160. Милый дом.

- Только не заблудись. Пошли! - Всё ещё немного вялый, Такемичи следует за высоким мужчиной, стараясь не отставать. Шаги последнего быстрые и размашистые. Дело в том, что рука голубоглазого парня сжата в изящных пальцах смуглого оттенка кожи. Это напоминает Такемичи Изану. - Чифую сказал нам, что у Кейске есть дела, поэтому мы с Кодзиро решили опередить его. Повезло, что обогнали этого идиота!

Парень сиял от радости, словно драгоценный камень, отражающий солнце своими гранями. Он широко улыбался, таща Мичи за собой все это время. Его волосы были немного растрёпаны, со светлыми локонами и двумя тёмными прядями. Чёрные глаза и смуглая кожа сочетались с аурой загадочного человека. Мичи не верил, что пару месяцев назад у Сато были волосы длиннее, о чем он узнал от него же. Рюсей и его друг появились почти сразу после того, как Мичи попрощался с Казуторой этим утром.

- Мы решили, что нам нужно узнать тебя поближе. Завоевать твоё сердце! - Сато продолжал говорить. Его речи были полны шуток и иронии. Они могли бы обидеть, но почему-то лишь расслабляли. Наверное, потому что произносились без злого умысла.

Такемичи подумал, что этим двоим стоит встретиться со всем поколением «Свастонов», которое они оставили позади. Он считал, что Сато и Хиши интересуются историей, произошедшей после их ухода. Ведь трёхглавая «Тосва» считался вершиной эпохи, в которой они когда-то участвовали. На их месте Ханагаки с любопытством послушал бы о лидерах, попросил бы о встрече с бывшими товарищами, как могло бы быть в случае Рюсеем. Но интерес пал не на Изану с его «Поднебесьем», не на Кисаки, ставшего генеральным директором или кем-то в этом роде, и даже не на «Чёрного дракона» и «Тысячу зим».

По отдельности, конечно, это могло бы быть скучно, но в связи с прошлым почему бы не объяснить эту часть? Но их просто интересовал Такемичи, хотя он был не так прост. Внезапно появившийся член «Свастики», который быстро стал капитаном отдельного, созданного для него, отряда и позже принял в свой отряд бывших «Драконов» в качестве урока. Причиной объединения этих банд, созданных тремя братьями Сано, один из которых Курокава. У Такемичи было много имён, и он даже возглавлял собственную банду, но как боец он был бесполезен. Кодзиро и Рюсей знали лишь то, что Такэмитчи был героем, спасителем и любимым человеком для их друзей.

Всё это время, пока красавец о чём-то говорил, Мичи был слишком отвлечён, чтобы слушать. Он воспринимал его скорее, как фоновый шум, отвлечённый на свои мысли. Но стоило Сато вскрикнуть, как голубые глаза обратили на него внимание. После этого Ханагаки тут же понял, что его собеседник получил сильную затрещину. Это сделал Кодзиро, который шёл позади них, ничуть не раскаиваясь в своих действиях. Рюсей обиженно пробормотал что-то непонятное, на что получил грубое объяснение от лучшего друга.

- Ты ведёшь себя как дикарь. Даже противно, что я просто иду рядом с таким идиотом. Разве ты не замечаешь, как ты давишь на него и весом, и морально?! - Такемичи очень задумчиво заметил, как чужая рука оказалась закинута на его в плечо, до этого небрежно потащив за собой. Почему-то в Кодзиро проснулось желание пнуть друга. Всё потому, что он был слишком возбуждён, чтобы наблюдать за собственными действиями. А может, это была ревность, или Хиши сам хотел выглядеть хорошо в глазах важной персоны для того же Мацуно. - Дятел. - Пробормотал блондин, поправляя взъерошенную ветром челку.

- Кодзиро, больно! - вскрикнул мужчина, состроив сердитое лицо. - Я дятел?! Да ещё и дикарь? Это ты всё ещё не разучился ругаться и бить людей без причины! Всё время возмущаешься. - громко воскликнул Рюсей, дёргая себя за волосы. Но тут же сменил тон с громкого и отчётливого на шипящий. - Я тебе потом напомню, что нам с Чифую пришлось поволноваться из-за твоего скверного характера. - пообещал Сато. Тот закатил глаза. Затем последовало ещё одно изменение. - Вообще-то... Ты прав, Кодзиро. Извини, Такемичи, я просто слишком взволнован. - Ханагаки заметили так внезапно, что он немного разволновался.

- Нет-нет, всё в порядке. Не думаю, что ты заходишь слишком далеко. Ты не такой настойчивый, как некоторые другие парни. - Это точно не похоже на поцелуи и попытки смутить героя. Такемичи мягко посмотрел на них обоих и улыбнулся. Парочка казалась дружелюбной и весёлой, как дежавю, словно отражение старой «Свастики». - Я тоже хочу узнать больше о таких хороших людях. - Оба парня колебались, не понимая, о ком говорил Мичи. Чифую был хорошим, мать Рюсея была лучшей, но точно не они двое. - Я бы просто хотел действовать менее резко. - Он почесал щёку. – И, хотя бы узнать куда мы собираемся отправиться... - Они еще этого не говорили.

- В караоке. - сухо произнес зеленоглазый. Такемичи удивлённо посмотрел на Хиши, поэтому тот и продолжил. - Просто ребята заняты, даже Сяо куда-то исчез, сказав, что время здесь нужно проводить с пользой. - Что было странно, ведь парень приехал за Такемичи и уже нашёл его, но все равно почему-то продолжает исчезать. Наверное, он был с этим Ханмой, друзья Ли запомнили это имя. - Эти «Три кота» естественно заняты магазином, бытом, а Баджи ещё и учится. Хоть мы им помогаем, из вежливости они не могут постоянно принимать эту помощь. - Он пожал плечами. - Вот почему нас выгоняют из дома, когда планируется уборка или готовка. Нам двоим тупо скучно. Насчёт караоке... Я с Рюсеем просто хотели вспомнить... Молодость. - Такемичи кивнул, выслушав речь.

