Глава 33. Куда ты нас ведёшь?

Меня отправили к одноглазому - он, как оказалось, был в кубрике - лежал в гамаке в окружении пиратов. Ещё снаружи я услышал его голос - хриплый, но твёрдый. Мне даже удалось разобрать несколько слов, значение которых заставило меня напрячься - такие слова, как "бунт", "эти собаки", "весёлый Роджер" и "скормить акулам" из уст пиратов навевали не очень-то приятные мысли... Однако я решительно отогнал их и вошёл в кубрик.

Пираты, заслышавшие звук моих шагов, все, как по команде, обернулись и замолчали. Я, попытавшись состроить на лице некое подобие улыбки, проговорил:

-Вас мистер Смит к себе зовёт!

Как же тяжело посмотрел на меня Хью, как тяжело! В его глазах было что-то такое, что заставило меня вздрогнуть.

-Я сейчас приду, - сказал Хью, оглядывая стоявших вокруг пиратов. - Иди вперёд, я тебя догоню.

Я послушно поплёлся к выходу, стараясь, уходя, уловить то, что одноглазый тихо говорил своим товарищам, однако это сделать мне не удалось - он предусмотрительно понизил голос до шёпота. Я, раздосадованный, ушёл на мостик - туда, где уже стояли два капитана и где спустя пару минут появился третий.

-Мистер Хью, - сказал ему Смит. - Не могли бы вы отвести судно в какую-нибудь безопасную бухту, где рядом есть пресная вода и до спрятанных вами сокровищ недалеко?

Я, честно говоря, не думал, что одноглазый, явно имевший что-то против капитана шхуны, так легко и спокойно согласится. Он, ни на секунду не задумываясь, объявил, что такое место есть - это бухта Базальтовой Скалы, куда мы сейчас и направимся.

Благодаря попутному ветру мы довольно скоро оказались там. Войти в бухту было делом одной минуты - Хью знал её, как свои пять пальцев. Прогремела якорная цепь, и судно встало на стоянку.

День был не сказать, что бы пасмурный, но и не ясный - солнце лишь изредка выглядывало из-за плывущих по небу рваных туч. И благодаря этому над островом не висела та изнуряющая, какая-то душная жара, которая царила здесь большую часть года. Даже птицы - и те, будто взбодрённые веявшей с моря прохладой, кричали куда громче, чем обычно.

Разумеется, в такой прекрасный день, после победы над испанцами, у нас, как и у птиц, тоже было приподнятое настроение, даже несмотря на то, что из нашей команды почти половина людей лежала на дне морском. Как правило, в это время, когда солнце уже почти достигает зенита, весь экипаж судна валяется на койках и гамаках в своих каютах - снаружи, на палубе, настолько жарко, что в швах между досками выступает смола. Но сейчас, когда с юго-востока дул лёгкий бриз, а в воздухе висела прохлада, моряки были бодры и полны сил. Они всем своим видом выражали готовность действовать, а, если быть точнее, идти за сокровищами капитана Хью.

И одноглазый решил, не откладывая дела в долгий ящик, направиться на поиски клада - мы, конечно, не могли принести его на шхуну, но обозначить точное местонахождение сокровищ перед снаряжением полноценной экспедиции, бесспорно, стоило. Никто не был против - над бухтой пронеслось троекратное "Ура!". Однако довольно быстро выяснилось, что пойти всем вместе не удастся - такой огромной толпы там, на острове, не нужно. Надо было выбрать одного, и право сделать это предоставили Хью.

Тот не стал долго думать. Хайг, разумеется, остался "за бортом" - одноглазому не хотелось брать с собой своего злейшего врага. А вот ближайшие его товарищи - Тёрнер, Пауэрс, кок Палмер, и, разумеется, я попали в число "избранных".

"Очень интересно! - подумал я, потирая руки от радости. - Оказывается, быть в хороших отношениях с капитаном выгодно во всех отношениях!"

