мичи прижимает палец к губам, прислушиваясь к выстрелам снаружи. Он давно забаррикадировался мебелью, которую нашёл поблизости. И передал свои координаты через телефонную связь этого бородатого «стратега». Он был уверен, что всё это долго не продлится. - Не пинай слишком сильно, стулья здесь довольно шаткие. Не думаю, что они оплатят твоё лечение после побоев. Кстати, голова не сильно болит? - Ледяной ствол пистолета слегка давит прямо на затылок бывшего похитителя. - Ты угрожал моим людям, но не был готов к тому, что я сам нападу. Это... меня расстроило. Я, пожалуй, отдам тебя Санзу в качестве извинения.

Мичи уверен, что это хороший подарок. В конце концов, если бы не этот идиот, Ханагаки не пришлось бы воплощать предчувствие Хару в реальность. Перекладывать ответственность за свои поступки - немного ребячество, но это спасёт его от другого рода возмездия, если речь окажется убедительной. Хару верен, как настоящий спутник, он не причинит вреда, так что теперь... Он даже не посмеет приблизиться, пока расстроен так сильно. В конце концов, главное, чтобы герой не пострадал. И они ничего не расскажут Хине. Боятся женского гнева.

Ханагаки лениво смотрит на беспомощного Сасаки. И что-то заставляет его чувствовать себя... Лучше. Этот парень недостаточно хорош для того, кого похищали куда более могущественные друзья. Глаза бедняги злые, обещания острые на языке. Мичи может только улыбаться, что для второго – сигнал... Страх, превращающий органы в кашицу, из-за одного-единственного взгляда в прекрасные глаза. Конечно, Такемичи не стал монстром, но черты его характера имеют острые углы. Некоторые из них вызваны травмами, от которых, если их коснуться, спасения ждать не приходится. Сначала этот человек будет страдать, а затем его ждет возмездие в виде тюремного заключения. Наото позаботится об этом.

Такемичи забирает оружие с собой, оставляя мужчину одного, когда получает сообщение, что внизу безопасно. Первым, кого встречает Мичи, оказывается Санзу. Он тянет Ханагаки за воротник и крепко сжимает его в объятиях. Из-за его плеча Такемичи видит Хитто, который с каменным лицом что-то обсуждает с детективом. Таке нежно гладит волосы Хару, которые спутались, немного сожалея, что заставил его так волноваться. Санзу прижимается к своему безумному солнцу, на время теряя контроль.

- Я ведь обещал, что все будет хорошо, Харучие. - Такемичи похлопывает его по плечу, прося о перерыве. – Я все еще тот самый Ханагаки Такемичи. - Он наконец освободился от цепкой хватки другого. Но вид лица, представшего перед героем, заставил его задохнуться от страха. Как и сильная боль в пояснице. Вот, пальцы сжались с новой силой. - Погоди, я не думаю, что сделал что-то плохое. Этот ублюдок угрожал твоей безопасности, если бы не я, он бы сделал это с тобой или Какосиком!

- Нам всё равно... - Голос груб, но дрожит. Плечи Мичи - следующее, что сжимают его руки, словно тисками. Лёгкое встряска не причиняет боли, но само по себе нехорошо. - Я дважды просил тебя, я снова открылся тебе, Такемичи. Я прямо сказал тебе о своих предчувствиях и страхах, но ты всё равно обманул меня. Мало того, ты снова не проявил заботы о себе.

Тот самый Санзу, с которым они провели ночь и утро, грязный, возможно, подравшийся, весь взвинченный, со страхом в изумрудных огнях его глаз. Он продолжает держать Такемичи, пытаясь сказать что-то ещё, но вырывается лишь гневное дыхание. Остальной мир всё ещё слишком разобщён их конфликтным столкновением. Словно огонь, всепоглощающий и пожирающий всё своей яростью, столкнулся с вихрем. Огненный смерч адского пейзажа, не меньше. Встревоженный и обиженный Санзу и стоящий на своём упрямый Такемичи.

Надежды на понимание рушатся в мгновение ока. Но, как и надеялся Такемичи, Санзу быстро сам тушит пламя. Он отступает, виновато глядя на того, кто выслушал весь этот крик и стерпел причинённую им боль. На плечах Мичи отчётливо были бы видны следы его рук. Голубоглазого это волнует меньше всего. Он поднимается на цыпочки и, в благодарность за отступление, целует розововолосого в щёку. Какучо, уже уладивший всё с полицией и до сих пор не решавшийся вмешаться, подходит ближе. Он мог бы стать следующим, кого расстроили действия Ханагаки, но в его голосе этого нет.

- Я же говорил ему, что оставить тебя в квартире одного было не лучшим решением. - Голос Хитто низкий, бархатистый, почти музыка для ушей. Гетерохромные глаза неотрывно смотрят на них двоих. Харучие кивает, подтверждая существование такого диалога. - Но он решил, что на этот раз прокатит. Честно говоря, я сбился со счёта... - Какучо потирает затылок. - Кто-нибудь может напомнить, сколько раз Такемичи похищали за последние три года? - Ханагаки тоже тяжело выдыхает.

- Около пяти раз, не считая того случая. - Такемичи не уверен в своих цифрах. Будучи главой «Алых нитей», он настоящий профи в переговорах и побегах. - Это могло бы стать спортивным интересом, если бы вы перестали так сильно переживать каждый раз. - Он всё равно заслужил два гневных взгляда. - Ладно, я просто хотел уточнить. На этот раз мы поправились гораздо быстрее. - Он поднял взгляд. - Этот парень не просто попался на мой блеф; он столкнулся с реальностью. Неудивительно, у нас было столько практики раньше.

