Глава 28. Очень хорошие новости.

С западной стороны гавани было невозможно попасть на сушу - шлюпка непременно напоролась бы на подводные камни, которых там было множество. Поэтому мы высадились на восточной стороне гавани, т.е. на полуострове Парусов.

Миновав перешеек, мы расстались. Хью вместе с матросами пошли туда, где лежали спасённые с "Чёрной Акулы" вещи, а я направился по юго-восточному берегу к островитянам.

Я прошёл мимо мыса, с которым соединялся перешеек. Этот мыс, хоть и был практически лишён растительности (на покрытой камнями и галькой земле мало что росло), но всё же за ним образовалось что-то вроде плёса, отгороженного от течения с одной стороны кусочком суши.

Здесь сильно пахло гнилью - рядом были болота Жёлтого Джека.

Я обошёл Малый холм, переправился через реку Абордажный крюк по лежавшему поперёк неё стволу и, пройдя между юго-восточной стороной Большого холма и бухтой Чёрной Бороды, повернул вправо и вскоре достиг бухты Базальтовой скалы. 

Затем я снова переправился через реку, и примерно через четверть часа оказался у холма Двух Черепов. 

Минуты через две я увидел островитян. Беспечный Адамс даже не поставил часовых. Это было, конечно, очень неосторожно.

Мои друзья сидели не в пещере, а на улице под навесом, вокруг костра, над которым в ведре кипела вода. Неподалёку от них стоял своеобразный, сооружённый из бочонков, стол. На нём лежало несколько кусков жареного мяса.

Я вышел из-за деревьев. Островитяне, увлечённые каким-то разговором, даже не заметили меня. Только когда я подошёл на расстояние трёх шагов, меня наконец увидели.

-Джек, привет!,- воскликнул Адамс. – Какие новости принёс?

-Очень хорошие, - весело ответил я.

-А у нас, наоборот, плохие, - вздохнул Роуз.

-Шхуну не нашли, - подхватил Лонг. – Сидим, как на пороховой бочке - испанцы рядом бродят.

-И даже часовых не выставляете! - с упрёком заметил я.

-Ах, чёрт! - хлопнул себя по лбу Адамс. – Опять забыл! Ну-ка, ребята, кто пойдёт охранять нас?

-Теперь уже не надо! - сказал я и поведал им о приплывшей «Подруге шквалов».

Адамс, слушавший меня с открытым ртом, вылил в рот кружки четыре воды и, утеревшись рукавом, проговорил:

-Чёрт возьми! Вот не ждали!

-Никто не ждал! - улыбнулся я.

-Собирайтесь, ребята! - крикнул Адамс, забыв о всей своей осторожности. - Берите оружие и порох, сколько кто может унести!

"Ребята", быстро исполнили приказание и вскоре, нагруженные, были готовы идти.

-Как пойдём? - спросил я. - Вдоль берега - там дольше, но безопаснее, или напрямик, через лес - там быстрее, но можно нарваться на испанцев?

-Где быстрее! - сказал Адамс. – К чёрту испанцев, хочу скорее попасть на корабль!

Остальные одобрили решение капитана, и мы двинулись в путь.

Почти всю дорогу мы хранили молчание - рядом с местами, через которые нам надо было пройти, пролегал путь испанцев к «резиденции» Алвареса, а в бой нам нельзя было ввязываться.

Первые трудности начались тогда, когда мы подошли к реке Долговязого Бена. Как нам через неё переправляться? Одно дело перейти её вброд пятнадцатилетнему мальчишке, " нагруженному" одним только кортиком, а другое - отряду взрослых людей, несущих целую гору поклажи, которую ни в коем случае нельзя мочить.

-И как мы будем через неё переправляться? - поинтересовался я .

-Не знаю - пожал плечами Адамс. - Надо думать.

И мы придумали. В самом узком месте реки Янг кинул лассо и, хоть и не с первого раза, но всё же зацепился им за толстую ветку дерева на противоположном берегу. Затем он взобрался на ветку дерева, которое стояло рядом, и, крепко ухватившись за верёвку, прыгнул вниз.

Он, словно обезьяна на лиане, пролетел над водой и приземлился на другом берегу. Вскоре оттуда донёсся его ликующий возглас: "Работает!"

