165. Блеск.

Такемичи не был уверен, что сможет сосредоточиться на одной единой мысли. Покачиваясь на детской площадке, неподалёку от места, где проходило довольно важное мероприятие, он думал о прошлом. Возможно, глубже и отдалённее, чем следовало бы. Он вспоминал своё детство. Частые прогулки до вечера, непонимание родителей об опасностях, мечту стать героем. Встречу с Хинатой и Кисаки, после которой всё началось. Уход матери, окончательный уход отца из прежней семьи, переворот устоявшегося. О чувстве одиночества, которое помнит ребёнок и с которым он вырос.

Какучо из «Бонтена» уже поднимал тему о детстве Мичи, и роли Акари, его матери, в нем. Но у Такемичи был ещё один друг детства. Такуя, его сосед, тот самый, который в первой версии пострадал из-за Мичи, его слабости, которого он тогда не смог защитить. После чего Ханагаки сбежал от всего, включая самого себя. Четверо из «Мизо» действительно стали реальным количеством, когда пятый покинул этот мир. Предупредили ли их о возвращении героя? Он слишком мало внимания уделял своим первым друзьям с тех пор, как встретил «Тосву». Они имели бы право ударить его за годы молчания и за тот короткий период, когда он не осмеливался подойти.

С того дня, как Такемичи остановил Майки от ужасного поступка, позволив остальным принять «Черный импульс», они начали меняться. Способность путешествовать во времени больше не была секретом. А разрозненные воспоминания ранее живущее в «импульсе», отпечатавшиеся в душе, укоренились и показали трагический финал их жизней в тех версиях, которые Мичи был вынужден исправить. К этому моменту уже давно стало ясно, что тьма притягивается светом, и надежда всё изменить может обернуться ненавистью ко всему живому, ведь никто не мог спасти самого героя долгие годы.

Невозможно сказать. Борьба или сама судьба привели его к нынешнему исходу. Но его собственная безликая фигура, которую он помнил пятилетним, призвала его к действию. «Вернись и будь любим, Такемичи Ханагаки!» Но... дело было даже не в его теле, а в том Такемичи, который тоже заслуживал этой жизни. Он любил Хинату, не так ли? Его мать заслуживала видеть перед собой своего ребёнка, а не чужака в его теле. Но каждый раз, когда он возвращался к этим мыслям, что-то горько плакало и терзало его рёбра, умоляя не причинять ему вреда и просто исполнить его последнюю волю.

Такемичи сжимал металлические звенья качелей, блестевшие в эту удивительно солнечную погоду. Скоро Ханагаки завершит показ Мицуи, исполнив свой долг, и наконец достигнет финишной черты. Он уже чувствовал, как страх сковывает его движения и учащает пульс. Поэтому Такаши попросил Мичи прогуляться и охладить голову, он бы с удовольствием пошёл с ним, но не мог. Он был слишком занят. К тому же, Такаши встречался с инвесторами, обсуждал организационные вопросы. Они учли всё: от освещения до расстояния от подиума до зрителей.

- Прекрасная погода, не правда ли? - раздался сверху голос, и гравий заскрипел от шагов. Такемичи поднял взгляд. В мгновение ока тот человек накрыл качели ладонями, как и руки Такемичи, и приблизил звенья к себе. - В самом деле... Ты бледный, словно увидел привидение. Но это мне следовало бы быть бледным и испуганным. - Такемичи пробежал глазами по лицу мужчины. Запах древесины и дыма проник в ноздри, хотя должен был быть незаметным. В его прищуренных жёлтых глазах можно было разглядеть растерянность Такемичи. А в голубых - насмешку дикого животного, что была заметна на чертах этого парня.

- Ханма? - Он улыбнулся шире, наклонился к Ханагаки и нежно поцеловал его в щёку. Ветер трепал волосы и белую куртку, так похожую на те, что носила «Вальхалла в прошлом». Шарф, совсем не защищавший от ветра и холода, касался колен Такемичи. - Ох... Давно не виделись, наверное. Как ты узнал, что это я? - Шуджи никак не мог подойти к незнакомцу на детской площадке. Его татуированные руки отпустили металл и теплую кожу, высокий мужчина выпрямился.

- Это без сомнения, божественное провидение... Шучу. Я буду последним, кто поверит в Бога, если придётся. - Мужчина поправил дизайнерский свитер и достал из кармана куртки сигарету. Он хотел протянуть одну Таке, но передумал, когда брюнет уже собирался её взять. - Я подумал, что, если мы с тобой покурим, запах останется на одежде, которую сшил для тебя Мицуя. Это стоило компании кучу денег, и такое может оттолкнуть... Хотя ты же собираешься вернуться. Имеет ли тогда этот показ значение? - Такемичи не стал спрашивать, откуда он знает. Он также не возражал, когда Ханма стоял на краю и укачивал Мичи своей тенью.

Ветер сдувал опавшие листья с крыш. Пока они кружились и падали на землю, Ханма рассказывал. Ему было всё равно, есть ли ему что скрывать, он был беспристрастно честен. Мужчина с огоньком рассказывал о своих путешествиях. Голубоглазый слушал и чувствовал умиротворение. Если бы кто-то из прошлого и будущего сказал ему, что Таке будет так спокойно со «Жнецом», он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Или, может быть, даже попытался бы ударить его. Но теперь не было добра и зла, всё чёрное и белое стало серым. И он тоже.

- Жаль, что даже Хайтани увидели тебя раньше меня. - Мужчина продолжал методично раскачивать слушателя. Как маятник. - Им явно следует оказать меньшую честь. В конце концов, это я случайно наткнулся на тебя первым. - Он вспомнил их самую первую встречу на этом маршруте. Тогда Такемичи пошёл с Аккуном, словно извиняясь за то, что не уделял своей маленькой компании внимания, и по пути случайно столкнулся с Ханмой, а затем позорно убежал от него, заслужив прозвище «гном». А ведь именно Шуджи был самым ярым поклонником футболок Мичи.