Какучо более добродушен и просто фыркает. За всё это время он пришёл к выводу, что лишняя нервозность лишь усугубит проблемы Такемичи, если тот действительно влипнет. Он просто хотел отговорить Санзу от попыток спрятать героя с самого начала. Если бы он действительно задумался, то позвонил бы Хинате. Мичи давно от неё не убегал. Однако сейчас главное - разобраться с проблемой номер один и обеспечить защиту их очень независимого лидера. Какосик бросает взгляд на Харучие, после чего кивает и произносит следующие слова:

- В таком случае я разберусь с этими мерзавцами. Не будем беспокоить остальных. – Лицо Такемичи снова тронул гневный взгляд. - Но это не значит, что я забуду эту ошибку. Просто кто-то другой сегодня позаботится о твоём наказании. - От этих слов бросает в дрожь. Санзу кивает Какучо в последний раз и наклоняется для короткого прощального поцелуя в щеку Ханагаки. Когда его спина исчезает за бетонными колоннами, Мичи передаёт эстафету внимания другу детства.

- Не смотри так, я тебя не мне тебя воспитывать, - холодно отвечает Хитто на вопросительный взгляд. - У меня есть дела, как и у Санзу. Но твою ошибку действительно нельзя игнорировать, - Такемичи усмехается, считая глупостью подобные изречения. - Это не детская игра; тебя действительно снова похитили. Более того, этого можно было бы легко избежать, останься ты дома. Пусть твоё исчезновение и ускорило процесс, мотивируя нас действовать быстро. Но ты всё равно мог пострадать там один. Пусть это будет уроком. Я лично передам тебя твоему надзирателю.

- Прямо сейчас? - Такемичи нервно усмехается и хватает друга за рубашку. - И кто, если не секрет, этот невероятный надзиратель? Кто, по-твоему, взрастит во мне чувство опасности? - Такемичи тянет руку к себе, но его манипуляции игнорируются. Хитто сжимает его другой рукой, подталкивая к себе. Такемичи ударяется об грудь, словно у греческого бога. Этот пресс всё ещё чудо природы.

- Не отвлекайся, я уже готов тебе рассказать. - Такемичи поднимает голову, кладя подбородок на грудь мужчины. Он внимательно слушает, пока руки высокого человека блуждают по его спине. - Я беспокоился о тебе, Такемичи, поэтому не позволю счесть это пустяком. - Такемичи слабо кивнул. Насколько мог двигать головой. - Такемичи уйдет отсюда с Изаной. – Такемичи моментально замер и уже собирался переспросить...- Не спорь со мной, это окончательное решение. И поверь мне, он всё узнает в подробностях, прежде чем я оторву его от работы.

- Это... Ты уверен, что хочешь, чтобы Изана приехал за мной? – Какучо последовал взглядом за рассеявшимся спокойствием. Мичи явно надеялась на отрицательный ответ. – Может, кто-то другой? Я не хочу отрывать его от работы.

- Такемичи. – Он говорит это коротко, как будто это должно всё объяснить. – Тебе следовало подумать об этом немного раньше. Для тебя, Изана... – Он наклоняется ещё ближе, его губы почти касаются щеки Такемичи, и его голос превращается в интимный шёпот, полный обещаний и опасности. – Самый опасный противник, когда дело касается твоего благополучия. Ведь ты реагируешь на него сильнее всего. Считай его ангелом-хранителем на сегодня, – Такемичи хотел пошутить, что этот парень уже был им в прошлом. Но он не хотел злить друга детства ещё больше. Видимо, он уже был на пределе сил, раз решил приставить кого-то весьма эффективного в качестве охранника.

Они вышли на улицу, все преступники давно уже были погружены в фургоны и отправлены на допрос. Такемичи остался стоять с Хитто. Тот сделал звонок, после чего вернулся к Такемичи с немного обеспокоенным видом. Ничего хорошего из этого не вышло. Особенно сочувственных от этих сочувствующих взглядов исподтишка. Какосик достал подарочный набор сигар, вынул одну и, выудив из кармана брюк гравированную зажигалку, замер. Он достал ещё одну сигару и протянул её Такемичи. Зажег себе огонь, прикоснулся им к кончику табачного изделия, уже зажатому в губах Ханагаки.

- Что за аттракционы невиданной щедрости? - нервно спросил герой, вдыхая приятный на вкус дым. - Надеюсь, ты не провожаешь меня вот так в последний путь, и это не будет подношением алтарю. - Такемичи хихикнул и робко продолжил. - Ты ему всё рассказал? Он очень зол?

- Сказал достаточно. – ответил Какучо, вглядываясь в клубы дыма. - Так что тебе не позавидуешь. Но ты сам во всём виноват, так что я не собираюсь тебя жалеть. А это... - Он указал взглядом на сигару. - Извинение. Мне следовало бы сохранить некоторые подробности в тайне. Но я разозлился и рассказал Изане абсолютно всё.

- Какосик! Вообще-то, я уже сегодня занимался физкультурой с Санзу... После Изаны всё тело будет болеть ещё неделю... - с ужасом громко проговорил Такемичи. Тот лишь улыбнулся, словно был ни при чём. - Если я не встану на следующий день, я сделаю тебя своим заместителем, и тогда ты будешь годами работать сверхурочно. Ты заплатишь за мои страдания. - крикнул он, не остывал еще долго пока машина Хитто не остановилась возле своего владельца и Такемичи. В этот момент Ханагаки прекратил свои колкости, почувствовав давление, ещё до того, как увидел, кто в машине.

Их сигареты тлеют, распространяя приятный аромат по округе. Дым запутывается в белых волосах, слегка завитых в этой причёске, которая так идёт Изе. Какучо и Мичи на секунду замирают, увидев его фигуру в алом тренче. Он идёт медленно, плавно, словно это такой же опасный трюк, как глотание лезвий. Его взгляд острый, цвета ядовитого аконита. Запах гиацинта ощутимо присутствует в привычном чёрном кофе. Мичи тут же хочется чихнуть, когда мужчина подходит к ожидающим Хитто и Ханагаки.