Вскоре мы все таким образом переправились на тот берег. Даже поклажа осталась невредимой - мы привязывали её к концу верёвки и, бочку за бочкой, мушкет за мушкетом отправляли на тот берег.

"Это было здорово! - подумал я, когда покидал берег реки. - Очень здорово! Представляю, как удивился бы дядя, если бы узнал о том, что здесь со мной происходит и куда я только не влез!"

Наш дальнейший путь обошёлся без приключений, и уже довольно скоро мы оказались на полуострове Парусов, откуда шлюпки с "Подруги шквалов" доставили нас на судно.

Надо было видеть сцену знакомства Хью и Адамса! Король трёх океанов, завидев его, своей лёгкой, непринуждённой походкой направился к нему, чтобы поздороваться. Когда ладони двух капитанов сошлись в крепком рукопожатии, одноглазый назвал своё имя.

Я, хоть и стоял довольно далеко от них, смог разглядеть, как мгновенно побелело лицо Адамса. Он, дёрнулся, словно у него были конвульсии, и резко разжал свою руку.

-Так это... - проговорил островитянин. - Вы и есть тот самый король трёх океанов?!

-Да, - улыбнулся Хью. - Я он и есть.

-А... А какого чёрта вы здесь находитесь?!

-Команда этого судна согласилась помочь мне в деле спасения моих друзей!

Адамс ещё долго не мог вымолвить ни слова. Наконец одноглазый сказал:

-Да что с вами не так, мистер..?

-Адамс.

-Что с вами не так, мистер Адамс? Вам плохо?

-Н-нет, - пробормотал островитянин. - Благодарю, у меня всё хорошо...

И он, пошатываясь, удалился знакомиться со Смитом. Хью же бросил на меня взгляд, полный недоумения, и, пожав плечами, направился в отведённую специально для него каюту.

Всё спасённое нами с «Чёрной Акулы», как оказалось, было уже тут - я увидел, что матросы под начальством боцмана до сих пор трудятся над распределением всего этого "добра" по трюмам.

Я же ушёл в кубрик, где, дождавшись, пока матросы окончат работу, несколько часов рассказывал им о своих приключениях и похождениях с пиратами, описывал остров и членов команды Хью.

Так продолжалось до вечера, до того момента, пока в кубрик не зашёл Семминс, объявивший, что меня зовут к себе три капитана.

Он привёл меня в каюту Смита, где вся "элита" судна собралась на совет. Тут решали, что делать и как спасать окружённых пиратов.

Как оказалось, всё было уже решено без меня - я требовался лишь для того, чтобы выслушать то, что мне предстоит сделать.

Ничего удивительного для себя я не услышал - примерно на такой ход дел я рассчитывал с самого начала нашего знакомства с этими китобоями. На предстоящую ночь, как выяснилось, капитанами было запланировано очень важное мероприятие. Я и Хью должны были незаметно, пользуясь темнотой, пробраться в крепость, а там, рассказав о «Подруге шквалов», приготовить пиратов к прорыву из форта.

План наших предводителей был прост: в следующую ночь пираты, под командованием одноглазого, прорвутся из форта, и, пройдя по лесам, окажутся в Тихой гавани, где их погрузят на корабль и вместе с ними выйдут в открытое море.

В прорыве обороняющим форт помогут матросы «Подруги шквалов», которые с восходом луны, как раз тогда, когдла мы пойдём в атаку, ударят по испанцам с тыла.

Эта мера, надо сказать, показалась мне абсолютно правильной - ведь прорываться из крепости только своими силами было бы, скорее всего, просто самоубийством. Теперь же, после неожиданной и ошеломительной атаки с тыла, шансы прорваться в разы увеличивались.

Но задачей сегодняшней ночи являлось только незаметное проникновение в крепость.

Итак, как только солнце скрылось за горами, мы приступили к выполнению этого плана.

Со шхуны спустили шлюпку, в которой сидели, кроме нас с Хью, ещё четыре гребца. Они должны были вернуть лодку обратно к кораблю после того, как мы покинем её.

Смит, пожелав нам «попутного ветра», ушёл с палубы в каюту. Он, как казалось, не был сторонником трогательных прощаний с долгими взглядами друг другу в глаза и словами о том, что это свидание, быть сможет, последнее. Да и я, честно говоря, такое тоже не очень любил.

Тихо опустились на воду вёсла. Мы двинулись к выходу из гавани.