- Это расплата за то, как ты обращался со мной до нашего союза. - Ханма замолчал, возможно, вспоминая ту самую свою ошибку. Но на самом деле не забывал. Он действительно был плохим парнем с Такемичи. - Значит, ты можешь искупить свою вину послушанием.

- Я напоминаю тебе твоего щенка Инуи или, скорее, бешеную собаку, Санзу? - Такемичи молчал. «Зомби» решил оставить всё как есть. Через некоторое время его лицо стало бесстрастным. Губы прошептали что-то интимное. - Такемичи. Я знаю, как это, наверное, звучит... - начал он издалека. - Но держись подальше от Сяо. Не доверяй ему слишком сильно. И вообще не торчи рядом. - Ханагаки повернул лицо, встретив его умоляющий взгляд.

- Почему? Что-то случилось с ним? Мы слишком редко видимся в последнее время. - задумчиво протянул Ханагаки. Он вспомнил вину в зелёных глазах и робкую привязанность, которая сменилась молчанием. - Ханма, если ты или Кисаки каким-то образом были замешаны в его проблемах, мне всё равно, что я тебя простил. Я сделаю тебе больно. Так что скажи мне прямо сейчас: ты виноват? Это из-за тебя он давно не выходит на связь? - Казалось, Мичи вот-вот всё забудет и бросится на поиски, чтобы отомстить тем, кто обидел Сяо. Шуджи горько улыбнулся, понимая, что дело не в недоверии, а в том, что Ханагаки слишком привык о ком-то заботиться.

- Совсем нет, всё наоборот, не так, как ты себе представляешь, - ответил Шуджи, увидев неуверенность в океанских глазах. - Уверяю тебя, Сяо в безопасности. Иначе я бы не стоял перед тобой и не искал способа помочь твоему младшему брату. И не я причина его отсутствия, а он моего. Я бы пришёл раньше, если бы он не прибег к угрозам. - Мужчина выдохнул. - Это правда. В опасности не он, а ты. Вернее... Скорее, его желание защитить тебя может сыграть с тобой злую шутку. Я не хочу объяснять всё слишком сложно. Позвони ему. По крайней мере, так ты поймёшь, что с ним всё в порядке...

- Нет. – Ханагаки резко оборвал его. Он отвёл взгляд, прежде чем успокоить гостя. – Верю. Он выглядел встревоженным, и я не мог понять, почему. – Такемичи, казалось, думал об этом прямо сейчас. Он мог задавать много наводящих вопросов и всё равно не находить покоя. – Но твои слова имеют право на существование. – Такемичи сжал кулаки у бёдер, придавая себе сил. – Всё в порядке. Наверное, это как-то связано с тем, что он сказал о причине своего пребывания в Токио. Сейчас меня больше беспокоит твоя тревога. И то, что ты тут... несмотря на «угрозы». - Ханма кивнул.

- Просто сегодня мы могли случайно пересечься. Так что это уже неважно. И... я пошёл искать и нашёл. Значит, моё обоняние не такое уж плохое. - Такемичи дружелюбно улыбнулся этой шутке. Затем он поднял ладонь и помахал Ханме, чтобы тот опустился ради поглаживания по голове. Тот послушался, слегка удивлённый такой ласке. - Это благодарность? За что?

- За твоё терпение и помощь Сяо. - Такемичи продолжал терзать волосы, раздвинув свои колени, чтобы другой парень мог встать поудобнее. Ханма терпел с закрытыми глазами, пока ласки не прекратились. Он хотел продолжить и опустился прямо к лицу Такемичи.

- Милый, я так скучал по тебе. И от тебя так вкусно пахнет. Хорошо, что я не дал тебе закурить. - промурлыкал Шуджи у его уха, а Мичи обнимал его за плечи. Казалось, Ханагаки отталкивает его, но это было совсем не так. - Мицуя сегодня будет играть с тобой, как с куклой. Я очень завидую тому, что он может прикоснуться к тебе и увидеть тебя голым без особых затрат... Я бы многое отдал, чтобы оказаться на его месте. Жаль только, что эта красота будет в глазах многих людей. Хотя, мне пора бы уже привыкнуть.

Качели застыли. Воздух стал густым, как перед дождём, хотя небо всё ещё сияло ярко-голубым. Такемичи, смущённый словами Ханмы, отвёл взгляд, в сторону другой пустой карусели. Он почувствовал, как его лицо предательски пылает, а сердце забилось сильнее. Всё это было похоже на флирт на грани срыва. Румяные щёки Такемичи, сексуальный шёпот Шуджи. Такемичи почувствовал, что второй слишком близко. Понимая это, мужчина в очках с улыбкой откинулся назад, но не слишком далеко. Он явно наслаждается этим – ему в кайф вся эта неуклюжесть. И вдруг...

- Ах ты извращенец! Руки прочь от ребёнка! – Глаза Такемичи расширяются от удивления. Сумка с цепью, тяжёлая и доверху набитая, с грохотом падает на спину Ханмы. Он даже не успевает понять, что произошло, как получает ещё один удар – на этот раз в плечо. Ему было бы всё равно, если бы не заметная настойчивость старушки. Он обернулся, на всякий случай загородив Мичи.

- Простите, но что вы делаете? – спросил он с искренним любопытством. Шуджи обычно хорошо общается со стариками. Но тут... Ещё один удар, а ударить старуху – это крайняя мера, которую не одобрит даже бывший преступник. – Я серьёзно, прекратите! – Такемичи всё ещё молча наблюдал за тем, что произошло с ним и другим парнем впереди него.

- Развращает детей средь бела дня! Прямо на глазах у людей! Это же детская площадка! Как земля выносит таких людей, я сейчас же вызову полицию, если ты не скроешься с глаз долой. - И с этим шок Такемичи проходит, и начинается совсем другая крайность. Он встаёт с качелей, трясясь, видимо, от страха, по мнению женщины. Но затем смех становится громче. Ханагаки начал безудержно смеяться, глядя на ошарашенного Ханму, который пытается закрыться от очередного удара сумочкой. Женщина переводит взгляд на то, что она приняла за ребёнка, но всё ещё не видит в этом подвоха. У Ханагаки определённо какие-то странные гены.