- Ну... - начинает он, голос, острый, как шип, словно застревает в горле брюнета с голубыми глазами. - Любишь перегибать палку, да, клубничка? - Такемичи тут же краснеет. Услышав довольно редкое прозвище. Пусть никого не обманывает милая улыбка и умиротворяющий тон, Курокава, вернее, бывший Курокава, определённо злится. - Тогда ты простишь мне сегодня несколько крепких рывков? - Такемичи прячет лицо. Взгляд Изаны приковал Такемичи к месту, лишив его дара речи и возможности сбежать. - Не прячь лицо, - звучало мягко, почти нежно, но от этого становилось только страшнее. - Я собираюсь потратить на тебя часы в своём плотном графике. Ты же не хочешь, чтобы я чувствовал себя так, будто зря потратил время, не так ли?

Эта очевидная манипуляция сработала как надо, в мгновение ока пристыдив Мичи. По какой-то причине Курокава стал хорошим парнем. Но он всё ещё оказывал влияние и угнетал Такемичи с того самого первого дня, когда произошёл один из самых серьёзных инцидентов в организации. Беловолосый медленно взглянул на Какучо, едва заметно кивнув, а затем снова переключил внимание на Такемичи. Хитто лишь вздохнул, уныло глядя на сигару в руке, словно ища в ней утешения. Но не нашёл.

- Оставляю его тебе, Изана, - выдал Какучо, его голос был единственным ровным и спокойным элементом в этой наэлектризованной атмосфере. - Разбирайся с ним сам. Как сочтёшь нужным.

С этими словами он повернулся и направился к своей служебной машине, оставив Такемичи наедине с его личным «ангелом-хранителем». Таке почувствовал, как по спине побежал холодный пот. Возможно, фиолетовые глаза следили за этими микродвижениями. Изана шагнула вперёд, загородив собой всё пространство. Он небрежно взял сигару из рук Такемичи, потушил её и бросил на асфальт. Последнее утешение было растоптано каблуком его модных туфель. Мичи мысленно молился за душу этого табачного изделия.

- Куришь? - Он цокнул языком, притворяясь разочарованным. На самом деле, даже если они с Какучо и издевались над курящим пятнадцатилетним подростком в прошлом, это не распространялось на взрослую жизнь. К тому же, Мичи редко этим занимался. – Эт довольно вредная привычка, клубника. Особенно когда ты и так влип в серьёзные неприятности.

Такемичи криво усмехнулся, теперь искренне раскаиваясь. Ведь у Какучо был железный контроль, Санзу боялся навредить, а Иза... Он нашёл баланс. Он не считал своего героя хрупким, мог управлять им как настоящий тиран, не боясь его демонстративного сопротивления. И вот его рука взметнулась молниеносно, и Такемичи инстинктивно закрыл глаза. Его не били, это была просто реакция тела. В этот момент пальцы Изаны проникли ему в рот и потянули за щеку. Он сделал несколько движений, от которых по подбородку потекла слюна, а голова поднялась и встретилась с ледяным взглядом. Пальцы были слегка солоноватыми, но определённо чистыми, судя по горьковатому привкусу мыла.

- Знаешь, что меня больше всего раздражает? - прошептал он, приблизив лицо так близко, что Такемичи почувствовал на своей коже его дыхание, пахнущее кофе и гиацинтами. - Не твоя глупость. Не твой героизм. А то, что ты заставляешь меня волноваться. И мне это не нравится. Ты же помнишь, как ужасно злить меня, правда? Я могу сделать много плохого. -Он отпустил его и резко обернулся. Мичи не видел, как Курокава слизывает влагу с пальцев.

- Изана, я... - попытался высказаться Такемичи, но другой даже не обернулся.

- Не говори ни слова, - его голос прозвучал как пощёчина. - Ты уже всё сказала своими действиями. Теперь моя очередь. Ты даже Какучо так разозлил, что он разрешил мне делать всё, что угодно.

Он открыл заднюю пассажирскую дверь роскошного седана и жестом пригласил сесть. Машина, принадлежавшая Какосику, была красивой и важной для него, а то, что ключи были у Изаны, говорило об их близости. Взгляд Изаны не оставлял места для возражений. Такемичи, опустив голову и с колотящимся где-то в горле сердцем, послушно забрался внутрь. Дверь захлопнулась с тихим, но решающим щелчком, словно капот или багажник. Иза сел за руль, встретив его взглядом в зеркале заднего вида. Его глаза были тёмными и совершенно непроницаемыми.

- Пристегнись, - холодно приказал он. - Наше совместное путешествие только началось. И обещаю, к концу курса твоё чувство опасности будет развито до совершенства. Лично я буду над этим работать. Тебе больше не захочется рисковать понапрасну. - Мичи захлопал глазами, дрожащими пальцами пристёгивая ремень безопасности.

Первые минуты были наполнены тишиной, довольно плотной, чтобы вздохнуть спокойно. Такемичи застыл на месте, глядя в окно. Виды снаружи отвлекали его от всей ситуации. Изана всё ещё улыбался, но это выражение скорее заставляло дрожать колени, чем согревало душу. Он включил тихую расслабляющую музыку, которая не улучшила ситуацию, даже не заполняла пространство. Мичи продолжал игнорировать свой дискомфорт, пока Иза наконец не заговорил.

- На самом деле, я думал, что день был очень спокойным. - Эта вставка совершенно не соответствует ситуации. Она сильно бьет по ожиданиям Мичи, заставляя его напрягаться. - После тренировки с детьми я немного устал. Приятная усталость. Какучо написал дважды за день. Поэтому я решил закончить запланированную работу и немного отдохнуть попозже, вместе, конечно. В общем, я сделал довольно много... Мне удалось получить финансирование для важного благотворительного проекта. Обычно нам постоянно приходится выслушивать оправдания. Забавно, правда? - Он холодно, без всякого юмора усмехнулся. - А потом я подумал... Ты тоже вечно ищешь способ оправдаться. Вечно ступаешь на эту скользкую дорожку.

