148. Ценность.

У Такемичи было много времени для размышлений. Пространство даже казалось немного пустым, как будто мысли и идеи растворялись, как только он находил способ избавиться от одной или двух. Он продолжал записывать детали в свой дневник, понимая, что это, вероятно, просто мышечная память. Предоставленный самому себе, немного более беззаботный, Мичи осознал, что у героя мало причин быть активным в эти дни. Как только брюнет подумал о том, чтобы позаботиться об Аканэ и Тайджу, они тут же поняли, что не стоит работать из дома. Сбежали в свои офисы и след простыл. Было несколько возможных причин этому...

Например, то, что сонный Такемичи, готовящий на их кухне, — это просто сплошное искушение, а преступник, сидящий на диване, — не ангел. В то же время, принимая тот факт, что Аканэ тоже в восторге и полна чувств. Ну, а Мичи, который так нежно массирует уставшие плечи, ставит кружку чая на стол, улыбаясь, и всем своим видом просит отвлечься от работы – злое божество. Ханагаки, который в последнее время носит довольно вызывающую одежду. На самом деле, это только мысли Тайджу, потому что обычно они пересекались не так часто, только в постели. Но сейчас голубоглазый мужчина везде и даже глубже, его вырванный из контекста вид шепчет о грехе. Вот почему Шиба сказал, что его сегодня не стоит ждать на ужин. Кто знает, может, он от воздержания накинется на Мичи. Аканэ также сослалась на большую занятость, и дала брюнету тишину и покой. От которых в эти дни хотелось выть.

Если бы у него была собака или кошка, тот бы не был таким одиноким. Но парень справлялся со своим разочарованием более чем продуктивно. Он просмотрел биографии своих друзей вдоль и поперек, вычислил поворотные моменты и реакции на разные аспекты их жизни. От признаний в любви до упоминаний в СМИ. Он узнал о том, чем ребята жили, чем дышали и кем стали. У Мичи были сотни просмотров спортивных каналов с Манджиро Сано с самыми зрелищными гонками, а также интервью с командами... В которых упоминалось его имя. Практически везде, где кто-то рассказывал об успехах, это было посвящено ему.

Такемичи был подписан на канал Санзу и Сенджу, хотя прекрасно знал, что Хару на самом деле работал с Мучо в традиционной кондитерской, и появление на камеру было всего лишь помощью Сен в повышении рейтингов. Хаккай снова был моделью, Мицуя - известным дизайнером. Трое из участников первого отряда работали вместе в зоомагазине, но вдобавок ко всему, Баджи почти получил лицензию, а Казутора вел курс по уходу за животными, и он и Чифую вели социальные сети. Друзья из средней школы повторили судьбу предыдущей линии. Па и Пе снова работали в той же области. Кисаки и Коко были деловыми партнерами, а бывшие участники «Поднебесья», включая Сауса, создали некоммерческую организацию. Они помогали людям здесь и там. Почти ничто не мешало Такемичи спать спокойно.

Все были на своих местах. Очень приятное чувство. Даже Шиба делал вид, что управляет ресторанами, поэтому все думали, что он занят, и не вмешивались в дела брата, друга и знакомого. Благоразумное прикрытие. Такемичи думал о каждом из них в отдельности, о том, что он чувствует, какие у них отношения, и понял... У них было много недостатков, и в то же время они все были слишком хороши. К его ужасу не только как друзья. Мичи уже заметил реакцию своего тела на то, что все близкие люди, казалось, любили его в подростковом возрасте. Он свел все к реакции тела на гормоны в юношестве. Затем он активно использовал эффект близости, позволяющий ему очищать разум после контакта, вероятно, причиняя боль некоторым своим друзьям. Ханагаки стало так любопытно, испытывало ли его тело возбуждение от того, что они любили его? Или это была выученная реакция, как в случае с Шибой? Но Мичи понял, что дело не только в тренировках. Он хотел этого освобождения. Герою нужно было понять не только свое окружение, но и себя самого.

Он не мог придумать ничего лучше, чем смотреть взрослые видео, от которых у парня глаза натурально выпадали из орбит на паре откровенных моментов. Но Такемичи не чувствовал никакого удовольствия. Затем Таке подумал о Майки и Хинате, о том, как... Черт. О Чифую и поцелуях, о тепле и уюте объятий Шина, о легком флирте Вакасы, о большей активности Эммы и Доракена... О руках Тайджу и запахе Аканэ... Он действительно перецеловал половину Токио, и эта проблема пришла ему на ум только сейчас. Должно быть, у Такемичи развилось психическое расстройство после стольких временных скачков. Или, может быть, их взгляды, действия и желания все-таки нашли отклик...

Он был уверен, что не выживет, что ему придется как-то исчезнуть. Теперь он исчез, с огромным «но»! Ханагаки расставил ловушки для его будущего «я», поставил точки невозврата и заставил принять единственное решение — пройти от начала до конца. Даже если многие помнили часть предыдущих маршрутов. И даже если он начал чувствовать себя так, что почти считал приемлемым, чтобы они прикасались к нему более интимно, пока они все рядом и не уходили.