- Простите! Простите, это... недоразумение! - Он попытался перестать избиение «Бога Смерти» сквозь смех. - Я гораздо старше, чем выгляжу, честно. И он мой друг, это не... это не то, что вы подумали. - Женщина отступила назад, внимательно глядя на Такемичи. Он похож на ухоженного школьника или студента. Хрупкое телосложение и взгляд взъерошенного птенца. Затем, неуверенно, покраснев от смущения, она понимает, что перед ней такой же взрослый. Взгляд выдает его возраст.

- А... Прости меня, мальчик. - Таке хотел поправить её, но не стал, ведь, учитывая её возраст, он был ещё молод в сравнении. - Просто ты... ну... молодо выглядишь... И так близко... Прошу прощения. - С этими словами она отступает, бросив последний неодобрительный взгляд на Ханму. Он же поправляет шарф, всё ещё морщась.

- Я что, похож на растлителя? - Он звучит обиженно. - У меня отличное чувство стиля и есть вкус... Я просто обнимаю своего друга. Может, и не просто обнимаю, но это не значит, что я сейчас сниму штаны и совершу преступление прямо на детской площадке... Перестань смеяться, сладенький. А то я разозлюсь. - Мичи вряд ли смог бы сдержать свой хриплый смех. Вытирая слёзы, он всё же ответил.

- Не знаю, но ты подкрался довольно близко и что-то прошептал мне на ухо. Со стороны это выглядело не очень-то законно, раз эта спасительница решила заступиться за меня против такого здоровяка. - Шуджи, однако, всё ещё серьёзно дулся. - Нет, серьёзно... Ты был слишком самоуверен. - На этот раз фотограф отвернулся, но всё равно не ушёл.

Мичи усмехнулся, и в голове всплыла ещё одна история. Хината. Маленькая, упрямая и резкая в своих выводах. Он помнил, как в одной и другой временных линиях она дала пощёчину Майки, когда тот впервые пришёл к нему в школу. Её глаза тогда горели – не от страха, а от ярости. Руки дрожали, но она действовала. Это было светлое воспоминание. Как и сама Тачибана. Она – его хрупкая, весенняя, наивная любовь, нечто, что легко потерять. Может быть, поэтому Ханагаки не представляет свой мир без неё.

Они с Ханмой молча возвращаются после того, как Такемичи получил сообщение от Юзухи. Она попросила его поторопиться с макияжем и примеркой. До мероприятия оставалось совсем немного времени. И всё это время второй мужчина выглядел обиженным, что пугало прохожих. Такемичи не нравилось оставлять его в таком настроении. Да... Ханагаки не виноват в том, что произошло такое недоразумение, но он мог всё уладить. Мичи резко остановилась и потянула Ханму за рукав.

- Сюда.

- Что?..

Ханагаки повёл его за угол какого-то здания. Они оба были в тени, скрытые от людских глаз. Неожиданно для себя Такемичи приподнялся на цыпочки, взял лицо Шуджи в руки и крепко поцеловал. Ханма замер. Этот поцелуй не был ни жадным, ни поспешным - скорее, тихим, чуть дрожащим. Упрямым. Как будто Мичи принимал решение, а не планировал. Когда их губы оторвались друг от друга, Шуджи всё ещё смотрел на него, слегка прищурившись. Он был озадачен такой неожиданной близостью, спровоцированной самим Ханагаки.

- Мм... На вкус как дынная жвачка. За что поощрение? За то, что так стойко переносил побои? Или чтобы я окончательно потерял голову? Скажи мне, и я буду делать это чаще. - Такемичи снова покраснел, но не отступил. Он просто взял Ханму за руку - без дистанции судьбы или чьих-либо решений. Им нужно было поторопиться, если они не собирались выслушивать нагоняи Мицуи.

Такемичи слегка съёжился под внимательным взглядом дизайнера, который теперь напоминал паука, плетущего паутину, чтобы поймать в неё бабочку, словно сачком. Эта бабочка, Такемичи, сияла от обильного шиммера голубовато-белого, почти лунного сияния на коже. Вся фигура в этом наряде казалась эфемерной и лёгкой, несмотря на количество слоёв. Самая неуловимая любовь Мицуи Такаши во плоти. Неудивительно, что он провожает взглядом каждый жест своей музы и модели.

- Ты похож на загнанного кролика... Ханма, что-то сделал с тобой, пока вы сюда добирались? - спросил Такаши, у загипнотизированного Такемичи через зеркало. Юзуха, делавшая макияж, перестала работать. Сначала она сама хотела сделать это для Мичи. Теперь же она тоже затаила интерес, слегка касаясь сияющей кожи ангельского создания. Ханагаки сжал губы в тонкую линию. - Такемичи? Неужели мой вопрос настолько неловкий? – Ответом был тяжёлый вздох, предшествовавший слегка возбуждённой речи.

- Он ничего не сделал... – Воспоминание о побитом Шуджи вызвало невольную улыбку. Такемичи подпер подбородок, вглядываясь в отражение голубых глаз. Шиба промолчала о потерянной чистоте своих усилий над внешностью Мичи. Он буквально размазал немного блёсток по своей руке... Хотя на нём это, наверное, и не было бы заметно. – Абсолютно ничего. Я только узнал кое-что интересное. О моём приёмном брате. Это меня немного беспокоит... Но Ханма убедил меня, что с ним всё в порядке, так что я действительно стараюсь отпустить эти мысли... – Девушка наклонилась, возвращаясь к работе. Взяв его за щёки, Юзуха залюбовалась или даже восхитились. Без всех этих ушибов и отметин Такемичи был безупречен. Её маникюр, пока девушка держала его щеки, который так естественно контрастировал с лицом героя, особенно шёл ему.