Это и правда так. Надо было видеть лица остальных пиратов в тот момент, когда они поняли, что сокровища искать не пойдут! Надо было видеть, с какой ненавистью, с какой завистью глядели они на меня! Вместо них, опытных морских волков, много лет бороздивших вместе с Хью просторы океанов, за сокровищами, за несметным богатством шёл какой-то мальчишка, подобранный одноглазым на берегу! Я понимал, что среди пиратов теперь уже почти совсем не осталось тех, кто хотя бы относился ко мне спокойно, без вражды. Большинство из членов команды "Чёрной Акулы" и раньше меня, любимчика капитана, недолюбливали, а сейчас, после того, как я оказался в числе избранных, которым предстояло идти на поиски клада... Договаривать, я думаю, не нужно - и так всё понятно.

С судна спустили две шлюпки. В одну из них сели мы - искатели сокровищ, а в другой поместились те, кто должен был пополнить запасы пресной воды на шхуне. Они, с завистью глядя в нашу сторону, направились к устью реки Долговязого Бена, а мы медленно, не торопясь - куда же нам было спешить? - поплыли за ними.

Когда мы, выбравшись из шлюпки, зашагали по песку к лесу, я обернулся и посмотрел на "Подругу Шквалов". Мне было отлично видно, как откуда-то из "недр" корабля на палубу, на белый свет выходили испанцы. "Видимо, Смит решил уже сейчас освободить судно от испанцев!" - подумал я и вслед за одноглазым "нырнул" в прохладу, царившую в лесу под густыми кронами деревьев.

-Краб, а куда мы вообще идём? - поинтересовался Тёрнер.

-К чёрту идём! - со смехом ответил Хью. - К чёрту!

Штурман, которому было отнюдь не до шуток, выругался и проговорил:

-Краб, отправь свои шутки к чёрту! Куда мы идём?

-Увидишь! - отрезал одноглазый. - Как придём - сразу увидишь. А пока, якорь тебе в глотку, успокойся и заткнись.

Хью мог позволить себе всё, что угодно - его безнаказанность гарантировало знание того места, где были зарыты сокровища. А мы должны были терпеть. Тёрнер сжал кулаки - было видно, с каким трудом сдержал он взрыв гнева. Однако ссориться с человеком, от которого, по сути, зависит твоё будущее, было глупо, и штурман, стиснув зубы, молча зашагал дальше.

Капитан отказался говорить о том, где находятся сокровища. Однако пираты уже начинали догадываться об этом. Судя по тому, что мы всё дальше и дальше отходили от оставшейся слева реки Долговязого Бена, можно было предположить, что одноглазый ведёт нас к холму Огромного Дуба - единственному, кстати говоря, месту на острове, на котором я до сих пор ни разу не побывал.

Как уже говорилось выше, день сегодня был отнюдь не жаркий. Здесь же, в лесу, под кронами деревьев, царила приятная прохлада. Идти было легко - на мягкой земле не было ни камней, ни рытвин. Мы, посвистывая, шагали за Хью. Впереди нас ждало огромное богатство.

До холма Огромного Дуба (теперь уже было очевидно, что мы идём именно туда) оставалось около полумили, которые нам удалось преодолеть довольно быстро - примерно за четверть часа. А затем мы начали подниматься на вершину холма.

Дорога "в гору" оказалась не такой лёгкой, как дорога по лесу. Мы, оббивая сапоги, падая и расцарапывая руки в кровь, карабкались по камням

Несколько раз нам приходилось делать привал под небольшими и низенькими сосёнками, которые хоть и не очень часто, но всё же встречались здесь. Во время одного из таких привалов Палмер, утерев пот со лба, спросил:

-Краб, далеко ещё идти до этого чёртова золота? Куда ты нас ведёшь?

И я вдруг замер. Меня как гром поразила одна мысль. А что если одноглазый заведёт нас куда-нибудь подальше, прикончит, а потом скажет, что мы свалились в пропасть? Так он и уменьшит число людей, с которыми придётся делиться найденными сокровищами, и уничтожит своих противников в борьбе за власть над пиратами, и "уберёт" человека, который теперь слишком много знает о нём - пятнадцатилетнего Джека Шермана.

Мне стало страшно. В моей голове тут же всплыло ужасное воспоминание о том кровавом, подлом убийстве, которое было совершено на моих глазах в день прибытия испанцев на остров. Я вспомнил окровавленную рубаху Хью, остекленевшие глаза зарезанных и застреленных им людей...

Но мне удалось себя успокоить. "Если Хью нас убьёт, - думал я. - То выгода для него от этого будет не такая уж и большая. Но вот доверие Смита и команды он потеряет точно. Вряд ли ему это нужно".