- Понимаю, я тоже скучаю по суетливым дням, хоть и долго жил в прошлом. - Такемичи усмехнулся, заставляя ребят вникнуть в суть его речи. Всё же тема путешествий во времени захватывала дух. - Моё эмоциональное состояние и потребности подстраиваются под физическое тело, в котором я нахожусь. Иногда... Чаще всего взрослый носитель истощён, а молодой слишком активен. Недавно я тоже понял, что на меня влияют не только остаточные эмоции, но и прямые, как будто внутри меня живёт другая личность. Она одобряет или осуждает те или иные поступки. А может, мы с ним ещё такие дети... ох. Не думаю, что вы хотели слушать такую чушь, простите. Просто вы кажетесь надёжными... Чифую очень доверяет, а я привык полагаться на него.

- Что ты... - Рюсей покачал головой. - Нам очень интересно. Знаешь, Кодзиро тоже в детстве увлекался оккультизмом и сверхспособностями. Пока брат его не отругал. - Тот же парень прошипел на своего друга. И, кстати, Кеншо его не ругал, он бил, но об этом они умолчат. - Я не скажу, что ты интересен только тем, что постоянно путешествуешь между временами. Меня больше интересует твоя личность. - Мужчина говорил очень честно, и Кодзиро утвердительно кивнул. Было приятно слышать подобное. Хотя Такемичи считал, что в этом качестве он невероятно скучен. - Надеюсь, ты не будешь возражать против моих глупых вопросов вроде: «Какой цвет тебе нравится?» Я часто задаю его тем, кто спасает меня от собак. - Он рассмеялся.

- Эм... Нет, я не против. На такие вопросы отвечать не так уж сложно. - Мичи слегка улыбнулся, не выпуская руки из тёплой и цепкой хватки Рюсея. Он сам её не отпускал, или же тихо возвращал, Ханагаки этого не замечал. - Мне нравится... Наверное, белый. Иногда он ослепительно яркий, но простой, как первый снег и морская пена. Он не приносит мне никакого спокойствия, просто его я предпочитаю... Раньше мне нравилось что-то яркое, даже кислотное. А теперь мне хочется... тишины. Пустоты, которую я могу заполнить собой.

Рюсей кивнул, слушая. Он, как и Казутора, обладал странным даром – слушать. Голос Такемичи был приятен, а его манера речи, хоть и неловкая, обладала обаянием. Но дело было не в тоне или конкретных фразах. Сато с интересом и сочувствием, не перебивая, вникал в суть сказанного. Он понимал, что Мичи в большом затруднении. Даже выбор цвета Ханагаки означал грань между жизнью и смертью, которую парень называл тишиной, которую он собирался заполнить собой... Словно у него отняли покой.

Кодзиро фыркнул, но не насмешливо – скорее, пытаясь скрыть мягкую улыбку. Невинная манера рассказчика была трогательна. Такемичи же, в его понимании, ассоциировался скорее с сине-зелёным, спасительно спокойным, как река, как природа в уединении. И даже по сравнению с белым это было бы цветочное поле. Хиши подошёл ближе и оглядел парня с ног до головы, уделив особое внимание его внешности и лёгкому смущению. Он знал, что не все видно со стороны и его слова будут поверхностными, но он хотел высказать вслух то, что думал.

- Хм... Я думал, ты скажешь «тёмно-синий»; как тот, что на тебе сейчас. - Такемичи действительно была в свитере такого оттенка и с чёрными элементами в другой одежде. Видимо, Кодзиро имел в виду именно это. - Этот цвет тебе идёт, но, думаю, бледно-голубой смотрелся бы лучше. Особенно с твоей кожей. - Затем парень снова добродушно усмехнулся. - Чифую и Баджи сказали, что у тебя совсем нет вкуса. Когда я позже снова спросил про твою одежду, ребята сказали, что ты сам её не выбирал. Тот, кто её выбрал, правда очень хорош. Вернее, он просто очень любит и знает, что подходит именно тебе. Этот человек... - Он помедлил. – Это не тот самый Тайджу? Чифую объяснил, что он - парень, владеющий девятым поколением «Чёрного дракона» - настоящий тиран. Немного похож на моего брата... Честно говоря, ты напоминаешь мне Чифую в наши дни. Поэтому я испытываю к тебе приятные чувства. Надеюсь, ты не страдал, живя с тем человеком...

- Ну, поначалу он был не очень хорошим человеком, правда... Но всё это время он заботился обо мне. - тихо поведал Таке и на мгновение замер, вспомнив тяжёлую, но тёплую руку на затылке. Внезапное воспоминание о языке Шибы во рту Мичи оказалось слишком фатальным. Он покачал головой, отгоняя смущение. - Пусть даже по-своему. Тайджу, возможно, был плохим человеком для многих, но он уже искупил свою вину перед теми, кому был должен. Думаю, только его семья имеет право винить или прощать этого парня. Я тоже не ангел. - пожал плечами голубоглазый. - Между тем, так же, как и Чифую с его колкими фразочками. - Ребята рассмеялись, подтверждая это. Мацуно и вправду ругался, как сам дьявол.

Трио свернуло с оживлённой улицы в переулок, где уже начинали светиться неоновые вывески караоке-центров. Хотя стоял дневной свет, они всё ещё были довольно заметны. Честно говоря, Мичи не любил петь и делал это посредственно. Сколько бы дней он ни занимался вокалом в средней школе, голос у него был приятный, но он попадал в ноты через раз. Поэтому было приятно его просто слушать, а может быть, и забавно осознавать, что этот «идол» - дилетант в музыке.

Трио гуляло недолго, разглядывая Токио, изменившийся за эти годы. И для Сато, и для Хиши, и для Такемичи всё здесь было другим, но им казалось, что всё останется прежним. Легко было заметить, но караоке-баров, которые были здесь двенадцать лет назад, больше не было. Они выбрали один из них спонтанно - неприметный, на втором этаже старого здания, но с уютным интерьером и удобными кабинками. Как только они вошли и заказали напитки, Сато с энтузиазмом взял пульт управления оборудованием.

- Отлично! Если что, я спою первым! - заявил он, словно это был вопрос большой дипломатической важности. Но против не было ни единого голоса. - Потом Мичи, дальше Кодзиро. - Ханагаки проигнорировал одно из прозвищ. - Не спорьте! - Другой не разделял энтузиазма друга, прижавшись губами к стакану с лимонадом. Он бросил томный взгляд, прежде чем заговорить.