Безумие связало ему руки и не давало сделать шаг. Извращенные мысли стали преследовать и Мичи начал видеть во сне дом. Просто огромный, полный людей, все они уживаются и окружают друг друга заботой. Они едят за одним столом, делят обязанности по очереди, хотя и увиливают от работы. Кто-то задерживается на сверхурочных. Кто-то ревнует, но потом понимает, что это бессмысленно. И все любят и счастливы. Коварная утопия говорила, что Мичи и вправду урод, готовый отдаться воле любимых друзей, которых он уже считал своей большой семьей. Парень еще не понимал, но порыв и его сила нашли отклик и именно поэтому одержимость, возникшая из симпатии, стала такой проблемой. Он не знал, что влюбится в ответ и не знал, что для того, чтобы ослабить действие негативного воплощения «Черного импульса», ему просто нужно быть рядом с Майки... А теперь не только с ним, ведь они разделили импульс на части.

Вот так Ханагаки проводил свои дни, размышляя. Искал и думал. Он не выходил из квартиры без кого-то рядом, и дни начали сливаться в одну большую серую массу. Мужчина даже забыл, что отвел всего месяц на подготовку к возвращению. Возможно, даже этого времени было недостаточно. Он начал работать с Аканэ над своей психологической проблемой. Но в итоге они пришли к выводу, что ему нужен специалист... Теперь это было почти невозможно. Мичи пообещал, что в прошлом он будет заниматься реабилитацией. Он вернется в прошлое и пытаться стать здоровым уже там.

Когда Ханагаки вдруг понял, что слишком много думает, уже был вечер, Аканэ вернулась уставшая и бледная. Мичи с порога предложил ванную, отчего щеки девушки покраснели. После ароматной теплой воды, которую Таке предварительно набрал, на столе ждал ужин. А для Инуи это был почти романтический вечер. Хоть Мичи и не вкладывал романтики в свою попытку проявить заботу, ей хотелось так думать. Они ели и обсуждали то, что им удалось выяснить. Что они делали и как планируют провести свое время, но...

Тайджу захлопнул дверь, когда вошел, нервно сжимая пальцами воротник кожаной куртки. Обычно днем ​​было жарко, но в эти дни становилось все холоднее. Взгляд был тяжелым, сосредоточенным, словно он только что вырвался из ловушки и теперь не знал, куда бежать дальше. Но из них двоих в опасности в клетке льва был Ханагаки. Как хищник, другой бросился в сторону кухонного стола, едва не опрокинув декоративную вазу. Шиба посмотрел на Ханагаки и Инуи, которые застыли от напряжения и растерянности. Аканэ не работала в том же месте, что и лидер «Черного Клевера»; он все время путешествовал, а она сидела в офисе, поэтому не понимала причины его гнева сейчас. Такой спонтанный всплеск эмоций тут же прекратился, словно был искусственным. Его лицо стало каменным. Шиба поправил галстук, выпрямился и снова посмотрел на соседей, прежде чем выпалил:

- Мы переезжаем, — резко сказал он, проходя мимо, не снимая обуви.

Это было довольно неожиданно, и его лицо напоминало фарфоровую маску, больше не проявляющую чувств. Аканэ встала, не говоря ни слова, словно это Шиба был ее мужем, и она пыталась молча следовать его воле во всем. Это как-то кольнуло голову неприятным чувством. Мичи еще не понимал их взаимодействия, но отношение Тая к Инуи вызывало негативные эмоции, как и ее, казалось бы, естественная покорность. Такемичи, все еще на грани недавнего факта, взял Аканэ за руку. Он отрицательно покачал головой на вопросительный взгляд своего подчиненного, если так о нем еще можно было думать. Он говорил с Шибой довольно смело, хотя и волновался.

- Что значит «переезжаем»? Куда и зачем? - голос Ханагаки был немного тверже обычного, чего он и сам не ожидал.

Тайджу посмотрел на парня, словно сомневаясь в его здравомыслии. Он сомневался сам в себе, если честно, но в свою очередь вспомнил, что ему когда-то объяснял Какучо. «Бонтен» часто меняли свое местоположение, чтобы их не вычислила полиция или конкуренты. При Мичи они не меняли свое местоположение, и атмосфера в целом была расслабленной. Как человек, связавший свою жизнь с криминалом, он мог понять эту потребность, но смысла куда-то бежать сейчас он не видел. Все было хорошо, никто не шел по их следам. Если только что-то не изменилось.

- Я никуда не хочу переезжать. Даже если мы останемся в Токио, я просто не хочу тратить на это время и силы.

Оказалось, что Мичи все еще держал Аканэ за руку. Она не отняла ее и с интересом посмотрела на их связь. Тайджу остановился, медленно обернулся, глаза его сузились. Как неофициальный лидер «Черного Клевера», он не привык к таким прямым и спокойным отказам. Более того, Мичи теперь действовал против собственной безопасности, что было очень раздражающим.

- Это не тот вопрос, который я собираюсь обсуждать, - холодно произнес мужчина. - Мы затаимся на некоторое время, пока здесь слишком много шума. - Затем Мичи отпустил руку Инуи, встал перед Шибой, требовательно посмотрев на него. Другой ответил на это выражение. - Ты. Ты причина, по которой мы вынуждены переезжать. Если бы ты был более внимательным и ответственным за свою собственную безопасность, нам бы не пришлось снова тебя запирать. - Вот это показалось герою очень интересным.