Такемичи не пропускал такие диалоги. Хотя, пожалуй, точнее было бы назвать их монологами. Подобное вызывает острый импульс вины. Как будто он виновен в чём-то, о чём в этой совершенно обыденной истории даже не было сказано вслух. Тишина в машине с каждой секундой становилась всё тяжелее. От неприятных ощущений невозможно сбежать в одиночку, не спрятаться, не стать кем-то другим. Есть только они вдвоем и дорога. Именно на это и обратил внимание второй, словно в этом было что-то невероятно важное. И Изана продолжил, прерывая сцену.

- Знаешь, Такемичи, - голос снова стал тише, но от этого стало только хуже, - я пришёл к выводу, что все мы играем большую роль в твоём выборе. Иногда - потому что есть опасность, которую ты привык устранять, и ты сопротивляешься мнению, что тебе следует быть в безопасности. Потому что ты нам не доверяешь или просто повторяешь уже устоявшуюся модель поведения. Это не имеет значения. Главное, что мы становимся причиной твоих поступков. - Он замолчал. Внутри было такое ощущение, будто воздух свернулся в ком и давит изнутри. - Ты понимаешь, о чём я, да? Такемичи, ты слабее нас, ты не всемогущ, и твоя вероятная травма принесёт больше хаоса, чем поможет. Я хочу сказать тебе - больше не нужно искать спасителя в себе. Ты можешь ошибаться, но сегодня это было не ошибкой. Ты проигнорировал просьбу человека, который доверял тебе, который сомневался в себе. Ты сильно рискуешь и избегаешь ответственности за свой выбор. Тебе не повезло, что Какучо достаточно хорошо тебя понимает.

Ответа не было. Только звук двигателя и изредка скрип шин по асфальту. Такемичи сглотнул тягучее чувство вины и ком в горле. Речь Изаны сама по себе была такой, что следовало задержать дыхание, но... Таке чувствовал, что это не сойдет ему с рук. В поведении Изы была скрытая угроза. Он любит власть и ставить людей в уязвимое положение даже во время близости. Иногда это пугает, иногда возбуждает, а иногда ставит вас в положение, из которого можно выбраться только с разрешения. Ханагаки чувствовал, что сегодня ему не позволят. Он лихорадочно вспоминал их стоп-слово.

Парковка возле дома, где находилась квартира Изаны и Какучо, в это время была пуста, скрытая под пристройкой из бетонных блоков и колонн, окутанная тенью. Сквозь узкую щель в окне доносился запах сырости и мелкой бетонной крошки, смешанный с ароматом ванильного освежителя воздуха и духов Изаны. В голове Мичи было так же пусто, как и сейчас вокруг них. На этот раз он искренне сожалел, что элементарно не спросил Какосика, где он был, чтобы не попасться в ловушку позже. Тишина стала бесконечно тревожной, оседая на его сжатых плечах.

Иза ловко припарковал любимую машину Хитто и выключил магнитолу. Такемичи почувствовал, как сдавило горло еще сильнее. Хлопок двери с водительского места заставил его сначала вздрогнуть, а затем попытаться выбраться. Мичи открыл дверь, не пытаясь сбежать, а просто последовать за другом, но это не увенчалось успехом. Изана схватил Такемичи за плечо и с силой толкнул его обратно на сиденья. Падение оказалось недостаточно мягким, поэтому Такемичи машинально пополз к другой двери, а бывший Курокава тёмной тенью застыл у открытой двери. На лице Мичи отразилась паника.

- Думаю, ничего не изменится, если оставить всё как есть. Значит, придётся что-то менять. - Изана, которому очень шёл красный цвет, стал выглядеть каким-то нереальным и пугающим. Особенно блеск в глазах. - Майки бы после этого разозлился. – Заметил его сводный старший брат. - Но, думаю, я переживу его нытьё. - Такемичи вздрогнул, обернувшись. Сидя на обивке, он тоже держал руки на ней, шея ныла от напряжения, а глаза были широко раскрыты и отражали чужую улыбку. Мичи подумал, что этот красавчик-идиот очень любит играть по определенным правилам... Вернее, игнорировать их в своих интересах.

Он прижал руку к сиденью позади Ханагаки, заполняя собой пространство, и мгновение спустя с силой бросил Такемичи на него. Осторожно, чтобы голубоглазый не ударился головой о что-то твёрдое. А затем он положил чуть прохладную руку ему на живот и перевернул Такемичи так, чтобы его голова оказалась на сгибе локтя. Ягодицы оказались сверху, а грудь прижалась к мягкому сиденью. Изана, не теряя времени, притянул его к себе, толкался вперёд, имитируя толчки, словно уже был внутри. Лицо Мичи залилось краской.

- Тебе удобно? Ты сразу дай знать, если нет. - Его рука, лежащая на сиденье рядом с головой Такемичи, была чем-то, что голубоглазый мужчина мог заметить, он точно не смог бы повернуть голову и посмотреть на всё остальное. Он не мог понять, с каким лицом смешивался его низкий голос. Дыхание Изаны сбилось. Да и сам он немного потерял контроль. - Потому что мы проведём здесь много времени вместе. - Такемичи чувствует горячее дыхание на шее, а затем чуть более болезненный укус. Изана извиняясь лизнул ухо, заставив его покраснеть и очень сильно потеплеть.