- Я и не собирался. Думаешь, я всё время возмущаюсь? Мне просто хочется подурачиться. Так почему бы не посмеяться над твоим пением? - Он устроился на диване, наблюдая, как Рюсей с энтузиазмом пролистывает список песен. Он нагло проигнорировал многие слова Кодзиро. - Хотя, с твоей любовью к попсе, у меня есть основания для жалоб. Никакого музыкального вкуса... Спишу это на твой счет. -Кодзиро закончил, покачивая напиток в стакане. Затем Хиши неторопливо скрестил ноги. На этот раз закатил глаза Рюсей. Он протянул брошюру Ханагаки, и Мичи, просматривая список песен, тоже вмешался в разговор.

- Не помню, когда я последний раз ходил в караоке... - задумчиво пробормотал брюнет. - Наверное, ещё в старшей школе. Может, пару раз и ходил, но уже не помню. - Он улыбнулся, устраиваясь рядом, между ними. Ему почему-то захотелось оказаться в этом положении. - Надеюсь, вы не заставите меня петь что-то вроде «Heavy Rotation»... (Название сингла айдол-группы AKB48, 2010 года. Думаю, Такемичи мог бы залипать на них по телику.)

- О, какая идея! - Такемичи поморщился от громкого голоса кудрявого парня, который обернулся с заговорщической ухмылкой. - Ты будешь мило смотреться с бантом и помпонами! - Ханагаки надеялся, что любовь к переодеванию и его в этом участие - чисто теоретически. - Держу пари, Кейске и остальным понравилось бы.

- Даже не думай. - сказал Мичи, уже понимая, что большинство этих ребят просто делают всё, что им взбредёт в голову. - И без съёмок я такого больше не переживу... – Он внезапно рассмеялся, уткнувшись лицом в подушку. Дело в том, что он снова вспомнил разговор с Казуторой, который по телефону умолял Мицую показать ему старое портфолио с первых выставок. - Но если хотите, чтобы я спел, дайте что-нибудь простенькое. - Он вытер слёзы смеха. - Может, «Secret Base»? (Песня группы ZONE, 2001 год. Немного грустная, на мой взгляд.)

- Ого... Ты что, хочешь нас ностальгией убить? - Кодзиро потянулся за стаканом, слегка улыбнувшись. - Ну ладно. С твоим пением, может, и выживем. Хотя... ты вообще петь умеешь? - Такемичи пожал плечами, оставив вопрос без ответа.

После песни Сато он передал микрофон следующему. Мелодия заиграла через несколько минут. Свет слегка потускнел, дисплей замерцал. Такемичи взял микрофон слегка дрожащими пальцами – его голос поначалу был слабым и неуверенным, но с каждой строчкой становился сильнее, чётче и искреннее. Даже Кодзиро, обычно сдержанный, закрыл глаза, вслушиваясь. Рюсей замер, забыв про телефон. Песня закончилась, и в кабинке на мгновение воцарилась тишина. Сама музыка была наивно-печальной, и даже неуклюжее пение лишь дополняло общую картину.

- Эм... Это было сильно. Правда. - Сато отпил лимонада, чтобы смочить горло. Затем он с некоторым волнением продолжил. - Чёрт, никогда не думал, что получу такие эмоции, пытаясь поймать ностальгию в караоке. - Он потёр подбородок, размышляя. - Я бы не сказал, что ты хороший певец, но ты умеешь передать атмосферу. Нет, это действительно круто. Скажи, Кодзиро? - Он кивнул. Подтверждая.

- Ты очень поэтичен, Рюсей. Я бессилен перед такой похвалой. - Ханагаки тихо рассмеялся, но в его глазах была влага. - Спасибо. За то, что решили прогуляться со мной. - Он просто вспомнил Аккуна и остальных друзей. О том, как они тусовались с ними в караоке после школы и просто проводили время в этой тихой компании, которую они с Ацуши создали с нуля. Атмосфера была похожей.

- Ты ему нравишься. И мне тоже, так что не волнуйся. - резко выдал Хиши, кивнув на Рюсея, который тут же замолчал и покраснел. Он не мог лгать, что это не так, но искоса взглянул на Кодзиро за такое предательство. - Не думаю, что этот парень действительно восхищался бы кем-то из-за пения. Это скорее исключение. Обычно он принимает только грубую силу и преданность. Если, судя по рассказам Чифую, второго в тебе достаточно, то первого немного не хватает. Ты, наверное, скорее харизматичный лидер, чем сильный человек. В конце концов, тебя называют... Бессмертным Королем, так?

- К-Кодзиро! Что за подстава? - Рюсей чуть не подпрыгнул на месте. И закрыл лицо, словно школьница, только что признавшаяся в любви, не мог смотреть парню в глаза. - Ты совсем потерял стыд? - Сато тут же начал оправдываться перед новым другом. - Я просто... хотел узнать тебя получше! Сначала это вызвало интерес, а потом я почувствовал себя твоим должником за помощь. И я... я...

- Я понимаю, о чём ты говоришь. - Ханагаки мягко перебил его. - Не волнуйся, я действительно всё правильно понял. Мне приятно быть рядом с вами двумя, я чувствую, что всё налаживается. Давно я... не чувствовал себя просто среди друзей. Просто... собой. Вы с Кодзиро - приятная компания. И вы смущаете меня меньше, чем фантазии Чифую и галантность Казуторы. - Вспомнил предыдущие встречи Таке. - Честно говоря, они ведут себя так с самого начала, особой разницы нет, но всё равно неловко осознавать, что наша дружба явно уже не такая простая... - Он кивнул сам себе. - Я хотел сказать... Спасибо, что выслушали и позволили мне быть здесь с вами.

С этими словами он вдруг позволил себе откинуться назад, расслабиться и – впервые за долгое время – просто рассмеяться. Это сняло накопившееся напряжение, позволив ребятам улыбнуться и продолжить веселье. Когда для Сато наконец заиграла какую-то отвратительно милая поп-песня. О тот и попытался подпевать, размахивая воображаемыми помпонами, Такемичи не смог сдержаться и снова громко рассмеялся. И всё это вне очереди он вырвал микрофон из рук Кодзиро. Тот не особо сопротивлялся, продолжая наслаждаться лимонадом.

