Глава 15. "Олухи, что же вы делаете?!"

Ошеломлённые рассказом, мы стояли вокруг истекающего кровью матроса. Из оцепенения нас вывел его громкий стон:

-Рому, ребята!

Ему влили этого напитка.

-Мистеры, - сказал я. - Может быть, его надо перевязать?

-К чёрту! - ответил Шелдон - старший. - Ничего не надо! - тут он обратился к раненому. - Это всё, что ты знаешь?

Слабым кивком головы Таусенд дал утвердительный ответ и едва слышным голосом попросил ещё рому.

С каждой минутой он всё больше бледнел - ему становилось всё хуже и хуже.

Я уже пытался вытащить из самых дальних уголков своей памяти хоть какие-нибудь сведения о том, как надо спасать истекающего кровью человека, но один из пиратов - Шелдон - старший - предпочёл не ломать голову над этим вопросом. Он просто вытащил из-за пояса нож и, размахнувшись, ударил по голове раненого. Кровь хлынула на песок.

-Мистер Шелдон, что вы делаете?! - крикнул я.

Эта страшная, отвратительная сцена кровожадного убийства потрясла меня до глубины души, несмотря на то, что на своём, ещё достаточно коротком веку, я видел немало смертей. Мне неизвестно, зачем Сэм Шелдон убил его. Быть может, это было сделано, чтобы не тащить Таусенда в крепость. Но точно этого я не знаю.

Когда убийца начал обтирать окровавленное лезвие кортика, я не выдержал. Всё моё существо воспротивилось тому духу грубости, жестокости и насилия, которыми буквально был пропитан воздух рядом с пиратами. Я, не соображая, что делаю, кинулся бежать по берегу бухты. Мне хотелось уйти куда угодно, хоть на край света, но только подальше от этих людей.

Мне что-то кричали, за мной кто-то пытался бежать, но я не останавливался, и наконец все мои преследователи отстали. А я, напуганный и до глубины души возмущённый жестокостью тех, от кого я не мог и не должен был уходить, шагал по песку. Я не знал, что мне делать и куда теперь податься.

Прошло с полчаса. Я шёл по южному берегу острова и уже миновал бухту Чёрной Бороды. Моё возмущение постепенно стало притупляться, и я вновь обрёл способность мыслить.

"Тааак, мистер Джек Шерман! - сказал я себе. - Вы совершили дурацкий поступок. Теперь на вас будут косо глядеть в пиратском лагере. Вы дурак, мистер Шерман, не умеющий владеть собой дурак!"

Я ещё немного пораспекал себя подобным образом, и перешёл к другой теме. "Ну-с, мистер Шерман, - думал я. - Ваше пребывание на острове затягивается! Сюда плывёт не меньше ста человек - испанцев, которыми руководит Бэлтрэн лос Ортего - человек, страстно желающий отомстить нам, и мне в частности. Что предпримет Хью? Погрузиться на "Чёрную Акулу" и уплыть мы вряд ли успеем - моряки слишком непроворны на суше. Что делать?"

Я старался представить себя на месте Хью, но у меня ничего не получалось. Это несчастье, получившееся из-за подлости испанцев и глупости Митчелла, произошло так неожиданно, что никто ещё не успел ничего сообразить. Теперь получалось, что островитяне и я, одобривший их план, можем стать виновными в том, что испанцы в лучшем случае осадят нас в крепости. Про худший случай, я думаю, говорить не стоит.

Одним словом, настроение у меня было - хуже некуда. "Единственная надежда, - решил я наконец. - Это если испанцы не приплывут в течении двух трёх часов. А иначе..."

Я размышлял, а мои ноги сами шли куда-то... Звучит это, конечно, смешно, но на самом деле так и было.

И вдруг меня, как молния, поразила одна мысль. "Ведь сейчас в срубе на полуострове люди сидят! И на шхуне в гавани люди есть! (да, Хью приказал переставить "Чёрную Акулу" из Восточной бухты, где она, как читатель помнит, стояла раньше, в Тихую гавань) Они-то ведь не знают, что испанцы вытворили с "Молнией"! И сейчас галеон подойдёт к острову и их всех испанцы перебьют! А что если им вздумается напасть на стоящую в гавани шхуну? Тогда мы, и я с островитянами, и пираты, лишаемся всех надежд выбраться с этого острова!"

Я понял, что мне надо спасать тех людей, которые на полуострове. И сейчас от моего промедления может зависеть их жизнь!

Неожиданно для себя я обнаружил, что уже давно стою на месте. Мне надо бежать!

Я собрался с духом и кинулся совершать третью за день пробежку по острову.

Вскоре я был уже на мысу, который узким перешейком соединялся с полуостровом. В первый раз после начала "пробежки" я, если можно так выразиться, позволил своим глазам оглянуться вокруг.

Я выдохнул. Испанцев не было видно.

Первый же попавшийся булыжник я использовал, как сидушку. Я "приземлился" на него и, наконец-то расслабившись, закрыл глаза.