В салоне машины было тесно. Но места для них двоих достаточно. Изана чуть мягче, Мичи не видит его румянца, но чувствует горячий язык на шее. Чувствует внушительных размеров орган, упирающийся в ягодицы. Рука Изаны всё ещё под Такемичи, на животе, пальцы слегка надавливают и поглаживают. Раньше были едва заметные кубики пресса, а теперь ощущение мягкости и только. Мичи всё ещё худой, но ещё больше пресыщен комфортом. Его сладкая мята теряется под смесью пота и кожи кресел, о которые трутся соски.

- Не толкайся, - Такемичи поджимает локти, убирая лишний контакт с сиденьем. Однако он знает, что скоро в руках не останется сил. - Пальцы, убери с моего живота... - Такемичи хочет немного отстраниться, пытаясь поджать под себя ноги, но встречает жёсткое предупреждающее давление на плечо. Изана отводит его назад и приподнимает бёдра.

- Клубничка, я тебя не спрашивал. - Грубый толчок выбивает стон. Такемичи рад, что он всё ещё в штанах и что эта парковка сейчас не очень популярна среди жильцов. Стыд пробирает до тазовых костей, но штаны уже натянуты от его собственного возбуждения. Его партнёр замечает это, помещая пальцы именно туда. - Забыл? Это наказание... Я сам решу, что с тобой делать. Но сначала давай обсудим это. Ты помнишь наше «слово» и когда ты сможешь его выкрикнуть, Такемичи? - Переход к имени говорит о том, что Изана немного смягчился, он даже вспомнил условия, чтобы у Таке был тормоз.

- Не помню, Изана... - Такемичи уже слегка одолевают духота и волнение, он слишком легко поддаётся влиянию чужой близости. Изана усмехается ему в ухо и снова кусает, наказывая за такую ​​плохую память. – Что это было? – В конце концов, это ещё одна вещь, от которой зависит безопасность, и которую Такемичи игнорирует. Разве Изана не должен был вбить в него это специальное слово? Заставить его наконец произнести его, что напомнит Такемичи о необходимости контролировать ситуацию не только в выборе, что приводит к грубому пренебрежению собственной безопасностью. – Изана? – Он сжимает талию Мичи, не убирая своего веса.

- Конечно, я напомню тебе, Такемичи. – Он тут же создаёт между ними пространство. – Потому что я обещаю, что ты скажешь это сегодня и больше никогда не забудешь. – Пальцы Изаны тянутся к пуговице на штанах и одним лёгким движением обнажают низ, любуясь. - «Первый снег» – слова, чтобы остановить меня. Если забудешь, будет неприятно. Понимаешь? - Мичи кивает, чувствуя обжигающий взгляд на своей белой коже.

Изана помогает Такемичи обнажить бёдра. Спускает штаны до колен. Другой рукой он крепко сжимает одну из половинок и тянет её. Заметно, что Такемичи недавно был под кем-то еще. Изана не злится и не обижается, он просто понимает, что придётся быть мягче. Он не хочет причинить серьёзные травмы или боль. Его не слишком беспокоит чистота сидений - они с Какучо собирались их поменять. Такемичи скулит от прикосновения холода, что подаёт сигнал. Изана находит в одном из кармашков на сиденьях белый тюбик.

- Такемичи, я не буду нежным. - говорит Изана, выдавливая почти половину тюбика и проталкивая палец с жидкостью внутрь, проверяя, насколько расслаблено там. И он явно доволен подготовкой, поскольку Мичи слышит за спиной звук молнии. Вскоре что-то большое и горячее плотно прижимается между мягкими половинками. Такемичи невольно толкается навстречу и получает шлепок по бедру. - Не торопи события, меньше дрожи, сосредоточься на звуках и ощущениях.

- Подожди... - Но уже довольно поздно. - Изана, мне нужно время... - Из-за того, в каком положении ноги Такемичи сведены вместе, ощущения совершенно другие. Но это не мешает Курокаве толкаться. - Ох, бля... - Как только Изана проник немного глубже, он тут же спровоцировал резкий толчок, ударив по мягкой плоти. Мичи подавился стоном, чувствуя, что это точно не конец.

В воздухе пахло ими. Изана развернул Такемичи лицом к себе для глубокого и скользкого поцелуя. Движения Изы внутри неистовы, и игра с ощущениями на грани - вот что заставляет разум оцепенеть и отступить навстречу толчкам. Шлепки становятся чаще, удары по коже громче, Такемичи чувствует, что на мгновение теряет самообладание. Ещё один сильный удар, рука Изаны ощущает всю свою длину в животе Мичи. Другой рукой он нежно касается груди брюнета, массируя и пощипывая.

В какой-то момент Изана доводит темп до совершенно безумного. Время от времени он попадает точно в то место, где фейерверк в голове мешает ясно мыслить. Его достоинство трется о слегка шершавую поверхность. И тогда толчки становятся настолько интенсивными, что Такемичи дёргает ногами и ударяется локтями о спинки сидений. Поэтому неудивительно, что Мичи получает следующее мучительное испытание на четвереньках, после того как его задницу поднимают, не отпуская, не выходя. Бёдра Изаны упираются в чуть прохладные ступни Мичи.

Они сменили несколько поз, пока Изана продолжал свои издевательства, изматывая парня под собой, над собой, сбоку. В каждом положении. Для Такемичи этого уже достаточно, он помнит, что уже был с Санзу этим утром. Но у Сано-Курокавы есть определённая цель, и его не остановят простые рыдания и попытки отстраниться. У них есть правила, и пора их придерживаться. И вот, похоже, Изе пора сдаваться, ведь этот упрямец скорее упадёт в обморок от усталости, чем скажет стоп-слово. Но через миг он слышит гул машин и чувствует, как он ужасно сжимает его член внутри.