Позже Рюсей стащил тот самый стакан Хиши, выпил его залпом и подмигнул Такемичи. Когда второй перестал петь и понял это, он пнул друга. Песни звучали не меньше четырёх часов. Потом был алкоголь и даже спонтанные покупки и сувениры. Это была лёгкая, добрая встреча. Такая, которая запоминается не своим размахом, а своей теплотой. Такое не с каждым случается. Поэтому Мичи довольно быстро понял, что эти двое тоже часть его счастливого будущего. Он обязательно отправится в прошлое, и напомнит Чифую пригласить Рюсея и Кодзиро чуть раньше. А за дверью караоке, где-то в городских сумерках, в его голове слабо отдавался голос.

«Ты не один. Никогда не был. Никогда не будешь...» - почему-то показалось Такемичи его собственным внутренним голосом. Он не смел поверить, что это всего лишь внутренний голос. Может быть, это был другой Такемичи, напоминавший себе о своей важности. Новые друзья проводили Ханагаки домой, после чего попрощались. Неизвестно, но, возможно, их попросили об этом чуть более параноидальные Чифую и Казутора. А вечером после душа он посмотрел на телефон. Баджи прислал координаты их свидания.

Что пошло не так в жизни Такемичи? Он был обычным парнем, спасал друзей и любимую, изображая героя. Дважды учился, работал на скучной работе, пил пиво. И вдруг - бац! И ты уже самый желанный человек половины Токио. Целовался и втискивался в каждый уголок, по велению судьбы, что тебя, кажется, слегка недолюбливает, вот и нагнула в образе друзей. В мыслях даже возник бизнес-план «парень на час». Это было бы довольно прибыльно, хотя и не одобрялось обществом. Если бы он был Коко, он бы точно сделал из этого бизнес. Но он не Коко, он просто пишет Кейске, желая спокойной ночи.

***

Жарко. Душно, даже после душа остается фантомная липкость, а стрекотание сверчков навевают мысли о возвращении лета. Почему-то температура невыносимая и объективно неправильная. Не то чтобы Такемичи сильно переживал... Нет, ему просто немного не по себе. Совсем недавно он надевал пальто и свитер, а теперь снова в лёгкой одежде, прикрывая макушку от солнца и слегка приподнимая ткань, создавая лёгкий сквозняк между ней и кожей.

И на нём была не своя, а чужая одежда, найденная в комнате Майки, потому что ничего из его гардероба сегодня не подходило. Чувствуя себя женой, укравшей последнее бельё мужа, Такемичи всё же позвонил Майки и извинился, на что получил ответ: «Хочешь, я принесу тебе ещё вещей, Такемитчи?». Ханагаки отказался, ведь в будущем, где Майки снова всех убил и похитил героя, он уже носил только его одежду. Тогда, конечно, было неловко и даже неприятно, но теперь носить вещи Сано значительно удобнее.

Взгляд упал на кроссовки, носки и голые колени. В голове промелькнула мысль, что раньше, с самого детства, они были забинтованы и расцарапаны от частых падений. Лёгкий ветерок, единственное спасение в жару, слегка взъерошил кончики прядей. Пальцы поправили почти слетевшую кепку с дурацкими ушками. Это были кошачьи ушки с милой розовой серединкой. Он получил её в подарок от Рюсея, который заверил, что она смягчит гнев Кейске, пропустившего целых два дня на учебе в университете.

Было непонятно, почему Мичи поверил ему, может быть, потому, что более серьёзный Кодзиро подтвердил это? Брюнет доверял ему гораздо больше, чем парню, который весь день шутил, что не прочь подкатить к герою. Глупые фразы для пикапа вызывали у него улыбку даже от воспоминаний о них. Белая футболка на Такэмитчи была в тон головному убору. Как и носки с кроссовками, но шорты были фиолетовыми, плотно обтягивающими на талии веревочками. Чтобы они не спадали, прикрытые длинным подолом. Впрочем, одежда Сано была немного велика даже для хозяина, как он и предпочитал, считая комфортным.

Такемичи понимал, что может быть не похож на себя, и Баджи мог бы его совсем не узнать в этом парке. Ведь здесь оказалось неожиданно много людей. Может, они вышли погреться на солнышке, словно ящерицы? Чего ещё ожидать от многолюдного Токио? Но горьковатый запах тёмного шоколада и сладкого пудинга донёс Такемичи информацию раньше, чем его голос или прикосновение. Кейске, вероятно, уже был где-то рядом. Такемичи обернулся, забыв, почему так долго разглядывал свою обувь раньше.

Он наступил на шнурок и чуть не совершил ещё одну ошибку, к которой ему следовало бы привыкнуть. По привычке он даже не пытался смягчить или остановить падение – Кейске уже поймал его. Поэтому Мичи, невольно вцепившийся в грудь друга, поднял голову, коснувшись подбородком приталенной рубашки, которую, скорее всего, выбрал Чифую. Она облегала его фигуру и имела кошачьи лапки по всей ткани. На губах Мичи невольно появилась улыбка.

- Спасибо... Оказывается, у нас парные вещи. Мило. - Он хихикает, приподнимаясь и отстраняясь от того, что оказалось удобным местом для головы. От груди друга. Белизна их одежды перекликается с их общим стилем. Только Баджи носит более длинные, лёгкие брюки, а Мичи - шорты, едва прикрывающие колени. Черноволосый мужчина завязал волосы в хвост так же, как Казутора на вчерашнем свидании. - Жарко, да? - Ханагаки пытается втянуть друга в разговор. Баджи отпускает талию Такемичи, которую до этого сжимал через свободную футболку. Его, казалось бы, мрачное лицо слегка разглаживается, становясь безмятежным, с лёгкой игривостью во взгляде.