- Так источник этого «шума» в твоем понимании - я? - выпалил Мичи на одном дыхании. Он не очень хотел разбираться, поэтому ограничился раздражением. - И теперь ты просто хочешь решить проблему самым простым способом? Оставить меня одного, запереть в новом месте, чтобы я не мешал... Глупо так делать, Тай. Я не такая уж большая проблема. И ты знаешь почему. Ты знаешь почему это не сработает.

Тайджу сделал шаг вперед, тяжело дыша. Его уже начинало раздражать все это. С самого начала Таке не оставил ему другого выбора. Такемичи не умеет заботиться о себе — очевидный факт, который усвоили все, кто знал его с юности. Голубые глаза смотрят вызывающе, словно ангелы сжалились и вернули эмоции любимому лицу. Но в этот момент возникла не только любовь. Шиба боялся. Отпускать его было ужасно страшно и больно, а держать его рядом с собой обречет всех. Шиба так хотел его и получил, пусть даже способ был отвратительным, но... Тайджу знал, что как только Ханагаки вернется в прошлое, все, что у них было, рухнет. Мичи вспомнит малую часть, но Тай даже не узнает, что он коснулся своего возлюбленного. Это было жестоко. Это злило, раздражало, извращало его. Заставляло злиться на все вокруг.

- Если бы ты не подставил шею, все было бы иначе! - проревел тот. - Ты думаешь, что можешь играть героя даже сейчас? Это не школьные драки, Ханагаки! Я убийца, моя организация и твоя, в том числе, делает самые отвратительные вещи. И чтобы ты оставался немного чище, я работаю круглосуточно. А теперь ты так рискуешь собой?!

Мичи резко шагнул вперед, впервые за долгое время повысив голос. Он тоже был не в лучшем расположении духа.

- Отлично! Ты ничуть не изменился, ты все тот же тиран, прикрывающийся грубой силой! - Мичи поддался желанию выместить свое разочарование на ком-то. На ком-то, кто был таким же агрессивным. - Ты думаешь, я пойду на кого-то воевать, хотя четко обозначил свои границы и допущения. - Ханагаки просто швыряли в грязь каждый раз, когда всплывало его прошлое. - Ты думаешь, я все тот же? Извини, Тайджу, но это давно уже позади. И ты это знаешь. Я не лягу под тебя, и это тебя раздражает!

На самом деле, Мичи не хотел придавать такую ​​окраску своему монологу. Но мысли последних дней привели его к такому вот конфликту. Лицо Тайджу исказилось, он резко поднял руку - и в этот самый момент Аканэ встала между ними, ее глаза сверкали от гнева. Ни Шиба, ни Ханагаки не видели ее такой за все то время, что они были вместе.

- Только коснись... — холодно, с явной угрозой прошептала она.

Казалось бы, такого огромного даже по меркам Мичи не остановить хрупкой девушке. Но Тайджу не ударил. Нет. Несмотря ни на что, он и не собирался этого делать. Его рука застыла в воздухе. Взгляд скользнул с Аканэ на Такемичи — и остался там, словно в эти секунды он вспомнил, почему перестал применять насилие к тем, кого любил. Потому что это было вовсе не проявлением любви. Медленно он опустил руку и сделал шаг назад, почти обессиленный.

Он был похож на большую собаку, которую ругает хозяин. Взгляд опущен, прежде прямая осанка сменилась сутулостью. Такемичи даже стало его жаль. Ведь прирученных существ нельзя бросать без очевидных причин. А Мичи бросал их всё это время. Он давно приручил Тайджу, и тот даже перестал кусаться. Но причина их ссоры была важнее отношения Ханагаки к ситуации. Речь шла о возможности принудительно изоляции, от которой Мичи страдал много раз прежде. Но не только это. Инуи могла пострадать, вмешиваясь, и Мичи чувствовал себя еще более неуютно из-за этой возможности. Прежде чем дать полноценный отпор, он был удивлен голосом, полным эмоций.

- Ты... причина, по которой мне пришлось измениться, - выдохнул мужчина. - Причина, по которой я больше не поднимаю руку на своих близких. Я улучшил свои отношения с младшими только потому, что ты поймал мой взгляд и ударил меня по лицу так сильно, что я запомнил твое на всю оставшуюся жизнь. Твои слова в тот день постоянно звенят у меня в ушах, когда я думаю, что было бы проще использовать кулаки. И это причина, по которой я сочувствую тебе, и также почему я следовал воле, которую ты выразил. Я помогаю тебе, я держал тебя в своих объятиях столько лет и защищал. Ты действительно не понимаешь, как сильно ты мешаешь мне делать это сейчас? - Мичи молчал, сердце колотилось в горле. Тай сел на краешек стула и прижал лоб руками. - Один человек видел тебя в кафе, куда ты каким-то образом попал. А я даже не знал. Он получил деньги за свой рассказ, от тех, кто тебя ищет. И... кто-то уже планирует вернуться в Японию из-за слухов.

- Кто возвращается и откуда? — резко спросил Мичи, делая еще один шаг вперед. Он не мог этого оставить без внимания, даже со всеми словами Шибы. Тайджу посмотрел на него. Он все еще раздумывал, стоит ли рассказывать. Мичи тоже многое держал при себе. Но теперь этот человек вряд ли сможет удержать эту информацию в тайне.

- Сяо. Он возвращается из Франции. Кажется, кто-то рассказал ему о слухах, и он решил приехать немедленно. Твой сводный брат... решил вернуться в Токио прямо сейчас. - протянул Шиба.