- Всё к лицу негодяю... – Такемичи недоумённо моргнул блестящими ресницами. - Просто, такой плейбой слишком хорош, чтобы выглядеть невинным. Или... Просто костюмы тебе слишком подходят. Хм, неважно. Даже футболки в твоем гардеробе были милые с таким лицом. - Он чуть не обиделся на такое замечание. Шиба убрала руку, заметив взгляд Мицуи, и повернулась к сумке. - Раз уж он совсем стал воспоминанием... Я подумала и решила, что ему больше подойдёт блонд. Даже попросила повторить оттенок в точности. - Шиба достал парик, яично-жёлтые, его локоны выглядели так же стыдливо, как в подростковом возрасте у Такемичи.

- Ну, это не выбивается из общей картины. - Произнес Такаши, изображая скуку. Юзуха хищно улыбнулась и принялась расчёсывать и прятать натуральные волосы мужчины перед зеркалом. Изрядно повозившись и закрепив сеточку шпильками, она вернула Такемичи тот вид, что был десять лет назад.

- Итак... Теперь всё это нужно уложить. Хорошо, что времени вдоволь... И главное, блёстки не закончились. - начала рассуждать красавица, а Ханагаки застыл в ужасе. Он ткнул пальцем в зеркало и повернулся к сиреневолосому.

- Почему я совсем не изменился?! - Парень почти вскрикнул, пытаясь другой рукой растянуть щёку. - Не может быть. - Теперь он понял, почему та старушка приняла его за подростка. Такемичи скривил лицо, кокетливо приподняв брови, глядя на своё отражение. Его мать тоже выглядела довольно молодо, но он почему-то не обратил на это внимания. - Всё это время за прошедшие десять лет... - Мицуя лукаво улыбнулся, подходя ближе и поправляя воротник своего творения. Поскольку это была только нижняя часть, можно было не беспокоиться о том, что она испачкается во время макияжа. И их подруга была довольно аккуратна, поэтому за всё время на ткани попали только блёстки.

- А ты не знал? - спросил дизайнер. - Всё это время ты выглядел точно так же, как и раньше. - Теперь стало понятно, почему все списывали присутствие Ханагаки на призрака или галлюцинации. - Тебе нужно было увидеть себя в парике, чтобы понять? - Такемичи пожал плечами. Он не особо присматривался, а со светлыми волосами всё стало слишком очевидно. - Жаль, что ты не настоящая модель... Пообещай мне, что выполнишь одну просьбу прошлого меня, хорошо? - Такемичи не мог позволить себе расстраивать Мицую Такаши в такой важный день.

- И зачем я тебе, когда в твоём распоряжении самая востребованная модель Европы... - Ханагаки улыбнулся, говоря о Хаккае. - Он надёжный, высокий и фигуристый, но... Если тебя устраивает такая посредственность, я согласен. Может вкус Такаши сейчас и вкус Такаши в прошлом, в котором я окажусь, будут совершенно разными. - Юзуха закатила глаза, а другой мужчина в комнате усмехнулся. Этот парень всё ещё отрицает, что половина Токио в него влюблена. Что ж, после сегодняшнего шоу в него влюбится ещё больше людей... Мицуя рад, что этот день перестанет существовать, когда Такемичи его сотрёт.

- Не выдумывай, ты получишь свои овации стоя. - Такемичи не хотел поправлять Мицую, когда тот говорил так уверенно. Хотя, объективно, все аплодисменты сегодня принадлежат создателю нарядов, в которых будут выходить модели. - Ты пойдёшь последним... Хаккай открывает показ одним из своих довольно смелых образов. И вы двое его закроете. Я не жду от тебя невероятного профессионализма или актёрской игры. Но сомневаться в себе... Увольте меня. Ты - моя мечта, Такемичи! - Мичи мгновенно покраснел. А Шиба побледнела, не обрадовавшись, что оказалась в комнате во время признания Такаши.

- Прости. - Брюнет в парике виновато опустил голову. Такаши собирался тихонько сказать напутствие, а Юзуха - утешить, но... Парень хлопнул себя по бёдрам и поднял глаза, загоревшиеся упрямством. - Я соберусь и сделаю это! Не волнуйся, Такаши, я не опозорю твою честь. Зная, как долго и упорно ты трудился, чтобы добиться своего имени. Я знаю, чего стоил этот конечный результат, сколько бессонных ночей ты провёл. И Юзуха, которая потратила на меня почти час, чтобы привести это лицо в порядок. И даже Хаккай, которого заставили унижаться на этом шоу. Я вас не подведу. - Никто не осмелился прервать этот монолог, чтобы пояснить, что все эти люди получали удовольствие от описанных действий. А где-то расстроенный Тайджу плачет, потому что его старания не были оценены по достоинству. Так они думали, пока не вошёл тот самый мужчина.

- Что за шум? - Старший Шиба неловко посмотрел на остальных. Мицуя улыбнулся, как ни в чём не бывало. Юзуха тоже выглядела нормально. А Такемичи забеспокоился. - У нас десять минут до начала. Если хочешь, можешь начать с приветствия, Мицуя. Такемичи ты всё равно поможешь, когда вернёшься. - Он кивнул и повернулся к Мичи с ободряющей улыбкой.

Зал по-настоящему взорвался аплодисментами, когда вышел дизайнер. Конечно же. Тот самый Мицуя Такаши, который получал высшую награду несколько раз подряд, заявив о себе довольно громко, ещё в самом начале своей карьеры. Получив стажировку в самом престижном месте. И вот уже три года он является независимым дизайнером, принимающим заказы со всего мира. Долгое время поклонники жаждали увидеть его гений во всей красе, но он редко давал показы. Более того, все с нетерпением ждали повторения успеха первого громкого заявления о себе, первой коллекции. И вот, наконец, анонсированное прямиком с истоков.