Мне не хотелось ничего делать. Почему-то в мою дурную голову взбрело, что я уже всех в мире спас и победил всех врагов.

Но это, как оказалось, было далеко не так. Из-за моей безалаберности всё чуть не обернулось трагедией.

Я сидел на этом камне очень долго - быть может, с час. А когда открыл глаза и оглядел море...

Невдалеке отсюда, не более, чем в миле, стоял галеон, на котором гордо реял испанский флаг!

Меня чуть не хватил апоплексический удар. Весь миф о Джеке - спасателе мира лопнул, как мыльный пузырь.

Я со всех ног кинулся к срубу, не соображая, что первым делом надо было предупреждать тех, кто на "Чёрной Акуле" - ведь их могли просто-напросто запереть в гавани.

Словно на крыльях я преодолел расстояние, разделявшее меня со срубом, и вбежал в него. Там всё было именно так, как я и думал.

На полу валялись кружки. В углу стоял почти что пустой бочонок из-под рома. Это были следы вчерашней пьянки. А сами защитники лежали на скамьях и храпели так, что стены помещения дрожали.

-Подъём! - заорал я во горло. - Испанцы нападают!

Никто и не шевельнулся. Я схватил в руки мушкет и с помощью его приклада быстро поднял всех на ноги.

Матросы: Блэк (он был назначен капитаном гарнизона), Лайонс, Симпсон и Далтон едва стояли, но после того, как я заставил их взглянуть в одну из бойниц на море, они сразу же протрезвели - весь хмель как рукой сняло. Их носы быстро утратили свой красный цвет, а лица то ли позеленели, то ли посинели - я, признаться, не смог точно определить новый оттенок их кожи. Они быстро похватали оружие и - вы думали, стали готовиться к обороне? Как бы не так! - кинулись к выходу из сруба.

Эти люди были полностью деморализованы и смертельно напуганы. И я понял, что единственный человек, кто может сейчас остановить их бегство с поля боя - это я.

-Стоять! - гаркнул я. - Куда побежали, олухи? По местам! Хью приказал обороняться - он скоро придёт к нам на помощь вместе с остальными. По местам!

Конечно, насчёт приказа капитана - это враньё, но оно ободрило гарнизон и вернуло ему утраченное мужество. Мы, взяв в руки оружие, встали у бойниц.

Однако это оказалось незачем. Испанцы, видимо, заметив сруб, приближались к нам на галеоне, не спуская шлюпок. Было очевидно, что сейчас они начнут принимать действия куда более решительные, чем нежели простое сближение.

Галеон уже был довольно близко. Мы хотели выпалить в него из пушки, но было очевидно, что ядро не долетит, и поэтому мы решили не тратить зарядов попусту.

"А у испанцев-то на корабле, наверное, пушки получше, чем наша ржавая развалюха, - подумал я. - Что если... О, нет!"

Это была очевидная трагедия. Нет! Испанцы поворачивали своё судно левым бортом к нам...

Все мои худшие предположения сбывались наяву. Сейчас начнётся артиллерийский обстрел, и не нам, не шхуне не сдобровать.

Стоп! Шхуна! Её ведь просто-напросто потопят!

В этот момент раздался звук первого пушечного выстрела... Ядро просвистело где-то над нами и упало в воду, не долетев до шхуны всего каких-нибудь десяти ярдов.

Второе и третье ядро дали перелёт - они попали в камни на склонах хребта и, взорвавшись, подняли огромный столб пыли. Вниз, в воду, полетели куски раскрошенного камня.

Но вот следующие четыре выстрела легли точно в цель, попав в "Чёрную Акулу". Оттуда уже стали огрызаться - видимо, матросы на ней наконец-то проснулись. Но ни одно ядро не попало в галеон - самое метко пущенное упало ярдах в двадцати от кормы вражеского судна.

И вот представьте себе это положение. Шхуна вздрагивает от попаданий в неё ядер, а её глупая, неопытная команда пытается своими двумя пушками справиться с как минимум восемнадцатью орудиями галеона. Пятнадцать человек противостоят более чем сотне головорезов.

Мы заметались, как кролики, загнанные в клетку. Даже на "Чёрной Акуле" теперь происходило непонятно что - кто-то бежал тушить начавшийся пожар, кто-то заряжал пушки, а кто-то то уже готовил шлюпку для побега на сушу.

Мы были полностью деморализованы, и нас непременно перебили бы, как куропаток, но нашёлся человек, спасший нас и вернувший нам утраченное мужество.

Мы услышали его громкий, хриплый голос, так часто гремевший с капитанского мостика "Чёрной акулы".

-Олухи, что же вы делаете?!

Это был Джон Хью. Он стоял на мысу. Его дыхание было тяжёлым и учащённым, а сам он взмок, видимо, от быстрого бега.

У меня в голове успел промелькнуть только один вопрос: как он за такое время успел, во - первых, выслушать доклад команды о случившемся, а во - вторых, прибежать сюда?

Он находился далеко от нас, но голос у него был таким громким, что его слышали все.