***

Токио. Город встретил парня пасмурным утром — еле заметной дымкой, скрывающей стеклянные высотки, и резким запахом нагретого асфальта. Вопреки ожиданиям, запах родного дома показался ему отталкивающим, совсем не похожим на знакомый аромат ирисов, купленных в цветочном магазине в Париже. Он любил завтракать за столом, украшенным ими. Сяо вышел из аэропорта, черное пальто развевалось за спиной, а глаза были скрыты под солнцезащитными очками. Все это было странно, погода теплая, но снимать такое привычное пальто не хотелось. Он слегка дернул за свой фиолетово-золотой галстук, ощущая духоту давно забытых улиц.

Слева его чуткий нос уловил запах сигарет с пресловутыми ванильными нотками - Рюсэй снова закурил, нервничая от перелета. Он не очень любил торопиться с затяжками, но главное, что он наконец-то сможет выкурить одну-две. Он давно не был в Японии, как и его лучший друг, шагавший за спиной. В отличие от Сато, который мог похвастаться своим высоким ростом, густыми обесцвеченными волосами и смуглой кожей, Кодзиро Хиши был невысоким и длинноволосым, заплетая низкий хвост переливающегося теплого блонда. Оливковые глаза смотрели в спину Ли Сяо.

Их спутник был намного моложе и, в отличие от друзей, имел какую-то цель в посещении Японии. Правда, насколько им было известно, у Сяо не было родственников в этих краях. Они подружились, когда он стал чаще заглядывать в ресторан, открытый семьей Хиши. Это было нелепое совпадение, но китаец японского происхождения много лет проживающий в Японии до переезда во Францию, просто услышал знакомое ругательство и заметил повара с татуировкой в ​​виде змеи. Когда Ли внезапно вскочил и сказал, что он вернется в Токио, оба друга удивились, но... У них самих было к кому навестить. Например, бывший лидер и его очень хороший заместитель, поэтому Кеншо остался один, передавая через младших привет еще и Казуторе.

И вот они в родном городе... Но причины, по которым Сяо нужно было быть здесь - пока никто не знал. Оба были уверенны, что приемный отец Ли Сяо был крупным акционером в Японии, и одним из наследников клана в Китае. Хотя Сяо не разделял его мнения о своем будущем. Его жена, приемная мать Сяо, японка, по словам младшего Ли, самая невероятно красивая женщина в мире и вообще, отцу очень повезло. Он отзывался о женщине только положительно. Жаль, что она больна и ее здоровье давно ухудшается с тех пор, как... Когда умер старший ребенок. Сяо мало говорил о нем, но когда рассказывал, то утверждал, что парень был почти ангелом во плоти.

- Он все так же пахнет, - усмехнулся Сяо, вдыхая. - Токио не изменился. Жаль, что меня никто не встречает, это очень ранит мое сердце. - С легким акцентом сказал зеленоглазый парень своим друзьям.

Он не стал задерживаться в ожидании багажа. В отличие от друзей, у молодого парня был только один кожаный рюкзак, наверное, стоивший столько же, сколько и их ресторан, а старая китайская сим-карта, по которой сейчас пора было звонить. Оба парня решили не вмешиваться. Да и вряд ли они что-то поймут. Брюнет вышел на улицу, сел на край фонтана возле терминала и, прокрутив в памяти код, набрал номер. Гудки длились долго. Сяо уже почти подумал, что отец не возьмет трубку. Но не тут-то было.

- Я слушаю, - голос все еще был хриплым, сухим, как кора дерева, властным, как в детстве. Ли Шу Хєй. И естественно, тот мужчина прекрасно знал, где и как находится его приемный ребенок. Сяо все равно отказался от наследства, и с помощью Акари он смог защитить себя. Но это не спасло обоих от легкой обиды. Так что оба все еще остывали. Один в Китае, другой во Франции.

- Я уже в Токио. - Наступила тягучая, как карамель, но вовсе не сладкая, пауза. И хорошо, что это был всего лишь телефонный звонок. Ведь тишина была тяжелее тысячи упреков. Он знал, что не отговорит от этой поездки, но... Явно не поощрял.

- Почему? - кратко. Почти лишенная индивидуальности в понимании ребенка реакция.

Сяо стиснул зубы, но голос его остался вежливым. Даже холодным. Он все еще был зол на патриарха семьи. Сяо представил себе этого сдержанного старика в элегантной оправе очков, в традиционной одежде и с чашкой чая в руках. Вот если бы жена этого напыщенного павлина все-таки вошла в комнату и ударила его по голове... За то, что, по ее мнению, он выгнал ребенка из дома. Эта воображаемая картина сама собой заставила улыбку появиться на лице. И тут же она исчезла, как только он вспомнил, что сказал ему Шуджи в недавнем звонке. После чего Ли покинул Европу.

- Я просто хочу увидеться с Коко и Ханмой. - Далеко, но все же близко к истине его присутствия на родине. - У тебя тоже есть незаконченные дела с первым. И я скучаю по Ханме. Надеюсь вскоре увидеть его в Токио. Но кто знает, может, мое присутствие затянется. - Он думает о том, чтобы узнать, не лгал ли ему хоть немного человек, который заботился о Сяо. Но нет. Кажется, это не то, о чем стоит шутить, даже с характером Шуджи. - Когда я уезжал, я еще учился в старшей школе, нам будет что обсудить. - Он усмехнулся про себя, что не ускользнуло от внимания его приемного родителя.