И вот собравшиеся уже предвкушали новую коллекцию, восхищённые первым громким успехом молодого человека. Среди них были инвесторы, некоторые из которых, конечно же, преследовали свои собственные цели. Фиолетовые глаза обвели зал. Он увидел знакомые лица. Было также довольно много фотографов из модных журналов. Не потому, что их пригласили, а скорее из-за имени Хаккая. Всё было прекрасно, пока Мицуя мог кричать о своей любви публично и касаться своей музы. После официального приветствия и прочих обязательств Мицуя рассказал о том, что именно он хочет представить.

- Моя жизнь разделилась на «до» и «после». Тот, кто поддерживал меня, тот, кто стал вдохновением для самого первого прорыва. Человек, которого я пытался отпустить и забыть. - Толпа замерла, все были очень тихими. - Моя недостижимая любовь была королевой, неприступной и возвышенной. Но она ушла... И когда я действительно похоронил её, я опустел. - Это трогательная речь, людей она действительно заставила прислушиваться. - Но... Она возродилась, воскресла и вернулась. Её всё ещё трудно достичь, но я больше не пытаюсь отрицать её. Моя Венера. Давайте начнём шоу с того, кто не видел любви... - Мицуя обернулся в тишине помещения. Когда стук его каблуков затих, зал наполнился неистовыми хлопками.

Такемичи тоже услышал звуки громкого восхищения в своей гримёрке. Теперь он был тайной для всех моделей, кроме Шибы, поэтому не высовывался. Как только Мицуя вернулся за кулисы, он начал помогать остальным. Каждый раз зрители замирали, а затем громко хлопали. Несмотря на самоуверенное заявление, Такемичи стало тошнить. Ему следовало бы постараться подготовиться и быть готовым уже к выходу, но... Всё это было немного пугающе, парень закрыл лицо руками.

- Ты так нервничаешь? – раздался нежный голос дизайнера. – Это страшнее, чем идти в бой с сильнейшим врагом? Или возглавить целую банду? – Такемичи покачал головой. Тогда было действительно страшно, но он продолжал думать о другом. О Майки, о времени, о себе... – Вообще-то, скоро твоя очередь. – Ханагаки вздрогнул, а затем почувствовал руки на своей талии. – Расслабься.

- Такаши... Я боюсь совершить ошибку. – Он притянул парня к себе, прижавшись грудью к его груди. – Споткнуться или произвести плохое впечатление на публику. Это было бы очень плохо для твоей карьеры, и я...

- Я уже говорил, что это неважно, важен только ты. Но я бы хотел, чтобы ты ушёл, иначе они этого не почувствуют. - Мицуя сказал прямо в шею Такемичи. - Ты всё равно уйдёшь. Всё это исчезнет, так зачем беспокоиться о моей карьере? С тобой в прошлом я буду сиять еще ярче. - Такемичи хотел сказать, что без Майки и Такемичи, в качестве плохих парней, их друзьям будет трудно жить мирно. Но взгляд друга требовал, чтобы он принял это.

- Хорошо... Я постараюсь. - Мужчина с фиолетовыми глазами прищурился и улыбнулся, добившись своего. Он отошёл от Такемичи и вернулся к своей одежде. Ему ещё оставалось надеть верх и украшения. Всё вместе должно было создать призрачное сияние. Словно само божество родилось из пены и осветило сцену. Такаши разгладил ткань до штанов. Затем он взял Такемичи за руку и открыл дверь гримёрной. - Уже пора?

Такемичи прижался к другу, заметив, что девушки и парни смотрят прямо на них. Легкий смех дизайнера не облегчал ситуацию. Мичи видел, что очередь уже подходит к концу. Буквально через три человека, и настанет уже его время. Ханагаки попытался сжать и разжать пальцы, приходя в себя. Конечно, нервозность так просто не проходит. Организатор шоу и сам знал, каково это – выступать перед публикой. И, как и Мичи, он был чёрт возьми капитаном, а второй даже главарём банды.

- Ты так напуган, что это даже мило. - Такемичи был готов вспыхнуть, поворачиваясь к мужчине. В конце концов, он коснулся его губ, буквально стукнул по ним, но нежно. Ещё пара бархатных поцелуев в губы, словно Такаши пытался этим унести всю тревогу. - Я люблю тебя, Такемичи. Но ты не обязан мне отвечать, ведь я знаю, что ты всего лишь сон. Да, я потратил немало усилий, чтобы вовлечь свой сон. Поддайся моему эгоизму в последний раз. - Слова парня были грустными, но Такемичи вдруг рассмеялся звуча, как колокольчик.

- Такаши, у тебя все щёки в блёстках. - Он расширил глаза и провёл пальцами по коже, разглядывая перламутровый блеск. - Думаю, тебе так больше идёт. Но я исполню одно желание. - Такемичи поднялся и нежно поцеловал Мицую в ответ. - Жаль, конечно, что я к такому привыкаю. Но тебе-то не стыдно, так что и мне нет. - Такемичи оглянулся, а другой снова был ошеломлён. Как в тот раз, когда Таке внезапно это сделал в ресторане. - А где Хаккай?

- Кхм... - Бывший капитан второго отряда попытался взять себя в руки. Замечание Такемичи было верным. - Ещё одна модель, и ты выйдешь на подиум. Вот он и придёт. - Так и случилось. Пришёл Хаккай, с поводком, украшенным стразами, прицепленным к ошейнику. Выглядел он невероятно круто. Такемичи даже слегка покраснел, но быстро опомнился.

Такемичи не стал долго ждать, их появление вот-вот наступит. Он быстро направился к самой известной модели здесь и остановился в шаге от него. Люди смотрели друг на друга, никто даже не гадал, что за парень подошёл к Шибе. Синеволосый уже пытается что-то сказать, когда Такемичи хватает его за конец ленты со стразами, сжимает её в руке и обматывает вокруг запястья. Он притягивает партнёра к себе и слегка улыбается. И пока один изо всех сил пытается настроиться на предстоящее выступление, войти в образ, профессионал своего дела просто сходит с ума.