А одноглазый, не подозревая, что я сейчас думаю о нём, сказал спросившему его Палмеру:

-Алан, заткнись! Как придём, так и придём. Если не хочешь тащиться с нами - иди обратно на шхуну.

Кок что-то пробурчал в ответ и замолчал, убедившись, что пытаться узнать что-то у Хью бесполезно.

Довольно долго мы шли вперёд, не говоря ни слова. Вокруг было слышно только стрекотание то ли кузнечиков, то ли цикад - тех, про чрезвычайную громкость которых я уже не раз говорил, да шум ветра в кронах редких сосёнок и частого кустарника. Наконец - о, как же это было сложно! - мы достигли вершины. Хью объявил привал, и мы, уставшие, взмокшие, повалились на землю под тем самым огромным дубом, в честь которого и был назван холм. Дерево, на самом деле, было отнюдь не цветущим могучим гигантом - таковым оно являлось когда-то давно. Сейчас же над нами возвышался разбитый молнией, обгорелый, почерневший ствол с редкой кроной из мелких, чахлых, каких-то сероватых листьев.

-Да уж, - проговорил Хью, раскуривая трубку. - Я-то помню ещё те времена, когда здесь рос огромный, могучий дуб... Я на своей спине тащил мешок с деньгами и тоже встал здесь на якорь, чтобы перевести дух. Как же, чёрт побери, давно это было...

Он затянулся и, пустив клуб сизого табачного дыма, обратился ко мне:

-Джек, по деревьям умеешь лазать?

Я усмехнулся.

-Странный вопрос, капитан. Я не пробовал. А что?

-А то. Надо залезть на этот чёртов дуб.

-На дуб?! А зачем?

-Там я оставил указатель. Лезь давай, увидишь.

-Но как, сэр?

Хоть приказ одноглазого и звучал довольно странно, я был готов исполнить его. Но как? Ближайшие ветки, за которые я мог бы ухватиться, находились на высоте не меньше двух ярдов от земли.

Однако Хью недолго думал. Он поднялся на ноги и объявил:

-Я тебе помогу подгрести! Иди сюда!

Я (честно признаюсь, не без лёгкого волнения) подошёл к нему. А он безо всякого труда, легко, как пустой бочонок из-под рома, подхватил меня и поднял над своей головой. Это было сделано так ловко и неожиданно, что я поначалу даже не успел ничего сообразить и понял, что происходит, лишь после окрика одноглазого:

-Джек, чего паруса спустил? За ветку хватайся!

Я уцепился за ветку дерева. Хью отпустил меня.

Висеть на толстой ветке было сложно - руки соскальзывали, и я вот-вот должен был сорваться и полететь вниз, на камни... Но, к счастью, благодаря моему умению подтягиваться, этого не случилось. Я напрягся, подтянулся и закинул одну за другой ноги на ветку.

"Интересно, а как сюда забрался одноглазый?" - вот какова была первая мысль, промелькнувшая у меня в голове после того, как я поудобнее уселся на новом месте. Хью, как будто угадав, о чём я думаю, крикнул мне снизу:

-Когда я прятал сокровища, я забирался туда по верёвке. Тебе, Джек, куда проще. Меня никто не мог туда закинуть.

"Всё это, конечно, очень здорово, - подумал я. - Но не лучше ли сказать, что мне надо здесь сделать и зачем меня сюда закинули?"

И одноглазый, снова будто угадав мои мысли, прекратил рассуждать о том, кому из нас было проще залезть на дерево. Он проговорил:

-Джек, посмотри направо. Видишь там такую доску? Я её приколотил, чтобы она была ориентиром.

Я, следуя его приказу, осмотрелся. И правда, в нескольких футах от меня к одной из веток дерева была приколочена доска - уже полугнилая, растрескавшаяся и державшаяся только на одном-единственном ржавом гвозде.

-Вижу, сэр! - крикнул я вниз. - А что дальше?

-Видишь, один конец у неё заострённый, а другой тупой?

-Вижу!

-Куда заострённый указывает?

Я, свесившись вниз, показал рукой туда, куда указывал заострённый конец доски.

-Что же... - сказал одноглазый. - Наши денежки там! Нам туда, вниз по склону!