- Да. Очень душно. - Алые глаза скользнули по шее Такемичи, затем Кейске сглотнул. - Хочешь пойти в кафе-мороженого? - Такемичи радостно кивает, покачивая головой. Сейчас действительно не стоило отказывать себе в маленьком и сладком счастье. Длинноволосый оглядывается и, взяв Мичи за руку, ведёт его в торговый центр, где кондиционеры охлаждают воздух и царит прохлада. - Жара стоит аномальная. Хотя уже почти середина осени, пусть обычно в Токио почти всегда жарче. - Баджи начал обсуждать это, словно не молчал минуту назад. - У тебя симпатичная кепка.

- Это хорошо... - Мичи слегка обрадовался, узнав, что Сато оказался прав. - И твоя рубашка тоже. - Кейске ухмыляется, пропуская героя вперёд к столикам. Их заказ прост - Мичи берёт шоколадно-мятный, а Баджи - вишнево-шоколадный. Пахнет магнолиями. Возможно, духами одной из официанток. Но Такемичи явно чувствует только нотку горького шоколада, которая сильнее всего, и вовсе не от мороженого. Он слегка наклоняется вперёд, принюхиваясь. - И пахнет приятно...

- Такемичи... Я давно это за тобой замечал. - Бывший капитан первого отряда усмехнулся. - Знаешь, я очень чувствителен к запахам. Иногда они говорят сами за себя. Не то чтобы мне нравилось их ощущать. - Такемичи слегка хихикнул, вспомнив, как острое обоняние Кейске мешало ему наслаждаться закусками. Затем кивнул, подтверждая, что помнит об этом. Мысленно он сравнил его с собакой или диким волком. –А вот насчет тебя... Ты любишь принюхиваться, верно? И чем же я для тебя пахну? – с явным любопытством спросил Баджи, глядя в глаза Мичи, который совсем сник от стыда.

Такемичи смущённо опустил взгляд, уставившись на пластиковую ложку в руке. Сначала он был несколько ошеломлён, не до конца понимая, что именно он вынес из диалога Баджи. Затем возникло сомнение и сопротивление основной идее. Чтобы не утонуть в потоке чувств, Ханагаки сжал пластик в руке – это было единственное, за что он мог ухватиться. Брюнет с длинным хвостом всё ещё наблюдал за дилеммой, отражающейся на лице героя. Мичи подумал, что облажался, сам того не заметив. Ведь всё началось с того, что ему нравились только духи Хинаты.

- Я... эм... Ну... - Звенящую тишину между ними заполняло лишь невнятное бормотание. Такемичи тихо вздохнул, а затем наконец поднял глаза. В них читались неуверенность и крайняя неловкость. Он решил начать с ответа на вопрос. - От тебя пахнет... заботой. Будто кто-то развёл костёр, чтобы другой не замёрз, или укрыл его своим пледом; успокаивающе, но немного вызывающе. Будто тёмный шоколад, как горячий напиток, вроде того какао, которое так любит Казутора. Словно пудинг, оставленный в холодильнике в качестве извинения... Вроде того, что мы вчетвером тусуемся у Чифую, а он читает комиксы, лежа у тебя на коленях, так что ваши запахи немного смешались... - Он осекся, устыдившись собственных слов. - Извини. Звучит глупо.

- Такемичи, мы же не школьники на перемене. Я не буду смеяться над таким. Даже если я далеко не серьёзный человек, я не настолько глуп, чтобы совершенно не понимать обстановку. - Голос Кейске стал значительно тише. Словно он пытался глубже вбить это в мозг стоящего перед ним парня. Неподкупный Баджи смотрел открыто, без мягкости и строгости - взгляд, который как раз и раскрывал суть. Разве не этими глазами он докопался до замыслов Кисаки? - Для меня это серьёзно и, честно говоря, очень приятно. Я ожидал услышать банальное «мыло» или «приправы для карри». Хотя, я бы смирился, я люблю карри.

- Карри, да? Это из-за госпожи Баджи? - Кейске кивает при упоминании матери. Он действительно говорил Такемичи, что обожает её еду. Ханагаки улыбается, ещё смелее после своей верной догадки. - По-моему, вы все ничем конкретным не пахнете. Скорее... собой. - Пауза растягивает повествование. - Неужели так странно обращать внимание на запах других?

- Немного... Это тебя не портит. - Мужчина откинулся на спинку стула, не сводя глаз с Мичи, словно хотел впитать всё до мельчайших деталей - до блеска волос, до изгиба колен под фиолетовыми шортами. Словно решил сохранить это в памяти навсегда. - Наоборот, мне нравится, что ты замечаешь такие вещи. Это... делает тебя живым. Ты словно чувствуешь мир глубже других. Как бы создаёшь более объёмную картину, пытаясь впитать наш облик, звучание и даже запах. Это одно из проявлений твоего интереса, который радует такого эгоистичного мерзавца, как я.

Такемичи вздрогнул, слегка смутившись от этих слов. Он не считал Кейске мерзавцем, хотя, честно говоря, прощал «Томану» слишком многое. Некоторое время они были заняты только десертом, погрузившись в молчание. Алые глаза скользнули по кошачьим ушкам на кепке, представив себе ту же, но более странную картину. Мичи, заметив интерес, похлопал себя по ушам, прижимая их к макушке, словно озорной котёнок. А потом глухо, с облегчением рассмеялся, заметив потрясённый взгляд друга. Щёки Мичи всё ещё горели, но в груди уже поселилось тепло – не липкое, не душное, а приятное, от которого даже в жару становилось уютно.

- Я только что вспомнил... Разве не ты мечтал спасти как можно больше животных? Кейске очень добрый человек, правда. Ты даже столько времени уделяешь и ответственно подходишь к учебе, чтобы помогать им. Я просто хотел сказать... Спасибо. - Он снова взглянул на мороженое, но уже не спешил есть. Баджи теперь не понял ни слова, но пока промолчал. - За то, что всегда помогал мне, за то, что позволил оставить Кисаки, хотя твоей целью было выгнать его. Это ты всегда оставался на стороне друзей. Кажется, я не уделил тебе достаточно времени, чтобы лучше понять. – «Спасибо, что остался в живых...». Такемичи уже готов был расплакаться, от переживаемых чувств он всё тот же плакса, что бы ни случилось.