Спокойно, не паникуя, он раздавал приказания, и нам передалась его уверенность.

-С шхуны шлюпку спускайте и грузите туда порох и оружие. Семеро человек - в шлюпку, остальные на корабле остаются. Эти семеро должны высадиться на западный берег гавани, там спрятаться за камнями и в случае чего, помочь тем, кто на полуострове. А вы (он обратился к "тем, кто на полуострове"), берите сколько-нибудь боеприпасов и как можно больше оружия, выходите из сруба и прячьтесь за кустами. Вы должны не дать испанцам высадится на берег, и те семеро вам в этом помогут. Они - вторая линия обороны. Сруб сейчас наверняка будут из пушек обстреливать, поэтому в нем лучше не сидеть. Эй, на шхуне! Ставьте фок!

Тут одноглазый совершил неожиданный, но единственно правильный поступок. Он, как был, прямо в сапогах, забежал в воду и, рассекая её мощными взмахами своих мускулистых рук, поплыл к кораблю. Я удивлялся, как он прекрасно плавал и какую огромную скорость мог развить в воде.

За пять минут Хью переплыл тихую гавань повдоль, и с помощью сброшенного ему конца каната оказался на судне.

Там он поднялся на мостик, и вскоре от левого борта "Чёрной акулы" отвалила шлюпка, в которой сидели семь человек а ещё через минуту на шхуне поставили паруса, и она начала набирать скорость.

Вокруг неё градом сыпались ядра, посылаемые галеону, но, видимо, испанские канониры не отличались особой меткостью. В отличие от нашего канонира по прозвищу Ядро, который мог с трёх выстрелов потопить корабль.

Капитан с рупором в руках побежал на полубак и уже оттуда нам прокричал:

-Я бежал сюда из крепости и, к счастью, успел. Сейчас я, и те, кто остались со мной, будем спасать "Чёрную Акулу", а ваша задача состоит в том, чтобы как можно дольше задерживать высадку испанцев на берег. Вы будете прятаться за деревьями здесь, рядом с бухтой, и стрелять в испанцев, как только они начнут высаживаться. Если галеон поплывёт вдоль берега, следите за ним. Чтобы не оказаться в лапах Ортего, вы должны делать это хоть до вечера, понятно?

Капитан ещё что-то говорил, но его заглушила канонада - испанцы по очереди стреляли из каждой пушки левого борта галеона.

Вскоре "Чёрная акула" скрылась за изгибом берега. Я успел заметить, что у неё ядром повреждён крюйс-топсель.

Кто бы мог тогда подумать, какую злую шутку сыграет с нами всеми этот побег с поля боя под предводительством Хью! Впрочем, я забегаю вперёд.

Галеон не преследовал "Чёрную Акулу". Там, по-видимому, понимали, что её нагнать не удастся, и поэтому только напутствовали её несколькими ядрами.

Как только Хью вскрылся, командир гарнизона в срубе - Блэк - тут же приказал грузить оружием и боеприпасами ялик. Он сказал, что сидеть под обстрелом в кустах - это самоубийство. А поэтому надо отойти под прикрытие скал, заодно соединившись и с семью матросами с судна.

-А как же тогда мы помешаем высадки испанцев на полуостров? - вмешался Симпсон. - С того берега досюда пули не долетят.

-Мы их опрокинем атакой! - заявил наш командир. - Подберемся поближе к мысу, а как только те собаки высадятся, мы внезапно встанем и кинемся до них. Понятно?

Кто-то пытался возражать, но Блэк никого не слушал. Мы не стали с ним спорить - под обстрелом было как-то не до того.

Не обращая внимания на падающие вокруг ядра, мы стащили ялик в воду и, под завязку нагрузив его порохом, мушкетами и пистолетами, уселись в нём. Лайонс оттолкнулся от берега веслом, и мы, усевшись, стали грести к противоположному берегу.

Кроме нас к берегу ещё направлялась шлюпка с "Чёрной Акулы". Насколько было видно, она так же, как и наша, была нагружена оружием и бочонками с порохом и пулями. В ней сидели семь человек - те самые, которым капитан, сказал идти на берег.

Испанцы вновь открыли ураганный огонь. Одно ядро взорвалось в двух футах от кормы нашей шлюпки. Нас с ног до головы замочила вода, лодка из-за взрыва резко рванулась вперёд и чуть не перевернулась.

Шлюпка, на которой плыли семь матросов, воткнулась носом в песок. Каждый из пассажиров взвалил на себя какой-нибудь бочонок или взял несколько мушкетов, сколько мог унести. Я слышал, как кто-то из них прокричал: "Прячем это ребята!", и они побежали к ближайшим кустам, где и свалили всю свою поклажу.

Освободившись от груза, они побежали было обратно, чтобы взять ещё, но прогремел выстрел из пушки, и ядро попало прямо к ним в шлюпку.

Раздался страшный взрыв: его сила утроилась из-за того, что взорвались ещё и лежавшие в лодке боеприпасы.

Следующее ядро оказалось предназначено для нас...