- Можно было бы сделать это по видеосвязи, не нужно было перелетать через континенты. К тому же они уже не те, какими ты их помнишь. Есть ли смысл вспоминать прошлое?

Такая горькая правда, как целебный бальзам. Хотя для Сяо ничего не изменилось. Он все еще считает, что перемены были незначительными. Ханма по-прежнему заполняет пустоту адреналином и бегает с места на место, редко, но возвращаясь к своей сути. Коконой работает в плоти своего лица, чтобы заработать побольше денег, на то, чего он сам не знает. И они, как и Сяо, травмированы памятью о прошлом. Одна конкретная связь с кем-то. Спаситель. Семья для Ли.

- Я тоже уже не тот мальчик, которого ты подобрал по доброте душевной. - Сяо выпрямился, глядя на проезжающий черный минивэн. - Мне просто нужно его увидеть. Разве это так важно? – Киви, как его иногда называли из-за оттенка глаз, огляделся, выискивая силуэты друзей, которые могли вернуться за это время. - Я думал, ты не против поездки, раз ты не послал мне гневного сообщения и не отправил за мной своих людей. - Он закончил. Но, видимо, Шу слишком хорошо знал своего подопечного.

- Ты не сказал самого главного. - Ли перешел на японский, неосознанно или нет. Может, он хотел, чтобы кто-то это услышал, а может, он изменил язык, чтобы меньше людей узнали. - Ты приехал туда из-за слухов о Такемичи. Верно? - Это не прозвучало как вопрос.

Сяо долго не отвечал. В голове пронеслись воспоминания о самом последнем звонке Ханмы. И его словах, о том, что в городе ходят слухи, что Такемичи на самом деле не умер, и что, поскольку они раздражают Шуджи, его другу придется узнать об этом побольше и вернуться в город из затянувшейся поездки. Но в случае Сяо было делом чести узнать, что происходит вокруг истории его брата. Зеленые глаза упали на ботинки Рюсэя. Сяо проигнорировал тот факт, что его друзья внезапно оказались рядом с ним. Он заговорил снова.

- Это не только из-за него. - Шу на другой стороне, должно быть, потягивал травяной чай, чтобы немного успокоить нервы, пока его сын играл в детектива и колыхал мул на дне стоячей воды. - Я долго думал об этом, пока был во Франции. Мне нужно разобраться... с прошлым. Кажется, смерть Такемичи - это лунное затмение. Но действительно ли он мертв или нет, мы с тобой не можем подтвердить. - Хотя Ли сказал, что у него были свои люди, он не получил окончательного результата используя их. - Я слышал от Ханмы, но неважно, кто рассказал тебе об этих слухах. Пока я просто встречусь со своими знакомыми, как будто ничего не происходит. - На другом конце провода отец провел пальцами по своему гладкому подбородку Сяо даже почувствовал, как это было. И Ли-младший наконец догадался. - Как Акари? - внезапно спросил он. - В прошлый раз ты сказал, что годовщина была трудной. - Шу Хэй долго молчал. Потом сухо, почти равнодушно, но с легким скрипом в голосе сказал:

- Ты прав. Ей стало хуже после годовщины. - Годовщина, которая подразумевалась в разговоре, была датой смерти Такемичи, установленной следствием после опознания тела. Они даже не смогли ничего больше узнать, что удивило и вызвало подозрения у многих. - Не спит. Ходит по комнате, как призрак. Почти не разговаривает. В последний раз мне пришлось умолять ее съесть суп. По крайней мере, твое имя все еще вызывает слезы. Как и твое молчание. Но это дает ей силы заботиться о ком-то другом. Я бы предпочел, чтобы ты навестил нас в резиденции, но ты не придешь. - Сяо схватил свой рюкзак. Он не придет. Они оба так думали. Его кулаки тряслись, но голос оставался спокойным.

- Тогда я должен поторопиться и узнать правду.

- Разве я не говорил тебе не ворошить прошлое и не ковырять гнойную рану? - отрезал Ли. - Я скажу ей, что ты в командировке, не более того, и что встречи со знакомыми тебе полезны. Когда она позвонит, не упоминай Такемичи. Это будет удар. И для нее, и для тебя. Мертвый ребенок — это не то же самое, что забытый. — Сяо не ответил. Он просто повесил трубку и встал.

- А если бы он не был мертв? Что тогда было бы? — Прошептал парень, а затем оглянулся на две фигуры, ожидающие его. — Пойдем. — Коротко сказал он. — Нам нужно найти место для ночлега. Надеюсь, вы не забыли японский за все это время.

- Ага, конечно, — усмехнулся член семьи Хиши, поправляя воротник рубашки, он также не удержался от остроумных замечаний в адрес своего младшего друга. Все же они тут ждут не минутку и сильно устали. вот и бесился. — Конечно, место для ночлега, как же... — он пропитал свой голос чем-то вязким. — Надеюсь, ты не ожидаешь, что ближайший отель будет пустым и без клопов в это время. Нам следовало забронировать его с самого начала, когда я сказал. К тому же, никто из вас меня не слушал. Или вам нормально спать в метро? - Сяо резко дернул головой, словно услышал что-то гораздо более грубое, чем было на самом деле. Его губы задрожали, но он ничего не сказал. В конце концов, были такие времена. Не то чтобы детство Кодзиро было таким уж сладким.