- Т... Такемичи, не надо так гримасничать. - Ханагаки приподнимает бровь. - Чувствую, больше не выдержу этого давления. Таканчик... - Модель смотрит на своего дизайнера. - Неужели Мичи обязательно быть так близко? – «Ещё немного, и станет очевидно, что мне это слишком нравится», - не договаривает он. Мицуя кивает.

- Только поторопись. Твоя очередь. - И вот так, под подозрительными взглядами участников показа, пара выходит на сцену. Мичи всё ещё не понимает, зачем здесь эти ролевые элементы, но уже смирился, ведя за собой покрасневшего Шибу.

Такемичи никто не спрашивал, хочет ли он идти в полной тишине, ведя на поводке своего друга, который почти безупречно играет роль раба или собаки. Ханагаки старается не смеяться и не смотреть ни на Шибу, ни на зрителей. другой уже ползёт на коленях, в двух метрах от финальной точки. Секунду спустя сильный рывок вырывает из Мичи дыхание. Хаккай обнимает его за талию, лицо упирается в живот Ханагаки. Он не знает, что делать, поднимает взгляд и видит знакомый блеск очков и пронзительный взгляд. И Таке улыбается. Опаснее, чем можно было представить. Той улыбкой, которая говорит: «Видишь? Я победил!»

Брюнет и вправду не собирался устраивать этот цирк. Но секунду спустя его пальцы запутались в волосах друга, а поводок натянулся в другой руке. Губы коснулись лба ошеломлённого и застывшего Шибы. Затем поворот, и Такемичи намеренно пытается подтолкнуть Хаккая к этому быстрому шагу. Высокий парень старается не причинить вреда хрупкой фигурке, зная, что если поторопится или замешкается, то может поранить. Люди в зале затихли, замерли, когда Такемичи выдохнул и повернулся к другу, которого чуть не задушил.

- Ты в порядке? Пожалуйста, прости меня... Я немного занервничал. - Шиба молчит. Такемичи ещё не понимает, что это из-за него. - Хаккай? - Внезапно из зала доносятся громкие аплодисменты, крики и прочий шум. Это заставляет модель прийти в себя.

- Глупости.

- Такемичи, иди переоденься и попроси Юзуху смыть макияж... Это вредно для, кажется, кожи. - Такемичи замялся, не хотел вдруг испортить костюм, он собирался рассказать об этом Мицуе, но... - Ничего страшного, даже если ты его помнёшь. Я пока перейду к заключительной части. - Глаза Такаши забегали, и он поспешно закончил свою речь. - Думаю, гости захотят заглянуть. Будет неприятно, если ты не успеешь переодеться, так что сделай это прямо сейчас, хорошо? - Мичи кивнул, после чего его друг направился к подиуму.

И вот, спустя несколько минут, Такемичи сидел перед зеркалом, аккуратно стирая макияж ватным диском. Юзуха стояла рядом, тщательно проверяя, не осталось ли на его лице ни грамма блёсток. Он был уверен, что ещё немного, и, несмотря на все его просьбы, она сама возьмёт средство и сотрёт всё с кожи Мичи. Тем временем, действительно стало лучше. Он почувствовал лёгкую свежесть и ушедшую тяжесть, когда текстура пудры и крупинок исчезла. Через некоторое время он отбросил остатки и посмотрел на Шибу через отражение в зеркале. Девушка кивнула и вдруг мечтательно улыбнулась ему.

- Я восхищаюсь мастерством, которое приобретают многие модели. В конце концов, я менеджер Хаккая, и видела многое своими глазами, но... такого я ещё не встречала. – Она произнесла с сомнением. – Ты выглядел как божество во плоти. Я была растеряна, выглядывая из аварийного выхода. В голове мелькали мысли: «Это потому, что я влюблена, или он действительно так выглядит?». Кажется, я поняла, что он хотел сказать. – Такемичи сразу понял, о ком Юзу говорит.

- Мицуя старался. Он... всегда выкладывается на полную. За это время я не могу пересчитать по пальцам, сколько приёмов пищи он пропустил и ночей не высыпался. - Такемичи опустил взгляд. - Я с самого начала знал, что для него значит этот день... И всё же немного нервничал. Даже сейчас у меня трясутся руки. Оставь меня пока одного, я хочу подумать... И переодеться. Мицуя просил об этом раньше, но, как видишь, не получилось.

Юзуха кивнула, бросив использованные диски в корзину, и вышла из комнаты, оставив Такемичи наедине с собой. Он переоделся в простую тёмную рубашку и брюки, едва успев их застёгивать – пальцы всё ещё дрожали от пережитого волнения. В дверь постучали. Мичи обернулся, не успев ничего сказать, как дверь открылась. На пороге стоял Кисаки Тетта - в идеально сидящем костюме, со сдержанной улыбкой и огромным букетом белых калл в руках. Он оглядел гримёрку и остановился на бледном лице Ханагаки.

- Найти тебя оказалось сложнее, чем я планировал. - ровным голосом произнес он, поправляя очки. - Кажется, Мицуя тебя плохо спрятал, или он ожидал нашей встречи? Терпеть не могу людей, которые улыбаются так же, как я. В них есть какая-то загадка, которая тревожит зрителя. - Такемичи застыл, словно перед ним возник оживший призрак прошлого. Он встал со своего места, с недоумением глядя на букет. Таких романтических жестов от Тетты он не ожидал. - Не мог бы ты принять букет... Не хочется дважды облажаться с подарками. - Кисаки понадеялся, что Мичи не знает о случайном ожерелье, отправленном Хинате.

- Эм... Ладно? - Такемичи взял в руки дорогие цветы, удивлённый выбором Тетты. Лицо теперь уже брюнета озарила лёгкая виноватая улыбка. - Извини за выражение лица на подиуме. Я увидел знакомую фигуру в толпе. Она напомнила мне о времени, когда... Мы были не на одной стороне. И каким-то образом меня охватило это чувство триумфа. Как будто я победил тебя в этот раз. Надеюсь, тебе не было неловко, Кисаки.