- Ничего... - Говорит мужчина, поправляя локон. - Я просто делаю то, что хочу. - Таке кивает, понимая, что Баджи всё ещё бродячий кот, со своим мнением. Он тут же попытался унять тоску, чтобы ненароком не разрыдаться во время ответа друга. - И я хочу, и очень хотел, чтобы у тебя и остальных всё было хорошо. У тебя был план, у тебя была просьба, Такемичи. Мой план провалился, и тебе пришлось вмешаться, поэтому я доверился спасителю, своему и моих друзей. Теперь я хочу... Чтобы ты ел, пил воду, спал. - Он понизил голос. - И носил кепки-ушанки. Живи, Ханагаки! - Такемичи вдруг наклонился вперёд, облокотившись на стол.

- Тогда я буду носить ушки каждый раз, когда ты попросишь. В благодарность за заботу обо мне и упорный труд. Согласен? - Ладонь, вытянутая вперёд, была совершенно беззащитна. Кейске на мгновение замер, затем ухмыльнулся и ответил мягко, очень по-домашнему.

- Твоё желание, не моё. Теперь тебе не выбраться, Такемиттчи. - После этого рука Мичи обрела временные оковы.

Чуть позже они вышли из кафе, снова прогулялись по торговому центру, посмотрели фильм и закончили всё это, когда солнце уже начало клониться к горизонту. Небо окрасилось в цвета лютиков и ноготков. Жара немного отступила, уступив место вечерней дымке. Пыль и запах машинного масла, пробивался в легкие. Баджи не отпускал его руку даже тогда, когда они снова оказались на улице, среди людского шума. Такемичи не возражал. Напротив, он шёл, не отрывая глаз от асфальта, но улыбался, словно только что пережил бурю и теперь позволял себе жить. И пусть мир ещё не успокоился – по крайней мере, сейчас, по крайней мере, в этот момент, они были в безопасности. Вместе. И всё было... правильно. Поэтому, когда они остались совсем одни, Мичи встал на цыпочки и оставил прощальный поцелуй своему доброму и милому ветеринару.

***

Ханагаки, словно ленивый кот, развалился на диване в коридоре, откуда открывался широкий вид на кухню, он всё это время наблюдал за происходящим в ней. У кухонного шкафа стоял молодой человек – высокий, с изумрудными глазами, прикрытыми ресницами и ниспадающими на лицо чёрными прядями. Глаза, похожие на глаза феникса, делали его ещё красивее, выдавая иностранное происхождение. Вокруг парня витала аура наследника состояния, что совсем не соответствовало его поступкам. Изящные руки двигались быстро, с особым энтузиазмом помешивая в миске что-то тягучее, пачкая лицо капельками, по всей видимости, шоколадной начинки.

Такемичи тяжело вздохнул, понимая, что, если этого не предотвратить, одежда гостя будет безнадежно испорчена. С болью в глазах Таке снял с гвоздя тканевую салфетку и, повернув к себе ребёнка за плечо, бережно вытер лицо Сяо. Тот посмотрел на своего приёмного брата с лёгким недоверием, которое быстро сменилось покорностью и даже радостью. Итак, голубоглазый парень закончил вытирать и без того довольного парня. Мичи лучезарно улыбнулся взрослому мужчине, чей возраст он мысленно преуменьшил. И отправил салфетку в корзину для дальнейшей стирки.

- Может, испечем печенье с шоколадной крошкой? Просто, в тебе есть что-то такое, что вечно хочет обрызгать себя шоколадом, Сяо. - Парень рассмеялся, и Ли последовал его примеру, ответив брату лёгким смешком. - Убери пока в холодильник, давай приготовим тесто. - Пока зеленоглазый выполнял просьбу, Мичи развернул бумагу для выпечки и достал телефон, чтобы посмотреть рецепт и заменить его новым. Печенья выйдет явно больше. Голубые глаза пробежались по строчкам, а затем переместились на стоящего рядом. В голове у него возник вопрос. Который герой тут же задал. - Почему ты захотел готовить со мной вместо того, чтобы просто гулять по городу и отдыхать? Твои друзья говорили, что ты даже в Японии был довольно занят.

- Просто... - тихо начал парень, теребя один из купленных ими ранее фартуков. На этом были звёздочки. Ли долго думал, прежде чем наконец ответить. - Потому что, похоже, брат устал и ему нужно что-то семейное. Я вспомнил ма... госпожу Ханагаки и захотел сделать что-то, что вы когда-то делали вместе. – Младший Ханагаки всё ещё улыбался, пусть и немного грустно.

- Я рад, что вы с Акари... - Мичи опустил взгляд, понимая, что оговорился. Он слишком привык к отстранённости с тех пор, как отдалился от матери. Вина за собственную смерть только усугубила ситуацию. - Вы с мамой хорошо ладите, и нет ничего страшного, что ты называешь её мамой. - Такемичи начал работать над уже заготовленным комком теста, разминая его в руках. - Наша семья становилась только меньше и разобщённее. Отречение дедушки от матери, развод, болезнь дяди, наши ссоры с Масару, отъезд мамы за границу... Я очень переживал. Но теперь я уверен, что она будет с тем, кто любит и заботится. Сам я рад новым членам семьи. Честно говоря, я мечтал о младшем брате, но ей это было бы трудно, так что я смирился. Ты - чудо для нас, Сяо.

- Для меня тоже... Чудо, что ты вернулся. - Он подошёл к столу, где Такемичи раскатывал тесто в блины, и, с разрешения старшего брата, взял дело в свои руки. Процесс приготовления продолжился.

Такемичи на мгновение замер, наблюдая, как пальцы Сяо, почти ювелирно, аккуратно, вырезают круги из теста круглой формой. Внезапное чувство гордости и нежность не захлестнули героя, хотя это явно не было связано с воспитанием или чем-то подобным. Удивительно – как этот юноша мог быть таким серьёзным, собранным и... трогательным одновременно. В то же время Такемичи, будучи ещё ребёнком, видел лёгкую неловкость в тех вещах, которые требовали понимания. Теперь он не обделенный опытом человек, но сомневается в себе гораздо чаще, чем прежде.