- Кодзиро, - Рюсэй тихо, но отчетливо оборвал друга. Его черные глаза встретились с оливковыми и вернулись к Сяо. Он и сам устал после перелета и хотел отдохнуть, но у них тоже были причины не снимать комнату заранее. - Просто прекрати. Не приставай к нему сейчас, ты же видишь, что он не в настроении для твоих шуток. - Кодзиро усмехнулся, глянул в сторону Сяо и отступил на шаг, пожав плечами, как бы говоря «как хочешь». - Я хотел сказать, - продолжил Сато, выдохнув, - я собирался написать Кодзиро и своим друзьям. Это недалеко отсюда, и я, вероятно, уже получил разрешение. Мы можем остановиться у них какое-то время. - Он достал телефон, разблокировал экран и повернул его к остальным. - Вот адрес. Это их квартира, буквально в десяти минутах ходьбы. Там даже есть где поспать. - Ли Сяо кивнул. Он выглядел уставшим, но благодарным.

- Веди уже, - сказал он на выдохе. Мысль о том, что скоро они окажутся где-то среди таких же японцев, радовала. Парни шли по узким улочкам района, утопая в вечерней дымке, пока не оказались у старого, но аккуратного здания. Как только они втроем приблизились и толкнули неожиданно распахнувшуюся дверь, послышался громкий угрожающий рев и голос, знакомый как минимум двоим из них.

- Ты не сдвинешься с места, пока не объяснишь, что происходит!

Это был хриплый от злости голос Баджи, который, вероятно, доносился даже через закрытые окна. Таким гости его, вероятно, никогда не видели. Злой. Как черт, с растрепанными волосами, сжимающий кулаки, чтобы не ударить, хотя и хотел. Кейске редко сдерживал себя, по воспоминаниям его старых знакомых. Они не виделись больше двенадцати лет, и теперь эта встреча была очень волнительной и опасной, судя по гнетущей атмосфере. Вслед за сердитым голосом ответил спокойный и тоже знакомый.

- Баджи, тут нет никакого секрета, я просто устал. Я же говорил. Перестань искать более серьезную причину для обычной загруженности. - спокойно ответил Чифую, хрипловатый, несмотря ни на что, ему все равно не поверили.

Раздался глухой стук - Баджи, должно быть, пнул стену. Он меньше щадил свои конечности, чем лицо парня. Потом Кейске сказал еще много непристойных слов. Попытка Мацуно выбежать из дома, подальше от своего злого друга, заставила Тору среагировать. Раздался шум, затем приглушенный стон. Трудно было понять, что там происходит. Люди у порога все еще стояли неподвижно.

- Казутора, ты сам сказал, что я хорошо держусь. Я не вернулся к этому дерьму, ты же знаешь. Зачем ты тогда...

Слова стихли, когда Сяо постучал в дверь изнутри, чтобы привлечь внимание. После минутной паузы хозяева квартиры заглянули в коридор, и на пороге появилась Чифую с удивленным и смущенным выражением лица. Его одежда была слегка помята, как будто некто держался за ткань футболки. Аквамариновые глаза Мацуно резко расширились, когда он увидел Рюсэя. Хотя гость был шокирован перепалкой в ​​этом доме, он дружелюбно раскрыл объятия старому другу.

- Рюсэй, как ты вообще тут оказался? - брюнет резко выдохнул, а затем, не сдержавшись, бросился к нему и обнял. - Почему ты не предупредил меня, что решил приехать? - На самом деле, Баджи цокнул языком, забыв сказать что-то очень важное во всей этой суматохе. О прибытии старых друзей. Поняв, что не всех предупредили, Сато решил не усугублять ситуацию своими словами.

- По дороге произошло что-то важное, и я как-то забыл, только сейчас соизволил передать сообщение, прости меня.

Рюсэй нежно похлопал друга по спине. Наслаждаясь близостью того, кто изменил его и Кодзиро жизнь. Баджи, поджав губы, все еще выглядел раздраженным. Его взгляд упал на Кодзиро, стоявшего дальше остальных. Их общее прошлое всплыло в его мыслях. Он решил оставить ссору на потом, а у младшего брата и его бывшего заместителя, раз уж они так быстро приехали, разузнать что-нибудь о своем старом друге.

- Хорошо, что вы добрались безопасно. Никого не встретили по дороге? И как твой брат? Надеюсь, с Кеншо все в порядке. - Кодзиро не ответил, он просто махнул рукой. Кейске жеста было достаточно для ответа, поэтому он снова перевел взгляд на Чифую, выискивая несоответствия и грани. Следующим коридор встретил Казутору, и, увидев Сяо, тот в замешательстве поднял брови. В отличие от своих возлюбленных, его внимание было обращено не на друзей, а на кого-то позади них.

- Погоди... Сяо? Ты приехал в Японию? - Оба путешественника посмотрели на своего молодого друга, ничего не понимая.

- Да, - тихо ответил Сяо, слегка кивнув, хотя все это было очевидно.

Чифую отстранился от Рюсэя и обернулся. Это был Ли, немного выше Баджи, с черными волосами и зелеными глазами, уже не ребенок. Но он тоже мог прийти не просто так. Мацуно подошёл и похлопал его по плечу, как бы выражая соболезнование, но Ли увидел в этом что-то другое. Но он всё же вспомнил, что Чифую был партнёром Такемичи.

