Почувствовал себя как дома

Он не сразу это осознал.

Это пришло не в момент, когда он впервые остался на ночь, и не тогда, когда ты дала ему футболку на смену. Даже не в ту ночь с «нападением» плюшевой змеи.

А где-то между — когда он однажды пришёл без звонка.

Просто постучал два раза в окно, как будто это было не чужое жилище, а второй этаж его собственной жизни, где он может быть таким, какой он есть — немного уставший, немного закрытый, иногда — слишком много думающий, но всё равно… живой.

Ты открыла дверь с повязкой на голове, намазанной маской, и сказала:

— Заходи, у нас в меню сегодня лапша и нытьё. Угадай, кто что готовит.

Он усмехнулся, прошёл внутрь и — не думая — разулся. Это был тот момент, который он не осознал сразу: он просто снял кеды и поставил в угол рядом с твоими тапками, по привычке.

Он прошёл на кухню сам, без приглашения, налил себе воды, потому что знал, где кружки.Потом сел на твой диван, облокотился на подушку и… вздохнул. Глубоко, свободно. Без того напряжения, что всегда держит его плечи чуть выше, чем нужно.

Ты подошла и присела рядом, принеся тарелку лапши, и просто ткнула вилку в его сторону, как знак мира.Он взял.Потом вы ели из одной тарелки.Потом просто молчали, смотря в стену, слушая тихие треки, пока воздух не стал совсем тёплым от уюта.

Он снова остался у тебя. И во сне уже не вздрагивал от скрипа, потому что знал: даже если что-то случится, ты будешь рядом.

И в какой-то момент он стал оставлять у тебя носки. Забыл свитер. Потом ты нашла его старую зажигалку в ванной, рядом с твоими духами. Это было по-настоящему.

Однажды ты сказала:

— Томми, ты там чай наливаешь?— Да.— Сделай ещё один.— Ага.

Без «пожалуйста», без «ты не против» — не потому что вы стали грубыми, а потому что дом — это место, где можно быть настоящим. Где "можно просто сказать", а не формулировать.

А потом он начал забывать, что уходит. Задерживался на утро. Потом — на выходной. Потом — на неделю, если брат был в разъездах.

И ты просто однажды проснулась, подошла к нему сзади, обняла, положив подбородок ему на плечо, и сказала:

— Знаешь, я заметила, что ты даже плед поправляешь тут, как у себя.

Он чуть улыбнулся и сказал:

— А ты не заметила, что я сплю лучше, когда ты рядом?

Ты заметила.Просто теперь — это не обсуждалось.Это просто было.Как любимая чашка. Как тапки у двери. Как его запах на твоей подушке.

Вы снова были у тебя. Оба — вымотанные после какого-то дня, где всё было и шумно, и бессмысленно, и как-то слишком. Ты переоделась в мягкую одежду, скинула всё лишнее — и с плеч, и с души — и просто завалилась рядом с Томми на диван.

Он лежал, закинув одну руку за голову, а второй лениво крутил твой локон, попавшийся под руку.Телевизор был включён, но звук приглушён, и всё казалось заторможенным, как в фильмах про безопасное детство, которого не было ни у тебя, ни у него.

Ты повернулась на бок и просто сказала:

— Так хорошо сейчас.— Ага, — кивнул он, не глядя, — как будто никуда не надо. Ни доказывать, ни бежать, ни ждать, когда что-то сорвётся.

Ты молча улыбнулась и ткнулась носом ему в плечо. И тишина растянулась ещё немного — приятная, не глухая.А потом он выдохнул. И не как раньше — резко, будто сдавливая.А легко.

— Я люблю быть здесь, — сказал он вдруг. —С тобой.Рядом.Тут, где… всё не надо объяснять.

Ты замерла, но не испугалась. Просто молча прижалась к нему чуть крепче. Он повернул к тебе голову, увидел твои глаза — спокойные, без давления, без вопросов. И именно это стало для него подтверждением.

Ты не сказала "я тоже", потому что ты не должна была.Ты просто была рядом.И осталась.Как и он.