Омут бездны.

Кошмарное утром медленно перетекло в ужасный полдень. Небо разъяснилось, и теперь солнце снова, как раньше, пускало свои горячие лучи, которые стремительно нагревали воздух. Стоя в старом, потрепанном временем халатике с большими бесформенными цветами, который мне без слов вручил Эр со сложенным полотенцем в душе, я вывешивала на улице свою мокрую одежду, не торопясь возвращаться обратно в дом. Кажется, мы потеряли доверие друг к другу. А если быть точнее, то он ко мне. И это очень даже логично после моей записки. Нужно вернуться в дом, сесть с Эром за стол и всё обсудить. Так будет правильно. Но одновременно с этим я хотела побыть немного наедине с собой, попытаться разобраться в сложившейся ситуации и по возможности выловить хотя бы еще одно воспоминание.

Долго нежиться на солнышке мне не пришлось, так как окно кухни распахнулось и Эр, махнув рукой, попросил меня зайти в дом. Если прежде в нем был легкий беспорядок, то теперь - настоящий хаос. Эр, обложившись скомканными бумажными листами, сидел на диване и нервно теребил ручку.

Не глядя мне в глаза, он продолжал смотреть в потолок; только коротко приказал: — Сядь. Возьми лист и ручку и перепиши чертову записку.

Мне не нравился его холодный тон. Все чаще в моей голове стала мелькать мысль о том, чтобы просто уйти и не впутывать его во все это. Неважно, если я окончательно потеряюсь в памяти или во времени.

Пальцы правой руки неуверенно обхватили красный металл. Плавным движением начала вырисовывать первую букву: линии получались кривыми и прерывистыми. Судьба не перестает меня удивлять: я умудрилась забыть, как писать, и теперь сидела в ожидании реакции все еще моего друга.

— Что ты там возишься? — Эр вырвал из-под моей ладони жалкий мятый лист, который я так бережно расправляла три минуты назад. — Попробуй другой рукой. Вдруг ты левша.

И как всегда он был прав – всего лишь переложив ручку в другую руку, я уверенно написала записку, наверное, во второй раз.

— Допустим, у нас сильно похожи почерки. В этом нет ничего сверхъестественного. Всего лишь случайность. Не так ли? — пытаясь говорить спокойно, впервые за все это время Эр посмотрел мне в глаза.

Я пожала плечами, стараясь не наткнуться взглядом на два предательских листка:его переписанная записка и моя, которые были просто идентичны. Чтобы не впасть в панику, решила не озвучивать вслух все свои предположения.

— Сэм, — сказал неожиданно Эр.

— Что? — на секунду мне показалось, что я окончательно потеряла связь с этим миром.

Я посмотрела на друга, как на инопланетянина, говорящего мне что-то на другом языке. Внутри все органы поменялись местами, а затем в спешке начали собираться обратно в кучу. Такое чувство было, когда я пыталась понять его фразу, и как она связана с записками.

— Это твое имя на время. Ты же сказала: «называй, как хочешь».

— Это разве не мужское имя? —начала возмущать я, чувствуя радость, что все еще сохранила остатки разума.

— Может быть, — на лице друга появилась слабая улыбка, —считай, что это сокращение от Саманты.

Я была согласна на любое имя, названное им, только бы между нами восстановились те прежние отношения до похода в парк.

— Итак, Сэм, есть идеи или воспоминания?

— Нет, — я виновато посмотрела на Эра. — Ты же мне правда веришь?

Ответом мне была тишина. Эр снова провел рукой по пшеничным волосам, которые так сильно контрастировали с его угольно-черными глазами. Для меня это казалось неким парадоксом во внешности. Я бы даже сказала, что это лучшая ошибка природы.И этот идеальный эксперимент вселенной запутался, как и я. Но мне необходимо было услышать ответ. В тот момент, когда Эр хотел что-то сказать, заиграла громкая музыка из кармана его джинсов. Он быстро вытащил серебристый телефон, посмотрел на меня ничего не выражающим взглядом и нажал зеленную кнопку на экране:— Привет, Майк. Ты не вовремя, — Эр резким движением поднялся с дивана. — Ты уже у моего дома? Он тихо выругался и пошел к входной двери. Во мне что-то громко хрустнуло, сломался маленький, но важный механизм. На душе стало снова холодно. Мне только оставалось смотреть на удаляющуюся спину, которая вот-вот скроется за дверным проемом; и молча гадать, что же Эр хотел мне сказать. Да или нет. Нет или да. Две крайности одной правды, одна из которых обязательно перевесит другую. И мне было нужно знать, какая именно.

Холод зародился в районе сердца и начал с быстрой скоростью остужать мою циркулирующую кровь. Некогда горячая алая жидкость теперь стремительно разносила ледяные частички по всему организму. Мир начал темнеть прежде, чем я поняла, что теряю контроль.

Это был мой первый, настоящий обморок. Он пришел ко мне быстрей, чем я смогла выговорить две буквы: «Эр». И прежде, чем темнота полностью поглотила мое сознание, я за долю секунды осознала, что боль в голове – это последствие удара лба о столешницу.