- Ты победил давным-давно, герой, и только сейчас ощутил чувство триумфа? - Тетта с улыбкой передразнил его, снова вспомнив своё любимое прозвище. - Я пришёл поддержать прославленный талант и его робкую музу. Но... эффект оказался во много раз сильнее, чем я ожидал. Признаюсь, для меня одной морозной ночью падал не снег, а лепестки сакуры. В тот раз ты лежал на руках у Ханмы, весь заплаканный и беспомощный. Но даже это было не моё поражение, а осознание. - Кисаки коснулся цветов, которые Такемичи сжимал в своих объятиях.

- Ну, я смутно помню тот день, но лучше, чем нашу попойку у тебя дома. - пошутил голубоглазый. - Я и не ожидал, что ты придёшь. Возможно, догадался, о каких инвесторах идёт речь... Но что этот спонсор будет сидеть в зале, не отрывая глаз от показа, или что он лично будет искать меня в гримёрке, не говоря уже о том, чтобы ждать. Ты пришёл с Шуджи? - Он слегка нахмурился, отступая на шаг.

- Ты хочешь сказать, что ожидал увидеть Ханму, а не меня? - Тон был мягким, но с ядовитым подтекстом. - Ничего. Я не тороплю события. Я знаю о твоём патологическом недоверии и попытках сбежать от всего, что не вписывается в картину мира. Даже если это место создано твоими усилиями. - Такемичи опустил взгляд. Прошлое слишком громко звенело в голове. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Кисаки перебил его. - Однако божеству любви нет нужды оправдывать ожидания обычного человека. - Этот тезис сильно смутил Ханагаки. Такой образ придумал не он, а Мицуя. - Взамен, почему бы тебе не принять моё приглашение? Давай отпразднуем прекрасное выступление в ресторане. Обещаю не делать ничего, что можно было бы счесть коварной ловушкой.

- Ты всегда играешь полутонами в своих словах? - Такемичи выдохнул, уже зная ответ. Конечно же, Тетта любил плести интриги и оставлять лазейки, которые многие не заметят. Так он мог продемонстрировать остроту своего ума, которому его оппонент значительно уступал.

- Когда есть ощущение, что я проигрываю. - Он подошёл ближе, глядя на Такемичи с характерной хищной уверенностью. - А я уже проиграл тебе. С того самого момента, как ты решил использовать меня в плане с «Чёрным драконом», когда ты говорил о соучастии, угрожая смертью за предательство. Ты вечно рушишь мои планы... Но я почему-то не чувствую себя пропащим. Ведь ты всё равно слушаешь меня, держишь цветы, которые я тебе подарил. Этого я не ждал после твоей смерти. - Прежде чем Такемичи успел ответить, дверь снова распахнулась. Обычно Такемичи зачастую попадал в ситуации, когда не мог долго оставаться один, если между ним и кем-то еще была простая дверь.

На пороге стоял красивый молодой человек, запыхавшийся. Его изумрудная рубашка, расшитая серебряными нитями, была расстёгнута чуть больше, чем положено, и стоила больше, чем чей-то капитал. Коконой Хаджиме, ещё в молодости известный как финансовый гений среди банд. Теперь один из блестящих молодых директоров огромной компании. На пике карьеры он поставил её в пару ко второму молодому директору, Кисаки Тетте. Теперь они чуть ли не самые богатые люди в Японии. А этот парень выглядел и говорил крайне недовольным.

- Не слишком ли ты высокомерен, Тетта? Откуда столько нетерпения? Обычно ты самый сдержанный человек из всех, кого я знаю. - Его острые чёрные глаза метнулись к Такемичи и окинули его взглядом с головы до ног. Хотя тот и смягчился. - Прекрасные цветы, безупречная внешность, но всё то же холодное лицо, даже рядом с нашим общим миражом. Извини, Такемичи, я не хотел тебя беспокоить. - Тут он снова обратил внимание на своего делового партнёра. - Ты не можешь приватизировать его внимание, как акции. И уж точно не в этом здании, Кисаки.

- Я вовсе не приватизирую, - спокойно ответил Кисаки, пока тот же Мичи переводил взгляд с одного мужчины на другого. - Это приглашение, от которого он может отказаться. Я более галантен, чем ты можешь подумать, Коко. И я не отношусь к Такемичи как к чему-то выгодному, он не полезная вещь, а важный для меня человек.

- Странное приглашение... Ты не думал, что всё ещё подавляешь его, как и во время переговоров? Это в твоём стиле - ставить условия. - Коко стоял напротив Кисаки, заглядывая ему почти в душу. - Дай тебе волю, и ты подсунешь Такемичи тысячесловный контракт с мелким шрифтом и завуалированным посланием. Я уже не говорю о сетях, расставленных вокруг. Ты уже запер Ханму в своих золотых клетках. И ты хочешь так же контролировать Мичи?

- Не вижу причин, чтобы ты на меня злился. – Кисаки ухмыльнулся, но по его лицу было видно, что он на пределе терпения. – Хочешь сначала всё это сделать сам? Ты так же хорошо умеешь дурачить людей, как и я. Но обвинения адресованы только мне. Напомнить тебе ещё раз о твоих ошибках с Инуи? О... Теперь их двое. Двойной удар, и чувство бессилия снова толкает тебя к контролю, который ты назовёшь защитой. Какое лицемерие.

- Твоя ситуация не лучше, так что мне не так уж и больно от твоего укола. Ханма всё ещё пытается игнорировать твои попытки? Думаю, он прекрасно понимает, что ты совершенно не ценишь обычное обращение. Тебе всегда нужен вызов. И он всё зависит от адреналина, по-твоему. Так кто же теперь менее честен с Такемичи?