Я сильно волновался. У нас с капитаном была очень сложная, очень ответственная и очень рискованная задача. Хью же, напротив, бы спокоен, даже несколько весел. Он сидел на корме, дымил трубкой и беззаботно смотрел по сторонам.

Мы уже почти вышли из гавани. Я бросил прощальный взгляд на «Подругу шквалов». Она стояла на воде и выглядела, как покинутое экипажем судно. Её паруса были свёрнуты, и ни в одном иллюминаторе не было даже лучика света - Смит, в целях маскировки, приказал не зажигать огонь.

Обогнув полуостров Парусов, мы вошли в полосу течения. Скорость шлюпки сразу увеличилась.

Однако вскоре, когда мы уже оставили позади плёс, нас подхватил отлив. Он «тащил» лодку в море, всё дальше от берега, и гребцам пришлось «поднажать» на вёсла, чтобы нас не унесло совсем.

Взошла луна. Она залила всё вокруг своим серебристым светом. Стало светло, почти как днём.

"Чёрт побери! - подумал я. - Теперь всё будет сложнее. Нас ведь с таким освещением ох как легко заметить!"

Мы миновали бухту Базальтовой Скалы. Мимо нас проплывали деревья - в лунном свете они выглядели очень необычно, я бы даже сказал, зловеще.

Мы проплыли ещё мили полторы, и Хью сказал гребцам:

-Здесь, ребята! К берегу давайте!

Шлюпка свернула к берегу, и вскоре вошла в узкую, больше похожую на устье реки бухту с каменистыми берегами. Проплыв ярдов десять вглубь, шлюпка остановилась, и мы выскочили из неё.

-Вот и всё! - сказал одноглазый. - Давайте, ребята, возвращайтесь на шхуну!

С грустью провожал я глазами уплывающую лодку. Как же мне было хорошо в обществе честных, благородных моряков, и как же, наверняка, мне будет тяжело в обществе пиратов - тех людей, среди которых мне вскоре суждено было оказаться.

Хью легонько толкнул меня в спину:

-Вперёд!

Мы, пройдя мимо холма Двух Черепов и около полумили прошагав по лесу, стали спускаться в долину, на противоположном конце которой находился форт.

Сразу повеяло сыростью - тут, недалеко, в глубине долины, было болото.

Вскоре мы вышли к нему. Одноглазый провёл меня по его южному краю, и мы стали подниматься наверх.

И вдруг невдалеке мы услышали чей-то разговор. Хью тут же упал на землю и отполз за ближайшее дерево, жестом заставив меня сделать то же самое.

Мимо нас прошли два испанца. Они были очень увлечены каким-то своим разговором, и, к счастью, не заметили нас.

Встав на четвереньки (теперь это пришлось сделать из осторожности), мы поползли дальше. Между деревьями, невдалеке, уже виднелось пламя костра. Мы приблизились к нему.

Вокруг огня сидели раздетые до пояса испанцы и тоже о чём-то оживлённо говорили.

И справа, и слева - везде были видны костры. "Тщательно охраняют! - подумал я. – Как тут пробраться через них?"

Но Хью придумал. Он пополз невдалеке от костра. Тут прохаживался часовой с мушкетом на плече. Одноглазый тихонько поднялся с земли и спрятался за дерево, а когда часовой оказался в тени деревьев, выскочил и проломил ему череп кортиком - тот, даже не пискнув, повалился на землю.

Путь был свободен. Мы легли на животы и очень медленно, вжимаясь в землю, поползли к форту уже по открытому, выжженному пространству.

На наше счастье, в эти минуты какая-то туча заслонила луну. Стало намного темнее.

Как же у меня бешено колотилось сердце, когда я полз по этим чёрным, давно остывшим углям! Ведь одно неверное движение, один лишний звук - и нас заметят, а значит, мы расстанемся с жизнью.

Но, к счастью, всё обошлось благополучно. Позади нас, в лагере испанцев уже послышались чьи-то крики - там, видимо, заметили труп часового и подняли тревогу.

Надо было торопиться. Мы подползли к одной из стен форта, резко вскочили, быстро забрались на крышу, пробежали по ней и спрыгнули во внутренний двор.

Раздались запоздалые выстрелы, но нам уже не могли повредить.

Мы были в крепости.