- Кто-то едет, остановись! - Но, кажется, это единственный шанс. Изана ничего не делает, продолжает действовать, как ни в чём не бывало. - Они нас увидят, пожалуйста, прекрати! - Слёзы текут по его щекам, а беловолосый собирает их, глотая. - Изана, слышишь?! - Такемичи бьёт его под рёбра.

- Я прекрасно тебя слышу. – Он чуть напрягся. - Но не забывай, что это не должно быть приятно, Такемичи. Это наказание. Но ты всегда, - ещё один, довольно глубокий толчок, так, что у него сводит пальцы ног, - можешь прекратить это одной простой фразой. - Затем следует укус и ещё более резкие движения. Мичи в панике слышит, как кто-то паркует машину, довольно далеко, но всё же достаточно, чтобы услышать или заметить. Он хватает партнёра за плечи.

- Первый снег... Пошёл снег... - В этот момент всё замирает. Курокава, который обычно ходил с Мичи на большее во время наказания, теперь абсолютно счастлив. Даже если это не совсем его причина просьбы. - Течёт... - говорит Такемичи, чувствуя щекотку на бёдрах и чувствительной коже выше. Он вздрагивает. Когда Иза касается этого места.

- Ты прав... Прислонись ко мне, я тебя вытру. Не бойся, нас никто не увидит. - Такемичи помогают, нежно усаживая его на бёдра партнёра. Иза резко меняется после акта. Он использует салфетки, чтобы вытереть Такемичи и оставшиеся следы. Медленно целует и гладит. Он отдаёт Такемичи свой красный тренч, замечая, что его одежда пропитана потом и белесыми пятнами. - Теперь всё хорошо. Я не хотел тебя пугать или ранить. Это всего лишь игра, всё кончено. Ты молодец. - Такемичи, более-менее сухой и чистый, прижимается лицом к груди возлюбленного.

- Понимаю... - Такемичи любит нежные объятия после такого контрастного, агрессивного секса. Это возносит моменты заботы гораздо выше. Изана это прекрасно понимает. Неизвестно, почему он решил начать эти сеансы с Такемичи. Но он никогда не делал их просто так. Только... Только когда сам Такемичи понимал, что был неправ, но не признался бы в этом. Так и случилось, и Какучо заметил изменения в восприятии Такемичи и сегодня воспользовался помощью того самого перевоспитания. - Тебе так нравится быть королём и держать власть в своих руках?

- Над тобой в большей степени, но разве ты не понял этого ещё раньше? – поправил он, и голос утратил стальную сдержанность, став низким и бархатистым, как вечер за окном машины. Пальцы медленно скользнули по спине Такемичи, рисуя невидимые узоры утешения. – Власть... Она сама по себе ничего не значит. Но твоё подчинение? Твои слёзы, доверенные только мне? Твоё право сказать «стоп» одним лишь словом, которое я приму без вопросов? – Он откинул голову на подголовник, глядя в потолок, но руки продолжали нежно обнимать Такемичи. – Дело не во власти, клубничка. Дело в доверии. В самом хрупком и самом прочном, что может быть между нами. И в том, в чём ты так самоотверженно отказала нашему другу.

Такемичи действительно стало стыдно. Изана на мгновение замер, прислушиваясь к их синхронному дыханию. И это ещё больше усугубило его мысли. Они продолжали сидеть так, потому что ноги Мичи дрожали. Если бы он сейчас встал и пошёл, то выглядел бы точь-в-точь как новорождённый оленёнок. Санзу, вероятно, всё ещё где-то расстроен, Мичи думал, как извиниться. Он действительно думал о том, что Изана транслировал своими действиями. Тот внезапно вернулся к своему монологу.

- Мне не нравится твоя боль. Мне нравится, что ты позволяешь мне быть собой - во всех моих самых тёмных проявлениях. И что после этого ты всё ещё здесь, в моих объятиях, доверяя мне, веря, что я дам тебе утешение. - Его губы коснулись виска Такемичи в едва заметном поцелуе. - Вот что значит для меня королевская власть. Ты. Целый и невредимый, несмотря ни на что.

В машине повисла густая тишина, пропитанная сладким ароматом пота и вишнёвой смазки, нарушаемая лишь их ровным дыханием и далёким гулом улиц. Такемичи всё ещё ощущал лёгкую дрожь в коленях и приятную, но сковывающую слабость во всём теле. Он уткнулся носом в шею Изаны, вдыхая знакомый, успокаивающий аромат дорогих духов, гиацинтов и чего-то неуловимого, что было просто... хорошо. Плащ возлюбленного удобно сидел на Такемичи, скрывая его слегка уязвимую внешность.

Пальцы седовласого мужчины медленно, почти лениво перебирали пряди волос, время от времени нежно касаясь кожи за ухом, шеи, спины - словно восстанавливая границы и утверждая: «Всё кончено, ты в безопасности, это я рядом, и я тебя никуда не отпущу». Через некоторое время Изане позвонили, но он не ослабил хватку на спине Такемичи и остался в машине, ничего не скрывая. Так Такемичи узнал, что Какучо и Санзу выполнили задание, и все, кто ему дорог, в безопасности, большинство даже не подозревали о существовании риска.

- Тебе нужно поспать, - тихо прошептал Изана, снова коснувшись губами виска Такемичи. - Ты измотан. И морально, и физически. Побег и выбор истощили тебя, как и Санзу, сопротивление похитителю и Какучо давило на тебя, и я тебя добил. Так что мне придётся позаботиться и уложить тебя спать. Что думаешь?

- Не могу, - так же тихо ответил Такемичи, его голос был приглушённым и сонным. Он хотел спать и не видел причин отказываться. Кроме одной. Курокава закатил глаза, ожидая продолжения. - Мне нужно... Мне всё ещё нужно туда добраться. Там внизу всё онемело. - Беловолосый вздохнул, услышав причину отказа. В более мягком тоне отразился лёгкий укол вины.

