Записка.

Первые минуты пробуждения показались мне кошмаром. Ткань платья прилипла к мокрой спине, обволакивая тело словно щупальцы морского чудовища. Стояла невыносимая жара, меня как будто варили в адском котле последние два часа, а руки и ноги беспрепятственно ударялись о его стенки. Именно так более правдиво можно было описать ломящую боль в конечностях.

Чтобы быстрее закончить этот кошмар, я рывком откинула тяжелое одеяло в сторону. Порыв свежего воздуха стал опорой, которая не давала мне вернуться обратно в тот кипящий котёл. Свесив ноги с дивана, я опустила ступни на леденящий пол. Дрожь от ног поднялась до самых кончиков ушей, что свело все мышцы кратковременной судорогой. Это чувство отвратно в первую очередь из-за того, что ты теряешь контроль над собственным телом, которое на время становится тебе неподвластным. Не хочу знать, что чувствуют парализованные люди, утратившие навсегда возможность управлять собой. 

Я сидела в небольшой комнате, освещенной солнечным светом, который беспрепятственно пробирался сквозь кружевную белую занавеску. Судя по тому, как везде присутствовал небольшой беспорядок, который был создан явно детской рукой, можно было предположить, что сестренке Эра не больше шести. На низком стеклянном столике цветные карандаши были выстроены в колодец. Ну, такой колодец, какие мы все делали в школе на самых скучных уроках в средних классах. Я не успела даже подумать, прежде чем мои пальцы обхватили плотную белую бумагу с разноцветными каракулями. На рисунке была изображена вся семья Эра, а внизу была четко выведенная слишком взрослая для Эмми подпись, какую оставляют на своих рисунках уже состоявшиеся художники. Думаю, малышку ждет большое будущее.

Из кухни доносилась приятная тихая мелодия.

— Эр? — я негромко позвала своего друга.

Плотно закрытая дверь приоткрылась, послышалась возня, а затем музыка совсем стихла. Через несколько секунд в комнату вошел Эр, неся в руках продолговатый металлический поднос. Я моментально учуяла запах чего-то вкусного и явно жареного.

— Доброе утро, красавица. Ваш завтрак подан, — одним плавным движением он сломал конструкцию из карандашей, сдвинув все на край стола, и поставил поднос поближе ко мне. — Ладно, если серьезно, то ты как?

— Кажется, хорошо.

Голова больше не кружилась, боль стихла, но внутри по-прежнему сидело неприятное, гнетущее чувство.

— Эм, спасибо за оладьи, — я взяла тарелку с восхитительной едой. В моей голове родился вопрос, насчет того, где он научился так вкусно готовить, но задать его всё же не смогла. Сейчас это не важно. Главной же задачей остается парк. И уже через четверть часа мы двинулись в его сторону.

Чем ближе я приближалась к тому самому фонтану из моих воспоминаний, который находился прямо в сердце парка, тем больше переживала. За все утро мы с Эром перебросились всего парой фраз. Сегодня он был подозрительно молчалив, и его неожиданный вопрос совсем меня сбил с толку:— Как мне тебя называть?

Я удивленно взглянула на него, приподняв бровь в немом вопросе.

— Я имею в виду... Я же не могу кричать: «Эй, ты. Да-да, именно ты. Подойди-ка сюда». Тебе нужно имя. На время, пока ты его не вспомнишь.

Я безразлично переставляла ноги, не сбавляя темпа. — Называй, как хочешь. Скоро это все закончится.

Эр промолчал, что можно было расценивать, как обиду. Но это абсолютно неважно,так как я уже слышала шум воды и, не сдержавшись, побежала на звук. В голове неприятно зудело, словно пчелы, запертые в своем улье, которых я не могла освободить. Не могла высвободить свои воспоминания. Они в плену моего разума, и мне стоит найти только ключ от их клетки. Мне нужны были ответы прямо сейчас,либо я скоро окончательно поверю в свое сумасшествие.