Тишина. Только капли воды из крана в углу стучат в раковину. Они похожи на каменных горгулий, готовых в любой момент обратиться и слететь со стен готического собора. Всё для того, чтобы перегрызть друг другу каменные глотки. Такемичи чувствует, как постепенно устаёт от этой схватки, в которую его снова не приглашают, но в которую он безоговорочно втянут третьим участником. Он кладёт букет на стул и приближается, прерывая эту опасную игру взглядов. Ему всё равно, он, в общем-то, недалек от возвращения в прошлое.

- В такой атмосфере я начинаю сомневаться, что компания завтра не развалится. - Он говорит, безжалостно нарушая молчание и привлекая внимание обоих. - Если мы оставим всё как есть, это перестанет быть фигурой речи. Я не против ужина. Показ меня истощил, и я чувствую этот голод. Но вряд ли смогу утолить его и отдохнуть, пока вы так кровожадны. Мы не можем сегодня ужинать в одиночестве. А сейчас... Лучше бы нам всем провести какую-нибудь «деловую встречу». С Мицуей, семьёй Шиба... И с вами, конечно. Надеюсь, вы меня понимаете. - Такемичи пристально посмотрел на них.

- Понимаю. - Тетта коротко кивает. - В следующий раз я приглашу тебя на личную встречу без свидетелей... Спасибо, что не отверг нас сразу. - Почти извинение из уст хладнокровного интригана.

- Я попрошу подать машины и займусь залом для трапезы. – Наконец обращается к ним Коконой. - Не думаю, ты возражаешь насчет Сейшу и Аканэ. - Мичи кивнул и снова умоляюще взглянул, прося немного времени собраться с мыслями.

Они оба уходят, каждый по-своему сохраняя мнимое спокойствие. Такемичи остаётся один. Букет калл на стуле напоминает о былых распрях. Макияж полностью смыт, одежда, которая была не столько его образом, сколько дизайнерским взглядом, аккуратно развешана. Шум за кулисами стих, больше не слышно аплодисментов, больше не слышно тихого гула разговоров. Он смотрит на своё отражение в зеркале. Это больше не Венера. Такемичи больше не член банды и не глава. Больше не герой. Просто он сам. И впервые за долгое время ему этого начинает хватать. Он забирает свои вещи и возвращается к тем, кто его ждёт.

Зал, где собрались почти все, кто был близок к показу, был приглушен мягким рассеянным светом, отражавшимся от стаканов с водой и узоров на фарфоровых тарелках. Коко, как и обещал, арендовал всё пространство элитного ресторана – с отдельным местом для отдыха, гардеробом, обслуживанием, но без лишней роскоши. Всё выглядело сдержанно и почти уютно. На первый взгляд, это больше походило на ужин старых друзей, чем на сборище недавно ссорившихся, ревновавших и пытавшихся переиграть друг друга.

Мицуя сидел рядом с Юзухой, тихо о чём-то беседуя с ней. Хаккай листал меню, изредка поглядывая на Инупи, который пил воду, словно раздумывая, нужен ли ему вообще ужин. Мана и Луна взяли на себя роль «хозяек» – помогали официанту расставлять приборы, не давая ему сделать ни шагу самостоятельно. Аканэ разговаривала с Тайджу, а Ханма хвастался фотографиями Киски. Такемичи появился почти незаметно - без лишнего шума, без яркого света. Но, конечно, все сразу почувствовали его присутствие. В этой комнате он был центром, даже если сидел молча.

- Надеюсь, я не заставил ждать слишком долго. – После вопроса Мичи первой заговорила Шиба.

- Ты в порядке? Ты выглядишь немного уставшим... Съешь что-нибудь, а потом, может быть, мы все вместе сбежим. Я должна тебе мороженое. – Она хихикнула. Такемичи мягко улыбнулся этой ощутимой заботе. Такаши, который прекрасно их слышал, дал это понять.

- Вы можете поесть его и здесь, так что не нужно никуда бежать. – сдержанно проговорил Мицуя.

Такемичи сел рядом с Хаккаем. Он почувствовал, как синеволосый слегка напрягся, но, как всегда, его лицо оставалось бесстрастным. Кто-то уже начал заказывать еду, официанты сновали между стульями, Кисаки и Коко молча занимали свои места по разные стороны стола. Они обменялись ледяными взглядами – ни слова, ни упрека. Символично, что эти двое сами договорились о встрече, но всё равно не наслаждались приятной компанией. Мичи лукаво улыбнулся. Лучшим решением было бы посадить этих двоих рядом и наблюдать, а не выбирать кого-то одного сразу.

- Я бы хотел, чтобы Такемичи остался ещё немного в... будущем. Не слишком ли это много? – спросил Кисаки, глядя в голубые глаза, которые тут же стали глубже.

- Я знаю... Мне тоже тяжело расставаться, только после этой встречи. Неделя... Я дам себе неделю, прежде чем уйти.

Повисла минута молчания. Ответа не требовалось. Казалось, все были достаточно довольны всем, чтобы вернуться к трапезе. Было ещё много разговоров, еды, возможно, даже ссора из-за гарнира или того, кто ел лапшу по-другому, но это уже другая история. Такемичи был крайне спокоен к любым проявлениям друзей. Он разделил с ними этот вечер и планировал провести с ними остаток времени. Он планировал навестить Коко, который застрял между сестрой и братом семьи Инуи. И навестить Кисаки с Ханмой. Но пока он просто был здесь.

Мысли продолжали кружиться в его голове. Таке знал, что не сможет уйти, не поговорив со своими четырьмя опорами из школы. Только тогда он сможет прийти к чему-то полноценному. Вернуться и стать частью счастья, которое они создали. Пока звенели бокалы, и он верил, что рука Майки всё ещё способна отправить Такемичи в прошлое... Но он не знал, какие трудности могут преследовать человека, к ним ещё не готового. Как некоторые опасения подтвердятся, и как герой снова получит помощь от того, от кого её не ждал.