- Это недалеко отсюда, - Сано-Курокава отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. В его взгляде не осталось и следа прежней ядовитой обиды - только усталая, глубокая нежность. И даже в этой фразе не было того, что заставило бы Таке напрячься. - Так я легко доберусь туда с тобой на руках. - Мичи моргнул. - Зачем мне ехать настолько далеко или показывать твоей жене? Я привёз тебя в нашу квартиру с Какучо. Так будет гораздо спокойнее и мне, и тебе, и ему. И нет смысла выяснять отношения. Так что у тебя есть одно дело до утра. Крепкий и здоровый сон, Ханагаки, понял?

Такемичи кивнул, не в силах спорить с сухими фактами, преподнесёнными ему, словно у того был выбор. Да он и не хотел. Усталость накатывала на него сильнее оглушительного возбуждения, вызывая боль и хныканье. Предложение прозвучало как спасение. Изана вышел из машины, обошёл её и открыл двери, со своей стороны. Он помог Такемичи выйти, поддерживая его под локоть, когда ноги подкосились. Красный плащ, наброшенный на плечи Такемичи, волочился по земле.

- Собери свою мантию, король, - пробормотал Такемичи, пытаясь пошутить, но вырвался лишь усталый вздох. Изана лишь ухмыльнулся, подобрав подол плаща, а затем, недолго думая, легко подхватил Такемичи на руки. - Эй! Я думал, ты шутишь. - Он слегка возмутился, но инстинктивно обнял Изану за шею. Как уже было сказано, несмотря на унизительно долгие, а порой и болезненные сеансы, Изана после этого был необычайно мягок, облачив его в самую суть комфорта.

- Тихо, - приказал мужчина, но в его голосе не было привычной резкости, только спокойная уверенность. - Ты сказал – я твой король. А короли носят своё сокровище на руках. Особенно если оно едва стоит на ногах. К тому же, это моя вина и мой долг - заботиться о тебе.

Он внёс его в дом, прошёл мимо застывшего от удивления у входа соседа, прошёл в спальню и уложил на огромную кровать. Движения были точными и нежными. Такемичи почти мгновенно погрузился в прохладную мягкость простыней. Он почувствовал, как Изана снял с него пальто, поправил подушку, укрыл одеялом. Сознание уплыло, словно корабль на спокойной волне. Последнее, что он почувствовал перед тем, как погрузиться в глубокий, целительный сон, - это лёгкое прикосновение губ к векам и тихий шёпот где-то совсем рядом:

- Спи. Я позабочусь, чтобы ночь была спокойной.

Сон Такемичи был тяжёлым и бездонным, словно его сознание погрузилось в тёмные тёплые воды, где не было ни тревог, ни боли. Он не знал, сколько времени прошло, когда обрывки звуков начали выталкивать его на поверхность – приглушённые шаги, скрип половиц, тихий, ровный гул ночного города за окном. Он попытался открыть глаза, но веки налились свинцом. Вместо этого сквозь дремоту он ощутил нечто иное – тяжесть одеяла, поправляемого уверенной рукой, лёгкое прикосновение пальцев, убирающих прядь волос со лба.

Прикосновение было прохладным и таким знакомым, что в нём не было никакой угрозы, только безусловная забота. И Такемичи снова погрузился в забытьё, но на этот раз его сон был иным - более лёгким, надёжным. Когда он наконец открыл глаза, комната погрузилась в мягкий полумрак. Рассвет или всё ещё глубокая ночь за тяжёлыми шторами – он не мог сказать. Первое, что ощутил Таке, - это тепло и чистота. Кто-то вымыл его и переодел в мягкую хлопковую футболку, от которой исходил чистый, лёгкий аромат дорогого одеколона Изаны.

Он лежал на боку и, медленно сосредоточив взгляд, увидел его. Изана сидел в большом кресле у кровати, запрокинув голову. Он не спал. Его глаза, привыкшие к темноте, были открыты и смотрели в другое окно, отражая бледное сияние города. В его позе не было ни расслабленности, ни напряжения – лишь абсолютная, хищная бдительность. Один локоть опирался на подлокотник, длинные пальцы медленно постукивали по дереву, отсчитывая невидимые удары. В другой руке он держал сигарету, не погасшую, но и не тлеющую – он просто держал её, словно забыл о существовании. Он охранял чужой сон. Как самый верный и самый опасный из рыцарей, пусть в этой истории он король.

Такемичи не двигался, боясь нарушить хрупкое очарование этой тишины. Он просто смотрел на острый профиль Изаны, на белизну его волос в полумраке, на непроницаемое выражение его лица. В этом молчаливом бдении было что-то гораздо более сильное и значимое, чем все слова и поступки, совершенные ранее. Это была не игра во власть, не наказание, не утешение. Это было обещание. Обещание защиты, данное без условий и оговорок. Пальцы Изаны застыли. Он медленно повернул голову, и его взгляд, острый и всевидящий даже в темноте, встретился со взглядом Такемичи.

- Почему ты не спишь? Ложись, - тихо сказал он, и последнее слово было не приказом. Это была просьба. Уверенность в том, что его приказ будет выполнен, сменилась желанием обеспечить покой. Он хотел не контроля, как в машине, а уверенности в состоянии героя.

- Не могу, - прошептал Такемичи хриплым от сна голосом. - Слишком много мыслей. - Изана потушил сигарету в пепельнице и наклонился вперёд, опираясь локтями на колени. Его лицо теперь было ближе, а в глазах не было усталости, а лишь ясная, холодная сосредоточенность.

- Какие? - просто спросил он.

- О Санзу... О Какучо. О том, что произойдёт в будущем, утром.