- Эй, вы все... - заговорил Хиши, - Вы знаете Сяо? Неожиданно. – Продолжил он, глядя на своих друзей с небольшим удивлением.

Все трое были из первого отряда «Свастонов». Они часто тусовались со своими старыми товарищами, особенно с Ханагаки. Конечно, Такемичи познакомил их с новым младшим братом. И этот младший брат приехал по какой-то причине. Сяо не был очень сентиментальным, но он определенно не хотел быть в Японии со всеми воспоминаниями о судьбе Ханагаки. Он бы не приехал. Если бы не было веской причины, что немного тревожило.

- Это история длиною в жизнь, - Мацуно ухмыльнулся, махнув рукой. - И, честно говоря, сейчас я слишком устал, чтобы рассказывать. Вы, кажется, тоже. - Он прошёл внутрь квартиры и сделал пригласительный жест: - Заходите. Две комнаты по левой стороне. Там есть вещи на всякий случай. Только не перепутайте тапочки. У Баджи сорок четвертый размер, он убьет вас, если вы в них сунете ноги. - Хиши закатил глаза.

- Как будто это может меня остановить.

- Не искушай судьбу, — пробормотал Баджи бывшему Эцуя Кайдану, но без какой-либо явной злобы.

Он действительно выглядел приветливо, если отбросить агрессию насчет какой-то выходки Чифую. Сяо, следуя за друзьями, бросил последний взгляд на улицу. Его мысли все еще были в прошлом. Тот момент, когда, идя из школы и ожидая съесть пачку мороженого, все еще думая, что Такемичи вдоволь повеселится и вернется, как сказал Ханма, он узнал, что его тело нашли. Воспоминания пронеслись в видеоряде, преследуя по сей день, вызывая гнев и желание добиться справедливости. Он начал это, и не собирался останавливаться.

***

Из одного из абстрактных учебников Коконоя Такемичи смог вспомнить одну прекрасную строку, которая запечатлелась в памяти, как запах духов возлюбленной. Время — это способ измерения движения и изменения. Хорошо и довольно всеобъемлюще. Но теперь все стало только сложнее, так как Ханагаки не мог видеть никаких видимых изменений или движения. Может быть, время застыло? Как в тех фильмах о супергероях, где персонаж движется быстрее скорости света, и для него все буквально остается неизменным. Примерно через два дня после того, как Мичи узнал о Сяо и других связанных и последующих новостях, воздух, казалось, стал тяжелее. Не из-за того, что осталось недосказанным, а потому, что слишком много уже было оговорено. Достаточно, чтобы усомниться в самих основах вселенной.

Было больно оставаться наедине с собой, устав от надоедливых мыслей, гудящих в голове. Инуи ушла этим утром, и они с Тайджу, вероятно, впервые остались одни: в квартире было тихо, только ветер из приоткрытого окна развевал занавески, откуда-то доносился какой-то шум, слишком далекий, чтобы потревожить. Было предательски тихо, совсем не отражая глубины бури внутри Ханагаки. На кухне в этот момент происходило целое кулинарное шоу с Шибой — не редкое, но завораживающее зрелище. Медленными движениями он плавно помешивал что-то в кастрюле, слегка выдавая свое беспокойство. А может, Мичи хотел, чтобы кто-то другой разделял это ощущение, терзающую его совесть. Молчание не исправит ситуацию, а дурные мысли будут донимать их до тех пор, пока те не поговорят снова.

Возможно, именно поэтому Мичи сидел за столом, как тень, в той же огромной футболке, которую носил вчера, думая, что если она не пахнет, то чистая. Однако, даже если его руки и ключицы уже несколько раз отвлекали Тайджу от готовки, и только его мастерство спасало от травм, Тай не прогнал его. Просто маленькая прихоть, чтобы быть если не единым целым, то хотя бы достаточно близким. Голубоглазый брюнет продолжал гадать на чайных листьях, даже напиток, который не был выпит как следует, давно был холодным. В голове всплыли воспоминания о недавнем и почти полученном ударе. Рука у Шибы была очень тяжелой по воспоминаниям, хотя в этой линии можно по пальцам пересчитать, сколько раз этот праведник огрел Мичи. Ханагаки сказал Осанаю и Киёмидзу, которые провели гораздо больше времени со своим лидером, что он не пострадает от руки Тайджу. Так и оказалось, тот никого не поранил.

- Ты действительно... изменился.

Такемичи озвучил свои мысли так, словно они пришли ему в голову случайно, и парень решил, что ими нужно поделиться. Вопреки ожиданиям слишком скорого ответа, так и не последовало. Хотя Тайджу предпочел бы разделить утренние молитвы или постель. Но даже простые разговоры доставляли приятное ощущение в груди, не меньшее, чем причастие и прелюбодеяние с Ханагаки. Поэтому он наслаждался полутонами голоса, отдававшимися эхом. Если они были почти супругами и Тай не изменял ему ни душой, ни телом, то здесь был только один грешник. И он понятия не имел о мыслях Шибы. Мичи, устав ждать, продолжил свой монолог.