Он также подумал о семье. Мама всегда была самостоятельной, поэтому справляется до сих пор, с выбранным ею человеком в качестве опоры. Шу Хэй, выделяется исключительно жадной любовью к подруге детства. Сяо теперь играет роль младшего брата. Или не играет. Возможно, именно в такие простые моменты раскрывается то самое чувство семьи, которого им обоим так долго не хватало. Ханагаки машинально взвесил оставшийся комок теста, а затем тихо заговорил, стараясь не нарушить уют, но и не потерять тёплый импульс откровенности.

- Токио сильно изменился с тех пор, как я его помню. Полагаю, учитывая твой переезд во Францию, он и тебе кажется незнакомым. Я очень скучаю по тем, кого не смогу увидеть... Скучаешь ли ты по дому, который оставил позади, Сяо? - Такемичи обернулся, глядя Ли в глаза. - Может быть, до моего ухода, за тем периодом ты тоскуешь? - Его голос был осторожным, не пытливым, а принимающим. Такемичи искал повод остановиться, если собеседнику станет слишком неприятно. Сяо на мгновение замер, сжав пальцы чуть сильнее, чем нужно. Один кружок теста сморщился, но парень тут же расправил его и положил обратно.

- Разве не очевидно? Я ни о чём не жалею, кроме того, что потерял тебя. - Не увиливая, он повернулся и откровенно обиженно посмотрел в глаза Таке. - Я скучаю по маме и хочу её увидеть. Я поссорился с отцом, и мне стыдно за это, я хочу исправить эту ошибку. - Через несколько предложений он смягчился. - Я хотел увезти тебя и дать им знать, что всё в порядке, но теперь из-за твоего желания не могу. И всё же я уважаю твои решения и причины. Прости, если это может звучать, как придирка. – Он бросил взгляд на старшего брата. Виноватый взгляд. - Я скучаю по прошлому с тобой, но я знаю, что ты способен это исправить. Поэтому я просто хочу наслаждаться этим, пока ты ещё здесь. - Сердце Такемичи сжалось от нежности и вины. Он оказался рядом с Сяо и обнял его за плечи, уткнувшись лбом в слои его рубашки и фартука.

- Не думай, что твои слова ничего для меня не значат. Это важно... В любом случае, я хотел бы знать, больно это или нет. Я давно потерял часть своей человечности, даже не осознавая, кем я стал в итоге. Но меня всегда дополняли чувства, которые я испытывал к другим. Я действительно очень, очень счастлив, что Сяо теперь моя семья. - Он выдохнул, не желая, чтобы его голос дрогнул. Хотя ему уже несколько минут хотелось плакать. - Иногда я думаю, что, возможно, всё, через что прошли Чифую, я и остальные, помимо изначальной ценности, было ради того, чтобы такие дети, как ты, могли жить спокойно. В мире, где мои друзья не причинят вреда. Хорошее будущее... Я слишком зациклен на нём. - Сяо молчал. Но он положил руку на затылок брата, осторожно, с тонкой заботой. Не как ребёнок и даже не как взрослый, а как тот, кто знает цену утрате.

- Даже если я рад твоим словам, я не могу верить обещаниям. Вместо этого не уходи без меня, хорошо? Даже если я вырасту слишком быстро, - зеленоглазый вспомнил, как Такемичи сказал, что он быстро растёт. И он бросил его, разве не потому, что думал, что его младший брат справится, раз он так быстро вырос? - Даже если я стану сильнее - оставайся рядом. Мне всё равно понадобится кто-то, кто скажет, что всё в порядке. - Таке почувствовал дежавю, так же, как и с Майки. Он тоже попросил быть рядом и ругать его, направлять его. - Кого-то вроде тебя. - Такемичи усмехнулся, улыбаясь сквозь слёзы, которые он едва сдерживал. Неужели он сломал так много людей? Был им проклятием...

- Мне жаль, что я потерял твоё доверие. Я постараюсь исправить это, не обещаниями, а всеми своими усилиями. Я хочу увидеть будущее со своей семьёй. Я даже представить себе этого не могу, но очень хочу.

Они вместе закончили вырезать тесто. Оно превратилось в симпатичные кружочки размером с ладонь или меньше. Затем братья выложили блинчики на противень, посыпали их шоколадной крошкой и смеялись, когда Сяо намеренно бросал кусочки в волосы старшего. Конечно, было бы плохо, если бы локоны слиплись и их пришлось бы отрезать, поэтому он почти сразу же вытер место преступления. Ли сейчас не верилось, что он может стоять вот так на кухне рядом с ним, ведь Акари рассказывала ему о кулинарных уроках Такемичи в детстве. Это было слишком сильным проявлением близости для человека, который был слишком далек. Но Таке был слишком добр, поэтому он легко принял его.

Воздух на кухне был наполнен ароматом выпечки, домашним теплом и каким-то невидимым спокойствием, которое нельзя было ни купить, ни заслужить – только почувствовать. Сяо никогда не был так счастлив... Хотя нет, он был счастлив, когда впервые ужинал в доме Ханагаки десять лет назад. Когда Акари впервые подошла к нему, и Такемичи помог ему завязать шнурки, когда Сяо попытался убежать за Шу Хэем. Когда господина Ли отругали за то, что он не обернулся посмотреть, где же там Сяо. Когда печенье почти приготовилось, зеленоглазый мужчина включил таймер, и они, усталые и счастливые, сели рядом на пол, прислонившись спиной к кухонному шкафу. Такемичи откинул голову назад, глядя в потолок.

- Знаешь... Я никогда не любил готовить. Это означало, что я был одинок. Никого не было рядом. А есть всякую гадость иногда было так утомительно. Так было, пока не появились мои друзья, они заставили меня полюбить это занятие. Так что с тобой сегодня было даже очень весело, спасибо. - Сяо кивнул, положив голову ему на плечо.

- Мне тоже это не нравилось, до сегодняшнего дня. - И в этот момент щёлкнул таймер духовки, напомнив, что у этого дома теперь есть не только воспоминания, но и настоящее. Настоящее, пахнущее шоколадом и печеньем.