- Утром, - Изана произнёс это слово так, словно это была не точка во времени, а конкретная задача, которую нужно выполнить, - я буду тут. И Какучо будет. Мы разберёмся. - Он сказал это с такой непоколебимой уверенностью, что тревога внутри Такемичи начала утихать, уступая место новому, странному чувству - не смирению, а доверию. Тому самому доверию, о котором он говорил.

- Ты... ты всё это время сидел здесь? - тихо спросил Такемичи. Изана слегка наклонил голову.

- Да. Я сказал, что позабочусь о том, чтобы ночь прошла спокойно. Я не имел в виду какой-нибудь переносный смысл. Я имел в виду именно это. - Его взгляд скользнул по комнате, проверяя тени, прежде чем вернуться к Такемичи. - Никто не потревожит твой покой. Не сегодня, и не со мной. День выдался тяжёлым. Тебе нужно снова уснуть.

Такемичи глубоко вздохнул. Он высунул руку из-под одеяла и обнаружил руку Изаны, лежащую у него на коленях. Он просто накрыл её ладонью, не сжимая, а лишь касаясь. Изана на мгновение замер, затем перевернул его руку и на мгновение сомкнул пальцы вокруг его. Быстрое, сильное сжатие, словно печать. Подтверждение. Такемичи поцеловал его пальцы, протянув руку к своему лицу, ещё более уязвимый сегодня, чем в другие дни. В конце концов, человек, который больше всего боялся за жизни своих друзей и семьи, был Такемичи.

- Спи, - повторил Изана, и на этот раз его голос звучал почти нежно. - Я никуда не уйду. - На этот раз Такемичи поверил. Он закрыл глаза, чувствуя на себе тяжёлый, спокойный взгляд своего короля, и наконец позволил себе погрузиться в настоящий, более не тревожный сон.

***

Утро пришло в квартиру Какучо не с ярким солнцем, а с рассеянным серым светом, пробивающимся сквозь полупрозрачные римские шторы. В воздухе пахло кофе – горьким, крепким, таким, какой любил заваривать только Изана. Такемичи проснулся от тихого голоса в соседней комнате. Он лежал неподвижно, прислушиваясь. Это был голос Изаны – ровный, спокойный, без капли театральности. Ответил другой, более низкий и сдержанный: Какосик. Сердце Такемичи забилось чаще. Он медленно сел в постели, протирая глаза.

Кто-то - очевидно, Изана - оставил ему на тумбочке аккуратно сложенную стопку чистой сменной одежды. Простые тёмные джинсы и мягкий свитер. Он начал одеваться, движения его всё ещё были вялыми, но нервное ожидание разгоняло кровь. Когда он вышел в гостиную, разговор оборвался. Какучо стоял у окна спиной к комнате, держа в руке дымящуюся чашку. Он был одет в свой обычный тёмный костюм, но без пиджака, и выглядел... уставшим. Не физически, а так, словно нес на плечах что-то очень тяжёлое.

Изана полусидел на краю массивного дубового стола, скрестив ноги в идеально отглаженных брюках. В его позе чувствовалась расслабленная уверенность охранника, знающего, что его территория под контролем. Он первым заметил Такемичи и слегка кивнул, давая понять, что всё в порядке. Или, по крайней мере, будет в порядке. Какучо медленно обернулся. Его взгляд, как всегда, был непроницаем, но в глубине тёмных глаз читалась сложная гамма эмоций – облегчение от того, что Такемичи здесь и в безопасности, остатки вчерашнего гнева и что-то ещё, похожее на раздражение. На минуту в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов в углу.

- Такемичи, хочешь кофе? – предложил Изана, обеспокоенный тишиной, его голос звучал нарочито обыденно, словно это было самое обычное утро. Такемичи придвинулся ближе к столу, а значит, и к хозяевам квартиры. – Если хочешь, я сделаю его послабее.

- Угу... чуть менее крепкий, спасибо, - пробормотал Такемичи. Пока Изана наливал ему чашку, Какучо наконец заговорил, не отрывая глаз от Такемичи. Мичи задал вопрос тоном, полным явной обеспокоенности и лёгкой неловкости. - Ты в порядке? Тебя, похоже, не было всю ночь. Я переживаю, что всё оставил на тебе. И спасибо... - Какучо покачал головой, отмахиваясь от благодарности, как от назойливой мухи. Но ему понравилась реакция, лёгкий намёк на вину и благодарность, тогда как обычно от Такемичи это были лишь вина и попытка самобичевания. Перевоспитание от Изаны вносит свои коррективы.

- Не беспокойся, это почти обычное дело. Ты же сам заметил, они готовы ко всему только на словах. - Он немного успокоился, прежде чем без предисловий высказать следующее. - Изана кратко описал вчерашнее. - Его пальцы легонько постучали по фарфору. - О том, что случилось в машине. О том, что случилось потом. Я рад, что Изана сумел быть достаточно убедительным, не ранив тебя ещё больше, и не зайдя дальше. - Такемичи почувствовал, как его щёки вспыхнули. Он опустил взгляд на чашку с кофе.

- Прости, - выдохнул он, обращаясь скорее к тёмному паркетному полу, чем к Какучо. - Я был идиотом. Я не думал... Я не хотел, чтобы всё так обернулось. Мне стыдно перед тобой, и ещё больше перед Санзу.

- Ты редко думаешь, Ханагаки, - произнёс Какучо, и в его голосе не было злобы, лишь усталая констатация факта. - В этом корень всех проблем. - Он отпил кофе и помолчал какое-то время. - Но... я рад, что ты достаточно доверяешь Изане, чтобы позволить ему себя баловать, - он кивнул в сторону Изы, который наблюдал за ними с бесстрастным видом смотрителя зоопарка. - По крайней мере, с ним ты в безопасности. Даже от себя самого. Кстати... Изана, у тебя сегодня обеденная экскурсия с группой, ты не опоздаешь?

- Чёрт.

(Tw:@Myarimo0317)