На небе сгустились серовато-белые облака, но на улице было тепло, скорее можно сказать, что душно. В воздухе витал большой процент влаги, из-за которой груди тяжело дышалось. Обычно такое бывает перед проливным дождем. На часах было около десяти, поэтому парк ожил детскими криками, лаем собак, каких вывели на утреннюю прогулку, разъезжающие велосипедисты по и так узкой дорожке, а также бегущие спортсмены с мотающимися из стороны в сторону наушниками.

Разочарование настигло меня, когда, подойдя к бортику фонтана, я совершенно не знала, что все это значит. Не понимаю, почему была так глупа, надеясь, что все сразу станет хорошо. Такого не бывает, чтобы проблемы решались так просто. Но что мне сейчас делать? Я села на серый гранит, подставив ладонь под сильный напор струи. На правое плечо мягко опустилась знакомая рука, вырывая меня из ямы кишащих раздумий.

— Ты в порядке? — В его карих глазах сверкнуло то, что я никогда ранее не замечала за Эром. — И вот мы тут. Ты что-нибудь вспомнила?Я отрицательно покачала головой. Запустив руку в волосы, крепко сжала корни,как будто надеясь, что боль сможет помочь вспомнить.

— Что ты помнишь? Давай по порядку, — спокойно сказал Эр и присел рядом со мной на край.Обрывки, вспышки, головная боль и ничего стоящего.

— Это точно было здесь. После твоего ухода прошло где-то пару минут...

Осмотревшись, я не увидела ничего примечательного. Фонтан был самым обыкновенным, таких как минимум еще три есть в нашем городе. На небольшом пьедестале в полный рост возвышалась статуя неизвестного ангела. Руки женщины были соединены перед грудью, а лицо было поникшим и грустным, как будто она потеряла что-то очень ценное. Я точно помню эту статую, помню ее большие каменные крылья и струящееся платье в пол.

— И что было дальше? — не выдержав моей долгой паузы, переспросил Эр.

—Помню её, — кивнув головой в сторону каменной женщины, ответила я. — Было темно и холодно... Точно, я в тот вечер намокла.

— Но в тот вечер не было дождя.

Над моей головой загорелась большая, яркая лампочка. Перекинув ноги с одной стороны бортика на другую, прыжком опустилась по пояс в воду. Как же я раньше не догадалась. Белое платье промокло, и ткань моментально отяжелела и прилипла к ногам. Добравшись до пьедестала, поднялась на выступ и искала какую-либо подсказку. Прежде, чем совсем отчаяться, я поднялась на цыпочки, заглядывая за изящные, длинные пальцы женщины. За её ладонями торчал полиэтиленовый пакет, и, приложив немного усилий, кончиками пальцев схватила свою находку. Мое тело снова дрожало от холода, и я с трудом передвигала ноги по скользкому дну фонтана. Эр, не побоявшись намокнуть, помог мне вылезти. Встав на твердую поверхность земли и вытерев руки о клетчатую рубашку своего друга, я стала ловкими движениями распаковывать пакетик с какой-то бумажкой внутри него. Это была моя записка. Моя подсказка и мой ключ. Я облегченно выдохнула, когда развернула вчетверо сложенный листочек. Но надпись, сделанная карандашом, заставила меня снова задержать дыхание.

«Не доверяй мне, Эр».

Всего тринадцать букв, которые заставили мое сердце сжаться. Как бы я хотела скрыть содержание от рядом стоящего человека, но он сам вырвал клочок бумаги у меня из рук. И мне оставалось лишь ждать приговора.

— Это писала ты? — В голосе Эра послышались жесткие нотки. Он никогда прежде не разговаривал со мной в таком тоне. — Ты не могла это написать.

— Это же моя записка, и я помню, как ее прятала.

—Я не знаю, что за чертовщина происходит, — голос Эра дрогнул. — И почему мне не стоит тебе доверять. Может, потому, что твой почерк очень похож на мой? Даже бы сказал, что она написана мной, а не тобой. Все было бы хорошо, но я точно помню, что ничего не писал. Кто ты, черт возьми? И что тебе от меня надо?