От него исходил такой сладкий запах, что воздух, казалось, становился гуще – его можно было зачерпнуть ладонями и съесть, как зефир. Такемичи любил умеренные сладости, предпочитая, как и сказал Баджи, вдыхать, вдохновение самой еде. Голубоглазый мужчина встал первым, осторожно, словно боясь спугнуть эту хрупкую, безмятежную тишину, и открыл духовку. Горячий пар обдал его лицо, проявившись потом на коже и каплями на ресничках. Сяо остановил парня, не давая ему двигаться дальше, встал и протянул две прихватки, помогая надеть их на его тонкие пальцы.

Поблагодарив и ещё раз растроганный, Ханагаки вернулся к сладостям. Он достал противень и поставил его на деревянную подставку. Печенье выглядело неровным, крошки где-то рассыпались, где-то слегка подгорело, но... оно было идеальным. Глупость, подумает кто-то. Как то, что изначально описывалось словами о недостатках, может быть идеальным? Потому что это было сделано вместе. Совместными усилиями они рассказали друг другу многое о том, что уже обсуждали вместе во время процесса.

- Вот и всё... Ну что, кондитер, попробуем? - Мичи усмехнулся, аккуратно выкладывая первое печенье на тарелку. Оно выглядело довольно мило на клетчатом узоре керамики. Сяо подошёл ближе и, не дожидаясь, пока оно остынет, отломил кусочек. Он посмотрел на Ханагаки, который уверенно кивнул. Горячее, липкое от шоколада. Из-за того, что оно было ещё совсем тёплым, шоколад прилип и остался на пальцах. Парень прищурился, слишком долго жуя. Такемичи чуть не спросил, всё ли в порядке с печеньем.

- Слишком сладко на мой вкус, но вкусно. - Наконец сказал парень, облизывая пальцы. Его взгляд метнулся к брату. - Всё вкусно, что приготовлено Такемичи. - Такемичи не мог сдержать смеха. В нём было что-то детское, слегка наивное и в то же время дерзкое. Как и в самом Такемичи в прошлом - в каждом из них всегда была лёгкость, которая вырывалась наружу в такие моменты.

- Тогда... пора накрывать на стол. - Он чуть не забыл, что пригласил остальных на чай после работы. Ну, почти, семью Сано и их самых близких не пригласили. Это потому, что Чифую сказал, что не очень-то справедливо уделять всё внимание тем, кто и так не обделён. Мичи жил в их старом доме, так что они могли иногда заглядывать в любое время дня. Ханагаки приходилось оставлять записки, пока его не было, и даже писать сообщения. Он надеялся, что кто-нибудь додумается создать общий чат, сам не зная, как подобное проворачивать... Он быстро заглянул в холодильник. - Мы купили персиковый чай и клубничное молоко?

- А не слишком ли много сладкого? Кто-нибудь из них снова может пошутить о нашей сахарной зависимости.

- Что в этом плохого? Мы и правда любим сладкое. - Ханагаки ухмыльнулся и с довольным видом поставил на стол две кружки. Одна была наполнена клубничным молоком, другая - какао-порошком. Чайник так и не закипел. - Думаю, те, кто любит пошутить над «детскими» вкусами, всё равно тайком возьмут печенье. Я их знаю. - Сяо хихикнул, достал салфетки и начал разворачивать их, складывая треугольниками. Он старался, даже в мелочах, и Такемичи это видел. И почему другой он не замечал, как его любят?..

- Знаешь... Когда ты рядом, я перестаю чувствовать себя чужим. Для меня Токио был домом с самого рождения... Китайский район был трущобами, сменившимися красивыми видами. Но потом нас с твоей матерью увезли в Китай, дальше я один поехал во Францию. Теперь я чужой на этих улицах. Счастье... Оно не появилось, пока я не встретил там Ханму. Когда он привёл отца... - Он не смотрел на Такемичи, занимаясь салфетками. - Потом я увидел госпожу Ханагаки... И тебя. Я часто думал, разве я этого заслужил? - Такемичи ответил не сразу. Он подошёл и обнял его сзади за плечи, прижавшись щекой к макушке младшего.

- Этого не заслужил здесь только я... Ты попал сюда не случайно. И тебе не нужно никому доказывать так ли это, Сяо. Просто знай.

На кухне снова воцарилась тишина. Печенье на тарелке медленно остывало, а они просто стояли, не сговариваясь. Сяо держал в руке скомканную салфетку и впервые позволил себе закрыть глаза, откинувшись в его руки. Знал ли Такемичи, что у его матери будет своё счастье? Конечно, нет. Знал ли он, что снова обретёт семью? Чушь. Разве он мог надеяться, что будет нужен кому-то, кроме себя и коллекторов? Жизнь непредсказуема, правда? Через несколько минут дверь дома распахнулась. Громкий голос Чифую донесся до кухни:

- Я так и знал; вы что-то готовили! Пахнет как в пекарне! - Баджи поплелся следом за говорившим, тихий, но с довольным видом. Он сразу отметил уют кухни: салфетки, кружки, тарелки с печеньем.

- Похоже, вы оба занимались колдовством. Казутора, если что чуть позже подскочит к нам.

- Ты выглядишь так, будто только что с войны вернулся, Баджи. - Ханагаки усмехнулся. - Ты хоть рубашку сменил?

- Не-а. - Он зевнул. - Но я могу попробовать твою, если в шкафу осталась парочка с принтом «меланхоличный кролик». - Все рассмеялись. Даже Сяо - тихо, но искренне.

- Ладно, ладно. Давайте уже печенье попробуем. Я возьму самое поджаренное. Люблю с горчинкой. И, Кейске, у Такемичи таких футболок здесь нет. Так что получишь либо фирменную роскошь, либо вещи Майки. - Кейске закатил глаза.

Такемичи, раскладывая угощения по маленьким тарелочкам, вдруг осознал, что этот момент именно то, что он когда-то представлял себе «нормальным счастьем». Где не нужны подвиги, спасение, время. Где просто... Всё просто. Всё могло бы быть проще, менее напряжённо и гораздо быстрее. Время до возвращения в прошлое сократилось на неделю. Такемичи подумал о скорой встрече с Тайджу. Он также подумал о том, чтобы после этого навестить семью Мицуя. Тем временем друзья ели печенье и пили персиковый чай.