- Все из-за тех нескольких ударов в висок? Забавно, как легко это было. - В его голубых глазах мелькнул проблеск смеха. - Я не думал, что это так тебя впечатлит. Хотя для меня это было трудоемкой задачей. Поставить тебя на колени и изменить твое устоявшееся мнение... - Тай усмехнулся. Такемичи говорил о той невероятной постановке предательства и о моменте, перед которым человек преклоняет колени до сих пор. О том, после которого сам Ханагаки связал их нитями судьбы.

- Если бы дело касалось только ударов, я бы вспомнил нашу первую встречу. Однако... - Он задумчиво склонил голову. - Возможно, с этого момента все и началось.

Мужчина мечтательно улыбнулся, хотя Таке не разделял этого. Он вспомнил тот день после прогулки с Хинатой и младшим Шибой. Мичи тогда пошёл туда, несмотря на понимание того, что будет с его телом потом, но отослал Хину. Царапины на шее от ножа Инуи, которого он очень хотел обнять, из-за его светлых щенячьих глаз. Грубость Коко и их конфликт с Сейшу на фоне следов прошлых сражений, оставшихся на Мичи и внезапной жалости к этому. Переменная, возникшая в виде Такахаси. Внезапное появление Тайджу, драка, сильная боль, а затем необходимость успокаивать Санзу, чтобы тот не убил Хаккая просто так. После друг нанёс герою новую травму. Преследование не льстило ему, простите Такемичи его предпочтения в отношениях. Старший Шиба тогда, как он помнил, получил по голове гранёным камнем от блондина. Ханагаки поморщился, представив боль.

- Эй, не смотри на меня так, будто я признался тебе, что хочу тебя на столе и без одежды. Я влетел в твою жизнь со всей силы, но именно ты оставил неизгладимый след во мне и моей семье. Ты стал частью нас. - Он выключил плиту и сел напротив, спокойно глядя прямо перед собой. - Впервые я услышал от кого-то, что могу быть человеком, а не монстром. Впервые меня так отругали. И я увидел любовь, которая плакала и рыдала, избивая меня до полусмерти, сидя прямо у меня на груди. - Он на секунду отвел взгляд, словно вспоминая, как это было. Ареол над светлыми волосами. - Тогда ты не просто избил меня и получил то, ради чего я жил, ты стал частью моей жизни. Заставил меня остаться и сделать все прямо на глазах у Юзухи и Хаккая. Моя семья приняла меня благодаря твоим действиям. Ты дал мне повод остаться, если быть точным. И я этого совсем не заслужил. Я наконец открыл глаза. - Он обвел взглядом контур лица брюнета и прижал палец к его щеке. - Я не был сильнее тебя, потому что ты сделан не из стали, а из песка. Ты просыпаешься сквозь наши пальцы почти незаметно, ничего не оставляя в наших руках. Спасибо, что спас нас. Но за твои действия я могу только наказать нас обоих. - Такемичи долго молчал. Потом его плечи слегка дрогнули. Он тихо выдохнул.

- У меня проблемы с доверием, - признался Ханагаки. - Не только к другим... к себе тоже. Я не всегда понимаю, зачем я все это продолжаю. Как будто я должен. Как будто... если я отпущу хоть одну ниточку, все развалится. - Мичи кажется, что больше некуда себя выставлять, он вывернут наружу. - Каждый раз, когда я прошу кого-то из близких довериться мне, я даю обещания, которые не выполняю. Это эгоистично - давать клятвы, которые не собираешься выполнять, я знаю. Но ложь стала моей правдой, а обман - способом справиться. - Он взял чашку, но не стал пить. - Я чувствую себя неполноценным. Как будто во мне дыра, которую ничем не заделать. Я не герой. Просто... упрямый. Даже забавно, что Кисаки так меня назвал, он бы наверняка был бы мной разочарован. - Брюнет хрипло рассмеялся. - И чертовы кошмары не отпускают. Одни и те же. Люди умирают, я снова и снова опаздываю, я никому не могу помочь. Иногда даже ты в них. У меня нет времени. Хаккай или Юзуха убивают тебя, жалеют об этом, превращают в пепел все. Иногда, наоборот, ты случайно или намеренно убиваешь их...

Тай слушал, не перебивая. Его лицо было спокойным, почти каменным, но взгляд был теплым и внимательным. Он протянул другую руку через стол и коснулся пальцами ладони Такемичи. Первая все еще была на лице.

- Ты сделал это, — твердо произнес второй. - Ты спас всех. Просто не хочешь в это верить. Возможно, со временем ты привык к неудачам, Такемичи, и ждешь, что все пойдет не так. Что все закончится трагедией, стоит ощутит спокойствие и жить нормально. Но я здесь, живой. Мои младшие в безопасности. Все, кого ты направлял, теперь на ровной дороге. И я, как и они, стал лучше. Спасибо тебе за это. У нас никогда не бывает возможности поблагодарить за то, чего мы даже не понимали в то время. В моем случае, по крайней мере, один раз ты пришел вовремя. И учитывая, что все, кого мы знаем, в порядке, ты сделал больше, чем просто преуспел. Ты мог бы отвернуться изначально, но ты страдал ради всех остальных. Я хочу, чтобы ты позволил себе жить. - Такемичи не мог не отвернуться, чтобы скрыть свои дрожащие глаза. Но его пальцы крепко сжались вокруг чужой руки.

- Ты говоришь это так, как будто я чего-то стою. - голубоглазый мужчина хрипло выдохнул.